«Еоморфологический очерк Русского Сахалина»: к 100-летию издания

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Геология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Из истории науки
Вестник ДВО РАН. 2015. № 2
УДК 630(571)
П.Ф. БРОВКО, АО. ГОРБУНОВ
«Геоморфологический очерк
русского Сахалина»: к 100-летию издания
Показана роль русских геологов Н. Н. Тихоновича и П. И. Полевого в проведении на о-ве Сахалин геоморфологических исследований — первых подобного рода на Дальнем Востоке России.
Ключевые слова: геоморфологические исследования, геология, история, Дальний Восток, Сахалин.
Geomorphological sketch of the Russian Sakhalin: the 100th anniversary edition. P.F. BROVKO (Far East Federal University, Vladivоstok), A.O. GORBUNOV (Institute of Marine Geology and Geophysics, Yuzhno-Sakhalinsk).
The role of Russian geologists N.N. Tikhonovich and P.I. Polevoy in conducting Field on Sakhalin island geomorphological studies — the first of its kind in the Russian Far East.
Key words: geomorphological studies, geology, history, Far East, Sakhalin.
В 2015 г. исполняется 100 лет со дня выхода в свет монографии «Геоморфологический очерк Русского Сахалина» [18] (рис. 1). Авторы книги Николай Николаевич Тихонович и Петр Игнатьевич Полевой выпустили ее спустя пять лет после окончания их экспедиции на северную половину острова. Это была первая отечественная долговременная экспедиция геологического и геоморфологического направлений на Сахалине в начале XX в., когда остров стал ареной соприкосновения экономических и политических интересов России и Японии.
Во второй половине XIX в. на Сахалин было снаряжено несколько экспедиций. Амурская гидрографическая экспедиция Г. И. Невельского доказала, что Сахалин является островом и имеет перспективы для углепоисковых работ, которыми в 1852 г. занимался член экспедиционной команды лейтенант Н. К. Бошняк. Описание и картографирование побережья острова осуществлены в 1853, 1854 и 1857 гг. лейтенантом Н. В. Рудановским и подпоручиком Д. И. Орловым [4, 9, 12].
Географическая экспедиция под руководством зоолога Л. И. Шренка, который в этом качестве был рекомендован академиком А. Ф. Миддендорфом, проводилась на Сахалине в 1854—1856 гг. В результате появился ряд работ, содержащих не только зоологические, ботанические и этнографические сведения, но и данные о физико-географических особенностях острова [16].
После экспедиции Л. И. Шренка, в конце 50-х — начале 60-х годов XIX в. на Сахалине работала Сибирская экспедиция Императорского Русского географического общества, во главе физического отдела которой был Ф. Б. Шмидт, а его помощником — П. П. Глен [14]. В этой экспедиции топографом Г. В. Шебуниным была составлена первая топографическая карта Сахалина в 40-верстном масштабе, на которой рельеф был отражен штриховкой. В результате этой экспедиции появились первые научно обоснованные данные по
*БРОВКО Петр Федорович — доктор географических наук, профессор (Дальневосточный федеральный университет, Владивосток), ГОРБУНОВ Алексей Олегович — кандидат географических наук, старший научный сотрудник (Институт морской геологии и геофизики ДВО РАН, Южно-Сахалинск). *Е-таП: peter. brofuko@yandex. ru
орографии и геологии острова [11]. Однако несмотря на высокий научный уровень исследователей, им не удалось в условиях труд-нодоступности внутренних частей острова детально ознакомиться с особенностями их рельефа и геологического строения. Позднее выяснилось, что результаты отличаются «значительной схематичностью и неясностью», а в ряде районов «ошибочностью" — особенно это касалось п-ова Шмидта и восточных районов острова [14, 19]. Топографическая карта Г. В. Шебунина позже была обновлена и дополнена работами З. М. Белкина и И. В. Павловича (1865−1868 гг.), которые провели мензульную съемку и нанесли на карту береговую линию Сахалина от Амурского лимана вдоль Татарского пролива, а также юго-восточный берег острова до зал. Терпения.
Горным инженером И. А. Лопатиным в 1868 г. проведены геологические работы по поиску каменного угля В центральной И ЮЖ- Рис. 1. Титульный лист монографии H.H. Тихонови-ной частях острова, а также впервые осу- ча и П. И. Полевого [18] ществлены полевые маршруты в Восточно-
Сахалинских горах в тяжелейших природных условиях. Им впервые высказано предположение о наличии в этих горах ледниковых отложений [18].
После организации на Сахалине всероссийской каторги военными топографами М. С. Кокшайским и И. В. Роханским (1885−1886 гг.) проведены детальные топографические съемки одноверстного масштаба в центральной части острова — от западного берега до долины р. Тымь. Локальные работы по топосъемке проводились в районах тюремных рудников [11].
В конце 80-х годов XIX в. геолог Л. Ф. Бацевич при разведке Охинского месторождения нефти приводит краткие сведения о рельефе и поверхностных отложениях территории [19].
Были проведены гидрографические работы в омывающих остров акваториях, а также определение и установка астрономических (геодезических) пунктов. Однако в ходе вышеназванных экспедиций не проводилось детального описания рельефа, геологического строения и связи с ним рельефа острова, включая современные рельефообразующие процессы, что составляет суть геоморфологии.
С 1907 г. систематическое исследование Сахалина перешло в ведение Геологического комитета Министерства торговли и промышленности. В том же году Комитет снарядил рекогносцировочную экспедицию, начальником которой назначили горного инженера Э. Э. Анерта, топографом — С. Г. Кусова. На основании результатов этой экспедиции была подготовлена программа дальнейшего планомерного геологического изучения русской половины о-ва Сахалин [14].
На протяжении последующих трех лет (1908−1910 гг.) на Сахалине проводят работу два отряда (партии) от Геологического комитета под руководством геолога Н. Н. Тихоновича и горного инженера П. И. Полевого. В их задачи входили: подробное геологическое описание северной (русской) половины острова, отбор образцов горных пород, палео-флоры и палеофауны, поиск полезных ископаемых (угля, нефти, золота), топографическая съемка двухверстного масштаба всего побережья и тех территорий, которые представляли какой-либо интерес в горнопромышленном отношении [14, 19]. В состав отрядов входили топографы (два специалиста — С. М. Блинов и М. С. Соловьев, а также Е. М. Хост, штабс-
Рис. 2. Команда экспедиции в 1909 г. на западном берегу около деревни Най-Най с местными жителями [14]
капитан С. Г. Кусов, подполковник И. В. Роханский, подполковник в отставке Д.Е. Панфилов), геологи (Д.В. Соколов и А.С. Шестаков), а также студенты Горного института Б. Ю. Бринер, Н. А. Жемчужников, С. И. Миронов, Н. Н. Сарсадских [14]. Кроме того, сахалинский губернатор выделил солдат из местной команды в количестве 8 чел. для помощи в переноске экспедиционного груза и охраны [19].
Конечно, людей и средств для транспортировки оборудования, образцов, провианта не хватало, да и перемещаться по территории было нелегко, даже по морю — ведь своих лодок у отрядов поначалу не было. На суше использовались приобретенные у местного населения оленьи и, редко, конные упряжки. Для морской транспортировки часто приходилось обращаться к коренным жителям — нивхам, которые не всегда соглашались помочь (рис. 2). Последнее надо расценивать скорее не как враждебное нежелание помогать, а как способ и возможность уберечь людей от неоправданного риска, так как аборигенам были знакомы местные особенности погоды, иной раз меняющейся на глазах. Особенно коварна погода в северной части Сахалина в конце лета и осенью. А от солдат иногда была не только польза. Н. Н. Тихонович пишет, как в одном из двухнедельных переходов на Охинском перешейке солдатом по неосторожности был обронен весь запас крупы в нефтяное озеро. Понятно, что отряду пришлось возмещать недостаток продуктов подножным кормом, благо идущей на нерест рыбы в то время было в достатке [19].
Экспедиции длились три года. Маршрутные полевые работы проходили в теплый период (лето и начало осени), а зимой осуществлялась камеральная обработка их результатов, но уже на материке. Ход работ частично освещен в монографии Н. Н. Тихоновича [19], подробней и шире описан Д. В. Соколовым [14]. В 1908 г. отряд под руководством Н. Н. Тихоновича занимался изучением геологического строения п-ова Шмидта и Охин-ского перешейка, а отряд П. И. Полевого работал на северо-восточном побережье острова в районе известных на то время Охинских нефтепроявлений.
В 1909 г. оба отряда действовали на западном побережье центрального и северо-западного Сахалина (от границы с Японией до мыса Погиби).
В 1910 г. П. И. Полевой детально обследовал район и окрестности каменноугольных Александровских рудников, затем — центральную часть острова в долинах рек Тымь и Поронай, где к тому времени уже были известны проявления россыпного золота. Партия
Н. Н. Тихоновича в этом же году работала на восточном побережье, также от границы с Японией на юге и до Ныйского залива (устье р. Тымь) на севере.
По результатам экспедиционных работ опубликованы:
1) «Предварительный отчет об экспедиции на полуостров Шмидта в Северном Сахалине в 1908 году» (Н.Н. Тихонович, 1909 г.) —
2) очерк П. И. Полевого «Нефтеносный район северо-восточного Сахалина» в «Известиях Геологического комитета» (1909 г.) —
3) «Обзор результатов исследования Сахалина в горнопромышленном отношении за 1908−1910 гг.» (Н.Н. Тихонович, П. И. Полевой, 1910 г.) —
4) «Полезные ископаемые Сахалина по данным экспедиции 1908−1910 гг.» (Н.Н. Тихонович, П. И. Полевой, 1910 г.) —
5) обширная статья Д. В. Соколова о физико-географических особенностях острова «Русский Сахалин» в сборнике «Землеведение» (1912 г.), издание которого курировалось Императорским Русским географическим обществом (ИРГО) — позже она была дополнена и переиздана в виде отдельной монографии в соавторстве с Н. Н. Тихоновичем [15].
6) «Полуостров Шмидта» под авторством Н. Н. Тихоновича (Труды Геологического комитета. 1914. Вып. 82) —
7) «Меловые иноцерамы Русского Сахалина» под авторством Д. В. Соколова (Труды Геологического комитета. 1914. Вып. 83) —
8) «Десятиверстная карта Русского Сахалина» под авторством П. И. Полевого (Труды Геологического комитета. 1914. Вып. 97) —
9) «Геоморфологический очерк Русского Сахалина» под авторством Н. Н. Тихоновича и П. И. Полевого (Труды Геологического комитета. 1915. Вып. 120) —
Список неполный, были еще опубликованные доклады выступлений на заседаниях Географического отделения Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, Императорского Русского технического общества и др. [14].
Примечательно, что в названии и на страницах последней публикации из этого списка термин «геоморфология» появился в 1915 г. — ровно 100 лет назад. Интерес вызывает не столько круглая дата, сколько то, что в России до этого времени не было опубликовано ни одной монографии, в которой этот термин вынесен в заголовок. Казалось бы, что тут такого? Если обратиться к истории рождения самого термина «геоморфология», то окажется, что его появление, как и самой науки в современном ее понимании, произошло незадолго до выхода упомянутой монографии. В 1899 г. выходит в свет основной труд одного из основоположников геоморфологии — В. М. Дэвиса, в котором он развивает свои взгляды на стадийное развитие рельефа. Кстати, в названии его труда нет термина «геоморфология», да и сам он этот термин использовал крайне редко (цит. по: [17]). Первым же, кто достоверно дал объяснение этому термину, был американский геолог и геоморфолог Д. У Мак-Ги (в 1893 г.). А в самом начале XX в. Ф. П. Рихтгофен выпускает «Геоморфологические этюды Восточной Азии» (1901−1903 гг.), и это, пожалуй, первая монография в мире, в которой термин «геоморфология» выведен в заголовок [17].
Таким образом, геоморфология как наука о происхождении и развитии совокупности неровностей земной поверхности сформировалась в конце XIX в., хотя первые описания рельефа естествоиспытателями, путешественниками и философами известны нам с очень давних пор. Отметим, что термин «геоморфология» в начале XX в. в Европе использовался более часто, чем в Америке [20], в России же его внедрение шло со значительным запозданием. Этим и интересен факт употребления его при изучении Сахалина. Читателя, которому интересна история становления и использования термина «геоморфология», можно адресовать к статье известного отечественного геоморфолога и популяризатора науки Д. А. Тимофеева [17].
Возвращаясь к Сахалину, отметим, что за год до появления «Геоморфологического очерка…» выходит монография «Полуостров Шмидта» [19], которая содержит целую главу «Геоморфология». В упомянутой статье Д. А. Тимофеева [17] делается предположение,
Вып. 75. 1Н11 г. -Л. Ч. Сьюощъ. Юрск1и pat те DI л нзъ Китайской Джунгарш, собранпня пр^Ихоролъ Ойручепымъ. (А. С. Seward. Jurassic plants from Chinese Dznngavia, collected bv Professor Obrutacliew). Съ 7 таблицами. Ц'-Ьиа 3 p. SO к.
Вып. 76. 1S) 13 т. -Д. И. Спколовъ. Къ в мм о китовой фнун'-Ь Печорской гори. (И- N. Soko-lo v. '-?ит Ammomtanl'-amia des petschoraschen J urn). С-ь 3 табл. Uta, а 1 руб 30 кон.
Вьш. 77.- II. Д. Дмкаревъ. Общая геологическая карта Европейской Eocbib. Листт 17.
Вып. '- 7s!'- IflTs & quot-г. -II. И. ГуГжнвь. МайкопскШ вефтевоеный райояъ. Нефтиио-Ширван-екая нефтеносная площадь. (J. G и li b i п. lia i о в Neph t janaj a-Seli irwa nskaj a des ErdiU-
Рис. 3. Фрагмент списка работ Геологического комитета, опубликованных в 1914 г. [19]
что первое употребление термина в России относится к 1914 г. и принадлежит геологу В. Д. Ласкареву, который использовал его в объяснительной записке к геологической карте европейской части России. Однако, несмотря на то что карта была сдана в печать в 1914 г., вышла в свет она, по-видимому, несколько позже — об этом можно судить по полному списку опубликованных трудов Геологического комитета, приведенному в конце выпусков № 82 и 97. Так, в выпуске № 97 в списке трудов после названия выпуска № 77 под авторством В. Д. Ласкарева отмечено, что он «печатается» (рис. 3). На основании этого можно предположить, что первое упоминание термина «геоморфология» имеет место в книге о Сахалине — весьма далекой от европейской части России территории.
Примеры использования новейших терминов и современных методов исследования на базе существовавшей тогда геологической концепции указывают на то, что уровень исследователей, работавших на Сахалине в начале ХХ в., был очень высок. Отметим, что Н. Н. Тихонович за год до экспедиции на Сахалин находился в командировке в Швейцарии и работал в Женевском университете у профессоров Дюкарка и Сарарена. Вероятно, этим можно объяснить опыт употребления данного термина [6].
На Сахалине Н. Н. Тихонович и П. И. Полевой отметили, что орографический каркас территории составляют две системы горных хребтов: Западный прибрежный и Восточный прибрежный, разделенные низменностью, которую они считали грабеном. Они полагали, что крупные «геоморфологические элементы Сахалина принадлежат к числу складчатых систем, осложненных явлениями дизъюнктивной дислокации» [18, с. 61]. Крупные отроги хребтов, по их мнению, также являются результатом тектонических подвижек, а их «дальнейшее расчленение и формировка … произведены денудацией» [18, с. 62]. Горные и низменные системы Сахалина интерпретировались этими исследователями как продолжение аналогичных систем о-ва Хоккайдо. Тем самым, они были первыми, кто выделил «Сахалино-Японскую» (Хоккайдо-Сахалинскую) систему — название, которое и сейчас используется некоторыми геологами. Формирование орографического каркаса территории Сахалина представлялось Н. Н. Тихоновичем и П. И. Полевым как результат трех последовательных фаз складкообразования, наиболее молодая из которых является плиоценовой. При этом они полемизируют с Э. Зюссом (тогда он был авторитетом мирового уровня в геологии. — П.Б., А.Г.) о времени появления главных орографических форм острова, показав, что «с геолого-исторической точки зрения они являются не равноценными и относятся к элементам, имеющим разновременное происхождение, не совпадающее с порядком их последовательного возникновения, намеченным Зюссом» [18, с. 63].
Местами исследователи приводят довольно детальное морфологическое описание горных хребтов южной части района и увалов Северо-Сахалинской равнины.
Интересно, что, как и многие исследователи до экспедиции 1908−1910 гг., Н. Н. Тихонович и П. И. Полевой уделяют большое внимание описанию и изучению берегов — 2/3 от объема первого раздела. Это объясняется тем, что любая приморская или островная территория новейшего освоения, к коим относится о-в Сахалин, начинает изучаться именно с берегов или устьев крупных рек.
Авторами подмечена не только меридиональность простирания береговой линии Сахалина в целом, но и обусловленность такого простирания тектоникой — простиранием «дис-
Рис. 4. Вид блокированного устья р. Пильво на западном Сахалине [18]
локационных структур». Осложняющие же общее простирание небольшие вогнутости и выпуклости ее обусловлены неодинаковой прочностью пород: глинистые породы способствуют формированию вогнутостей с относительно пониженными береговыми уступами, а прочные изверженные — крутосклонных гористых мысов. Кроме того, отмечена приуроченность береговых оползней и осыпей к местам выхода песчаников и глинистых пород [18, 19]. Показана также связь между падением пластов и склонов с развивающимися на них экзогенными процессами: при согласном их падении поверхность легче задерновы-вается, но чаще проявляются оползни (косеквентные оползни. — П.Б., А.Г.), там же, где пласты падают от моря, чаще развиты осыпи. Сейчас такие берега подразделяются на отдельные типы по разновидности клифов [5].
В цитируемой монографии [18] приводится первая морфологическая типизация берегов. Выделены два типа: крутые и пологие, первые подразделяются на гористые и на террасовые, причем среди террас отмечены берега с низкими (постплиоценовыми) террасами. К пологим берегам отнесены берега с дюнными формами и вдольбереговыми валами, а также косами, которые отчленяют лагуны. Отметим, что такой подход в типизации побережья всего Сахалина много позже реализован С. М. Александровым [1].
Для Северо-Сахалинской равнины Н. Н. Тихоновичем и П. И. Полевым сделан вывод о том, что берега ее имеют тенденцию к опусканию. Отмечено резкое отличие западного берега равнины от восточного — для последнего характерно наличие песчаных кос, отчленяющих заливы (лагуны). Лагунные берега они также называли двойными или «гаффо-выми» («Haff» — немецкое название лагуны, междюнного озера, лимана) [10]. Особо отмечен авторами временный характер небольших проток у малых лагун северо-восточного Сахалина, которые летом после шторма замываются. Кроме того, для сахалинских лагун ими выделены три стадии развития: 1) образование бара, постепенно превращающегося в косу- 2) постепенное обмеление протоки, соединяющей залив с морем- 3) полное закрытие этой протоки и ее превращение в озеро [18].
Авторы указали на наличие современной подводной террасы, обнажающейся в отлив, напротив гористых мысов Горнера, Марии, Елизаветы и др. (современное название террасы — бенч. — П.Б., А.Г.).
Н. Н. Тихоновичем и П. И. Полевым отмечено, что большинство устьев малых рек Сахалина имеют свойство отклоняться под воздействием морского прибоя (рис. 4). Действительно, в настоящее время так называемые блокированные устья малых рек являются наиболее распространенными на острове [7].
В публикации можно встретить несколько фотографий сахалинских водопадов — это, пожалуй, одни из первых их изображений! На Сахалине есть довольно известный сейчас,
Рис. 5. Водопад в устье р. Ревун [18]
но относительно труднодоступный береговой водопад в устье р. Ревун (рис. 5). Сравнивая изображение прошлого века с современным, можно заметить, что форма и берега его слабо изменились по истечении 100 лет.
Речные долины отнесены авторами к двум типам — продольному и поперечному, что первично обусловлено тектоническими факторами. Особенности проявления эрозии в той или иной степени зависят от прочностных свойств горных пород.
В начале XX в. исследователи пришли к выводу, что наиболее высокие горные вершины Восточно-Сахалинских гор сложены самыми древними горными породами — например, гору Лопатина они относили к выходам палеозойских кристаллических сланцев. Кроме того, на их карте гора Лопатина оказалась ниже горы Невельского (рис. 6). Высота первой вершины обозначена как 788 саженей, а второй — 943. Если принять, что одна сажень составляет 2,1336 м [13], то гора Лопатина имела высоту 1681 м, а Невельского — 2012 м. Правда, в англоязычном реферате данной монографии указаны высоты 1578 и 1910 м соответственно, поэтому трудно однозначно определить размер «их» сажени. По прошествии нескольких десятилетий оказалось, что те и другие значения высот оказались неверными.
К настоящему времени определено, что высота горы Лопатина составляет 1609 м, г. Невельского — 1396 м [2], а горные породы относят к мезозойским (верхне- и нижнемеловые соответственно [3]. Видно, что значения высот обеих вершин «грешат» неточностью, но она гораздо большая для горы Невельского — 616 м, тогда как для горы Лопатина — 72 м. Трудно сейчас сказать, чем вызвана в то время такая высотная погрешность, но на некоторых картах и в середине XX в. еще можно было увидеть неверные высоты этих вершин, в частности на морской карте акваторий о-ва Сахалин 1958 г., не-
Рис. 6. Фрагмент геологической карты Восточно-Сахалинских гор смотря на то что ошибку испра-с вершинами гор Лопатина и Невельского [18] вили в 1949 г. [8].
ЛИТЕРАТУРА
1. Александров С. М. Остров Сахалин. М.: Наука, 1973. 182 с.
2. Атлас Сахалинской области. Остров Сахалин. Хабаровск: СрВКФ, 1994. Ч. 2. 116 с.
3. Безверхний В. Л. Государственная геологическая карта Российской Федерации. Новая серия. Масштаб 1: 1 000 000 / В. Л. Безверхний, В. П. Берсенев, И. С. Богуславский, Л. М. Колмак, М. В. Мартынюк, Ю.Г. Миро-любов, С. С. Мишина, А. Н. Речкин, А. А. Таркнаев, Е. К. Шевелев. СПб.: ВСЕГЕИ, 1993.
4. Бровко П. Ф., Пономарев С. А. Г. И. Невельской: Амурская экспедиция и решение пограничного вопроса на востоке России // Вестн. ДВО РАН. 2013. № 6. С. 257−267.
5. Бровко П. Ф., Малюгин А. В., Микишин Ю. А. Типы клифов и абразия берегов Северного Сахалина // Вестн. Сахалинского музея. 2014. № 21. С. 247−251.
6. Галкин А. И. Николай Николаевич Тихонович: обследовать планомерно и широко. — http: //www. ukhta-lib. ru/kraeved/reports/1012-kraeved-2014−05−06−01. html (дата обращения: 15. 02. 2015).
7. Горбунов А. О. Районирование береговой зоны Сахалина по типам устьев рек // Научное обозрение. 2006. № 4. С. 7−9.
8. Клитин А. К. Хроника географических заблуждений // Вестн. Сахалинского музея. 2009. № 16. С. 443−450.
9. Латышев В. М., Дударец Г. И. Записки лейтенанта Н. В. Рудановского о Сахалине в 1987 г. // Вестн. Сахалинского музея. 2014. № 21. С. 48−56.
10. Немецко-русский словарь / под ред. А. А. Лепинга, Н. П. Страховой. М.: Русский язык, 1976. С. 396.
11. Полевой П. И. Материалы по исследованию Русского Сахалина. Девятиверстная карта Русского Сахалина, с пояснительной запиской: труды Геол. комитета. Нов. сер. Вып. 97. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1914. 18 с.
12. Рудановский Н. В. Экспедиция на о-в Сахалин в 1857 году с 1 июля по 1 октября // Вестн. Сахалинского музея. 2014. № 21. С. 57−75.
13. Сажень // Большая советская энциклопедия. М.: Сов. энциклопедия, 1944. Т. 50. С. 111.
14. Соколов Д. В. Русский Сахалин // Землеведение. Кн. ½. М.: Геогр. отд. ИОЛЕАиЭ, 1912. С. 63−162.
15. Соколов Д. В., Тихонович Н. Н. Сахалин (природа, население, богатства). М.: Главлит, 1925. 126 с.
16. Сухова Н. Г., Таммиксаар Э. Александр Федорович Миддендорф, 1815−1894. М.: Наука, 2005. 329 с.
17. Тимофеев Д. А. Из истории названия науки о рельефе // Геоморфология. 1975. № 4. С. 47−51.
18. Тихонович Н. Н., Полевой П. И. Геоморфологический очерк Русского Сахалина: труды Геол. комитета. Нов. сер. Вып. 120. Пг.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1915. 77 с.
19. Тихонович Н. Н. Полуостров Шмидта. Материалы по исследованию Русского Сахалина // Тр. Геол. комитета. Нов. сер. Вып. 82. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1914. 174 с.
20. Geomorphology // Толковый словарь английских геологических терминов / под ред. Л. П. Зоненшайна. М.: Мир, 1978. Т. 2. С. 25.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой