«Лаз открывая к востоку»: Китай в лирике Владимира Кучерявкина

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Драфт: молодая наука
М.Н. ХАБИБУЛЛИНА (г. Екатеринбург, Россия)
УДК 821. 161.1.1 (Кучерявкин В.)
ББК Ш33(2Рос=Рус)-8,445
«ГЛАЗ ОТКРЫВАЯ К ВОСТОКУ»:
КИТАЙ В ЛИРИКЕ ВЛАДИМИРА КУЧЕРЯВКИНА1
Аннотация. Целью статьи является анализ образа Китая в поэзии Владимира Кучерявкина. Исследуются элементы данного образа и стратегии его создания. Особое вни мани е уделено поэти ческому ци клу «Караси и з Шанхая», как кви нтэссенци и восточной философи и в творчестве автора.
Ключевые слова: В. Кучерявкин, Восток, Китай, «Караси и з Шанхая», восточная ф лософ я. культура. образ. рон я.
Русская литература, характеризующаяся высокой степенью открытости иным культурным традициям, всегда с большим интересом осваивала тему Востока и, в частности, Китая. Но, если в литературе XX века обращение к Китаю воспринималось как экзотизм, то в современной л тературе данная тема получает столь ш рокое распространение, что в скором времени по праву сможет считаться классической. Как отмечает О. Седакова, «Китай — это такая общая европейская тема…» [Бавильский 2003]. При этом поэтические традиции, к которым тяготеют авторы, актуализирующие тему Китая, от классических нередко достаточно далеки. Так, поэт Владимир Кучерявкин, охарактеризованный Б. Шифриным как нео-сентименталист, делает Китай одной з важнейш х основ своей поэт ческой Вселенной.
В духе сентиментализма Кучерявкин создает поэтический мир, где чувств тельность, особое вн ман е к пр родному началу, сердобольное отношен е к «малым» этого м ра х уравн ван е с вел к -ми явлениями бытия имеют первостепенное значение. Эти, традиционно сент ментал стск е особенност, сопрягаются с основополага-ющ м деям к тайской ф лософ, где распространен культ пр -роды господствует учен е о не ерарх чност целостност м роздан я (хол зме). Наша статья посвящена рассмотрен ю основ к тайской культуры в поэз Кучерявк на.
1 Статья подготовлена в рамках научного проекта «Стратегии трансгрессии в современной русской литературе» (Грант Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых — кандидатов наук МК-79. 2003. 6)
Драфт: молодая наука
Если небо вдруг раскроется со стоном.
То гордый червь рази нет рот,
И заговорят друг с другом вели ки е протоны.
И мертвый встанет и больше не умрет.
Взлетел над колокольней голубь, расцветая,
И вышел на дорогу первый человек.
Г орят поля небесного Ки тая,
И над Москвой-рекой поет задумчи вый абрек [Кучерявкин 2001: 70].
Причинно-следственные связи между волеизъявлением неба и действием человека указывают на соподчиненность одного другому. Не зря здесь человек назван червем, более того, с ироничной оценкой — гордый. В Китае небо почитается как высшее божественное начало: «…взгляд китайца обращен к небу, а все, что происходит на земле, соответствует его высшим (!) законам, потому и называется китайская империя Поднебесной, а китайская мифология с полным основанием может быть названа мифологией неба» [Садовская 2006: 103].
В то же время, небо в китайской философии имеет несколько значений: это и верховное божество- и часть триады «Небо — Человек -Земля" — и вся природа в целом- и главное природное начало в человеке. Человек же, вобравш й в себя пр родную с лу гармон ю, станов тся равен небесам является важнейш м элементом Вселенной.
В ст хотворен Кучерявк на действ я небесное человеческое зеркально отражают друг друга, сн мая ерарх ю субъектов делая х равновел к м. Согласно этому, между небом человеком, как
равноправным первоэлементам м роздан я — вел к м протонам («протон» — от др. греч. «первый, основной») — возможен д алог, з-меняющий миропорядок: «И мертвый встанет и больше не умрет» [Кучерявкин 2001: 70].
Метафорой «великий протон» Кучерявкин обыгрывает китайский ерогл ф «Небо», состоящ й з двух элементов: «ед н ца» «вел —
ки й». Т аким образом, небо в стихотворении Кучерявки на, как в китайской культуре, есть Великое Одно. А человек, поразившийся величию небес открывш йся м, з пресмыкающегося червя станов тся первоосновой мироздания, обретает единство с миром.
Вторая строфа задает верт каль гор зонталь художественного мира стихотворения. Полет голубя над колокольней и «поля небесного Китая» вновь отсылают к высшим сферам бытия, образы же дороги и Москвы-реки соответствуют горизонтальному движению. В последней
Драфт: молодая наука
строке земное и небесное синтезируется. С одной стороны, это происход т за счет точност топон м сужен я хронотопа, а с другой, благодаря образу абрека (горца — человека пространственно пр бл -женного к небесам) его песн, как проявлен я высшего творческого дарования. При этом фигура абрека словно разрастается, делая его гротескно преувеличенным, способным потягаться в значительности / масштабност с небом.
В то же время представляется возможным нтерпрет ровать вторую строфу как проявление иронии, объектом которой нередко станов тся сам автор. Нароч тая высокопарность нтонац, поддержанная неточной цитацией лермонтовского «Выхожу оди н я на дорогу.» указывает на легкую иронию Кучерявки на по отношению к актуализи -рованным в этом стихотворении традициям «высокого» романтизма, с его культом од нокой, отверженной, гордой л чност. Поддерж вает лермонтовскую парад гму образ абрека. Однако пространство Москвы, где он представлен, работает на сн жен е этой л н, слегка намекая на м грац онные проблемы стол цы.
Такое сюрреал ст ческое объед нен е ф лософского обыденного планов пр суще поэт ке Кучерявк на. «В карт не м ра отсутствует ерарх я перспект ва, все явлен я од наково бл зк знач -тельны» [Барковская 2005: 208], — утверждает Н. В. Барковская.
Так, в стихотворени и «То ли Китай, то ли пардон разговору.» (выступающем в качестве в з тной карточк поэта на л тературных сайтах «Вавилон» и «Новая литературная карта России») соседская кухонная свара уподобляется героической осаде Баязета, за счет чего событ е бытового плана возвышается до стор ческого. Военножаргонному слову «душман» (враг, мусульманский воин) дается парадоксальное, на первый взгляд, определен е «мокрый, как выстрел», что ассоц ат вно связывается с уголовным жаргоном, выстра вая вектор: «мокрый, как выстрел» р «мокруха» р «убийство». Вследствие этого сн мается разн ца между «оправданным» войной уб йством банальным бытовым преступлением.
В этом же временном плане разворач ваются с туац узко-
локального характера:
Выполн л план эск мос по вылову нерпы.
И за станком в этот час обороты убыстр л Тощ й, в берете с с гаретою токарь На Ви таминном заводе.
[ Кучерявк н 2002: 38]
Драфт: молодая наука
Обращение к столь разным топосам: Москва, Баязет, Китай, тут же — упом нан е эск моса создает нек й ед ный м р без гран ц, своеобразную ойкумену. Для лирического героя все окружающее оди -наково весомо, поскольку он ок дывает про сходящее в м ре взглядом восточного философа: «. глаз открывая к востоку» [Кучерявкин 2002: 38]. К тай для него не экзот ка, а способ в ден я мышлен я, не случайно л р ческ й герой указывает на родственные связ с К -таем: «Я слушаю Китай, как дальний родич» [Кучерявкин 2001: 173]. «Родство» предполагает ед нен е к бл зк м, что позволяет относ ться к нему, как к себе, с беззлобной шуткой, с мягкой, чуть сн сход тельной улыбкой.
«К тайск й» фокус зрен я л р ческого героя помогает ему в -деть необыкновенное там, где остальные в дят обыденность. Так, Святые (Пушки нские) Г оры, где располагается дача лирического героя, он называет «Китаем». Именно там, в атмосфере идиллического, деревенского уединения, был написан «восточный» поэтический ци кл «Караси из Шанхая». Уже название ци кла отсылает к духовному знанию Востока: карас — рел г озный с мвол, поскольку х развод л в прудах при буддийских храмах. Но данный образ появляется лишь в заголовке, что позволяет предположить, что караси — это прообраз «восточных» мыслей, которые словно «пр плывают» к автору з самого К тая облекаются м в ст хотворную форму. Кроме того, Кучерявк н обыгрывает слово «карас «, как фонет ческую м тац ю к тайского языка. Так м образом, создается установка, что данные ст х нап саны не только в соответств с восточной ф лософской мыслью, но с помощью тонкой, нередко ироничной игры автора.
Этот «китайский цикл» важен для понимания творческой природы Кучерявкина, так как поэт избирает Китай в качестве декорации для развертыван я художественных особенностей собственного поэт ческо-го мира. Лирический герой цикла — медитирующий созерцатель, подме-чающ й детал м роустройства, в которых ж знь проявлена на более остро. Так, героем его первого наблюдения становится автомобиль. Образ машины в русской литературе и философской мысли традиционно прот вопоставлялся человеку, но Кучерявк н сн мает эту ант ном ю: его автомоб ль обладает волей способностью чувствовать:
Когда беснуется в лесу автомоб ль,
И дерева бегут к нему горячи м строем -Дорога вспыхи вает тяжело,
Как некая безродная комета
[Кучерявки н 2002: 117]
Дpaфт: молодая наука
Автомобиль, как испуганный лесной зверь, «беснуется», «несется», ищет пути. Через сравнение с природным образом: «Вот вырвался в поля, осенни й, одиноки й, I Как листик желтый, оторвавшийся от ветки «[Кучерявкин 2002: 117] - автомобиль наделяется жизнью, причем полной романтического пафоса, что подтверждается интертекстуальностью образа листа, отсылающей опять же к стихотворению Лермонтова «Дубовый листок оторвался от ветки родимой.».
«Умение видеть живое в неживом, близкое в далеком обусловлено особым восприятием лирического героя, наблюдающего мир и в телескоп, и в микроскоп» [Барковская 2005: 208] - отмечает Н. В. Барковская. Листик, оторвавшийся от ветки, становится знаком отрыва автомобиля от земли. И вот он уже не в лесу, поле или дороге, а «блуждает между облак» [Кучерявкин 2002: 117]. Ординарный, урбанистический образ вырывается в трансцендентные сферы, и не оказывается им чуждым, обнаруживает единство и растворяется в них: «И вдруг — исчез» [Кучерявки н 2002: 117]. И только завороженный полетом созерцатель остается смотреть в небо. Таким образом, в стихах Кучерявкина мир природный и мир цивилизации оказываются едины, и этим единством определяется гармония бытия.
Во втором стихотворении, где в качестве лирического субъекта так же, как и в первом, выступает обобщающее «мы», созерцатель не остается в стороне, он вовлечен в страшный и сюрреалистический мир Петербурга. Разыгрывается картина «похмельного» городского утра, где атмосфера затхлости и заброшенности передается грубой, сни жен-ной лексикой: «хлопнув пива», «матерый ларек», «подгребая». Среди этого типичного городского пейзажа оказывается ангел «нежнокрылый». Но его появление здесь не вызывает удивления, седой ангел у забора, машущий «всякому на свете», становится гармоничной частью чадного пейзажа.
Петербург же передан в духе дантовского ада:
Где копают древню землю,
Где застыли с мощным ломом Заспи ртованные люди,
Постои м. Гляди, не смейся,
В глуби ну, где бьётся пламя,
С кочергою ходят тени,
Плачут, нас не замечая,
О судьбе своей вздыхают
[Кучерявки н 2002: 118]
Драфт: молодая наука
Завершая ст хотворен е вечерн м зображен ем Петрограда, автор тем самым оформляет суточный городской цикл. Композиция замыкается сюрреал ст ческ м образом облака, отсылающего к утреннему ангелу у п вного ларька:
Словно облако под солнцем.
Щёлкает оно зубами И лети т, роняя перья,
Над трамваям, мостам ,
Над усталым Петроградом…
[Кучерявкин 2002: 118]
Петербургский мир Кучерявкина лишен знаков китайской культуры, своей абсурдностью д сгармон чностью он выб вается з дачно- д лл ческой л р к ц кла. Мрачные краск нтонац, характерные для традиционного в русской литературе «петербургского текста», прот вопоставлены радостным м ролюб вым карт нам «к тайск х» Святых гор.
Последнее ст хотворен е ц кла — «Комар» — нап сано с нтона-циями радости и доброго отношения к «детям природы». Образы насекомых — пр вычные ж тел поэт ческого м ра Кучерявк на. «В целом… лири ка Кучер явки на удивительно радостна, даже где-то ребячлива» [Скидан 2002], — утверждает А. Скидан. Так, стихотворение, с мягк м юмором несколько само рон чно оп сывает, казалось бы, н чтожное событ е — докучл вые нападен я комара на л р ческого героя, но изображены они как «убийственный» ночной бой с насекомым. И в соответствии с восточной традицией, где даже самое мельчайшее существо наделяется ценностным значением, лирический герой насыщает ст хотворен е ант чным б блейск м образам: Зевс, Давид, Голиаф — причем с большинством из них сравнивается менно комар: «Во тьме громе, как Зевес, / Он надо мною ход т» [Кучерявкин 2002: 119].
Данный образ перекл кается со ст хотворен ем «Перед восходом солнца. Река», где ед нство человека комара выражаются в братском л р ческом мы:
Комар к маленьк й запел над ухом нежно.
Не сп тся нам, комар к, ночь м нула, не сп тся!
Я не убью тебя, товари щ мой мятежный!
На, кровь попей мою — и стану тебе братцем!
[ Кучерявк н 2002: 206]
Драфт: молодая наука
В данном ст хотворен просматр вается дея хр ст анского кенозиса в духе св. Франциска Ассизского, завещавшего любовь ко всем тварям Божь м. Так м образом, автор наход т глубок е соответствия в духовных основах западной и дальневосточной традиций, т. е. факт ческ обнаруж вает ед нство в н х.
Воспр н мая к тайскую мудрость как естественный, самый бл зк й человеку онтолог ческ й закон обладая «восточным» взглядом, л р ческ й герой Кучерявк на спытывает нежность жалость, сродни гуманизму, ко всему сущему на земле. Для него нет понят й возвышенного обыденного, священного м рского, одухотворенного бездуховного, все у него перетекает во все, меняет формы, становится единым, провозглашая самые священные законы Земли Неба: любовь, мудрость, самоотречен е. А поэт ческая свобода, ироничность и изобретательность (нередко парадоксальная) Кучеряв-кина позволяет по-новому осмыслить богатство культурных традиций возможност х вза модейств я.
ЛИТЕРАТУРА
Бавильский Д. В словах, а не путем слов. Ольга Седакова отвечает на вопросы Дмитрия Бавильского. Часть вторая [Электронный ресурс] - БЯЬ: http: //www. topos. ru/article/996 (дата обращения: 03. 03. 2013).
Барковская Н. В. Неосенти ментали зм в поэзи и В. Кучерявки на // Русская литература ХХ-ХХ1 веков: Направления и течения. Вып. 8. — Екатеринбург, 2005. -С. 205−217.
Кучерявкин В. Избранное / пред. Б. Ши фрина. — М. Новое литературное обозрение. 2002. — 224 с.
Кучерявкин В. Треножни к: Стихи, проза. — СПб.: Борей-Арт, 2001. -206 с.
Садовская И. Г. Ми фология: учебное пособи е. — М.: ИКЦ «МарТ" — Ростов н/Д- Издательски й дом «МарТ», 2006. — 352 с.
Скидан. Влад м р Кучерявк н. Треножн к. [Электронный ресурс] -иЯЬ: http: //magazines. russ. rU/nrk/2002/1/skid. html (дата обращения: 20. 11. 2013).
© Хабибуллина М. Н., 2013

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой