Традиционная игра как один из путей позитивизации культуры: историко-культурологический аспект

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

^ Теория и история культуры 81
ТРАДИЦИОННАЯ ИГРА КАК ОДИН ИЗ ПУТЕЙ ПОЗИТИВИЗАЦИИ КУЛЬТУРЫ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
О. К. Клейменова
Всероссийский государственный институт кинематографии им. С. А. Герасимова
Актуальность исследования настоящей статьи непосредственно связана с возрастающим интересом современных философии, культурологии, психологии к возможностям позитивного развития отечественной культуры. Аспект анализа традиционной игры как одного из факторов, способствующих позитивному самовоспроизводству культуры произведен в системе координат динамики традиций, с учетом этнокультурных элементов.
Ключевые слова: традиционная игра, социокультурный процесс, коммуникация, социум, культура.
The topicality of research of present article is directly connected with increasing interest of modern philosophy, cultural science, psychology to posivity of domestic culture. The aspect of the analysis of traditional game as one of the factors promoting positive self-reproduction of culture is made in system of co-ordinates of dynamics of traditions, taking into account ethnocultural traditions.
Key words: traditional game, sociocultural process, communications, society, culture.
Историко-культурологический аспект исследования традиционной игры ставит актуальной задачу анализа происхождения традиционных игр, особенностей бытования в той или иной субкультуре, историческую и социокультурную эволюцию. Происхождение традиционных игр и их историческая эволюция обусловлены законами исторического развития игры, которая возникла в ходе выделения детского сообщества из взрослого и является способом включения первого во второе. Игра явила себя по мере этнической дифференциации человеческого рода, ее реализация в культуре и обществе связана с существованием и функционированием государства, что определяет ее структуру и функции.
Современные ученые считают, что традиционная игра стала следствием развития древних обрядов и ритуалов и являет собой их со-
временную трансформацию. Е. А. Покровский исследовал этот вопрос на материале русской народной игры «Жмурки». По мнению исследователя, прообразом этой игры был древний языческий погребальный ритуал. Впоследствии фрагмент данного ритуала отделился от него, стал самостоятельным и постепенно усваивался культурой как древняя народная игра. Подобных примеров автор приводит много, суть их заключается в том, что сюжетом игры была некоторая часть древних ритуалов или магических обрядов (1).
Психологи также отмечают, что культово-ритуальное происхождение ряда современных традиционных игр имеет именно психологические корни, развивая личность, адаптируя ее к культуре и снимая излишнее напряжение, связанное с освоением новых культурных смыслов. В этом ряду могут быть
1997−0803 ВЕСТНИК МГУКИ 2 (40) март-апрель 2011 81−86
перечислены как сами ритуалы, так и мифологические сюжеты, активно бытующие в играх, со свойственной им сакрализацией игрового пространства.
Следуя данной логике, необходимо отделить традиционные игры, которые были следствием развития и закрепления в культуре культовых мистерий и ритуалов, от других, которые исторически взяли за основу архаические игры, но впоследствии существенным образом их изменили. Последний способ реализации в культуре традиционных игр носит более универсальный характер по сравнению с первым, причем на особенности данных игр более повлияло их воплощение в той или иной детской субкультуре, свойственной определенному этносу. Примерами подобных игр являются игры в камешки: подбрасывание камешков при возрастающем их количестве. Данная игра типичная для детей Ближнего и Дальнего Востока, в том числе ее можно встретить у детей народов Северного Кавказа, Средней Азии, Казахстана, она также нередко характеризуется как русская игра.
Согласно мнению Г. Н. Симакова, архаические игры непременно генетически связаны не только с повседневной, трудовой и материальной практикой, но и с ритуальной, магической практикой. Ученый пишет о том, как в Киргизии до начала XX столетия была распространена игра, напоминающая магическое действие, которое называлась «толго таш». Суть его в следующем: гадающий складывал 40 камешков по определенным правилам и по тому, какой рисунок они образовывали, предсказывал будущее человека. Исследователь пишет, что, возможно, и современная детская игра в камешки опирается на подобного рода магические действия. Г. Н. Симаков отмечает, что древние игрушки изначально имели несли на себе культовую природу, впоследствии непосредственно ритуальная функция себя утратила, сохранилась лишь игровая (3).
Мы допускаем в данной связи и обратный процесс: последующее закрепление в ритуалах непосредственно игрового предмета. В качестве примера можно привести предметы ри-
туальной охоты. Факт наличия и значимости воспроизводства в культуре игр-ритуалов, так называемых «культовых» игрушек, можно рассматривать как достояние определенной исторической эпохи, закрепление в ней опыта развития детского сообщества. Данное размышление несколько противоречит традиционно принятой в психологии точке зрения об исконно трудовом происхождении всех типов игр. Отнюдь не все архаические и традиционные игры произошли из культово-ритуальной практики, однако провести данную четкую грань в настоящий момент достаточно трудно, для этого нужно иметь возможность для четкого сравнения игр с культово-ритуальной практикой и понимать их функциональное предназначение.
Согласимся в данной связи с мнением Н. А. Смирновой, которая указывает на то, что магические ритуалы и культовые мистерии изначально обслуживали интересы материальной практики, позволяя людям преодолевать ограничения их повседневного утилитарного бытия и обеспечивая формирование у них некоторого «резервного» фонда способностей. Последние никогда не могли быть востребованы в системе координат «здесь и теперь», а закладывались на перспективу — для решения новых, сложных практических задач (4).
Автор также отмечает, что в начальной форме практический опыт повседневно формировался в процессе решения людьми различных утилитарных задач, при этом главным средством фиксации подобного опыта служила система жестко заданных сенсомоторных эталонов, а его трансляции — тренаж. Однако в своей повседневной практике, например, во время охоты или военных действий, человек постоянно сталкивался с необходимостью творческого решения ставших обыденными утилитарных задач, либо поиска обобщенных способов подобного решения. При этом стоит заметить, что возможные решения не вписывались в систему тех или иных уже известных сенсомоторных стандартов.
Задаваясь вопросами, «в чем на практике концентрировался опыт решения этих задач и
Теория и история культуры 83
через что он передавался внутри человеческой общности», ученый определяет этот опыт не как набор шаблонов или конкретное руководство к действию, а как некий обобщенный оригинальный творческий потенциал человечества. Данную функцию издревле выполнял архаический ритуал, традиционная игра стала своего рода заменой его в исполнении именно данной функции.
Н. А. Смирнова считает, что связано это с тем, что ритуал производит проблематизацию обыденного образа действительности и соответствующих способов действия. Однако сложившиеся поколениями эталонные формы практических действий переходят во внутренний план психической жизни и обретают новый культурный смысл. Все это способствует тому, что-то или иное конкретное практическое действие выделяется из «потока» деятельности и становится способом рефлексии. Таким образом происходит наделение традиционной игры ориентировочно-смысловым компонентом ритуального действа, иными словами, это действие получает форму коммуникации между людьми, символизируя сопричастность человека к определенному родовому целому.
Следуя данной логике, можно проследить этапы развития игрового действия:
1) вначале игровое действие превращается в ориентировочное, предметное, с помощью которого человек ориентируется в окружающем мире-
2) затем игровое действие из предметного становится коммуникативным-
3) наконец, игровое действие наделяется новым культурным смыслом и имеет тенденцию снова стать ритуальным.
Все это приводит нас к пониманию узости непосредственно психологической или социальной трактовки традиционной игры, к выводу о том, что традиционная игра не могла непосредственно сформироваться внутри трудовой деятельности, но сами ее отношения с трудом опосредованы ритуальной практикой. Мы не принимаем мнения некоторых исследователей, утверждающих, что традиционная
игра является результатом фантазии детского сообщества. Наоборот, для развития данной фантазии было необходимо освоение исторического символического пространства, которое нередко носило культовый характер. Причем его закрепление реализовалось уже в ритуальной практике взрослого сообщества, в которую вовлекались также и дети, однако сами дети не могли ни определять, ни формировать символическое пространство. Вне традиции включения ритуальных предметов в архаические игры, предшествующие современной традиционной игре, путь развития игрового функционирования игрушек, бывших некогда орудиями труда, было бы невозможным, ибо дети усваивают культурные смыслы, так или иначе влияя на их формирование, но не творят их.
Это позволяет нам представить исторический срез развития традиционной игры как пути развития вначале от материальной практики к культовой, затем — к архаической игре, а от последней — к традиционной игре. Возможно, именно данный путь способствовал появлению новой практики развития и закрепления исторического опыта от архаического игрового опыта — к постепенному превращению праигры в собственно традиционную игру. Все это позволяет нам отметить наличие трех тенденций функционирования традиционной игры в процессе самовоспроизводства культуры:
1) с одной стороны, детская субкультура может воспроизводить элементы игры в однозначно сложившемся виде на протяжении столетий, но, с другой стороны, многие существующие в ней игры вариативны, претерпевают межпоколенные трансформации-
2) вторая тенденция может быть сформулирована как полиструктурность, или полифункциональность, традиционных игр-
3) третьей тенденцией следует назвать разновозрастной характер традиционной игры.
О первой тенденции говорится в трудах Е. А. Покровского, Г. С. Виноградова, О. И. Капицы, А. Г. Оршанского, Г. Н. Волко-
ва, В. Т. Кудрявцева, Т. И. Алиевой и др. Учеными приводятся такие игры, как многочисленные варианты «Салок», «Жмурок», «Пряток» и других традиционных игр. Отмечая их консервативность, исследователи анализируют, как детская субкультура сохраняет традиционные игры, что дает возможность этим играм передаваться от поколения к поколению. Таким образом закрепляются этнокультурные традиции, реализуются новые формы коммуникативной связи, для успешного воплощения которых и происходит расширение возможностей внутри той или иной игры, другими словами — обуславливается ее вариативность.
К числу последователей второй тенденции относят Г. С. Виноградова, по мнению которого существующие в детской субкультуре традиционные игры в подавляющем своем большинстве имеют сложную дифференцированную полиструктуру. Размышляя о структуре последней, ученый выделяет следующие игровые составляющие: игровые песни, молчанки, голосянки, считалки, жеребьевки, другие компоненты. При этом исследователем подчеркивается невозможность изолированного существования каждого из этих элементов от других, присущих всей игре. Однако из этого не следует, что структурная целостность традиционной игры не может быть разложена на отдельные составляющие. Стоит отметить, что именно невозможность разложения на части является характеристикой архаических игр, в отличие от традиционных игр. Однако полиструктурность традиционных игр связана в том числе с многоплановостью непосредственно культурологических задач, с помощью которых взрослое сообщество управляет сообществом детей, а также с необходимостью освоением детской субкультурой новых культурных смыслов благодаря новым коммуникативным игровым связям.
Разновозрастной характер игры определяется детским сообществом и определяет вариативность одной и той же игры у разных детских сообществ, например у северокавказских и среднеазиатских народов распростра-
нены разные варианты игры «Альчик», в которую играют дети самого разного возраста. Каждый возрастной диапазон так или иначе упрощает или усложняет саму игру, расширяя возможности игровой коммуникации (3).
В данной связи важно отметить, что те возрастные деления, которые использует современная наука, не соответствуют исторически сложившимся, выделение определенных периодов развития детства не является прямым следствием тех или иных изменений в сфере общественно-трудовой деятельности людей. На наш взгляд, причинами изменяющейся тенденции возрастного деления являются сегодня именно освоение новых культурных смыслов и обретение новых коммуникативных связей.
Мы осознаем важность коммуникативной компоненты рассматриваемого процесса, однако считаем, что путем непосредственно «практического воспитания» культурологический, этноспецифический, философский или социальный опыт не может быть передан. Несмотря на то, что орудия труда интернациональны, освоение их и последующая за этим переработка закрепленных за ними культурных смыслов предопределяют использование этих орудий в качестве элементов традиционной игры. С этих позиций можно проследить развитие социальных или исторических особенностей какой-либо общности на основе анализа используемых в играх предметов, которые приурочены к тем или иным моментам или событиям трудовой деятельности социальной группы.
Все это создает перспективу рассмотрения традиционной игры в качестве источника позитивизации культуры, обеспечения преемственности, активизации смыслопорождаю-щего механизма культуры, что определяет общность традиционных игр с феноменами народной смеховой культуры. Известно, что элемент комического присущ традиционным играм различных социальных и этнических групп, например в русской игре он может быть замечен в жеребьевках. Позитивизация, в частности, может быть проявлена в пробле-
Теория и история культуры 85
матизации и снятии конфликтности обыденного образа мира, места человека в нем.
Традиционная игра изменяет образ действительности согласно желаемым о ней представлениям, сохраняя образ реальности, примером могут быть игры-«перевертыши», которые часто встречаются в различных социальных группах и этнокультурах. В результате, благодаря игре действительность открывается человеку культуры в новом спектре предлагаемых к осмыслению значений и общественных норм, однако все они существуют в рамках, определенных для них социумом. Все это способствует тому, что человек превращает в свою внутреннюю реальность культурные смыслы или социальные нормы, постепенно осмысливая предлагаемую ему игровую реальность и впитывая в свой опыт границы зап-ретности социума.
Таким образом, социализирующая функция традиционной игры проявляется именно в освоении и принятии нормативного канона культуры тем или иным сообществом посредством традиционной игры, что способствует социализации и ориентации на формирование внутреннего мира, а также построению коммуникативных отношений с миром внешним в соответствии с этноспецифическими характеристиками предлагаемого нормативного канона культуры.
В данной связи необходимо рассмотреть также социокультурные функции традиционной игры, с помощью которых становится реальным социальное и философское самоопределение той или иной группы внутри общества. Как известно, дети в субкультурных формах освобождаются от воздействия взрослых, вначале играют в возникающую у них потребность к самостоятельности, а затем реализуют эту потребность согласно допустимым культурным нормам данного сообщества. Перечислим возможные пути реализации социального самоопределения с помощью традиционной игры:
1) происходит самоутверждение сообщества в качестве нового коллектива-
2) становится возможной этническая са-
моидентификация как сообщества, так и каждого ее члена-
3) открываются перспективы дальнейшей индивидуализации и творческого развития каждого из социальной группы.
Подчеркнем основные узлы связи исто-рико-культурологического подхода к философскому анализу традиционной игры. Существует определенный исторический контекст развития традиционной игры, которая внутренне связана с проблемой возникновения детства как особого этапа возрастного развития человека. Отсюда становится понятной логическая необходимость связи проблематики традиционной игры с теорией позитивного самовоспроизводства культуры.
Современные исследователи нередко проводят параллель между развитием детства и периодами развития общества. Так, дошкольный возраст соотносится с раннефеодальным обществом, поскольку основной вид деятельности как дошкольника, так и человека этого периода — сюжетно-ролевая игра. Данная ассоциация представляется нам несколько условной, однако согласимся с тем, что периоды развития ребенка, связанные с символизмом сознания, воображением, развитием самостоятельного творческого мышления связаны именно с возникновением игры. В результате исторического развития происходит их безусловная трансформация, что ведет к преобразованию архаической игры в традиционные игры (2).
С помощью традиционной игры некоторые исследователи также проводят водораздел между миром детей и миром взрослых, что тоже условно. Однако проектирование условий детского развития в традиционной игре, работа по их изменению и управлению ими с позиций современных культурных приоритетов должны основываться на представлении об исторических трансформациях, которым была свойственна архаическая игра, претерпевшая впоследствии видоизменение (5).
Отметим также, что связь философского, исторического и психологического аспектов исследования традиционной игры становится
очевидной при анализе традиционной игры в качестве средства освоения и социокультурной адаптации национального самосознания. Последний фактор становится возможным благодаря внедрению в культурные смыслы игры нового смыслового поля, которое связано с деятельностью взрослых членов данной этнической общности. Отметим также, что культурные смыслы зависят и от специфики той или иной социальной группы, а также ее национальных особенностей.
Таким образом, традиционная игра не только формирует новую систему коммуникации, но и организует новую подвижную смысловую систему, которая свойственна именно этой игре. Данная смысловая система базируется на переосмыслении существующих этнокультурных норм и ценностей и впоследствии становится достоянием как индивидуального детского опыта, так и опыта развития всей культуры в целом. Интересно также отметить, что социокультурные отношения как в детском сообществе, так и в большой социальной группе формируются также в традиционной игре, благодаря именно коммуникативным отношениям внутри «игрового сообщества». В свою очередь, все это существенным образом отражается на формировании и развитии системы ценностей, потребностей, а также национальных культурных смыслов, типичных для данного сообщества
Исследователи традиционной игры отмечают также ее психологическое и педагогичес-
кое значение: именно в ней впоследствии воссоздаются ситуации воспитания и обучения, передачи опыта от старших к младшим, формируются и первые пробы проявлений в отношениях друг к другу социальных функций. В качестве примера можно назвать русские игры, в том числе «Дочки-матери», эстонская «Игра в школу», лезгинская игра «Заяц», а также аналоги этих игр у других народов (3).
Акцентируя свое внимание на непосредственно философском смысле традиционной игры, подчеркнем, что именно с ее помощью культура открывает членам своего сообщества общеценностные смыслы, которые впоследствии реализуются в труде, коммуникации, развитии общества в целом. Данной логике размышлений вторит сопоставление сюжетов некоторых традиционных игр с сюжетами развития социальных отношений и развитием культуры. В потешках, басенках, детских песенках можно обнаружить философское зеркало нашей современности.
Во все времена игра являла собой универсальную всеобщую форму творческого освоения философского и общественно-культурного опыта, благодаря чему поколения были готовы к развитию и видоизменению общества. Будучи источником развития и становления продуктивного воображения, традиционная игра способствовала расширению социокультурных связей в обществе, обогащению и разнообразию коммуникации и позитивному развитию отечественной культуры.
Примечания
1. Игра: [сборник научно-методических статей] / под ред. В. Т. Кудрявцева и Н. А. Смирновой. — Дубна, 1996.
2. Каган, М. С. Морфология искусств / М. С. Каган. — Л., 1972.
3. Психоистория игры (теоретико-методологический эскиз). — М., 2000.
4. Смирнова, Н. А. Традиционная игра как культурно-психологический феномен: дис. … канд. психол. наук / Н. А. Смирнова. — М., 2000.
5. Эйген, М. Игра жизни / М. Эйген, Р. Винклер. — М., 1979.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой