Город Саксин: местоположение и население (по письменным источникам и материалам Самосдельского городища)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Том 157, кн. 3
УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
Гуманитарные науки
2015
УДК 904
ГОРОД САКСИН: МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ И НАСЕЛЕНИЕ (по письменным источникам и материалам Самосдельского городища)
Д. В. Васильев Аннотация
За последние годы в ходе археологических раскопок накоплен значительный материал, который позволяет определить конкретное местоположение города Саксина. Сообщения Абу Хамида ал-Гарнати о городе и области Саксин и результаты археологических исследований взаимно дополняют друг друга. Саксин чётко локализуется на Само-сдельском городище в дельте Волги, о чём свидетельствуют описание ширины речного русла, упоминание множества рек, полных рыбой, и «гор» — бэровских бугров. Этническая принадлежность групп керамики Самосдельского городища соответствует этносам, упоминаемым ал-Гарнати: огузам, булгарам, суварам, хазарам.
Ключевые слова: Самосдельское городище, город Саксин, дельта Волги, Абу-Хамид ал-Гарнати, огузы, булгары, сувары, хазары.
В течение пятнадцати лет (2000−2014 гг.) комплексной археологической экспедицией Института этнологии и антропологии РАН и Астраханского государственного университета под руководством доктора исторических наук Э. Д. Зиливинской и кандидата исторических наук Д. В. Васильева проводились ежегодные исследования на городище «Самосделка» в Камызякском районе Астраханской области. За это время вскрыто около 1500 кв. м площади памятника на трёх раскопах, изучены культурные отложения, которые датируются периодом с IX по XIV в., исследовано несколько десятков жилых сооружений, мастерских и общественных зданий, выдвинуты предположения об идентификации нижних слоёв городища с хазарской столицей — городом Итилем, а средних и верхних — с городом Саксином, материалы исследований были частично опубликованы [1−2]. На данном этапе изучения представляется возможным по-новому взглянуть на письменные свидетельства существования города Саксина и сопоставить их с результатами археологических раскопок.
Обратимся к сочинению «Выборка воспоминаний о чудесах стран» Абу Хамида ал-Гарнати — арабского путешественника и правоведа родом из Гранады, который в 1130 г. впервые прибыл в Саксин. Этот город стал домом для путешественника на целых 20 лет, отсюда он совершал свои дальнейшие поездки. Ал-Гарнати приводит большое количество подробностей, рассмотрению которых будут посвящены отдельные специальные исследования. В настоящей статье
мы остановимся лишь на анализе сведений, касающихся местоположения Сак-сина, происхождения его названия и этнической структуры населения. Вот что он пишет:
«…И отправился я по морю к стране хазар. И прибыл к огромной реке, которая больше Тигра во много-много раз, она будто море, из которого вытекают большие реки.
И на ней находится город, который называют Саджсин, в нём сорок племён гуззов, и у каждого племени — отдельный эмир. У них [гуззов] большие дворы, а в каждом дворе — покрытый войлоками шатёр, огромный, как большой купол, один вмещающий сто и больше человек. А в городе купцов разных народностей и чужеземцев и арабов из Магриба — тысячи, не счесть их числа. И есть в нём соборные мечети, в которых совершают пятничное моление хазары, которых тоже несколько племён. А в середине города живёт эмир жителей Булгара, у них есть большая соборная мечеть, в которой совершается пятничное моление, и вокруг неё живут булгарцы. И есть ещё соборная мечеть, другая, в которой молится народность, которую называют & quot-жители Сувара& quot-, она тоже многочисленна. А в день праздника выносят многочисленные мимбары, и каждый эмир молится с многочисленными народностями. И у каждой народности есть кадии, и факихи, и хатибы- и все толка Абу Ханифы, кроме & quot-магрибинцев"-, которые толка Малика, иноземцы же толка Шафи'-и, и дом мой сейчас среди них, и [среди них] невольницы-матери, и мои сыновья, и мои дочери. & lt-. >-
И замерзает эта река так, что становится как земля, ходят по ней лошади и телята и всякий домашний скот. И на этом льду они сражаются. И прошёл я эту реку в ширину, когда она замёрзла, и была ширина её, без рукавов, которые вытекают из этой реки, тысяча шагов и восемьсот сорок с чем-то шагов моими шагами.
А джинны сделали Сулайману рядом с этой рекой тысячу рек, каждая река размером в милю, и вынули из них землю, и стало так, будто около этой реки гора, ширина её — полёт стрелы, а рядом с ней похожих на неё тысяча гор и тысяча рек, рек глубоких, наполненных водой из этой реки. И размножается в них рыба, и становится [многочисленной] подобно праху. И любое судно, которое приходит в одну из этих рек, ставит сеть в устье реки, и вводят они суда [в устье], наполняя суда [рыбой]. Даже если бы судов была бы сотня, то и они заполнились бы из одной реки разными видами рыбы, а эти реки не были бы исчерпаны. Нет ничего подобного этому.
А за этими реками и горами на несколько дней пути протянулась земля, вся покрытая солью, красной, и белой, и синей, и разных других цветов. Наполняют ею суда и везут по этой реке в Булгар. А между Саджсином и Булгаром по этой реке [надо плыть] сорок дней» (АГ, с. 31−33).
Ал-Гарнати совершил путешествие в Саксин из Дербента. Для него было очевидным, что к северу от Дербента находится страна хазар, несмотря на то что самого Хазарского каганата как государства уже более 100 лет не существовало. Его слова о «стране хазар» могут служить свидетельством того, что хазары как народ не потеряли ко второй четверти XII в. своей этнической идентичности (далее он упоминает даже о том, что в Саксине живёт несколько племён хазар). Здесь мы видим прямое указание на тот факт, что в дельте Волги к этому времени сохранялись остатки населения, сложившегося ещё в хазарскую
эпоху. Это весьма интересно, поскольку, например, М. И. Артамонов, описывая ситуацию после разгрома каганата, указывает на отдельные упоминания хазар в письменных источниках Х1-Х11 вв. в Крыму, Дербенте, Тмуторокани, но не затрагивает свидетельства ал-Гарнати [3, с. 583−622]. Тем не менее он отмечает, что хазары продолжали кочевать на исконных территориях — от Нижнего Поволжья до Северного Кавказа — и даже обменивались набегами с закавказскими соседями (по свидетельству Ибн ал-Асира). Экономическая роль Итиля в торговле и политике перешла после крушения Хазарии на некоторое время к Тмуторокани, а сам Итиль «возродился только в XII в., но тогда он принадлежал уже не хазарам, не хорезмийцам и не руси, а гузам. Его новое имя было Сак-син» [3, с. 609−610]. Упоминание хазар в русской летописи (последнее среди европейских источников) в связи с их участием в заговоре против Олега Тму-тороканского выделяет С. А. Плетнёва, тем самым подчёркивая, что XI в. является рубежом хазарской истории [4, с. 71].
Ал-Гарнати отправился из Дербента в «страну хазар» по морю. Отсюда мы можем сделать вывод о том, что в те времена существовало устойчивое морское сообщение между Дербентом и дельтой Волги. Отсутствие в описании ал-Гарнати каких-либо упоминаний о неординарности такого путешествия и об особенных приготовлениях к нему является дополнительным свидетельством регулярности морского сообщения по Каспию. Наиболее ранние упоминания о существовании морского судоходства по Каспийскому морю в эпоху Средневековья относятся ко времени правления династии Саларидов в Азербайджане и Ширване. Именно в это время устанавливаются торговые связи между Юго-Западным Прикаспием и Нижним Поволжьем. На Самосдельском городище обнаружены медные монеты, чеканенные в городе Джалалабаде (обл. Дейлем, Иран) при саларидском эмире Вахсудане ибн Мухаммаде в 954−955 гг., а также монеты, чеканенные в Западном Прикаспии уже в XII в. [5].
О развитости морского сообщения по Каспию свидетельствует также сам ал-Гарнати в сочинении «Подарок умам и выборки диковинок»: «И переплывал я из Саджсина в земле хазар и тюрков в Хорезм трижды…» (АГ, с. 59) [6, с. 143]. Он также отмечает, что продолжительность пути по морю от Саксина до Хорезма составляет один месяц (АГ, с. 51). Говоря о морском пути между Дербентом и дельтой Волги, интересно отметить, что в 2003 г. на раскопе № 1 Самосдельского городища в слоях XII в. был обнаружен большой красногли-няный сфероконус высотой 19 см и диаметром 15 см, с лощением по тулову и с выбитым на его плечике знаком-граффити в виде корабля с высокими форштевнем и ахтерштевнем, мачтой, натянутыми вантами и заброшенным якорем [7]. Практически полные аналогии данному сфероконусу находятся в экспозиции историко-этнографического музея Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН в Махачкале [8−9].
«Огромная река», к которой прибыл ал-Гарнати в конце своего путешествия по морю, несомненно, Волга, точнее одна из её проток. Топографический план окрестностей Самосдельского городища позволяет заметить, что местность к северо-западу от городища представляет собой очень широкую речную долину, которая при более высоком уровне стояния воды превратилась бы в реку шириной около километра. В настоящее время по ней протекают ерик
Воложка, который периодически затапливается водой, и полноводный ерик Коклюй (Сомовка). Кроме того, северо-восточная часть городища омывается современным руслом Волги, имеются глубокие пересохшие русла, окружающие центральную часть городища с юга. Как стало известно из рассказов местных жителей, ещё в 50-е годы ХХ в., пока не была насыпана берегоукрепительная дамба и пересыпаны наиболее глубокие ерики, местность южнее городища ежегодно заливалась водой в половодье, а в период низкого стояния воды оставалась заболоченной. До 20-х и даже 30-х годов ХХ в. ерик Воложка оставался полноводным руслом и был судоходным. Следовательно, можно предположить, что основная часть городища в древности располагалась посреди Волги на острове, который отделялся протокой от восточной части городища. Правобережная половина городища состояла как минимум из двух частей: северной правобережной (главной, расположенной на островке) и южной правобережной (низинной). Снятый Д. В. Васильевым и Д. В. Кутуковым в 1994—1995 гг. топографический план городища наглядно показал расположение главной части городища на островке, окружённом пересохшими протоками. Палеопочвенные исследования, проведённые в 2001—2002 гг. группой сотрудников Института географии РАН и факультета почвоведения МГУ (М.А. Бронниковой, Э.П. Зазов-ской, И.В. Туровой), подтвердили это предположение [10−11].
Интересные сведения приводит ал-Гарнати далее — по поводу того, что, когда река замерзает, по ней ходят лошади и домашний скот и что он сам промерил реку шагами — вышло 1840 шагов. Шаг человека среднего роста равен 60−70 см. Следовательно, ширина реки, которую вымерил шагами ал-Гарнати, составляет от 1104 до 1288 м. Если принять во внимание нечёткость береговой линии пересохшего русла водотока, то эти размеры почти полностью соответствуют ширине речной долины от края городища до современного правого берега реки Ко-клюй при движении от городища в северо-западном направлении. Современная ширина Старой Волги, которая омывает городище с севера и северо-востока, отделяя его от села Самосделка, составляет всего около 300 м. Можно предположить, что вся речная долина к северо-западу от городища в Средние века представляла собой одно широкое полноводное русло. Контуры этого русла хорошо видны на снимках из космоса. Возможно, это русло и являлось основным во времена ал-Гарнати, и, видимо, не случайно наиболее обжитая часть городища с наиболее мощным культурным слоем смещена именно к этому руслу.
Другое интересное описание ал-Гарнати — тысячи рек, которые «джинны сделали Сулайману», — действительно является образным и точным изображением дельты Волги, где имеется огромное количество речных проток. Это описание уточняется и дополняется упоминанием о «горах» размерами в «полёт стрелы», которых также насчитывается тысячи. Жители других регионов мира вряд ли догадаются сразу, о чём идёт речь. Тем не менее любому человеку, знакомому с природно-географическими особенностями дельты Волги, становится ясно, что ал-Гарнати описывает так называемые бугры Бэра, или бэров-ские бугры — глинисто-песчаные возвышенности естественного происхождения, которые имеют ширину около 200−300 м и высоту до 10−15 м. Длина их колеблется от нескольких сотен метров до нескольких километров. По одной из версий, своим происхождением бугры обязаны дельте Волги, часто менявшей
в доисторические времена своё местоположение, поскольку они являются остатками её древних берегов [12, с. 34−37- 13].
Бэровские бугры — уникальная природная особенность Астраханского края. Рельеф дельты Волги, таким образом, весьма точно схвачен в описании ал-Гарнати, ведь бэровские бугры повсеместно сопутствуют волжским дельтовым протокам, располагаясь грядами на их берегах. И именно бэровские бугры являются вместилищем огромного количества памятников археологии в дельте Волги. Описание Абу Хамидом ал-Гарнати бэровских бугров даёт нам дополнительный и очень весомый аргумент в вопросе локализации города Саксина и его окрестностей.
Интересно, что в своём труде ал-Гарнати называет город «Саджсин» или «Сагсин», а не «Саксин». Возможно, название города происходит от названия «Сарашен» («Сарыгшин») — так называлась либо хазарская ставка в степи, либо один из районов хазарской столицы — Итиля. В современных тюркских языках слово сары означает «жёлтый». Не исключено, что название «Сарыгшин» может присходить от кирпичной крепости с оранжевыми (или красновато-жёлтыми) стенами. Однако, как пишет С. Г. Кляшторный, в языках булгарской группы слово сары или сарыг означало белый цвет. Весьма вероятно, что именно поэтому арабы называли ставку кагана «ал-Байда», что по-арабски означает «белая» [14, с. 105]. Мы уже писали, что есть некоторые основания предполагать, что Саксин вырос на месте Итиля или неподалёку (так считали, например, Д. Данлоп, Ф. Вестберг, Б. Н. Заходер, М. И. Артамонов, И. Маркварт) [3, с. 445- 15−18]. Оговоримся, что это мнение не является общепризнанным. Данной темы, в частности, касается А. Г. Юрченко в комментариях к книге А. Кёстлера «Тринадцатое колено», критикуя мнение автора книги о том, что Саксин расположен на месте Итиля [19].
Если действительно когда-либо будет доказано, что один из кварталов Итиля назывался «Сарыгшин», а также будут получены неопровержимые доказательства, что Саксин возник на месте Итиля, то тогда схема развития названия города может выглядеть следующим образом: Сарыгшин ^ Сагсин / Сад-жсин ^ Саксин. Это предположение не выглядит таким уж шатким, если обратить внимание на то, что на Самосдельском городище были выявлены слои IX — X вв., то есть относящиеся к хазарскому времени. Более того, выдвинуто предположение о соотнесении нижних слоёв Самосдельского городища с последней столицей Хазарии [ 1- 20]. Таким образом, мы можем считать в данном контексте название «Саксин» («Саджсин») политонимом, произошедшим от названия населённого пункта и давшим наименование исторической общности людей, населявших Нижнее Поволжье в Средние века.
Ал-Гарнати повествует о сорока племенах гузов, живущих в Саксине, и о том, что у каждого племени — отдельный эмир. На Самосдельском городище было обнаружено в виде подъёмного материала и находок из раскопов огромное количество лепной и доведённой на гончарном круге керамики, которая имеет широкие территориальные аналогии. В Восточной Европе мы можем её найти прежде всего среди материалов донских городищ Хазарии (в частности, в материалах Саркела) [21], где она связывается исследователями с кочевническим компонентом населения. Кроме того, подобная керамика известна на так называемых болотных городищах Янгикентской группы, обнаруженных
С. П. Толстовым в низовьях Сырдарьи [22, с. 57−67]. В 1946 г. Хорезмской экспедицией здесь были обследованы городища Джанкент (Янгикент), Куюк-Кескен-кала и Большая Куюк-Кала. С. П. Толстов высказал мнение, которое продолжает бытовать и у большинства современных исследователей, о принадлежности «болотных городищ» огузам. Отдельные формы керамики имеют также прямые параллели с керамическим материалом Средней Сырдарьи (Отрар) [23, с. 190]. Мы уже выдвигали предположение о том, что элементы культуры «болотных городищ» попали в Восточную Европу именно в составе культуры огузов [24]- в составе населения городища нами выделяется огузский этнокультурный компонент [25]. Говоря об огузах, мы затрагиваем весьма острую тему, поскольку в представлении большинства археологов, занимающихся изучением кочевников средневековья, огузы — это кочевые тюркоязыч-ные племена, известные также в южнорусских степях под именем «торки», которые занимали пространства от Волги до Днепра в X — XI вв. Более того, огузский период в археологии кочевников ограничивается именно XI в. Однако ал-Гарнати писал об огузах в дельте Волги уже в XII в.
Сведения о кочевых и оседлых огузах имеются и в средневековых источниках. В книге «Таба'-и ал-хайаван», написанной ал-Марвази — придворным врачом сельджукских султанов, содержится информация, почерпнутая им из сочинений Джайхана: «. Одни из них [огузов] живут в городах, другие живут в степях и пустынях, владея палатками и юртами. Их степи граничат со страной Мавераннахра, а часть их примыкает к землям Хорезма» [26, с. 24]. Однако эти данные относятся к более позднему периоду, чем интересующий нас.
Огузский мир включает в себя племена и роды, которые были втянуты в процесс культурного, этнического и политического смешения в Азии и Европе в связи с миграцией огузов на Запад. Возможно, что среди них были племена, имевшие в основе своего хозяйства не только кочевое скотоводство, как и предполагал С. П. Толстов. Следовательно, необходимо провести разделение огузского мира на кочевой и оседлый или полуоседлый компоненты. С. П. Толстов считал наличие комплексного скотоводческо-рыболовецко-земледельческого хозяйства не признаком оседания кочевников на землю, а пережитком предшествующих форм хозяйствования, той экономикой, на базе которой и сформировалось кочевое скотоводство как более рентабельное в степях. Старые же формы хозяйствования сохранились лишь в экологических нишах, подобных дельте Сырдарьи [22, с. 99].
Вполне вероятно, что инфильтрация огузов в низовья Сырдарьи и частичное вытеснение представителей джеты-асарской культуры с занимаемых территорий начались раньше — в VIII в., причём эти процессы наложились на начало экологической катастрофы — усыхание Сырдарьи, приведшей к исчезновению некоторых «болотных городищ». Часть населения этих городищ уходит в Хорезм (Кердер) [27, с. 140] и далее на Запад, часть остаётся на местах, подчинившись огузам. Низовья Сырдарьи становятся центром племенного огузского объединения. Мы можем предположить, что именно кочевые или полукочевые огузы, воспринявшие частично керамическую традицию джеты-асаров, как наиболее мобильная часть общества приняли участие в переселении.
Существует интересное мнение, что именно огузо-печенеги составляли гарнизон города-крепости Саркел, защищавшей западные рубежи Хазарского
каганата [3, с. 414, 419, 423−424]. Из письма хазарского царя Иосифа министру эмира Кордовы Хасдаю ибн Шапруту известно о том, что его (то есть царя) охраняет гвардия из хорезмийцев-мусульман. Уже упоминавшийся нами ал-Марвази сообщает: «Когда они (огузы) стали соседями мусульманских стран, часть из них приняла ислам. Они стали называться туркменами» [26, с. 24]. В связи с этим можно сделать предположение об огузской принадлежности так называемых ал-арсийа — гвардейцев хазарского царя. Такая гипотеза объясняет пути проникновения огузов в дельту Волги в X в. Оговоримся, однако, что М. И. Артамонов считал вопрос о происхождении ал-арсийа недостаточно разработанным и соотносил этот этноним с аорсами, в то же время не отрицая возможности найма хазарами на службу и кочевников — тюрок [3, с. 553−555].
Судя по материалам Самосдельского городища, огузы появились в дельте Волги в конце хазарского периода. Их приход туда маркируется возникновением в керамическом комплексе городища лепной посуды с так называемым пышным орнаментом. Это явление относится к слоям начала — середины X в. [28, с. 12−13]. Данная кочевническая керамика — котлы, горшки, а также подражания круговым формам — кувшины, кружки, миски и пр. — доживает вплоть до периода монгольского нашествия во второй четверти XIII в. практически без изменений, что свидетельствует о сохранении основных черт культуры носителей этой керамической традиции — нижневолжских огузов [29].
Очевидно, что огузы, которых ал-Гарнати исчисляет в количестве «сорока племён» и упоминает на первом месте в списке народов, населявших Саксин, составляли основу его населения и вели полукочевой образ жизни. Однако невозможно представить себе кочевание в условиях дельты Волги: этот регион представляет собой огромное количество отделённых друг от друга широкими речными протоками островов и островков. Сообщение между островами для больших масс населения было возможно только зимой, в период ледостава. Каждый из этих островов тем не менее пригоден для содержания довольно большого стада в течение круглого года, поскольку ни один из них полностью не затапливается половодьем, а также способен производить большое количество травы на заливных лугах. Современное скотоводческое хозяйство в дельте Волги построено именно на принципе стойлового содержания скота в зимний период и на придом-ном выпасе в периоды, когда луга не покрыты снегом. Запасы кормов в виде сена и силоса позволяют спасти скот от бескормицы в снежные или холодные зимы.
Очевидно также, что именно мясная диета составляла основу рациона жителей города в X — XIV вв., главным образом это крупный и мелкий рогатый скот. Примечательно, что животных в городе не содержали: в культурных слоях городища обнаружены не целые скелеты, а лишь кости со следами кухонной и рыночной разделки [30, с. 152]. Видимо, мясо в город поставлялось из ближайшей округи. Можно предположить, что огузы играли в составе населения города очень важную роль, поскольку они были связаны с поставщиками мяса и в силу своей мобильности служили щитом города от внешних вторжений.
Упоминание ал-Гарнати именно сорока племён гузов можно трактовать по-разному. Вряд ли их было именно сорок. В. С. Флёров подробно проиллюстрировал опасность для историка, кроющуюся в круглых и священных числах, таких как: три, девять, сорок, сорок тысяч и пр. По его мнению, восточные
средневековые авторы были склонны, с одной стороны, преувеличивать указываемые цифры, а с другой — округлять [31, с. 91−96]. Так что мы можем просто принять на веру, что племён огузов в Саксине было действительно много. Но сколько конкретно — мы не знаем. И не знаем также, с чем связана численность этих племён. Очевидно только, что огузы не составляли жёстко соподчинённого, иерархически организованного политического единства, поскольку у каждого племени, по словам ал-Гарнати, был свой эмир. Однако, наверняка, эти «сорок племён» жили в мире между собой, деля экономическое влияние в городе и округе. Можно осторожно предположить, что каждое «племя» контролировало какой-либо крупный остров в дельте или ряд островов, ведь дельта Волги в те времена могла быть разделена на отдельные экономически замкнутые микрорегионы, связь между которыми осуществлялась через торговлю на рынках крупного города Саксина.
Такое положение сохраняется в дельте Волги до сих пор: экономические интересы жителей дельтовых поселений порой оказываются более зависимы от далеко расположенных рынков, чем от торговли в близлежащих населённых пунктах. Виной тому сложившиеся маршруты удобных переправ через многочисленные дельтовые протоки. Соседнее село, расположенное на противоположном берегу большой реки, оказывается менее достижимым, чем село или город на другом конце большого дельтового междуречья, поскольку до него нужно переправляться на лодке, а не добираться посуху.
Наверняка, такая же ситуация существовала в дельте Волги в золотоордын-скую эпоху. Не так давно вышла книга Л. Ф. Недашковского, в которой автор выделяет округу крупных золотоордынских городищ методом построения окружностей различного диаметра, символизирующих дальнюю и ближнюю периферию, экономически связанную с городским центром [32, с. 123−125, 192−193]. Эту методику он применяет и к дельте Волги. Таким образом, в округу городища Шаре-ный бугор (остатки золотоордынского города Хаджи-Тархан), по Л.Ф. Недашков-скому, попадает практически вся дельта, в том числе и Самосдельское городище, и городище Мошаик, которые возникли задолго до появления Хаджи-Тархана. Хотелось бы возразить автору исследования, что к Нижнему Поволжью невозможно применять такую методику определения округи, поскольку здесь, скорее, будет более верной осевая структура, привязанная к речным берегам и островам.
Как в золотоордынскую, так и в более раннюю эпоху эти средневековые поселения были связаны между собой экономически, они являлись элементами хозяйственно-рыночного единства, будучи нанизаны на вертикальную транспортную ось (или множество осей), образованную речными руслами (водные торговые пути) и сухопутными дорогами по вытянутым с севера на юг островам волжской дельты. Переправы на левый и правый берег дельты, ограниченной широкими и многочисленными водными артериями, были затруднены. Дельта и пойма представляли собой замкнутую хозяйственную систему, вне которой находились лишь торговые караваны, которые могли приходить с левого берега и переправляться на правый.
Как уже было отмечено, огузы, скорее всего, составляли самую большую этническую группу Саксина, поскольку ал-Гарнати говорит о них в первую очередь. При этом интересно отметить, что эмир «жителей Булгара» жил в центре города. Возможно, центральное расположение жилища этого эмира и отдельная
соборная мечеть для булгарцев, живущих в Саксине, свидетельствуют о том, что данная этническая группа занимала элитное, если не лидирующее положение. Это хорошо прослеживается по материалам археологических раскопок на Само-сдельском городище.
Абсолютное большинство фрагментов и целых форм гончарной неполивной посуды из слоёв X — XII вв. составляет посуда булгарского производства -сделанная булгарскими мастерами непосредственно на месте. Столь значительные масштабы керамического производства позволяют говорить о тесных связях Самосдельского городища с Волжской Булгарией в X — XII вв., о большом булгарском компоненте среди населения городища в тот период и, предположительно, о существовании на этом месте в X — XIII вв. булгарской торгово-ремесленной фактории. В таком случае данная фактория является самым южным из известных на настоящий момент пунктов волжско-булгарской экономической и политической экспансии [33].
Между тем керамический комплекс круговых сосудов общебулгарского облика, выделяющийся в керамике Самосдельского городища, появляется в его материалах непосредственно с уровня материка, то есть уже в IX — X вв. эта керамика присутствует в Самосделке в готовом, сформировавшемся виде. Номенклатура сосудов невелика: в основном это высокогорлые кувшины без выделенного слива, глубокие миски с загнутыми внутрь краями, хумы, хумчи, кринки и кружки. Аналогии данным типам керамики имеются в материалах Волжской Булгарии X — XI вв.: на Кайбельском, Остолоповском и Криушинском селищах, Алексеевском городище. Т. А. Хлебникова включает её в I группу керамики X -XI вв. [34, с. 86−95, 134, 135]. Этот комплекс посуды сохраняется практически без изменений вплоть до периода монгольского нашествия [29]. Отметим, что изменения, которые она претерпевает, аналогичны тем, что происходят с посудой этих типов на территории Волжской Булгарии. Данный процесс также описан Т. А. Хлебниковой. Посуда приобретает более стройные очертания, немного вытягиваются горла кувшинов, становится более выпуклой губа венчика, вытягиваются и приобретают лёгкое раструбовидное расширение кверху горла кружек [34, с. 174−191]. Т. А. Хлебникова связывает происхождение ранних форм данной группы керамики с салтово-маяцкой культурой Подонья, Приазовья, Предкавказья и с алано-болгарским этническим компонентом.
В связи с этим необходимо сделать два замечания. Во-первых, ранняя датировка посуды общебулгарского облика на Самосдельском городище — гораздо более ранняя, чем в Среднем Поволжье, — позволяет предположить, что на территорию будущей Волжской Булгарии эта посуда проникла именно из дельты Волги благодаря связям, существовавшим между регионами в хазарское и постхазарское время. В самом деле, в Среднем Поволжье отсутствуют переходные, промежуточные формы от керамики предшествующего периода к общебулгар-ской. Согласно хронологической таблице, которую приводит Т. А. Хлебникова, керамика I группы появляется в Волжской Булгарии во второй половине IX в., когда абсолютно доминируют серолощёные кувшины с выделенными сливами, и уже к середине X в. полностью их вытесняет [34, с. 208−214]. Нам представляется, что она не имеет генетического родства с керамикой местного населения предшествующего периода или же с керамикой ранних болгар, переселившихся
на Волгу. Как осуществлялся процесс проникновения этой посуды в Среднее Поволжье в реальности — вопрос, требующий дополнительной проработки.
Во-вторых, складывается такое впечатление, будто этот керамический комплекс был перенесён в низовья Волги в готовом виде вместе с переселившимся населением из какого-то другого региона в VIII — IX вв. Возможно, что генетические корни данного керамического комплекса находятся на Кавказе и в акавказье. В этой связи очень интересным является высказывание ал-Гарнати о «жителях Сувара» — очень многочисленной общине, весьма близкой булгарам по этническому происхождению. Это могли быть выходцы из Сувара на Средней Волге, которые переселились в Нижнее Поволжье вместе с булгарами, или же этнические сувары (савиры), переселившиеся с Северного Кавказа или из Закавказья. Данный вопрос также требует дополнительной специальной проработки. Комплекс круговой керамики с Самосдельского городища находит близкие аналогии на городище Шабран («Шабиран» — «савиры» по-персидски) в Азербайджане1, причём он имеет ряд морфологических отличий от посуды так называемых общебулгарских типов, имеющих распространение на территории Волжской Булгарии [29].
Дальнейшее описание у ал-Гарнати праздничных молитв свидетельствует о том, что город Саксин был составлен из кварталов, организованных по этническому принципу: каждая этническая община занимала отдельный квартал (по аналогии с кварталом булгарцев) и управлялась своим эмиром. Более того, у каждой общины имелись свои кадии (мусульманские судьи), факихи (знатоки шариата) и хатибы (духовные лица, имеющие право проводить пятничный намаз). Таким образом, мы можем констатировать полную автономию этнических общин Саксина: отдельные молитвы по праздникам (пусть даже не в мечетях, а у отдельных минбаров), самостоятельное судопроизводство и контроль за соблюдением законов, независимое светское управление в лице эмиров.
На наш взгляд, не будет ошибкой сказать, что в подобной ситуации не могла сложиться единая политическая и этническая общность в городе и области Сак-син. Скорее всего, единственное, что объединяло представителей разных этнических общин и удерживало их в дельте Волги, — обеспечение бесперебойной транзитной торговли. Поэтому термин «саксины», который встречается в венгерских источниках и русских летописях [35, с. 260], следует понимать всего лишь как политоним, а не как этноним, относящийся к определённому народу.
Всё это ставит перед нами целый комплекс вопросов, касающихся внутренней организации и управления в городе и области Саксин. Каким же образом обеспечивалось взаимодействие между этими этническими общинами? Как достигалось согласие, как решались межобщинные споры? Как была организована самооборона от внешнего врага? О том, что саксинцы сражаются на льду реки, ал-Гарнати упоминает. Но с кем? И насколько часто? Можно ли связать это сообщение со словами Ахмеда ат-Туси о том, что Саксин страдает от набегов кыпчаков [35, с. 254]? На большинство из этих вопросов ответов пока нет.
Возможно, в дельте Волги в XI—XIII вв. действовал некий совет эмиров, который управлял городом и областью Саксин. Но доподлинно нам об этом
1 Благодарю за любезную консультацию профессора, доктора исторических наук Тариха Достиева, руководителя археологической экспедиции в Шамкире, Азербайджан.
пока ничего не известно. Можно также предположить, что уровень внутреннего развития города и области Саксин не поднялся настолько высоко, чтобы здесь могло возникнуть государственное образование. Отсутствовал внутренний рынок, да и степень развития транзитной торговли была явно недостаточной, чтобы поддерживать существование государственной власти. Судя по тому, что ал-Гарнати называет Саксин «городом гузов», общее политическое руководство городом и областью принадлежало им. Однако отсутствие упоминания о едином царе или эмире позволяет нам предполагать автономное существование этнических общин на условиях паритетного участия в торговле и местном хозяйстве, а также в совместной обороне города от кыпчакских набегов.
Вполне вероятно, что в случае с Саксином мы имеем дело с уникальным в истории случаем: анклавная полуоседлая территория в окружении кочевых степей оказалась в выгодных условиях для становления и относительно спокойного развития города на протяжении долгого времени. Низовья Волги представляют собой полупустыню, непригодную для кочевания, поэтому потенциальные враги — западные половцы и восточные кыпчаки — находились довольно далеко и вследствие этого не тревожили частыми набегами. Дополнительной, но весьма надёжной защитой служила сама дельта Волги, точнее её протоки. Набеги кыпча-ков если и случались, то лишь зимой, когда реки замерзали и происходили сражения на льду. Торговая или перевалочная база в дельте Волги была выгодна для многих, поэтому город постепенно крепнул, рос под защитой естественных природных условий, при этом, наверняка, усложнялась его политическая структура.
Сведения ал-Гарнати, касающиеся вероисповедания населения города и области Саксин, развитости торговли, структуры питания, климата, домостроительства, послужат для нас предметом исследований в будущем.
Summary
D.V. Vasil'-ev. The City of Saksin: Geographical Location and Population (According to the Written Sources and Materials from Samosdelka Settlement).
A substantial amount of materials has been gathered in the recent years during the archaeological excavations. It is possible to determine the specific geographical location of the city of Saksin based on these materials. Abu Hamid al-Ghamati'-s words about this city and the region of Saksin add to the results of archaeological research. The city of Saksin can be confidently localized in the settlement of Samosdelka within the delta of the Volga River, as evidenced by al-Gharnati'-s descriptions of the river bed width, many rivers full of fish, and & quot-mountains"- (Baer'-s Hills). The ethnic origin of Samosdelka ceramics corresponds to ethnoses mentioned by al-Gharnati: Oguzes, Bulgars, Suvars, and Khazars.
Keywords: Samosdelka settlement, Saksin, Volga River delta, Abu-Khamid al-Gharnati, Oguzes, Bulgars, Suvars, Khazars.
Источники
АГ — Ал-Гарнати А. Х. Сочинения. — М.: Директ-Медиа, 2010. — 184 с.
Литература
1. Васильев Д. В., Зиливинская Э. Д. К вопросу об интерпретации Самосдельского городища на разных этапах его существования // Самосдельское городище: вопросы изучения и интерпретации. Сб. науч. ст. — Астрахань: Астрахан. цифр. тип.: Сорокин Р. В., 2011. — С. 158−166.
2. Васильев Д. В., Зиливинская Э. Д. Топография городища и история его изучения // Самосдельское городище: вопросы изучения и интерпретации. Сб. науч. ст. — Астрахань: Астрахан. цифр. тип.: Сорокин Р. В., 2011. — С. 5−12.
3. АртамоновМ.И. История хазар. — СПб.: Лань, 2001. — 687 с.
4. Плетнёва С. А. Хазары. — М.: Наука, 1976. — 93 с.
5. Гончаров Е. Ю. Очерк нумизматики Самосдельского городища // Самосдельское городище: вопросы изучения и интерпретации. Сб. науч. ст. — Астрахань: Астра-хан. цифр. тип.: Сорокин Р. В., 2011. — С. 146−150.
6. Кушаев Г. А. Этюды предыстории г. Уральска и его округи // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. — 2012. — № 1. — С. 138−153.
7. Зиливинская Э. Д., Васильев Д. В., Гречкина Т. Ю. Раскопки на городище Самосделка в Астраханской области в 2000—2004 гг. // Рос. археология. — 2006. — № 4. — С. 24−36.
8. Зиливинская Э. Д. О связях Нижнего Поволжья и Северного Кавказа в хазарское время // Проблемы хронологии и периодизации археологических памятников и культур Северного Кавказа. XXVI «Крупновские чтения» по археологии Северного Кавказа. Тез. докл. — Магас: Пилигрим, 2010. — С. 140−144.
9. Болдырева Е. М. Влияние городов Северного Кавказа на Нижнее Поволжье в домонгольский период (по материалам раскопок городища Самосделка) // Северокавказский город в региональном историческом процессе. Материалы Междунар. науч. конф. — Махачкала, 2012. — С. 75−77.
10. Бронникова М. А, Зазовская Э. П., Аржанцева И. А. Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Материалы Всерос. науч. -практ. конф. «Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий». — Астрахань, 2001. — С. 43−47.
11. Turova I.V., Bronnikova M.A., Zazovskaya E.P. A settlement in the delta of Volga river: preliminary results of environmental study // European Assoc. of Archaeologists. 7th Ann. Mtg. Final Programme and Abstracts. — Esslingen am Neckar: Kulturreferat der Stadt Esslingen am Neckar, 2001. — P. 112.
12. Руденко Е. И. Загадки бугров Бэра. — Волгоград: Ниж. -Волж. кн. изд-во, 1973. — 112 с.
13. Федорович Б. А. Происхождение бэровских бугров Прикаспия // Изв. АН СССР. Сер. географ. и геофиз. — 1941. — № 1. — С. 56−64.
14. Кляшторный С. Г. Хазарские заметки // Тюркологический сборник, 2003−2004. Тюркские народы в древности и средневековье. — М.: Вост. лит., 2005. — С. 95−117.
15. Dunlop D.M. The history of the Jewish Khazars. — Princeton: Princeton Univ. Press, 1954. — 293 p.
16. Westberg F. Beitrage zur Klarung orientalischer Quellen uber Osteuropa // Изв. Имп. Акад. наук. — 1899. — Т. 11, № 5. — C. 275−314.
17. Заходер Б. Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе: в 2 т. — М.: Изд-во вост. лит., 1962. — Т. 1. — 279 c.
18. Marquart J. Uber das Volkstum der Komanen // Bang W., Marquart J. Ostturkische Dialektstudien: Abhandlungen der Koeniglichen Gesellschaft der Wissenschaften zu Goettingen, Phil. -hist. Klasse. — Bd. XIII, № 1. — Berlin: Weidmannsche Buchhandlung, 1914. — S. 25−233.
19. Юрченко А. Г. Примечания редактора // Кёстлер А. Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и её наследие. — СПб.: Евразия, 2001. — С. 284−285.
20. Зиливинская Э. Д., Васильев Д. В. О вероятной локализации города Итиля на Само-сдельском городище в дельте Волги // Тр. II (XVIII) Всерос. Археол. съезда в Суздале 2008 г. — Т. II. — М: ИА РАН, 2008. — С. 224−226.
21. Плетнёва С. А. Керамика Саркела-Белой Вежи // Тр. Волго-Донской археол. экспедиции. Материалы и исследования по археологии. — № 75. — М.- Л.: ИА РАН, 1959. -С. 212−272.
22. Толстов С. П. Города гузов // Сов. этнография. — 1947. — № 3. — С. 55−102.
23. Акишев К. А., Байпаков К. М., Ерзакович Л. Б. Древний Отрар (топография, стратиграфия, перспективы). — Алма-Ата: «Наука» Казах. ССР, 1972. — 215 с.
24. Васильев Д. В., Гречкина Т. Ю., Зиливинская Э. Д. Городище Самосделка — памятник домонгольского периода в низовьях Волги // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 3. Половецко-золотоордынское время. — Донецк: ДонНУ, 2003. — С. 83−122.
25. Vasil'-ev D. Preliminary results of researches on Samosdelskoye site in connection with oguz problem // European Assoc. of Archaeologists. 9th Ann. Mtg. Final Programme and Abstracts. — S. -Petersburg, 2003. — P. 29.
26. Гарустович Г. Н., Иванов В. А. Огузы и печенеги в Евразийских степях. — Уфа: Гилем, 2001. — 216 с.
27. Гудкова А. В. Ток-кала. — Ташкент: Наука, 1964. — 153 с.
28. Зиливинская Э. Д. Раскоп № 1 // Самосдельское городище: вопросы изучения и интерпретации. Сб. науч. ст. — Астрахань: Астрахан. цифр. тип.: Сорокин Р. В., 2011. -С. 13−35.
29. Попов П. В. Предварительные итоги изучения керамики Самосдельского городища // Самосдельское городище: вопросы изучения и интерпретации. Сб. науч. ст. — Астрахань: Астрахан. цифр. тип.: Сорокин Р. В., 2011. — С. 60−88.
30. Яворская Л. В. Основные результаты археозоологических исследований городища Самосделка (2005−2010 гг.) // Самосдельское городище: вопросы изучения и интерпретации Сб. науч. ст. — Астрахань: Астрахан. цифр. тип.: Сорокин Р. В., 2011. -С. 151−154.
31. Флёров В. С. «Города» и «замки» Хазарского каганата. Археологическая реальность. — М.: Иерусалим: Мосты культуры: Гешарим, 2011. — 264 с.
32. Недашковский Л. Ф. Золотоордынские города Нижнего Поволжья и их округа. — М.: Вост. лит., 2010. — 351 с.
33. Васильев Д. В. О местоположении города Саксин // Проблемы археологии Нижнего Поволжья. I Междунар. Нижневолж. археол. конф. Тез. докл. — Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2004. — С. 264−269.
34. Хлебникова Т. А. Керамика памятников Волжской Болгарии. К вопросу об этнокультурном составе населения. — М.: Наука, 1984. — 241 с.
35. Фёдоров-Давыдов Г. А. Город и область Саксин в XII—XIV вв. // Древности Восточной Европы. Материалы и исследования по археологии. — М.: ИА АН СССР, 1969. -№ 169. — С. 253−261.
Поступила в редакцию 17. 11. 14
Васильев Дмитрий Викторович — кандидат исторических наук, заведующий археологической лабораторией, Астраханский государственный университет, г. Астрахань,
Россия.
E-mail: hvdv@mail. ru

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой