Георгий Гребенщиков: Алтайский Текст в литературе зарубежья

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ГЕОРГИЙ ГРЕБЕНЩИКОВ: АЛТАЙСКИЙ ТЕКСТ В ЛИТЕРАТУРЕ ЗАРУБЕЖЬЯ
Ю.А. Азаров
Георгий Гребенщиков вошел в дореволюционную литературу как писатель-сибиряк, прославивший в своих произведениях красоту природы Алтая, ярко и выразительно описавший быт и нравы населявших его людей. Критика десятых годов прошлого века относила его творчество к региональному и этнографическому направлению в современной литературе. В жизни Гребенщикова выделяют три периода: годы в России (1882−1920) — эмиграция в Европе (1920−1924) и в Соединенных Штатах Америки (1924−1964).
Для определенной части послереволюционного зарубежья личность этого писателя приобрела символическое значение. На основе русской культуры он стремился объединить эмиграцию, рассеянную по разным странам, и в изгнании его творчество в основном было связано с Алтаем и Сибирью. Но на родине произведения Гребенщикова были забыты, они не издавались более пятидесяти лет. Последняя прижизненная публикация в России — вышедший в сокращении очерк «Николай Рерих», появившийся в 1927 году в журнале «Сибирские огни». Следующая публикация относится к 1982 году, когда Восточно-Сибирское книжное издательство (Иркутск) в серии «Литературные памятники Сибири» выпустило первый том романа «Чураевы» и избранные повести и рассказы. В книгу включено большое послесловие Н. Яновского «Георгий Гребенщиков в Сибири», в котором был дан подробный обзор дореволюционного творчества и журналистской деятельности Гребенщикова, но не анализировалось творчество периода эмиграции.
После своего возвращения на родину наследие Гребенщикова долгое время не привлекало или почти не привлекало внимания исследователей. Ситуация резко изменилась в последнее десятилетие, в течение которого на региональном уровне наблюдается неуклонный рост интереса к
Статья посвящена литературной и общественной деятельности эмигрировавшего в 1920 году алтайского писателя и краеведа Г. Д. Гребенщикова, который совместно с Н. К. Рерихом основал в США (штат Коннектикут) «скит» Чураевку -«центр русской духовной мысли» за рубежом. Это поселение, по замыслу создателей, представляло собой место, где могли бы найти убежище русские писатели, художники, артисты, музыканты- здесь работало «американско-алтайское» издательство «Алатас». В статье дается краткий обзор дореволюционного и послереволюционного творчества Гребенщикова, упоминаются его затрагивающие региональную тематику произведения. Особо подчеркивается стремление писателя к просвещению эмиграции, значение его «чураевской идеи» для сохранения русской культуры за рубежом.
Ключевые слова: Г. Д. Гребенщиков, литература об Алтае, литература эмиграции первой волны, русская Америка, Чураевка.
его творчеству. Об этом свидетельствует, например, то, что несколько лет назад была учреждена всероссийская литературная премия «Белуха» имени Гребенщикова — Союзом писателей России, Ассоциацией писателей Урала, редакцией литературно-художественного, научного и историко-просветительского альманаха «Бийский вестник» (гор. Бийск Алтайского края). Она присуждается в номинации «Лучший журнал (альманах) года, издающийся на русском языке в Урало-Сибирском регионе или посвященный литературе и культуре Урало-Сибирского региона, его истории, современной жизни, делам и людям». В настоящее время творчество Гребенщикова серьезно изучается филологами и культурологами Алтайского, Красноярского и Тюменского университетов, особый интерес его наследие вызывает и в Восточно-Казахстанском университете (Усть-Каменогорск), где его рассматривают как евразийца и причисляют к писателям Восточного Казахстана. Сейчас все чаще высказывается мнение о необходимости издания полного собрания сочинений писателя.
В «Автобиографических заметках», изданных в эмиграции, Гребенщиков рассказывал, что родился он 23 апреля 1883 года (по старому стилю) на серебряном руднике Николаевском (село Николаевское) & lt-Бийский уезд Томской губернии -Ю.А. >- [Гребенщиков 1957], о своем детстве и семье он более подробно поведал в автобиографической повести «Егоркина жизнь» (полностью издана в 1966 году), фрагменты которой ранее публиковались в выходившем в Нью-Йорке русском журнале «Зарница»: «Отец — удалой и загрубевший в работниках и шахте человек. Мать -нежная и хрупкая мало пригодная к тяжелому труду женщина, взращенная на ковыльных просторах Иртыша, мечтательница, богомолица… Молодые супруги, отец 24 лет и мать 19 лет, уходят на борьбу с нуждой, не получивши в надел „ни кола, ни двора“. Мое детство было тяжело не тем, что до 12 лет я не имел своих сапог и даже в школу пришел в старых валенках матери, не тем, что мы, дети, жили по неделям на воде и старой ржавой корке хлеба, а именно тем, что почти никогда не видел я радостного лица матери.» [Гребенщиков 1929]. Дед Гребенщикова со стороны отца, умерший 96 лет от роду, по просьбе внука незадолго до своей смерти написал ему письмо об их родословной, которое начиналось обращением — «важным и почтительным»: «Ми-
лостивый Государь, Егор Митрич!» Больше всего это письмо деда удивило Гребенщикова тем, что, как оказалось, его прадед — калмык, десятилетним мальчиком похищенный в верховьях реки Бии вместе с целым табуном лошадей. Несчастного мальчика пожалел и взял к себе какой-то добрый рудокоп, который усыновил его, выучил русскому языку, крестил, записал в свое сословие, а потом женил на русской девушке. Вероятно, и фамилию прадед получил от приемного отца, по предположению деда, сына гребенщика, мастера гребней, пришедшего в Сибирь со староверами.
Когда Гребенщикову было 9 лет, он уже сочинял «стишки». В 11 лет Георгий окончил среднюю школу. Не желая быть «мужичонком», он пошел учиться к сапожнику, потом работал у татарина -мастера штемпелей, затем — в больнице учеником фельдшера, писарем у лесничего, письмоводителем у мирового судьи. В 17 лет Гребенщиков увлекся чтением, начал с Тургенева, «до потери зрения» занимался самообразованием, поступил вольнослушателем на юридический факультет Томского университета, но не окончил его. В 1906 году, после выхода сборника «Отголоски сибирских окраин», он решил посвятить себя литературе, к 1907 году относятся и его первые очерки. В 1908 году на подмостках городского театра в Усть-Каменогорске была поставлена драма Гребенщикова «Сын народа», имевшая большой успех. Начиная свой литературный путь, молодой писатель еще не знал, куда он приведет его в будущем. В 1909 году, сомневаясь в правильности сделанного выбора, Гребенщиков задумал посетить Льва Толстого, поклявшись себе, что если не получит одобрения, то навсегда оставит свое сочинительство. Вопреки ожиданиям и колебаниям, Толстой похвалил его сочинения и благословил на писательство.
Тогда же сформировались главные жизненные и творческие принципы Гребенщикова. Это поддержка программы сибирского областничества, последователем которой он стал под влиянием Г. Потанина- интерес к сибирской старине- обостренное внимание к проблеме угнетения «инородцев» и уважение к национальной самобытности и традициям коренного населения Сибири- увлечение этнографическими исследованиями и краеведением- демократические убеждения и гуманизм- сочувственное отношение к нуждам простых людей- искренняя вера в Бога и убежден-
ность, что лишь она поможет человеку нравственно возродиться. В своем литературном искусстве Гребенщиков неизменно оставался последователем реалистической эстетики.
В 1908 году Гребенщиков много публиковался в томской газете «Сибирская жизнь», потом вместе с А. Жиляковым организовал газету «Омское слово», выходившую с декабря 1908 года по май 1909 года. В 1910 году он издал отдельной книгой свой перевод поэмы польского поэта Густава Зелинского «Киргиз». В 1912 году Гребенщиков работал главным редактором газеты «Жизнь Алтая» (Барнаул), затрагивавшей в своих публикациях в основном областническую проблематику. В то время его рассказы и очерки стали появляться и в журналах «Современник», «Летопись», «Ежемесячный журнал». В 1911 году в «Современнике» вышла повесть «В полях», а в 1913 году в Петербурге — сборник «В просторах Сибири», в 1915 году вышел второй том этого сборника. Позднее увидели свет рассказы и повести «В горных далях», «Степь да небо», «Змей Горыныч», «Лю-бава», «Родник в пустыне», «В некотором царстве». Эти произведения дореволюционного периода привлекали читателей своеобразной манерой письма и сибирской тематикой. Углубленный интерес проявлял Гребенщиков и к старообрядчеству, историей которого специально занимался, он является также автором историко-этнографических очерков. Манеру его письма довоенного периода критики часто сравнивали со стилем писателей-сибиряков — А. Новоселова, Ф. Березовского, И. Гольдберга, В. Бахметьева, В. Шишкова.
Красота сибирской природы передана во многих произведениях Гребенщикова. С исключительным мастерством он воспроизводит ее жизнь, движение, меняющийся в разное время года облик земли, ландшафты родного Алтая. Однако Гребенщиков не только обладал даром создавать живописные пейзажи, он свободно владел народным «сибирским языком», на котором говорят его герои. Не менее тонок рисунок психологических образов — сдержанный, лаконичный, всегда оставляющий повод для раздумий. Порт-ретно-психологические характеристики раскрываются как в авторских описаниях, так и опосредованно — благодаря передаче сложной совокупности поступков, высказанных и невысказанных мыслей, картин природы, которые создают у читателя совершенно особое настрое-
ние. Среди произведений, написанных до революции, можно особо выделить повесть «Любава» (1916), примечательную манерой реалистического изображения природы, послужившей фоном для разворачивающегося драматического действия. Эта повесть отличается глубоким психологизмом в обрисовке личности главной героини, тонкой передачей индивидуального и общечеловеческого начал в ее мироощущении.
Гребенщикова поддерживал М. Горький, который всегда внимательно читал его рассказы, рекомендовал их для журнала «Современник», оказывал помощь в публикации в других периодических изданиях. Н. Примочкина, используя неопубликованные документы, хранящиеся в Институте мировой литературы им. А. М. Горького РАН, показала, какую важную роль он сыграл в становлении Гребенщикова-прозаика. Именно М. Горький ввел писателя-самоучку из далекой Сибири в столичные журналы и в большую литературу. Он же, по мнению исследователя, стоял у истоков эпопеи «Чураевы», главного, можно сказать, произведения Гребенщикова. Несмотря на неровность этих отношений, периоды взаимного охлаждения, Гребенщиков всегда считал М. Горького своим литературным учителем. В советскую эпоху предпринимались отдельные попытки изучения их литературных взаимосвязей в дореволюционные годы, но при этом — по идеологическим причинам — в тени оставались более поздние контакты периода революции, Гражданской войны и вынужденного изгнания Гребенщикова [Примочкина 2001].
Писателя связывала дружба с В. Шишковым, который вспоминал о нем в вышедшей в 1926 году «Автобиографии». В 1913 году В. Шишков высоко оценил книгу Гребенщикова «В просторах Сибири»: «Он любит и по-особому чувствует дикую красоту и мощность Алтая, любит киргизские степи с вольной жизнью их обитателя — киргиза. Он внушает эту любовь и читателю, заражает своим настроением. У него на палитре, правда, мало ярких красок, нет бьющих в глаза слов и образов, но он умеет создать из обыкновенных будничных тонов правдивую картину жизни…» [Шишков 1913: 213].
Покинув Россию в 1920 году во время «великого исхода» из Крыма, Гребенщиков добрался до Турции. Оказавшись в Константинополе сначала вместе с остатками врангелевской армии, а затем
в Бизерте (Тунис), Гребенщиков не предполагал, как и многие другие беженцы, что родина была оставлена им навсегда. Потом некоторое время он жил во Франции, а в 1924 году пол приглашению Н. Рериха перебрался в США.
Сразу же после отъезда из России Гребенщиков начал активно сотрудничать в периодических изданиях, его перу принадлежат самые разные материалы. Это путевые заметки, очерки, статьи, рецензии, рассказы и повести, отрывки из томов романа-эпопеи «Чураевы». Еще в Константинополе он успел написать серию очерков об эвакуации армии Врангеля «У врат Царьграда», опубликованных в Париже. Среди эмигрантских газет и журналов, наиболее часто печатавших его материалы, «Вольная Сибирь» (Прага), «Общее дело» («Париж»), «Перезвоны» (Рига), «Руль» (Берлин), «Зарница» (Нью-Йорк), «Москва» (Чикаго), «Современные записки» (Париж).
Ощущение тесной связи с родиной, интерес к сибирской культуре никогда не покидали писателя, не по своей воле поселившегося вдали от «ковыльных просторов Иртыша». На протяжении всех долгих лет эмиграции Гребенщиков старался не прерывать связи с теми, кто оставался в советской России. Он проявил себя и как общественный деятель, активный организатор культурной жизни русских в Америке, разносторонний журналист, литературный и театральный критик. Среди работ Гребенщикова американского периода многие литературные произведения, очерки-исследования, в которых рассказывается о дореволюционной и послереволюционной жизни, статьи, посвященные развитию культуры в послереволюционной России, работы о советских писателях. Вместе с тем он всегда проявлял интерес к повседневным заботам и судьбам русской Америки, к проблемам, волновавшим русскую эмиграцию в целом. Деятельность Гребенщикова на этом поприще очень важна для характеристики культурной среды зарубежья 1920−1930-х годов. Являясь почетным председателем РООВ (Русского объединения обществ взаимопомощи), он был также одним из организаторов Общества сибиряков в США, читал лек-ции, выступал с докладами.
Гребенщиков обладал замечательным качеством — как никто другой из эмигрантских писателей мог собирать вокруг себя людей, у него был широкий круг почитателей и последователей. Подтверждением этому могут служить многочис-
ленные письма, которые он получал от русских со всего света. Наследников в США у Гребенщикова и у его жены Татьяны Денисовны не было, в настоящее время значительная часть литературного архива Гребенщикова находится в Государственном музее истории литературы, искусства и культуры Алтая в Барнауле, куда она при содействии российского МИДа была перевезена в начале 1990-х годов из Музея Николая Рериха (Nicholas Roerich Museum) в Нью-Йорке. Этот фонд включает огромное эпистолярное собрание. Гребенщиков поддерживал постоянные контакты с отделениями Общества сибиряков в разных странах, переписывался с молодыми русскими поэтами в Харбине и многими другими.
Среди корреспондентов Гребенщикова были И. Бунин, М. Горький, А. Гречанинов, С. Рахманинов, Н. Рерих, Н. Рубакин, И. Сикорский, Ф. Шаляпин, И. Шмелев и многие другие. С И. Буниным Гребенщиков впервые встретился в 1918 году в Киеве, где он читал рукопись первого тома «Чу-раевых». Их переписка с перерывами продолжалась со второй половины 1918 года и до конца 1940- на сегодняшний день известно 34 обнаруженных в архивах письма. Эпистолярное наследие двух писателей проливает свет на многие биографические детали, позволяет воссоздать историю их взаимоотношений [Полякова 2008].
Первый том «Братья» сибирской эпопеи «Чу-раевы» впервые увидел свет за границей, в Париже, в журнале «Современные записки» (№№ 5−10, 1921−1922) — в 1922 году он вышел отдельной книгой (издательство «Русская печать»). Об успехе Гребенщикова у читателей свидетельствует то, что в том же году эта книга была издана в переводе на французский язык под названием & quot-Les Tchouraiev& quot- (издательство «Боссар») с портретом автора и вступительной статьей переводчика. В Париже в 1923 году вышло полное на тот момент собрание сочинений Гребенщикова, включавшее «Чураевых». Известность этого романа была необыкновенно широкой не только среди простых читателей-эмигрантов, видевших в Сибири символ России, но и среди крупных деятелей русской культуры за границей. О «Чураевых» высоко отзывались М. Горький, С. Коненков, Н. Рерих, Н. Рубакин, А. Куприн, Ф. Шаляпин.
«И это пройдет. «: библейский лейтмотив, вынесенный в качестве сквозного эпиграфа, как бы объединяет всю эпопею, работа над которой затянулась более чем на сорок лет. Всего плани-
ровалось написать двенадцать томов «Чураевых», каждый из которых представляет собой одну из «двенадцати символических ступеней к храму мира всего мира». Именно так, в духе представлений Н. Рериха, с которым Гребенщикова связывала давняя дружба, издательство рекомендовало книгу в своей аннотации. Всего до 1952 года Гребенщиковым было выпущено семь томов. Названия книг — метафоры, аллегорически раскрывающие значение авторского замысла, одно их перечисление свидетельствует о широте планов писателя. Были завершены и увидели свет: том I — «Братья» (1921), II — «Спуск в долину» (1922), III — «Веления земли» (1924), IV -«Трубный глас» (1927), V — «Сто племен с единым» (1933), VI — «Океан багряный» (1936), VII -«Лобзание змия» (1952). В первых двух томах важную роль играет образ сибиряка Василия Чу-раева, который странствует в поисках истины, критически переосмысляя опыт предков и своей прошлой жизни. Тема войны появляется в третьем томе и последовательно развивается в четвертом, пятом и шестом. В седьмом томе подробно, иногда почти документально, описывается символически выраженные в названии революционные события и Гражданская война.
Забота о судьбе родины, ее исторических истоках, не оставляет писателя во всех томах эпопеи. Образно говоря, в произведении то сближаются, то отталкиваются два плана. План центральный — «чураевский», региональный, объединенный с мотивом возвращения братьев Чу-раевых на отеческую землю, — с новым обретением родины и одновременно истины на разных этапах жизни. План «внешний» сливается с историческими событиями и испытаниями, выпавшими на долю героев (в первом томе «внешний» план связан с описанием московской купеческой жизни). Подобный замысел определяет жанровую специфику произведения, его эпический характер, позволяющий отразить не только духовную эволюцию характеров, но и исторические потрясения, будущее возрождение.
Манера письма в «Братьях» во многом свидетельствует о близости Гребенщикова к писателям, относящимся к этнографическому направлению в литературе. Он всегда очень точен в воспроизведении деталей старообрядческого мира, затерянного в диких ущельях Алтая, где, как порой кажется читателю, время давно остановилось. В этом мире еще существуют реалии, сохранив-
шиеся с XVI—XVII вв.еков. Подробно изображаются не только предметы быта, но и природа- ее описания создают впечатление картин, воспринимаемых почти ощутимо, даже зрительно. Жизнь героев воссоздана на фоне сибирских лесов, перед читателем проходят образы допетровской, «подлинной Руси».
Может быть, как еще более злободневное произведение была воспринята в эмиграции «Былина о Микуле Буяновиче» (1923), написанная в парижской мансарде всего за шесть недель. В 1924 году «Былина» была опубликована и сразу же вызвала интерес не только в среде русского зарубежья, но и у иностранных читателей — благодаря переводам на английский и французский языки. Гребенщиков искал ответы на мучившие его вопросы о причинах русской революции, и ни в одном другом произведении того периода художественное воплощение проблемы бунта в его специфически русском проявлении не было реализовано столь аллегорически ярко.
Действие «Былины» разворачивается в Сибири, по жанру она представляет собой роман (или поэму в прозе) в трех частях («сказаниях», согласно определению писателя) про «богатыря-разбойника-разумнаго», крестьянского вождя, народного героя Микулу. Этот персонаж представлен как вполне реальный человек, но одновременно и как сказочный герой, показанный в разных ипостасях. В последнем своем, героическом воплощении (сказание III — «Царь Буян»), относящемся ко времени Гражданской войны, он появляется уже не как Микула Буянович, а как отчаянный и неуловимый атаман «зеленой повстанческой армии» Иван Лихой, стоящий между белыми и красными армиями. О революционных событиях рассказывается стилизованным под былинное повествование языком: «И вот пришли, будто, какие-то века суровые, безбожные. Зашаталась вера, раскололась ересью, задрожала на царях корона, а последний царь и вовсе уронил ее — не осилил тяжести. А как уронил корону царь бессильный — в роковое одночасье уронил и свою голову и замертво в великих муках от руки своих же подданных упал вместе с царицей, с царевичем и с четырьмя царевнами. И поднялось над Русью знамя красное, из красного тканья, не рукодельного, и смешалось с красным пламенем над древними монастырями и церквами Божьими с красным заревом над всею землею русскою. И полилась большими ручьями густая кровь народа
русского — хмельное красное вино буйно-веселых атаманов и разбойников».
Широкую известность получила в зарубежье издательская и просветительская деятельность Гребенщикова. Писатель искренне верил в то, что литература воспитывает и делает человека лучше, вынашивал мечту о том, что именно она поможет русским людям выжить в изгнании. В 1923 году началось его творческое сотрудничество с Н. Рерихом, когда накануне своего отъезда в Индию он предложил Гребенщикову стать директором русского издательства и взять на себя заботы по его организации. Созданное «американско-алтай-ское» издательство было названо «Алатас» («Белый камень» — в переводе с казахского) — оно, по мысли учредителей, символизировало камень, который закладывался в основание будущей культуры. Логотип издательства придумал Н. Рерих — он представлял собой помещенную в красно-черную окружность стилизованную букву «А».
В 1927 году издательство переехало из Нью-Йорка в основанный Гребенщиковым в штате Коннектикут «скит русской духовной мысли» и одновременно сельскохозяйственный и культурный центр Чураевку (по названию старообрядческого скита в эпопее «Чураевы»). Там же вышло большинство произведений Гребенщикова американского периода: продолжение эпопеи «Чураевы» (Нью-Йорк — Саутбери, 1925−1952), «Алтай, жемчужина Сибири» (1927), рассказ «Волчья сказка» (1927), «Купава: Роман одного художника» (1936), «Златоглав: эпическая сказка ХХ века» (1939), «Радонега. Сказание о св. Сергии» (1938), «Гонец: письма с Помперага» (1928), рассказ «Первая любовь» (1937). Типография и магазин также находились в Чураевке — всего до Второй мировой войны там было опубликовано около сорока книг на русском языке, в том числе «Голубая подкова. Стихи о Сибири» К. Бальмонта, поэтический сборник Л. Нелидовой-Фивейской «С чужих берегов», «Пути благословения» Н. Рериха, многие другие книги. Представительства фирмы появились в Нью-Йорке, Париже, Риге, Харбине. Деятельность издательства продолжалась более 40 лет, наиболее активной она была в 1930−40-е годы и пошла на спад в 1950-е (тогда оно было переименовано в «Славянскую типографию»). Примечательно, что в именно Чураевке находилось единственное эмигрантское издательство, которое не прерывало выпуск русских
книг и во время Второй мировой войны.
В Чураевке деятельность Гребенщикова-просветителя и организатора культуры зарубежья нашла наиболее яркое и самобытное воплощение. Этот центр, задуманный как «убежище» для русских писателей, художников, артистов, музыкантов, был основан Гребенщиковым и Н. Рерихом при финансовой поддержке С. Рахманинова. Но сначала в Чураевке была дача Гребенщикова, который каждое лето приезжал сюда из Нью-Йорка. В 1925 году участок был приобретен у сына Льва Толстого Ильи Львовича, который называл его Ясной Поляной. Илья Львович купил эту землю в начале 1920-х годов, однако через какое-то время, испытывая денежные затруднения, продал часть земли Гребенщикову. Со временем рядом с домом появился маленький поселок и птицеферма, обосновались русские эмигранты, которым Гребенщиков за небольшую плату сдавал участки. Среди них было много стремившихся к «естественной жизни» последователей идей Льва Толстого и сам Илья Львович. Здесь жил С. Рахманинов, недалеко от Чураевки поселился И. Си-корский. К концу 1930-х годов «скит» уже представлял собой не только трудовое объединение, он превратился в крупный культурный очаг зарубежья. Были установлены постоянные международные связи — с центрами эмиграции в других странах, откуда в местную библиотеку поступала пресса, книги, для чтения лекций приезжали писатели, ученые, художники. Одновременно Чураевка распространяла информацию о событиях в культурной жизни русских в Америке. Гребенщикову в его просветительской работе активно помогали А. Гречанинов, С. Рахманинов, И. Сикорский, Ф. Шаляпин.
Историю рождения Чураевки Гребенщиков рассказал в книге «Гонец: письма с Помперага» (целиком она была опубликована в 1928 году), относящейся к эпистолярному жанру- письма адресованы на Алтай — живущим там родным и друзьям. Выбирая среди древних лиственниц поляну для своей «хижины», Гребенщиков был движим обостренным ностальгическим чувством: ему очень хотелось найти место, которое напоминало бы Россию, Сибирь с ее бескрайними пейзажами, где на лоне природы можно предаваться размышлениям о «первой помощи человеку»: «Плохо это или хорошо, навязчиво или наивно, но больше и усерднее всего я хотел бы задуматься о радости для ближнего и для далекого
брата — человека и, главное, о том, чтобы, помогая в укреплении духа самому себе, научиться подать первую посильную помощь человеку-брату, русскому, без различия сословий, религии и политики» [Гребенщиков 1926: 689]. Забивая первый колышек, он обратился к востоку и вместо молитвы подумал: «Да будет здесь, в Америке, Сибирский скит!» Он не сомневался, что именно отсюда когда-нибудь «укочует» на Алтай.
Сейчас русская деревня Чураевка (Russian village Churaevka) и часовня Сергия Радонежского, в которой находится икона кисти Н. Рериха, занесены в государственный реестр исторических памятников США. Здесь все напоминает о России. Среди лесистых холмов у слияния двух рек, находятся Ясная Поляна, улицы Толстого и Шаляпина, Левитановский пруд. «Скит» украшала подаренная Н. Рерихом статуя былинного богатыря. Крупным событием в жизни Чураевки было освящение в 1930 году часовни Сергия Радонежского «в старорусском стиле», построенной по проекту Н. Рериха на средства И. Сикорского. Царившую тогда в «скиту» атмосферу передает заметка журнала «Москва» о скромных торжествах, посвященных окончанию строительства [1930: 24]. В Чураевке собрались близкие Гребенщикову люди, среди которых были как русские, так и американские друзья: доктор Харли (директор Музея Николая Рериха), Е. Москов, И. Сикорский, прочитавший гостям лекцию об авиации. Состоялся концерт, в котором принял участие оркестр русских балалаечников. Часовня Сергия Радонежского имела для Гребенщикова символическое значение, поскольку это строительство, как он позднее вспоминал в «Новом журнале», совпало с периодом разрушения и осквернения святынь Преподобного на родине [Гребенщиков 1943]. Он рассматривал этот небольшой храм и саму Чураевку как материальное воплощение деталей своего главного произведения, называл часовню «одной из глав моей литературной эпопеи». Во всем этом ему виделся особый смысл: «Авторским «подстрочником», примечанием, живой иллюстрацией к неизданным еще томам «эпопеи» является и часовня, и вся своеобразная наша Чураевка на Пом-пераге в Америке. Это реплика Чураевки алтайской, пусть даже отраженная в кривом зеркале» [Гребенщиков 1943: 47]. Лишь в октябре 1941 года Гребенщиков после «семнадцати лет пионерства на девственной почве штата Коннектикут» покинул Чураевку и переехал в Лейкленд,
штат Флорида, где получил должность профессора в местном колледже.
Произведения Гребенщикова были хорошо известны не только в Америке и Европе, но и на Дальнем Востоке. «Чураевская идея» как объединяющее начало русской культуры за рубежом вызвала в эмиграции горячий отклик и оказалась необычайно притягательной. В 1926 году в Харбине поэт Ачаир организовал литературное объединение «Чураевка» («Молодая Чураевка»), существовавшее до 1935 года. Об этом в 1929 году говорилось в журнале «Москва»: «В Харбине успешно работает кружок науки, литературы и искусства «Молодая Чураевка», неразрывно связанный с его & lt-Гребенщикова — Ю.А. >- Чураевкой на Помпераге. & lt-… >- Особенно успешно проходят «литературные чашки чая» «Молодой Чураевки», собирающие до ста человек гостей. Периодически устраиваются вечера, делаются сообщения. За прошлую зиму было сделано 35 докладов по вопросам литературы, философии, техники, искусства, этнографии и пр.» [1929: 119].
Благодаря широким контактам у Гребенщикова появились последователи, ученики и поклонники во многих странах русского рассеяния. На страницах выходившего в Праге журнала «Вольная Сибирь» часто публиковались посвященные ему стихи. В 1930 году появилось трогательное стихотворение «Чураевка» М. Дорожинской, присланное из Бразилии, в котором передана искренность чувств людей, тянувшихся к Гребенщикову:
В скиту лампада зажжена,
Чтоб одинокие в дороге
Поверили в своей тревоге,
Что будет новая весна. [Дорожинская 1930: 32]
До своего последнего дня (проведя на чужбине 44 года, Гребенщиков умер 11 января 1964 года в Лейкленде) писатель надеялся увидеть Россию, поддерживал связи с друзьями на родине. Гребенщиков всегда помнил слова Сергея Есенина, сказанные во время их встречи в Америке: «А он & lt-Есенин — Ю.А. >-, увидевши меня, тоном мудрого старца стал меня корить: — Почему вы не в России? Что у вас голубая кровь? Ведь вы же наш брат, Ерема!..» [Гребенщиков 1926: 12]. Но Америка стала для него второй родиной, которую он искренне полюбил, ее природа напоминала ему Сибирь. «Разве здесь, в Америке, -писал Гребенщиков в 1942 году, — не раздольны,
не прекрасны, не просторны поля? Разве здесь не те же густые и чудесные леса, не те же высокие горы с вечными снегами? Не я ли любовался всеми красотами великих просторов Америки, не я ли исколесил Америку из края в край? И полюбил я землю Колумба не менее, нежели землю Ермака Тимофеевича.» [Гребенщиков 1943: 44].
В конце 1950-х годов Гребенщиков тяжело заболел и в 1964 году умер. В том же году умерла Татьяна Денисовна. На надгробном камне писателя на Лейклендском кладбище во Флориде высечено: ГЕОРПЙ ДМИТР! ЕВИЧЪ ГРЕБЕНЩИКОВЪ. 1883−1964.
Литература
АйхенвальдЮ. Руль (Берлин). 1923. 25 февраля. Гребенщиков Г. Сережа Есенин // Зарница (Нью-Йорк). 1926. № 9. Февраль.
Гребенщиков Г. Письма с Помперага // Перезвоны (Рига). 1926. № 22.
Гребенщиков Г. Из моей жизни. Странички автобиографии // Зарница (Нью-Йорк). 1929. Май. Гребенщиков Г. В просторах Америки // Новый журнал (Нью-Йорк). 1943. № 4. Гребенщиков Г. Автобиографические заметки 1922 г. // Возрождение (Париж). 1957. № 70. Дорожинская М. Чураевка // Вольная Сибирь (Прага). 1930. № 9. Москва (Чикаго). 1929. Ноябрь. Москва (Чикаго). 1930. Октябрь. Полякова Т. Изгнанники (Иван Бунин и Георгий Гребенщиков) // Подъем. 2008. № 5. Примочкина Н. Первым своим учителем я считаю М. Горького // Новое литературное обозрение. 2001. № 48.
Шишков В. Заветы. 1913. № 5.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой