Адатная терминология в процессе утверждения ислама в Агульском обществе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ
УДК370. 141 (470. 68)
АДАТНАЯ ТЕРМИНОЛОГИЯ В ПРОЦЕССЕ УТВЕРЖДЕНИЯ ИСЛАМА В АГУЛЬСКОМ ОБЩЕСТВЕ
© 2012
Гасанов Г. Р.
Дагестанский государственный педагогический университет
В статье рассмотрены такие вопросы повседневной жизнедеятельности Агула, как адат и ислам. На примере форм землевладения, социальной стратификации реконструирован сложный период в жизни агулов. Сочетание адатной терминологии с процессом утверждения ислама — интересная научная проблема, которая легла в основу данной статьи.
The article considers the issues of the everyday life of Aguls such as adats and Islam. A difficult period in the life of Aguls has been reconstructed on the example of the land tenure forms, social stratification. The combination of adat terminology with the process of the establishment of Islam is an interesting scientific problem, which lies on the basis of this article.
Ключевые слова: обычное право, адат, ислам, шариат, адатная терминология.
Keywords: customary law, Islam, Adat, Shariah, adat terminology.
Дагестан представляет собой уникальную возможность для исследователей, так как четко определенное пространство дает возможность проводить изыскательные работы, собирать полевой материал, изучить тысячелетний опыт повседневной жизнедеятельности, возникновения, развития и становления государственно-правовых институтов народов Дагестана. В данном случае историко-правовой аспект представлен помимо практической реализации также словесным сопровождением в виде разных терминов и определений правового характера. Не является исключением практически ни один народ: у каждого из них, помимо заимствований из тюркского, арабского и персидского языков, есть термины и на местных языках. Такая терминология существует и у агулов (агулы — одна из малочисленных народностей (около 30 тысяч человек) Дагестана, исконно проживающая в Агульском районе. Основной ареал их расселения — бассейн рек Чирагчай и Курахчай в высокогорном Южном Дагестане. В настоящее время в сельской местности проживает около 60 процентов агульцев (главным образом в Агульском и Курахском районах). Достаточно много агульцев проживают в городах Махачкале, Дербенте, Каспийске, Дагестанских Огнях, в Дербентском районе, поселках Тюбе и Шамхал), адатной терминологии которых и посвящена данная статья.
Высшим органом управления агульскими сельскими обществами являлись сельские собрания (сходы), а иногда советы старейшин (х1урин х1аттар).
Как показывают источники, в начале XIX в. должность старейшины была, как правило, только почетным, ничем не вознаграждаемым общественным поручением. Но в то же время старейшины освобождались от общественных повинностей: физической работы при строительстве дорог, мостов, очистке озер, от очереди пасти скот и т. д. ,
хотя уже прослеживается установление некоторого их привилегированного положения: в ряде случаев им выделяли специальные пахотные и сенокосные участки (в сел. Арсуг, Рича, Худиг). Это приводит к возникновению стремления сделать право на избрание старейшиной наследственным.
В первой половине XIX в. среди старейшин своим общественным положением выделялся старший старейшина, специального термина для их обозначения не было, назывался он х1урин х1аф «старейшина села». Вместе с кадием они руководили сходом, но особой административной власти старейшина не имел.
В совет старейшин входили представители каждого тухума. Во главе старейшин находился старшина — кавха. Кавха выполнял функции судьи по адату.
Для выполнения решений схода, совета старейшин в каждом обществе существовал институт исполнителей — гизири, гузур (гузурар), но чаще их называли чауши. Обычно выбирали двоих, сроком на год и обязательно не родственников. Они обязаны были следить за выполнением решений схода и старейшин, соблюдением порядка в ауле, взиманием штрафов, приглашением людей на сход, на суд, на выполнение общественных работ, соблюдением очередности пастьбы скота (выхода). Они же исполняли обязанности глашатая. Должность, как утверждают информаторы, была не престижная, выполняли эту работу в конце XIX — начале XX в. только люди бедные. За свою работу чауши получали оплату — гизирин укар — пахотное поле, сенокосный участок, но в отдельных случаях им полагались только штрафные средства
Кроме них, для охраны сенокосных и пахотных участков, контроля за эксплуатацией общественных пастбищ и регламента проведения сельскохозяйственных работ избирались (назначались) гизиры — охранники. Их число также зависело от размеров селения, количества земли, основной направленности хозяйства. Во время уборки урожая назначались и дополнительные гизиры, которые получали определенную оплату.
Духовным главой общества был кадий или мулла, избираемый на сходе. Он мог быть как из своего аула, так и из другого. В его ведение входило судопроизводство (разбор дел) по шариату, раздел наследства, заключение браков, служба в мечети и на похоронах, чтение Корана по умершим, обучение детей грамоте по Корану, оформление документации. Без его участия сход не проводили. Должность кадия (муллы) была везде оплачиваемая, плата была конкретная и заранее оговоренная. Но в разных обществах она была разная, обычно оплату производили зерном. Кроме этого и повседневная деятельность приносила им определенный доход.
Кадии находились в главных селениях, где имелись богатые джума-мечети, при которых существовали постоянно действующие школы, в селах Рича, Тпиг, Хутхул, Арсуг, Буркихан. Помощниками кадия в главных мечетях были будуны. Обязанностью будуна являлось также чтение Корана. Будуны избирались на сельских сходах, из числа людей, которые были известны своей ученостью [2. С. 196].
Ислам в Дагестане имеет более чем тринадцативековую историю. За это время он стал выдающимся явлением во всех сферах жизни дагестанского общества: социальной, экономической, культурной, идеологической.
Начальный этап распространения ислама в Дагестане соотносится, как известно, прежде всего, с арабскими завоеваниями, с которыми связан вопрос о распространения ислама и среди агулов. Местные письменные источники утверждают, что Абу Муслим и его потомки распространили в VIII в. ислам среди агулов и построили мечеть в Рича [1. С. 11].
Особой формой землевладения была вакуфная (вакьф) собственность, то есть земельная собственность мечетей. Вакуфные (вакфные) земли образовались с распространением ислама, их количество в Агуле X—XII вв. росло по мере укрепления позиций мусульманской религии, но в общей сумме категорий земельной собственности они занимали незначительное место. Источниками образования вакуфных земель были завещания, пожертвования со стороны верующих, которые передавали в собственность мечетей пахотные, сенокосные и пастбищные земли, что не противоречило мусульманскому праву. Вакуфные земли состояли из участков, завещанных частными лицами в пользу мечети. Возникновение этой формы земельной собственности стало возможным только со становлением частной собственности на землю, так как только собственники могли завещать ее в пользу мечети. Вакуфные земли были во всех сельских обществах агулов. К примеру, в с. Тпиг вакуфными землями были пахотные участки, леса, сенокосные участки: Верхьер — 0,7 га, Пуниндал —
Дикьурикк — 3−4 га, Вецунан рух — около 2 га- Ханагъарикк — 2−3 га, весь доход с которых принадлежал мечети. Обрабатывали их и ухаживали за посевами бедняки, которые за это получали солому и мякину, зерно же поступало в мечеть.
Существовал и другой вид вакуфа, который назывался «к1ант1ил»: некоторые, определенные в списках семьи, должны были доставлять в мечеть лампы с керосином, масло, халву. Эта обязанность была наследственной. Вакуфные земли считались священными, их нельзя было продавать, присваивать или каким-то другим способом отчуждать.
Были у агулов и так называемые сабильные земли, доходы от использования которых шли на благотворительные цели в пользу джамаата. Сабильными становились земли тогда, когда у жертвователя не было прямых потомков. Кроме того, тот или иной сельчанин мог объявить какие-то из своих пахотных или сенокосных участков сабильными, и тогда средства, получаемые от сдачи этих участков в аренду, шли на ремонт и содержание в порядке родника, моста или дороги.
Таким образом, сельская община в первой половине XIX в. была самоуправляемым организмом с традиционно установившимися формами и органами. Высшим органом управления был общий сход мужчин, который избирал совет старейшин, духовное лицо, назначал исполнителей. В своих решениях они руководствовались адатными нормами и шариатом. Во второй половине XIX в. в системе управления произошли существенные изменения, вызванные включением агулов в состав России и введением нового положения — «Положения об управлении Дагестанской областью», хотя традиционная форма управления сохранилась.
В общественном быту агулов в дореволюционное время, особенно в первой половине XIX в., важное место занимал тухум — традиционный институт единения группы людей, особым образом влияющий на организацию всей внутренней жизни общины.
Агульский тухум по своему содержанию мало отличался от тухумных организаций других народов Дагестана. Как уже было установлено исследователями, тухум в начале XIX в. не представлял родовую организацию. Касаясь общественного быта агулов, можем привести слова М. М. Ковалевского: «Эта организация самим фактом своего существования вызывает к жизни целый ряд обычаев и обрядов, как-то: обычай кровной мести и родового возмездия, соприяжничество родственников на суде, серьезные ограничения права разделов и отчуждения» [3. С. 140]. Все это так, но возмездие было не родовое и даже не тухумное.
Наряду с термином тухум, употреблялся термин мирас, уммат. Мирасар — это родственники по отцовской линии, т. е. мужчины тухума, женщины в это понятие не включались.
Обязанности членов тухума относительно друг друга заключались в нравственной и материальной поддержке, и то в ограниченном числе случаев, как, например, в делах по кровомщению, уплате штрафов, податей и т. п. Помощь обедневшим членам не считалась обязательной, хотя отказ в ней каждый раз осуждался народным мнением [4. С. 40].
Сложившимися к XVIII в. видами земельной собственности являлись: феодальная, крестьянская, общинная и мечегская (вакьф). Полной правоспособностью обладали феодалы, тухумы, сельский сход, крестьянские дворы в союзах сельских общин. Обычное право признавало за ними право продажи, передачи по наследству, дарения, завещания.
Содержание норм обычного права в сфере гражданского права обусловлено совокупностью действия многих внешних и внутренних факторов, которые не могут быть сведены лишь к неопределенному понятию «адат».
Юридические формы обладания какими-то объектами возникают именно в видах определения прав претендентов по какому-либо признаку, например, по началу приоритета захвата.
Начиная с XIV в. часть агульских селений попала в зависимость от казикумухского правителя, а в XVI в. документально зафиксирован конфликт между казикумухским шамхалом и общиной с. Тпиг, по поводу хараджа (подати) с некоего селения Зулар, который шамхал требует себе [6. С. 150]. Известно также, что жители селения Буркихан «платили подати своим ханам» [7. С. 25]. Полностью попали под власть Казикумухского шамхала, а затем хана Буркихан, Цирхе, Бедюк, Яркуг и другие селения, жители этих
общин платили хану поземельные налоги «за пользование угодьями, считавшимися всеханскими» [5. С. 165].
К крупному феодальному землевладению относилось и бекское землевладение. Беки (бегларар), являясь членами правящих фамилий, получали от феодальных правителей в наследственное владение и по (дару) населенные земли и таким образом становились крупными землевладельцами
Беки захватили и лучшие пастбища сел Хутхул, Кураг, Худиг и лесные массивы в Агулдере и Магъудере. В результате этого все сельские общества вынуждены были за крупную плату арендовать у беков лесные участки.
Наряду с крупными землевладениями ханов и беков, в агуле имелись и земельные участки, находившиеся в собственности крестьян, так называемые мюльки.
Наиболее распространенной формой землевладения были мюльки лично свободных узденей-общинников. Это в основном небольшие пахотные и сенокосные участки, находившиеся в собственности индивидуальных семей. Мюльковладельцы имели право свободного распоряжения своей землей, что нашло отражение в нормах обычного права Дагестана, хотя те же адаты говорят о наличии ограничений со стороны родственников и общины. Выражались эти ограничения в праве предпочтительной купли-продажи мюлька и запрете продажи его вне общины. Но факты показывают, что эти ограничения не соблюдались и на деле субъектного права собственности всегда выступал мюльковладелец, так как, в конечном счете, мюльком распоряжался его собственник, а не родственники последнего или община. Право свободного распоряжения землей является с юридической точки зрения важнейшей составной частью права собственности.
Однако институт предпочтительной покупки, выкупа пахотных и сенокосных участков не мог остановить общий процесс становления частной собственности на землю, и в середине XIX века данный процесс завершился и «участки земель, состоящие… в пользовании жителей тех селений, принадлежат каждому хозяину на праве частной собственности и называются халиса-мюльк» [5. С. 166].
Наиболее многочисленной социальной прослойкой агульского общества являлись уздени. Юридически все уздени были свободными, но в экономическом отношении, как видно из вышеизложенного, общинники не были однородной массой. Небольшая их часть сосредоточила в своих руках богатства в виде скота, пахотных, сенокосных и пастбищных земель.
Социальная структура была сложной только в с. Буркихан. Во второй половине XIX в. здесь проживало пять бекских домов, 21 дом узденей, 43 дома раятов [7. С. 25]. Были еще семьи чанков и рабов (лук1ар). Уздени Буркихана совместно с раятскими семьями должны были платить бекам в год 8 баранов малых и 12 больших, а также по одному барашку с каждого стада. Кроме того, раяты отдавали бекам отдельно от узденей по десять cal зерна и по 1 овце с каждого дома, а также 1 улей с каждых 10 ульев только с тех домов, у которых имеются пчелы.
Четыре дома из раятов, поочередно между собой, ежегодно вносят бекам по 4 батмана (2 пуда) масла каждый, или всего в год 16 батманов (8 пудов) [7. С. 26−27].
За пользование лесом, который еще в 1864 году являлся собственностью беков, уздени и раяты села обязаны были «очередясь между собой, платить бекам с каждых 12 домов в год 12 баранов» [7. С. 25].
Пользование общинными землями регулировалось нормами обычного права. Пахотные земли делились по жребию между всеми хозяйствами или редко — тухумами через 1−3-5−7-10 лет. Общинные сенокосы либо делились между всеми хозяйствами ежегодно, либо на них установленное джамаатом время члены его заготавливали себе сено. Пастбищами пользовались либо сообща всем джамаатом (или целой группой общин), либо (в крупных селениях) они делились по кварталам селения. Лесом, там, где его было много, можно было пользоваться свободно, где мало — он строго охранялся, и им пользовались по решению джамаата в определенное время года.
Одной из форм коллективного землевладения было тухумное. Имелось несколько видов тухумных земель: земли, которые сохранялись за отдельными тухумами и после переселения их из родовых (тухумных) поселений в территориально-тухумные и территориальные села. Эго наиболее архаическая форма тухумного землевладения: земли, полученные в результате раздачи общинных
земель по тухумам, входившим в состав соседских общин, которые, в свою очередь, делились по семьям (хозяйствам) — участки, приобретенные отдельным тухумом или же главой (основателем), которыми из-за их малочисленности пользовались по очереди, не деля по семьям. В пользовании тухумов находились и участки, получаемые ими в результате периодических переделов общинных земель. Со временем — с прекращением переделов общинных земель — эти участки переходили в собственность индивидуальных семей. Тухумное землевладение сохранилось не везде. Хотя по форме оно было коллективной собственностью, по происхождению и форме пользования это был переходный институт к индивидуальной (частной) собственности. Ф. И. Леонтович отмечал, что земля у горцев считалась «общей, неделимой и никому в собственности не принадлежащей». Этот редко замечаемый феномен, относящийся к народным учреждениям и законоположению горцев -адату (1845 г.), в сфере земельных отношений имел далеко идущие последствия.
Помимо указанного, постоянно действующим органом были правители, которые избирались народным собранием ежегодно. Они возглавляли исполнительные органы.
На один год совет старейшин назначал судей (диванчи) и казначея. Суд играл важную роль в жизни общества. По адату он производился в каждом селении преимущественно прямо на годекане (гим), улице или на площади.
Осуществляли правосудие специальные лица — кади. Так, например, наш информант рассказал нам о реальных фактах, имевших место в истории жителей Агула. Прадед нашего информанта — Духарин Гаджибайран был кадием, который разрешал споры, делал маслих1ят.
Однажды житель с. Кураг (Агульский район) и табасаранец из с. Ярак подрались из-за пограничного пастбищного участка. В ходе драки табасаранец убил агульца. Табасаранцы из сел. Ярак, опасаясь мести, прислали своих представителей для маслихБгга (примирения). МаслихБгг делал Духарин Гаджибайран, который обязал табасаранцев выплатить в пользу семьи убитого 100 баранов.
Характерной особенностью суда по адату являлось то обстоятельство, что поводом для начала судебного разбирательства могла служить только жалоба непосредственно заинтересованного лица Если он сам не мог этого сделать, то поручал подать жалобу ближайшим родственникам. Представители в процесс не допускались, но муж мог предъявить жалобу за жену, отец или опекун -за малолетних детей, а также за кулов (лук1ар), каравашей (рабов), причем в процессе мог участвовать только их владелец. Разбирательство дел по воровству начиналось лишь после того, как потерпевший указывал на вора или подозреваемого в воровстве. Разбирательство такого дела внешне происходило очень просто. Вначале заслушивались свидетели и ответчики, а затем дело решалось по большинству голосов. Местное же правосудие осуществляли в значительной степени советы старейшин, народные собрания и кадии.
Традиция коллективного осуществления правосудия была сильной стороной адата. Всякий, кого обвиняли в преступлении или невыполнении обязательств, имел право на суд равных себе.
Суды по адату были не только органами разрешения споров и конфликтов. Они представляли собой и структуры, которые советовали и принимали решения по всем вопросам, представлявшим общий интерес. Так, в суд могла поступить просьба об объявлении правила использования общих полей и лесов.
В союзах сельских обществ судебные дела разбирались на сходах аула, на собраниях союза аулов, сельскими старшинами и кадиями. Не было четкого разграничения между гражданско-процес-суальным и уголовно-процес-суальным правом. Существовала лишь одна форма процесса — состязательная.
Предварительного следствия, как правило, не проводилось. Суд начинался с предъявления доказательств с обоснованием своих требований. Решающее значение придавалось признанию обвиняемого или ответчика. В процессе допускалось примирение сторон, как по гражданским, так и по уголовным делам.
При отсутствии достаточного количества свидетелей в качестве доказательства применялась присяга. Сам процесс суда проходил устно, записей не велось. Каких-либо сроков исковой давности регламентировано не было. Ни до, ни в ходе разбирательства дела с целью заставить провинившегося дать правдивые показания пытки не применялись. Однако обыски в домах подозреваемых в совершении того или иного преступления, особенно кражи имущества и скота, проводились сельским старшиной и кадием.
Обычно за исполнением решений суда следили должностные лица сельского схода. Меры, принимаемые к нарушителям в союзах сельских обществ, имели более гуманный характер.
Адатное право, как и шариат, давало народам Дагестана опыт (но уже светский) взаимности правовых обязательств между лицами разных сословий.
Действительно, переход многих правовых культур к более совершенной юридической технике и правовой системе был неизбежно сокращен с укреплением центральной государственной власти и созданием ею, как следствие, специального судейского корпуса.
Видя, что введение в Дагестане общих законов Российской империи не дает желаемых результатов, царское правительство решило использовать адатное право в своих целях. Первые попытки такого рода относятся к 1839 г. Тогда был допущен суд по адату в Самурском округе Южного Дагестана. В нашем распоряжении есть материалы суда с. Тпиг, где много интересных моментов, в том числе и по судопроизводству. В данный момент идет процесс изучения и исследования материала тпигского суда.
Таким образом, можно отметить, что на протяжении длительного исторического периода общественные отношения народов Дагестана регулировались на основе адата, и, как следствие, была представлена адатная терминология. Позднее (с X в.) распространение шариата существенно изменило механизм правового регулирования общественных отношений и также внесло достаточное количество арабоязычных терминов в обычное право агулов.
Наблюдавшаяся при этом коллизия норм адата и шариата в ходе исторического процесса была в определенной мере преодолена, что, в конечном счете, привело к формированию специфической правовой системы, которая включала термины как по адату, так и по шариату.
Примечания
1. Агулы в XIX — начале XX в. // Историко-этнографическое исследование. Махачкала, 1975. 2. Ибрагимов И. Г. Агулы XVII — первая половина XIX века. Махачкала, 2008. 3. Ковалевский М. М. Закон и обычай на Кавказе. Т. 2. М., 1890. С. 140. 4. Кюринский округ. Документ составлен окружным медиком А. Цветковым в 1869 г. // Памятники обычного права Дагестана ХУП-Х1Х вв. М., 1965. С. 40. 5. Феодальные отношения в Дагестане XIX — начала XX в. / составитель, предисловие и примечания X. О. Хашаева. М., 1969. 6. Шихсаидов А. Р. Новые данные по средневековой истории Дагестана. С. 150. 7. ЦГА РД Ф. 90. Оп. I. Д. 18. Л. 25.
Статья поступила в редакцию 30. 08. 2012 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой