Знаки Рюриковичей из пермского Предуралья

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

Белавин А. М.

(Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет, Пермский научный центр УрО РАН, Пермь)

ЗНАКИ РЮРИКОВИЧЕМ ИЗ ПЕРМСКОГО ПРЕДУРАЛЬЯ

Ключевые слова: геральдика, Рюриковичи, торговля, взаимодействие с Древней Русью

Находимые в Предуралье изображения знаков Рюриковичей отражают взаимодействие с Русью. Ведущую роль в этом взаимодействии играют торговые и этнокультурные связи с Волжской Булгарией. Контекст находок этих знаков не дает возможности видеть в них отражение даннической зависимости Предуралья от Руси X—XIII вв.

Belavin A.M.

(Perm State Humanitarian Pedagogical University,

Perm Research Centre of the Ural Branch of the Russian Academy of Sciences, Perm)

SYMBOLS OF THE RURIK DYNASTY FROM THE PERM CIS-URALS

Keywords: heraldry, Rurik dynasty, trade, interactions with Old Russia

Imagery of symbols of the Rurik dynasty found in the Cis-Urals reflects interactions with Russia. Key role in this interaction is played by trade and ethnocultural links with Volga Bulgaria. The context of these findings does not allow considering them a proof of tributary dependency of the Cis-Urals from Russia in the 10 — 13th centuries.

Среди немногочисленных предметов X—XIII вв., поступивших в Пермское Предуралье из древнерусских территорий, ярко выделяется серебряная трапециевидная подвеска, имеющая на лицевой стороне знак Владимира Святославовича.

Этот предмет происходит из погребения № 37 Рождественского языческого финно-угорского могильника, входящего в состав Рождественского археологического комплекса в Карагайском районе Пермского края, который, кроме упомянутого могильника, включает два городища, неукрепленный посад и мусульманский могильник домонгольского времени.

Кроме подвески, найденной в районе груди погребенного, в состав инвентаря указанного погребения входили: три круглые пластинчатые серебряные подвески с отверстиями для нашивания на одежду, бронзовая ажурная флаконовидная пронизка-игольник, железное кольцо, калачевидное железное кресало, нож, втульчатый топор-пешня, бронзовая бусина, железный клин. В ногах погребенного собраны фрагменты деревянного сосуда с серебряными обкладками и медными гвоздями. Погребение датируется рубежом X—XI вв. и является типичным для позднего этапа ломоватовской культуры VII—XI вв.еков. Погребенный при жизни был, вероятно, какой-либо значимой личностью, о чем свидетельствуют серебряные украшения и сравнительно редкий деревянный сосуд, обитый серебром по венчику.

— 36 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

Подвеска со знаком Рюриковичей (рис. 1) представляет собой литую серебряную3 пластину трапециевидной формы с подвижным колечком для ношения, основание ушка для колечка оформлено в виде рельефной головы ушастого животного. На лицевой стороне подвески нанесено парадное изображение трезубца (в варианте, близком к сребреникам Владимира III типа), его боковые зубцы выполнены в виде клинков мечей с долом, а центральный зубец — в виде пики с треугольными выступами в основании (подробное описание см.: Крыласова, 1995, с. 194−195).

Подобных парадных геральдических подвесок, по списку С.В. Белецкого4, в настоящее время, известно не более шести десятков, рождественский экземпляр носит в этом списке № 50. По общепринятой классификации княжеских знаков, описываемый трезубец принадлежит Владимиру Святославовичу (период правления 978−1015), и такие знаки-подвески использовались лишь при его правлении. Дата погребения (не зависимо от даты подвески) подтверждает использование подвески её владельцем именно при жизни Владимира.

На оборотной стороне подвески нанесено изображение меча, соединенного с молотом бога Тора. Меч изображен рукоятью к основанию трапеции. По оформлению рукояти он близок к реальным прототипам Х века (тип 9, по классификации А.Н. Кирпичникова). Лезвие меча плавно переходит в изображение молота бога Тора, которое занимает всю верхнюю часть оборотной стороны пластины. Значение этого изображения, по гипотезе С. В. Белецкого, -геральдический знак (герб) конунга Олава Трюггвасона (Белецкий 1996, с. 38−40- Белецкий 2004, с. 258−259) — приемного сына Владимира и хёдвинга в великокняжеской дружине5.

Изображения выполнены в одинаковой технике в момент изготовления подвески.

Публикация рождественской подвески вызвала достаточно бурное её обсуждение в литературе, связанное как с редкостью самого предмета, так и с редкостью изображений на нем (особенно изображение меча с молотом Тора), а также с тем, что на том момент это была единственная находка геральдической подвески на Предуральской территории, в значительном отрыве от тех земель, где сосредоточено основное количество металлических и костяных подвесок со знаками Рюриковичей.

Некоторые историки, считая, вслед за Б. А. Рыбаковым и В. Л. Яниным (Рыбаков, 1940- Янин, 1982), что геральдические подвески являются знаками вирников и других служащих великого князя, относят находку из Рождественского могильника к числу самых весомых доказательств даннической зависимости Предуралья от Киевской Руси уже на рубеже X—XI вв.еков.

В. Я. Петрухин и Д. С. Раевский пишут следующее: «Прямых подтверждений о подчинении поволжских и пермских финнов Руси (исключая мери) равно как и о даннических отношениях практически нет. Исключение составляет находка

3 Результаты анализа с применением реактива хромпик, проведенные в год находки кафедрой химии ПГГПУ, показали, что подвеска изготовлена из качественного серебра с пробой в пределах 820−865

4 С. В. Белецким ведется учет всех геральдических подвесок X—XIII вв. с изображением знаков Рюриковичей. На конец 2015 г. в этом списке значится 162 единицы, из которых 60 подвесок представляют собой официальные верительные знаки X—XI вв. (Белецкий, 2015, с. 221). Номера подвесок в этом списке носят технический характер, они присваиваются С. В. Белецким по мере учета сведений о находках.

5 В последнее время С. В. Белецкий высказывает сомнение в такой трактовке знака (Белецкий, 2014, с. 13)

— 37 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

подвески с древнерусским княжеским знаком из Рождественского могильника в Пермской области, которая могла принадлежать представителю местной верхушки коми-пермяков, связанной торговыми и данническими отношениями с Русью» (Петрухин, Раевский 1998, с. 324).

Е. А. Мельникова считает, что: «можно предполагать с большой долей уверенности, что данное погребение принадлежит княжескому дружиннику скандинавского происхождения» (Мельникова 1999, с. 85). Если под князем имеется в виду Великий князь Киевский, то Е. А. Мельникова считает находку подвески убедительным доказательством прямых связей Киева и Прикамья.

Таким образом, если верить указанным авторам, Верхнее Прикамье на рубеже X—XI вв. было если не частью Руси, то, во всяком случае, прямым данником, и здесь находились представители великокняжеской администрации и их дружинники.

Однако никаких признаков воинского захоронения в инвентаре погребения № 37 нет. Топор-пешня вряд ли мог быть основным оружием княжеского древнерусского дружинника, да и у местных воинов в погребениях имеются сабли, боевые топорики, наборы стрел, остатки луков. Кроме того, никаких скандинавских предметов в данном погребении нет — это, еще раз подчеркну, типичное фино-угорское ломоватовское погребение (хотя и достаточно значимого при жизни человека).

Публикатор и автор находки подвески Н. Б. Крыласова, вслед за

A. А. Молчановым, который считает, что подобные подвески были верительными знаками лиц, уполномоченных для выполнения миссий разного рода (Молчанов 1986), относит подвеску к верительным знакам, предназначенным для торговцев (Крыласова, 1995, с. 196−197). В соответствии с договором между Владимиром и болгарами 1006 г., вероятно, такие «печати для ношения» были выданы болгарским купцам для свободной торговли на Руси («Ношаху если [слы] печати злати, а гостье сребрени» см.: ПВЛ, с. 35). Можно утверждать, что данный знак был собственностью т.н. «купца чулманского» — одного из торговых посредников болгар из числа коренного населения Прикамья, который и погребен в могиле № 37 Рождественского могильника (Белавин, Крыласова, 2008, с. 503−504). Таким образом, эта находка является археологической иллюстрацией рассказов ал-Омари (Умари) о «купцах чулыманских», хотя они и относятся к более позднему времени, но традиция посреднической торговли сложилась у жителей Предуралья уже в Х столетии.

К. А. Руденко, присоединяясь к точке зрения о значении таких подвесок, как верительных купеческих знаков, считает геральдическую подвеску из Рождественского могильника «специальным знаком собственности» русских купцов, внедрившихся на торговый рынок Прикамья почему-то во второй трети XI в. (Руденко 2007, с. 72), хотя дата погребения, как и подвески, не выходит за первую четверть XI века. Никаких указаний, что данное финно-угорское погребение принадлежит славянину, нет.

К обсуждению знака на оборотной стороне подвески присоединились

B. С. Кулешов, А. В. Гомзин и Н. А. Плавинский. Разобрав ряд изображений молота Тора на монетах и подвесках, в том числе, выделив особую группу изображений, которые объединяют молот Тора и меч («Мечемолоты» — по оригинальному определению указанных авторов) (Кулешов, Гомзин, Плавинский, 2012). Подобные изображения, по их мнению, воплощают юридическую и воинскую силу (т.н. «право меча») и божественную харизму высшей княжеской власти. Все

— 38 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

подобные изображения авторы связывают с периодом княжения Владимира Святославовича.

К теме геральдических подвесок со знаком Рюриковичей также обратился С. М. Михеев. По его мнению, только семь из всех опубликованных металлических подвесок характеризуются одинаковой формой, размерами, выполнены в единой технике, на всех нанесены парадные изображения знаков Рюриковичей, — в силу этого они могут быть признаны эталонными и именно они представляли собой официальные знаки княжеских чиновников (Михеев, 2014, с. 57−58). Пять из них имеют изображения трезубца Владимира, одна — с изображением древнейшего простого двузубца, одна — с изображением трезубца Владимира на одной стороне и трезубца Ярослава на другой. Большинство подвесок изготовлено из сплавов на основе меди, одна или две — из серебра. Рождественская подвеска, чья форма и характер парадного изображения трезубца Владимира отличаются от эталонных, отнесена С. М. Михеевым к подвескам-украшениям, выполненным по образу официальных двусторонних подвесок. Таким образом, по мнению С. М. Михеева, эта и подобные её подвески не могли быть официальными знаками великокняжеских чиновников. Кому, купцу или чиновнику, могла принадлежать эта серебряная подвеска, автор не уточняет.

Таким образом, дискуссия о назначении подобных предметов не исчерпана, и наша точка зрения на значение рождественской подвески как верительного знака купца «чулыманского» — торгового партнера булгар, не опровергнута.

В настоящее время известно еще две серебряные подвески, на лицевой стороне которых имеются знаки Владимира Святославовича, а на оборотной -изображение «мечемолота». Кроме рождественской подвески опубликованы сведения еще об одной геральдической подвеске из Предуралья (с территории Удмуртии), однако данные не проверены публикаторами (Белецкий, 2014, с. 13, рис. 5- Белецкий, Тарлаковский, 2011, с. 104−105). Подвеска (№ 62 по списку

С.В. Белецкого) изготовлена из серебра, верхняя часть имеет отверстие с остатками железной заклепки для прикрепления ушка (рис. 2). Лицевая сторона имеет парадное изображение трезубца Владимира Святославича. Оборотная сторона несет изображение знака в виде меча, переходящего в «молот Тора» (т.н. «мечемолот»). По мнению С. В. Белецкого, с наибольшим вероятием подвеска может датироваться временем великого киевского княжения Владимира Святославича (978−1015) (Белецкий, 2014, с. 13). Данная подвеска в целом аналогична рождественской находке, однако имеет нечеткое расплывчатое изображение знаков, на лицевой стороне в верхней части отсутствует изображение головы ушастого животного, чья морда переходит в ушко для кольца, через которое подвеска могла бы крепится к шнурку, в основании трезубца имеются три отверстия (четвертое на доделано, а только намечено), что существенно отличает её от рождественской находки, где в основании трезубца имеется два аккуратных отверстия. Таким образом, изделие производит впечатление относительно грубой копии, хотя и несколько модернизированной, по сравнению с рождественским оригиналом.

К серии подвесок с трезубцем Владимира на лицевой и «мечемолота» на оборотной сторонах относится еще одна, место находки которой не известно (№ 93 по списку С. В. Белецкого — Белецкий, 2014, с. 13, рис. 6). Сохранилась только верхняя половина подвески с пробитым сквозным отверстие для прикрепления ушка, в котором остался кусочек железной заклепки (рис. 3). Очертания самой подвески и изображений на её сторонах еще более нечеткие,

— 39 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

«мечемолот» едва различим, трезубезц дополнен кружковым орнаментом между зубцами.

Общим для всех трех описанных подвесок является изображение «мечемолота», на других подвесках не встреченное. Нахождение двух таких подвесок на территории Предуралья (Пермский край и Удмуртия) указывает на особое значение «мечемолота» для данной территории. На наш взгляд, как уже упоминалось выше, это может объясняться особой ролью предуральских торговцев в связях между Булгарией, Прикамьем и Скандинавией. Вероятно, и депаспортизированный фрагмент подвески также связан с Предуральем. Ощущения при визуальном осмотре такие: подвеска № 62 выполнена отливкой по оттиску подвески № 50, а подвеска № 93 — по оттиску подвески № 62. На этот вывод наводит ухудшение очертаний предмета и рисунка от экземпляра к экземпляру. В связи с низким качеством подвески № 93 она была дополнительно украшена кружковым орнаментом.

Отметим, что изображение знака Рюриковичей в Предуралье встречено еще на двух предметах. В 1977 г. на городище Иднакар (Удмуртия, окрестности г. Глазова) в слое № V был найден костяной односторонний гребень с высокой спинкой, на которой вырезан знак (рис. 4), по мнению публикатора находки А. О. Амелькина, весьма схожий со знаком Владимира Святославовича (Амелькин, 1987, с. 107). Гребень может быть датирован по материалам слоя X -началом XI вв. Крестообразный знак, расположенный в центре двузубца, вырезан несколько глубже и, по мнению А. О. Амелькина, связан с исправлением тамги Святослава Игоревича на тамгу его сына Владимира Святославовича. С. В. Белецкий, разбирая этот знак, пришел к выводу, что изначально тамга на гребне изображала знак Олега Святославича древлянского — второго сына Святослава Игоревича (годы правления 970−977) (Белецкий, 2012, с. 437). По справедливой оценке А. О. Амелькина, простой костяной гребень не мог быть импортным изделием, и не мог нести признаков социального статуса. Возможно, это — пример попытки подражать металлическим и костяным трапециевидным подвескам со знаками Рюриковичей, и знак на бытовой предмет был нанесен местным жителем с целью как-либо повысить свой социальный статус. А. О. Амелькиным упоминается еще один гребень, имеющий знак, напоминающий описанный выше. Однако этот гребень так и не опубликован, а его описание не позволяет считать упомянутый знак тамгой Рюриковичей (Иванова, 1998, с. 205) и учитывать его в этой публикации. Следует заметить, что на многих костяных и роговых предметах из Предуралья имеются различные знаки лично-родовой собственности (тамги — «пусы» или «пасы») (Семенов, 1982, рис. 8). Они известны и в этнографическое время, ряд таких тамг имеет в основе изображение трезубца (Чураков, 2014, с. 191) и быть полностью уверенным в принадлежности знаков на упомянутых костяных предметах к знакам Рюриковичей нельзя.

Еще один знак Рюриковичей из Предуралья имеется на Евхаристической серебряной золоченой чаше, найденной, по устному сообщению пермского коллекционера И. И. Гуляева, в лесном массиве под г. Соликамском (рис. 5). В 1998 г. чаша была приобретена у пермского коллекционера Государственным Эрмитажем (инв. № 1485).

На внешней стороне чаши имеется древнерусская надпись, обозначающая вес, и граффити в виде княжеского трезубца. Публикаторами чаша датирована около 1200 г. К сожалению, в публикации, находящейся в нашем распоряжении (Маршак, Пятницкий, 2000, с. 95−97), изображение трезубца отсутствует, имеется

— 40 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

только упоминание о нем. Как сообщил сотрудник Государственного Эрмитажа Ю. А. Пятницкий, чаша не прошла полной фотофиксации, и фотографии знака Рюриковичей в архиве негативов нет. Поэтому воспользоваться каким либо изображением этого знака у нас нет возможности, однако находчики, предыдущие владельцы чаши, а также исследователи, осуществлявшие экспертизу граффити на чаше, поделились описаниями этого знака. Обобщить их сообщения можно так: знак представляет собой простой симметричный трезубец с равновеликими зубцами, ножка вертикальная, с кольцом, завершающим ножку снизу. Знак процарапан острым предметом — иглой или острием ножа. Принадлежность к конкретному Рюриковичу не установлена, С. В. Белецким при экспертизе чаши высказано предположение, что знак относится к XII-XIII столетиям, ближайшие аналогии на стенах Софйского собора в Киеве6. Чаша, по мнению её публикаторов, скорее всего, изготовлена западным мастером в княжеских мастерских на Руси (возможно, в Киеве). В Прикамье чаша, учитывая её возможное южнорусское происхождение, могла попасть через Волжскую Булгарию не позже первой четверти XIII века в общем потоке товарного серебра для Предуралья и Западной Сибири (Б.И. Маршак отмечает, что византийские сосуды XII в. попадали в северные таёжные земли транзитным маршрутом через Крым, Южную Русь и Волжскую Болгарию. Причем в X — начале XIII в. Византия участвовала в северной торговле только через Русь и Волжскую Болгарию -Маршак, 2006), и использовалась на угорском святилище, чем объясняется её находка в лесу.

Следует отметить, что на средневековых металлических предметах из Предуралья имеется достаточно много изображений финно-угорских тамг, в том числе на ритуальных предметах (погребальные серебряные лицевые маски), украшениях (монетовидные подвески) (Белавин, Крыласова, 2008, вкл. Н/4- вкл. М/29), посуде — например Турушевский клад (Лещенко, 1974, с. 114). Таким образом, граффити изображающее знак Рюриковичей вполне может оказаться финно-угорской тамгой и относить это изображение к достоверным знакам Рюриковичей пока нельзя.

Таким образом, в Предуралье в настоящее время достоверно известно два знака Рюриковичей на геральдических подвесках, оба они относятся к X — первой четверти XI вв. Подвески в определенной степени демонстрируют наличие торговых связей населения Предуралья с Русью, осуществлявшихся через посредничество булгарских торговцев. Недаром рождественская находка (единственная предуральская подвеска найденная в закрытом комплексе) связана с булгарской торговой факторией X—XIV вв. на Рождественском городище. Каких-либо даннических отношений населения Предуралья с Русью или переселения древнерусских купцов, воинов или ремесленников в Предуралье в XXI вв. эти находки не маркируют. Однако рождественская геральдическая подвеска наглядно демонстрирует торговые успехи «купцов чулыманских» (т.е. «камских»), имеющих официальные разрешения на торговлю на Руси и, возможно, в Скандинавии.

Связи Предуралья со скандинавским миром Севера Европы (включая Ладогу) хорошо известны. В материалах Финляндии, Швеции, Норвегии и в Ладоге встречены предуральские биметаллические коньковые кресала, биконьковые подвески, поясные накладки, а в предуральских материалах известны отдельные подвески и кольцевидные фибулы в стиле Боре,

6

Благодарю С. В. Белецкого, В. С. Кулешова, И. И. Гуляева за описания граффити на чаше.

— 41 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

крестовидные подвески «скандинавского» типа, скандинавские биметаллические кресала с всадниками (Белавин, 2000, с. 156−157, рис. 88- Иванов, 1998, с. 99−101, рис. 60/1,2).

Литература:

Амелькин, 1987. — Амелькин А. О. Знак на гребне с городища Иднакар (к вопросу о начальном этапе русско-удмуртских контактов) // Проблемы изучения древней истории Удмуртии. — Ижевск: НИИ при СовМин УАССР. — С. 107−113 Белавин, 2000 — Белавин А. М. Камский торговый путь. Средневековое Предуралье в его экономических и этнокультурных связях. — Пермь: ПГПУ. 2000. — 200 с. Белавин, Крыласова, 2008. — Белавин А. М., Крыласова Н. Б. Древняя Афкула: археологический комплекс у с. Рождественск. — Пермь: ПГПУ. 2008. — 603 с. Белецкий, 1996. — Белецкий С. В. Подвеска с родовыми знаками из Рождественского могильника // Ладога и Северная Европа: Вторые чтения памяти Анны Мачинской (Старая Ладога, 22−23 декабря 1996 г.): Материалы к чтениям. — СПб., 1996. — С. 35−40.

Белецкий, 2004. — Белецкий С. В. Подвески с изображением древнерусских княжеских знаков // Ладога и Глеб Лебедев: Восьмые чтения памяти Анны Мачинской (Старая Ладога, 21−23 декабря 2003 г.). — СПб., 2004. — С. 243−319.

Белецкий, 2012. — Белецкий С. В. Древнейшая геральдика Руси // Повесть временных лет / Пер. Д. С. Лихачева, О. В. Творогова, комментарии А. Г. Боброва, С. Л. Николаева, А. Ю. Чернова при участии А. М. Введенского и Л. В. Войтовича, 129 илл. М. Мечева. — СПб., 2012. — С. 431−465.

Белецкий, 2014. — Белецкий С. В. Геральдические подвески Древней Руси (новые находки). // Ладога и Ладожская земля в эпоху средневековья, выпуск 4. Материалы международной конференции «Старая Ладога и Северная Русь в эпоху викингов и период славянского расселения». Старая Ладога, 12−13 июля 2013 г. — СПб.: Социальная пропаганда. — 2014. — С. 12−54.

Белецкий, 2015. — Белецкий С. В. (Санкт-Петербург, Россия). Новые находки геральдических подвесок X—XI вв. // Stratum plus. Артефакты власти. -2015- № 6.

— С. 215−231.

Белецкий, Тарлаковский, 2011. — Белецкий С. В., Тарлаковский Л. С. Новые находки геральдических подвесок // XVI ВНК. ТД и С. -СПб. -2011.

Иванов, 1998. — Иванов А. Г. Этнокультурные и экономические связи населения бассейна р. Чепцы в эпоху средневековья: конец V — первая половина XIII вв. -Ижевск: УдмИЯЛИ УрО РАН. 1998. — 309 с.

Иванова, 1998. — Иванова М. Г. Иднакар: древнеудмуртское городище IX—XIII вв.

— Ижевск: УдмИИЯЛ УрО РАН, 1998. — 294 с.

Крыласова, 1995. — Крыласова Н. Б. Подвеска со знаком Рюриковичей из Рождественского могильника // РА. — 1995. — № 2. — С. 192−197.

Кулешов, Гомзин, Плавинский, 2012. — Кулешов В. С., Гомзин А. А., Плавинский Н. А. Новые материалы к истории древнейшей русской геральдики: восточноевропейские граффити с «молотками Тора» // Семинар «Геральдика -вспомогательная историческая дисциплина»: Заседание 18 января 2012 года в 15. 00 в Зале Совета Государственного Эрмитажа. — СПб., 2012. — С. 12−23. Лещенко, 1974. — Лещенко В. Ю. Серебро Закамское. — Пермь: Пермское кн. из-во.

— 1974. — 124 с.

Маршак, 2006. — Маршак Б. И. Серебро за меха // Византийская идея. Византия в эпоху Комнинов и Палеологов. К XXI Международному конгрессу византинистов

— 42 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

(Лондон, 21−26 августа 2006 года). // СПб: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2006. [248 с] С. 72−82.

Маршак, Пятницкий, 2000. — Маршак Б. И., Пятницкий Ю. А. Чаша

Евхаристическая // Синай. Византия и Русь. Православное искусство с VI до начала XX века. / Под ред. Ориана Баддлей, Эрлина Брюннер, Эрия Пятницкого. -- СПб.: Государственный Эрмитаж, Фонд Святой Екатерины, 2000. — 116 с. Мельникова, 1999. — Мельникова Е. А. Балтийско-Волжский путь в ранней истории Восточной Европы // Международные связи, торговые пути и города Среднего Поволжья IX—XII вв. — Казань: Мастер Лайн, 1999. — С. 80−94.

Михеев, 2014. — Михеев С. М. К проблеме атрибуции знаков Рюриковичей // Древняя Русь: Вопросы медиевистики. — М., 2014. — 4 (58). — С. 45−63.

Молчанов, 1986. — Молчанов А. А. Верительные знаки киевских князей и древнескандинавские Jartegnir // IX Всероссийская конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка скандинавских стран и Финляндии: Тезисы докладов. — М., 1986. — 4.I. — С. 184−186

ПВЛ, 1950. — Повесть временных лет / Под ред. чл. -кор. АН СССР В.П. Адриановой-Перетц. -1-е изд. — М. -Л.: АН СССР, 1950. — Ч. 1. — 556 с. Петрухин, Раевский, 1998. — Петрухин В. Я., Раевский Д. С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье. — М., 1998. — 386 с.

Руденко, 2007. — Руденко К. А. Волжская Булгария в XI — начале XIII в.: поселения и материальная культура. — Казань: НМРТ, 2007. — 244 с.

Рыбаков, 1940. — Рыбаков Б. А. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси X—XII вв. // СА. — 1940. — № 6. — С. 227−257.

Семенов, 1982. — Семенов В. А. Маловенижское городище Пор-кар

//Средневековые памятники бассейна р. Чепцы. Ижевск: НИИ при СовМин УАССР- 1982. — С. 27−51.

Чураков, 2014. — Чураков В. С. Петр Матвеевич Сорокин — исследователь родовой организации удмуртов // Иднакар — № 2 (19) — 2014 — С. 153−192.

Янин, 1982. — Янин В. Л. Археологический комментарий к Русской Правде // Новгородский сборник: 50 лет раскопок Новгорода. — М., 1982. — С. 138−155.

— 43 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

Рис. 1. Серебряная подвеска из погребения № 37 Рождественского могильника

Рис. 2. Подвеска из Удмуртии (?). По С. В. Белецкому

Рис. 3. Подвеска неизвестного местонахождения. По С. В. Белецкому

— 44 —

Труды КАЭЭ ПГГПУ

выпуск 10

Пермь, 2015

Рис. 4. Прорисовка костяного гребня с городищаИднакар. По А. О. Амелькину

Рис. 5. Чаша Евхаристическая (ГЭ инв. № 1485). По Б. И. Маршаку, Ю.А. Пятницкому

— 45 —

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой