Модель множественного «я» и тождество личности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 111. 32: 159. 923
Е. Д. Гончаров Модель множественного «Я» и тождество личности
В статье обсуждается философская проблема тождества личности и предлагается решение этой проблемы посредством модели множественного «Я». Под «множественностью» подразумевается существование в личности человека нескольких постоянно противоречащих друг другу компонентов, обладающих собственной волей, состав которых меняется со временем.
This article discusses the philosophical problem of personal identity and offers a solution of it with the help of the plural & quot-I"- model. The & quot-plurality"- presupposes the existence of several constantly conflicting components in the personality of each individual person, the said components possessing their own will and changing with time.
Ключевые слова: множественное Я, личность, модель личности, тождество личности, симфоническая личность, внутриличностный конфликт, маленькое Я, республика субъектов, философия, психология.
Key words: plural I, personality, a personality model, personal identity, symphonic personality, intrapersonal conflict, small I, republic of subjects, philosophy, psychology.
Слово «модель» звучит абстрактно. Но когда мы произносим: «моё Я», то невольно переходим на уровень абстракций, потому как не можем мыслить непосредственно самого себя и, как согласился бы Сократ, наша сущность в любом случае всё ещё далека от нашего познания. Если же оперировать терминологией И. Канта, то как только заходит речь об исследовании нами нас же самих, мы становимся для себя такой же «вещью-для-себя» (или феноменом), как и любой другой объект. Поэтому для подобного самопознания вполне корректно создать некоторую модель, в качестве которой мы станем использовать модель множественного «Я». Ещё в прошлом веке русский психолог А. Н. Леонтьев, указывал, что:
«деятельность необходимо становится полимотивированной, т. е. одновременно отвечающей двум или нескольким мотивам. Ведь действия человека объективно всегда реализуют некоторую совокупность отношений: к предметному миру, к окружающим людям, к обществу, к самому себе» [6, с. 147−148].
© Гончаров Е. Д., 2016
А если допустить сосуществование в человеке двух воль, то почему бы и не допустить существование в нём двух личностей, обладающих этими волями? Если считать необходимыми атрибутами личности волю, разум и чувство, признавая при этом возможность их непостоянства во времени, то можно прийти к выводу, что внутри-личностный конфликт, когнитивный диссонанс или амбивалентные чувства можно представить как столкновение двух и более «Я» в одном промежутке времени. Внутриличностные конфликты, даже с точки зрения классической психологии, представляют результат обострения противоречивых компонентов личностной структуры, которые проявляются в деятельности субъекта. Их возникновение связано с несогласованностью целей и функциональных возможностей (адаптационного потенциала) человека [4]. Такие «компоненты личности» для удобства могут рассматриваться философией как независимые субъекты деятельности.
На наш взгляд, личность человека напрямую выражается его желаниями, а желания далеко не всегда постоянны. Изменение желаний (а значит, и воли) со временем создаёт ситуации, в которых возникают множество «маленьких Я» в различных хронологических промежутках, действующих относительно самостоятельно, но непосредственно связанных друг с другом по наследственному принципу. Они помнят друг о друге и взаимодействуют, называя даже своё единство известным личным местоимением, но при этом могут существенно отличаться. Иногда под воздействием внешних аффектов рождается «Я», которое было бы неприемлемо в глазах «Я», прошедшего неделю назад, но оно захватывает человека и стремится воплотить в жизнь собственную волю. Гибкость и сила разума с годами также сильно изменяются, поэтому сложно сказать, что интеллектуально человек остаётся самим собой на протяжении всей жизни. Эмоциональный же фон и субъективные переживания — вообще зыбкий фундамент для постоянства личности во времени, а потому гораздо удобнее говорить о различных сменяющих друг друга родственных «маленьких Я».
В подавляющем числе публикаций, некоторые из которых цитируются в данной статье, рассматривается только одна из сторон множественного «Я»: либо идентификационная (в настоящий момент времени), либо временная (связь между различными «Я» на протяжении длительного периода — классическая проблема «тождества личности»). Однако мы не видим нужды рассматривать эти явления отдельно, зато видим в них общую живую струю — разнородность ин-
теллектуальных процессов человека, которую он играючи объединяет в единое целое, что, несомненно, само по себе заслуживает восхищения, но при этом не должно вводить в заблуждение.
Итак, если развивать эту мысль дальше, возникает вопрос: какое же количество личностей одновременно может существовать в человеке и как они связаны между собой? Конечно, такая дискретизация в достаточной степени условна, её «шаг» можно рассматривать всякий раз индивидуально: в зависимости от описываемой ситуации и решаемой проблемы. То есть при необходимости можно говорить о неограниченном количестве «маленьких Я», каждое из которых представляет своё желание, жаждет собственного удовольствия (от физиологического до самых честолюбивых мечтаний), но зачастую (хотя и не всегда: как, например, в случае когнитивного диссонанса) обладает схожей информацией относительно реальности. В конкретных случаях достаточно рассмотреть отдельные резко конфликтующие стремления, например, взращенную христианской традицией дихотомию «плоть» и «дух».
Но если подробнее остановится на религиозной оценке данной модели, то можно отметить, что всё же монотеистические религии предпочитают придерживаться классического тождества личности, в отличие от политеистических:
«у многих так называемых & quot-языческих"- народов в концепте души заложено представление о ее множественности: человек имеет не одну, а сразу несколько душ, выполняющих разные функции. Такие представления известны, например, у древних египтян, а также многих ныне живущих народов: алтайцев, бурят, манси, нганасан, селькупов, хакасов, энцев, юкагиров и многих других» [10, с. 129].
Тем не менее в подобных представлениях важно не экстериори-зировать данные личности, предполагая, что они предоставлены нам третьими лицами: будь-то боги или дьяволы, а осознавать, что это важная и существенная часть собственного внутреннего единства человека. Бесконтрольные и запущенные случаи расщепления личности исследует психиатрия, классифицируя их как шизофрению:
«для устранения этого & quot-отклонения"- психиатрическая практика использует соответствующие лекарственные препараты, благодаря которым подавляется симптоматика множественности, то есть активность & quot-Я"-, которая воспринимается в качестве отчужденной от привычной & quot-Я"--концепции, как нечто & quot-навязанное со стороны& quot- (страх, возбуждение, депрессия, галлюцинации и пр.)» [11, с. 22].
Коснувшись «внутреннего единства», можно ответить и на второй важный вопрос о связи «маленьких Я» между собой: вопрос выбора. Совершенно очевидно, что в каждый отдельный момент человек делает некоторый выбор в пользу определённого стремления, «маленького Я», стараясь в первую очередь удовлетворить его потребности и сделать конкретные шаги в этом направлении. А значит, в таком «государстве маленьких Я», к счастью, не существует полной охлократии, чреватой раздвоением личности. Поэтому в нашей модели мы предположим, что в отдельно взятый момент решение принимает определённая личность — условно назовём её «монарх» или «президент». Возможно, не просто так в нашем фольклоре существует поговорка «без царя в голове». В любом случае даже в политических моделях не избежать институтов власти или совещательных органов -тем более нам необходим такой элемент в модели описания личности, поскольку необходимо какое-то хотя бы формальное единство внут-риличностного многообразия (иначе построенная модель будет снова в прерогативе психиатрии). Однако после решения или действия человек может не раз передумать или начать сожалеть — иногда под влиянием новой информации, дополняющей его картину мира (соответственно, открывающей более предпочтительные пути к реализации потребностей), но чаще просто на пустом месте вследствие внутренних эмоциональных процессов: по причине непостоянной результи-
С, А __С С
рующей воли. А это означает, что непостоянный, демократичный образ «президента» в данном случае предпочтительнее «монарха», а выборы в таком «государстве маленьких Я» происходят порой пугающе часто.
Таким образом, посредством околологичных рассуждений мы окончательно приходим к пониманию того, что владение собой есть искусство своеобразной политики. Примерно о том же говорил советский философ и психолог С. Л. Рубинштейн:
«Каждое & quot-я"-, поскольку оно есть и всеобщность & quot-я"-, есть коллективный субъект, содружество субъектов, & quot-республика субъектов& quot-, содружество личностей- это & quot-я"- есть на самом деле & quot-мы"-» [9, с. 337].
Развивая эти соображения относительно протяжённого времени, предположим, что личность в такой модели — не что иное, как «республика» с «президентом» в настоящем и «кандидатами» в будущем её развития. «Партий», выдвигающих «кандидатов», много, они имеют свои рычаги влияния и с каждым моментом становятся всё сильнее и настойчивее, поэтому действующему «президенту», чтобы оставаться «у руля», приходится к ним прислушиваться. Не стоит при
этом воспринимать такого «президента» как самое сильное из влечений, скорее приходится говорить о чем-то результирующем. Примечательно ещё то, что все «политические субъекты» внешне объединены идеей общего блага, но каждый, тем не менее, стремится лоббировать собственные интересы — всё, как и в настоящем государстве. Силу воли же в таком случае можно трактовать как уровень тоталитарности в «государстве маленьких Я».
Мы намеренно сказали лишь о настоящем и будущем «Я», полагая, что прошлого нет совсем, поскольку прошлое — это не время, это вещь, которой можно обладать или потерять её. Более точное название этой вещи — «воспоминание», даже если это воспоминание о прошлом «Я». Некоторые философы, в частности прагматист Ульям Джеймс, понимали механизм кажущегося тождества личности как следующие друг за другом волны сознания, присваивающие себе память предшествующих волн. Иногда эти воспоминания — ценнейшие вещи, требующие бережного ухода и способные сослужить немалую пользу их обладателю (в виде поучительного жизненного опыта или даже просто ностальгии), а иногда — только мешают. Прошлые «Я» по определению «НЕнастоящие».
Внешне такая многомерная модель начинает казаться перегруженной и, конечно, гораздо проще было бы понять под субъектом нечто единое и неизменное. Возможно, сам аппарат нашего воображения склонен избегать излишних абстракций, принимая за систему отсчёта неизменную точку? Наш самый верный «союзник» в вопросе опровержения тождества личности — Дэвид Юм. Он объясняет эту природную склонность необходимостью заполнить перерыв между двумя последовательными перцепциями. Отсюда и возникает идея души, или субстанции, обладающей непрерывным существованием. Тогда как любое тождество, в том числе и тождество нашего «Я», представляет собой не более чем «последовательность соотносительных объектов» [1, с. 195−209]. Тем не менее на деле такой «упрощённый аппарат» только вводит сам себя в заблуждение, заставляя разум бороться с дополнительными картинами мира или с собственными стремлениями, понятыми как «недолжные». Экономя на простоте модели, можно прогадать в её эффективности — монолитная модель репрезентации личности кажется проще, но на деле не всегда эффективно описывает человеческое поведение.
У множественного «Я», развивающегося во времени, есть особенность, которая придаёт этой модели дополнительное правдоподобие — физическое отличие субъекта. Ещё античные философы на основании непостоянства физического состава тела человека делали
ироничные выводы, отрицающие тождество между одним и тем же человеком в различные моменты времени:
«Вот так смотри теперь и на людей: один растёт, другой чахнет, все всё время в изменении, но то, что изменяется по своей природе и никогда не остаётся тем же, уже отлично от переменившегося. Так и ты, и я: вчера одни, а ныне другие, завтра же опять иные, и никогда одни и те же, по одному и тому же счёту» [5, с. 260].
Человеческое тело, подобно реке у Гераклита, непрерывно изменяется и находится в бурном процессе обмена веществ, вследствие чего личностное непостоянство находит почву ещё и в физиологии. Конечно же, такое основание нельзя использовать как самоочевидное доказательство непостоянства личности, но и совсем сбрасывать его со счетов некорректно. Ментальные свойства нередуцируемы к физическим, однако их изменение возможно только как следствие изменений свойств физических [2, с. 94−102].
Когда же сторонники существования тождества личности сталкиваются с ошибочностью их «телесного» критерия (его частным случаем предстаёт предполагаемое постоянство мозга, который тоже является лишь органом тела, подверженным изменениям), приходится вновь прибегать к «информационному» критерию, сформированному ещё Джоном Локком, постулировать основание этого тождества в сознании. Однако подобные посылы находят серьёзные препятствия. Если не углубляться в подробности, можно сказать лишь то, что, когда личность зиждется на сознании, а её постоянство, следовательно, подтверждается памятью, то необходимо гарантировать и постоянство этой памяти — вот самое слабое место монолитной модели личности. Многие исследователи обращают внимание на пробелы в памяти, препятствующие такому тождеству: оно не может работать из-за «пробелов», которые обязательно происходят в нашей памяти, при том, что «люди продолжают испытывать чувство личной непрерывности несмотря на полную потерю эпизодической памяти» [12].
На самом деле даже Локк видел в этом проблему, решая её разделением тождества на «тождество личности» и «тождество субстанции» и фактически признавая утверждаемое нами множественное «Я»:
«если для одного и того же человека возможно в различное время иметь отдельные, не сообщающиеся друг с другом сознания, то нет сомнения, что один и тот же человек в разное время может образовывать различные личности» [7, с. 394].
То есть открытым остаётся лишь вопрос, что понимать под «не сообщающимися» и есть ли какая-либо градация этого свойства? Если да, тогда такая позиция целиком сходится с «родственной множественностью». Подобные несоответствия говорят лишь о том, что теоретики тождества в действительности имеют лишь умозрительную модель, пытаясь подтвердить её не всегда удачными теориями.
Тут хочется заметить, что, критикуя тождество личности, мы тем самым не ставим перед собой цели объективного доказательства расщепления субъекта на множественное «Я», но, утверждая такую расщеплённую модель репрезентации личности и ставя под сомнение традиционную для обыденного сознания модель, просто пытаемся показать, что они обе имеют равное право на существование. Нам видится, что в различных прикладных вопросах более полезной может быть та или другая из них.
Ещё экзистенциалисты отметили тот факт, что крайне трудно однозначно определить сущность субъекта при его жизни, выразив это в виде элегантной фразы: «существование предшествует сущности». Как мы можем трактовать это с позиции множественной личности? В течение жизни человек постоянно меняет своё «Я», и только когда этот процесс прекращается — только после его смерти — мы можем оценить примерные масштабы этой внутренней дифференциации по плодам его жизнедеятельности.
В этом свете, кстати, стоит обратить внимание на ещё одну смежную с тождеством личности тему, часто обозначаемую просто как самоидентификация. Чтобы хоть как-то определить себя, человеку приходится связывать свою самость с профессией или социальной ролью. Более того, действуя в каждой конкретной ситуации в рамках какой-то роли, надевая маску «отца», «россиянина», «прихожанина», «босса», он, порой сам того не замечая, даёт «карт-бланш» отдельному «маленькому Я».
Тема единства личности нередко подымалась в русской философии. Л. П. Красавин, развивая идею всеединства, говорил о «Симфонической личности». Правда, основное внимание он уделял не множественности отдельного человека, а, напротив, единству личностей разного порядка, образующему «социальную личность». Другой отечественный мыслитель, С. Л. Франк утверждал, что вообще нет никакого «Я» или «Ты» до их взаимной встречи, что они должны рассматриваться исключительно в единстве.
Мы же полагаем, что встреча с «Ты», равно как и с любым другим явлением внешнего мира, порождает только будущие «Я» -те личности, которые станут проявляться в «государстве маленьких
Я» в дальнейшем, но взаимодействует с этими явлениями всё ещё «Я"-настоящее, уже избранный «президент». И пусть даже этот «президент» будет сколь угодно незрелым и несознательным, он уже представляет собой некоторую иррациональную волю.
Некоторые современные исследователи (В. А. Петровский) излагают концепцию множественного «Я» схожим образом, но решительно настроены против выделения субличности «правителя»:
«Личность как объемлющая система, а внутри нее индивидуальность как ее особая ипостась, представлены множеством субъектов (множеством & quot-я"-), в которых обнаруживает свое бытие индивид. И они, эти субъекты, навряд ли могут быть поняты как покорные исполнители воли некой высшей инстанции, & quot-верховного субъекта& quot- или & quot-монарха"-. Ведь республика есть республика, и если какой-нибудь республиканец попытается узурпировать власть, ему это будет сделать непросто» [8].
Такая позиция видится вполне справедливой и не противоречит нашей собственной, поскольку предложенный «президент» в «государстве маленьких Я» — не то же самое, что отвергаемый В. А. Петровским диктатор. Обратим внимание на то, что такой «президент» -лишь идеальный служитель народа и символ внутренней «демократии», служащий гарантом единства многоголосой личности.
Конечно, существуют и другие классификации множественной личности, в основном в психоаналитической традиции (они хорошо описаны в монографии Т. Н. Березиной «Многомерная психика», 2012). Мы же остановимся именно на вопросе отождествления человека с государством, потому как такая модель не обязывает использовать какие-то жесткие компоненты, позволяя тем самым обеспечить гибкость входящих в систему элементов и относительное равенство между ними.
В контексте постмодернизма модель множественного «Я» приобретает окрас специфического состояния современного человека. Обращение к этой модели становится причиной популярности феномена под названием «смерть субъекта», а сама модель исследователями постмодернистской традиции объясняется следующим образом:
«Современный человек — это находящийся в постоянном становлении и фрагментарном состоянии субъект (Ю. Кристева) или даже расщепленный & quot-дивид"- (Ж. Лакан). Предпосылок для такого состояния немало: увеличение темпа и разнообразия жизни, интенсификация информационного потока, растущая множественность форм проведения досуга и связанных с ними сообществ, прогрессирующее вхождение виртуальной реальности в современную жизнь (в виде социальных сетей, систем электронных платежей, & quot-электронного правительства& quot-, онлайн-игр и т. п.)» [3, с. 56].
Однако, на наш взгляд, такая характеристика не совсем справедлива: нет оснований ограничивать «расщепление» относительно небольшим историческим периодом. В самом деле, почему у человека Нового времени не мог быть внутриличностный конфликт? Настолько же несправедливо было бы отказать в множественной структуре личности, например, доктору Фаусту, отличающемуся крайним непостоянством личности, или вечно метущемуся новозаветному Петру.
С практической точки зрения использование предложенной модели необходимо хотя бы потому, что в стремлении к счастью, которое осознанно разделяет большинство людей, нельзя не иметь в виду интересы отдельных «маленьких Я», иначе их неудовольствие негативно скажется на всей их совокупности. Тем не менее иногда нужно знать, какое из «маленьких Я» доставляет наибольшие неприятности и заслуживает изгнания. Когда отдельно взятый, цельный человек спрашивает себя, счастлив ли я, то из-за отсутствия тождества личности в разные промежутки времени ответ может быть разным. Человечество не может быть счастливо одновременно — кто-то определённо страдает и вообще забывает слово «счастье». Другие же настолько счастливы, что даже не думают об этом. Так и внутри человека: многие его Я пытаются что-то изменить в жизни, чтобы наконец-то вдохнуть атмосферу радости, а другие просто наслаждаются идиллией. И случай легко может поменять всё местами: внешняя, изменяющаяся среда готовит переворот, а с ним изменяются и ощущения от этой среды.
Описанная нами модель множественной личности, конечно же, достаточно условна, но может успешно служить поиску оптимального компромисса между различными стремлениями в человеке, давая ему право быть неоднозначным, признать в себе наличие прямо противоположных желаний, не терзая себя напрасно. На первый взгляд, такая модель делает бессмысленными сократовские поиски самого себя, потому как согласно ей «самого себя» нет, есть множественное «Я». Но в то же время можно сказать, что она позволяет быть собой: быть максимально открытым собственной сущности, позволять проявляться своей множественности и, возможно, даже противоречивости. Таким образом, чтобы стать собой, нужно отказаться от идеи себя.
Список литературы
1. Блинов Е. Н. Анатомия лабиринта: Юм о тождестве личности // Эпистемология и философия науки. — 2012. — Т. 36. — № 2. — С. 195−209.
2. Винник В. Д. Проблема тождества личности в современной психиатрии. Опыт философского осмысления // Вест. НГУ. Сер. Психология. — 2007. — Т. 1. -№ 2. — С. 94−102.
3. Долин В. А. Концепт «смерть субъекта» в современной философии // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. — 2013. — № 4−2 (30). — С. 56−61.
4. Красильщиков И. А Некоторые аспекты анализа внутренних конфликтов с позиции системного подхода // Изв. Саратов. ун-та. Новая серия. Акмеология образования. Психология развития. — 2011. — Т. 4. — № 3−4. — С. 3−7.
5. Лебедев А. C. Фрагменты ранних греческих философов. — М.: Наука,
1989.
6. Леонтьев А. H. Деятельность. Сознание. Личность. — М.: Политиздат,
1975.
7. Локк Дж. Сочинения: в 3-х т. Т. 1 / под ред. И. С. Нарского. — М.: Мысль,
1985.
8. Петровский В. А. Индивидуальность и саморегуляция / Petrowskiy. ru: Вадим Петровский — персональный сайт. [Электронный ресурс]. — URL: http: //petrowskiy. ru/publish/indiv. html (дата обращения: 06. 12. 2015).
9. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. — М.: Педагогика, 1973.
10. Трунов Д. Г. Множественное «Я» как дискурсивный концепт // Язык. Текст. Дискурс. — 2009. — № 7. — С. 129−137.
11. Трунов Д. Г. Модели концептуализации множественности «Я» // Вестн. Челябинск. гос. ун-та. — 2010. — № 20. — С. 22−25.
12. Klein S. B. Sameness and the self: philosophical and psychological considerations / пер. с англ. Е. Д. Гончарова // Frontiers in Psychology. — 2014. — № 5.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой