Хамаки-речитативы в башкирских сказках

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Вестник Челябинского государственного университета. 2013. № 16 (307).
Филология. Искусствоведение. Вып. 78. С. 32−35.
Г. М. Булякова, Н. А. Ласынова ХАМАКИ-РЕЧИТАТИВЫ В БАШКИРСКИХ СКАЗКАХ
Рассматриваются роль и значение стихотворных текстов, вводимых в прозаическое повествование башкирских народных сказок и исполняемых под аккомпанемент определенной музыки (хамак). Обычно хамаки звучат в психологически напряженных для героя моментах и выполняют различные функции воздействия на слушателя: развлечения, успокоения и так далее.
Ключевые слова: башкирский фольклор, поэтика сказок, стихотворные вставки — хамаки-речитативы, мелодика хамаков.
Башкирские народные сказки изучены фольклористами достаточно разносторонне и полно. В их изучение внесли свой вклад такие ученые-филологи, как А. Н. Харисов, М. Х. Мингажетдинов, А. С. Сулейманов, Г. Р. Хусаинова и др. В то же время нужно отметить, что поэтика башкирских сказок изучена еще недостаточно.
Башкирские фольклористы основные жанровые особенности народных сказок определяют по-разному. Например, доктор филологических наук К. Мэргэн отмечает, что «сказкой называют бытующее в форме рассказа-повествования, прозаически оформленное, сюжетное произведение» [8. С. 56], а М. Мингажетдинов писал: «Под сказкой мы понимаем созданное народом, передаваемое из уст в уста, из поколения в поколение прозаическое эпическое повествование, вобравшее в себя чрезвычайные события, обычно не присущие действительности» [7. С. 128].
Как видно, в обоих определениях в качестве одной из основных жанровых особенностей сказки отмечается ее повествовательная форма. Одновременно все вышеперечисленные ученые-фольклористы единогласно выделяют еще одну важную поэтическую особенность народных сказок. Это переход повествования местами в стихотворную форму и исполнение этих стихотворных текстов под мелодию, то есть речитативом. Фольклорист-любитель Мавлит Ямалетдинов, в свою очередь, называет их «напевом»: «Напев является одним из старинных и редких образцов национального искусства. Творчески способные сказители, обычно, в самых психологически напряженных моментах повествования обращаются к напеву» [11. С. 120]. По нашему мнению, правильнее будет назвать такой поэтический прием в сказках не «напев», а «хамак», так как «хамак» — это термин, возникший в связи
с формой исполнения отдельных частей жанров башкирского фольклора. Хамаком называют стихотворную часть (говоря музыкальным термином — речитатив) таких повествовательных жанров, как эпос, заклинание и др. Поэтому в народе применяются термины hама'-Шау, hама'-Kлап зйтеY — «исполнение хамака», «исполнение хамаком» [3. С. 277].
О роли и функции стихотворных текстов, встречающихся во множестве башкирских сказок, М. Мингажетдинов пишет, что они «способствуют усилению драматизма повествования и имеют немаловажное значение и в раскрытии характеров персонажей. Эти поэтические строки, насыщенные глубиной психологического воздействия, преумножают силу воздействия сказки на слушателя» [7. С. 192]. То же самое отмечает и современный фольклорист Г. Р. Хусаинова [10. С. 69−71]. А по мнению М. Ямалетдинова, «стихотворный текст и напев являются одним из интересных штрихов, выражающих вечное стремление народа к красоте, совершенству, а музыка, мелодия — как олицетворение силы, торжества победы над злом» [11. С. 121].
В общем, взгляды на этот счет у всех вышеупомянутых исследователей (М. Мингажет-динов, М. Ямалетдинов, Г. Хусаинова) полностью совпадают. Гульнур Хусаинова к тому же приводит аналогичные взгляды ученых-фоль-клористов других народов о роли музыкально-поэтических строф в сказках и пишет: что «румынский ученый Ф. Карлингер считает, что включение в сказку стихотворных строк выполняет функцию глубокого, сильного воздействия на слушателей- по мнению Е. Б. Вир-саладзе, они имеют развлекательный характер- туркменский ученый М. А. Сахали и казахский исследователь С. А. Каскабаев утверждают, что в сказку стихи вводятся с целью ее приукрашивания» [10. С. 69].
Таким образом, роль и функция вводимых в повествование сказки хамаков в какой-то мере определены. А что же можно сказать об условиях и причинах возникновения ха-маков, появлении вставных поэтических текстов внутри прозаических фольклорных произведений? Известные башкирские фольклористы А. М. Сулейманов и Р. С. Султан-гареева [2. С. 14], Б. С. Баимов [1. С. 28−37], литературовед М. Х. Идельбаев [5. С. 59] в своих трудах подчеркивают, что наши предки с глубокой древности верили в магическую силу поэтической речи. Основываясь на этом, М. Идельбаев и Б. Баимов определяют условия формирования в башкирском словесном искусстве так называемого этапа баксы. «Сохранившийся до наших дней богатейший репертуар обрядового фольклора позволяет нам предположительно вести речь о профессиональных сочинителях, использующих магическую силу слова в своей разносторонней деятельности. Они, видимо, заметно выделялись среди основной массы, пользовались непререкаемым авторитетом- в народе их называли уважительным прозвищем — предсказатель, пророк, знахарь, колдун, вещун, заклинатель, певец. Синкретическая деятельность первых мастеров слова постепенно распалась на отдельные „профессии“, среди которых особое место занимал баксы — сочинитель, более склонный к использованию слова в художественных целях… В первозданном значении баксы-сочинители, к какой бы „профессии“ они не относились (предсказатели ли, знахари-заклинатели ли и так далее), дело имели со стихотворным, поэтическим текстом. И эти тексты чаще всего исполнялись в виде импровизации. В силу умения поэтического ведения речи, говорить, баксы-импровизаторы и выделялись среди простых людей. А их сочинения-импровизации приобретали качества стройности, совершенства на основе традиций устнопоэтического народного творчества и тюркского стихосложения» [6. С. 78−79]. Прием введения в повествование формы стихотворной речи в народных сказках А. М. Сулейманов объясняет на примере конкретного сюжета: «Старуха-мать в сказке „Белый верблюд“ в своих сыновьях в будущем желает видеть отъявленных воров, способных красть, начиная с пуговицы, кончая верблюдом, мастеров своего промысла. Свою „сокровенную“ мечту она выражает в таком песень-хамаке:
Оба дети мои чтоб были равны,
Оба были здоровыми,
Оба станут взрослыми,
Достигнув роста и годов,
Дите мое украдет пуговку,
Дите мое украдет верблюда.
Старуха-мать свое желание могла бы выразить просто. Но она так не делает и свое желание-напутствие выражает стихотворным текстом, речитативом. И это имеет особый смысл. В древности верили, что поэтическая, стихотворная роль имеет волшебную силу. В данной сказке желанию матери придана поэтическая форма, то есть форма поэтического „ал-гыша“. Алгыш — это благословление, то есть „чтение бата“. Значит, старуха желает, чтобы в будущем высшие силы способствовали ее детям стать искусными ворами и дает этому свое благословение-добро» [9. С. 272].
Наличие хамаков в сказках или вплетение их в повествование поэтико-стихотворного текста, на наш взгляд, является одновременно и показателем древности того или иного сюжета. Потому что, по утверждению другого ученого-фольклориста С. А. Галина, «период зарождения сказок о батырах приходится на относительно поздние времена — к началу распада эпоса как жанра. С течением времени эпос начинает утрачивать свои традиции, стали забываться его стихотворные части и упрощается сюжет, приобретая сказочность. В результате отдельные эпические произведения продолжают свою жизнь в форме сказки» [4. С. 231]. Отсюда можно сделать вывод, что сохранившие в себе стихотворную речь сюжеты сказок созданы в более древние периоды.
Рассмотрим мелодику хамаков, встречающихся в записанных в различных регионах Башкортостана сказках. Стихотворный текст сказки «Мчись, повозка моя» («Ел-ел, арбам»), записанной в 2009 г. у известной сэсэнии-им-провизатора Ханифы Абубакировой, проживающей в деревне Утяганово Абзелиловского района Республики Башкортостан, довольно объемен. В отличие от других опубликованных в разных сборниках сюжетов, все рассказанные в сказке события находят почти полное отражение в хамаке главной героини. Ниже приводится музыкальный текст этого хамака в переложении старшего преподавателя кафедры музыки Сибайского института (филиала) Башкирского государственного университета Г. М. Сафиной.
Ел-ел, арбам
Ф
ГТ

Ел ел ар-бам я-Ьат-тым Бо-лот-тар-га мин аш-тым Е-те диц-ге? Г Г
т і і и
Зе у-теп Ет (е) а-гай-ды Г
13
тап — тым, А — гай — да — рым
дан — ды
т — ты Ьец — ле
те — лэр
Т3
17
4^
ту — га — нын
ке-теус (е) и — теп

Би — ге — рэк нык кэм — Ьет — те — лэр
ГГ
21
фщ
О — л (о)а — гай — ?ыц ат
ры
Ьыу
тэр
теш — ка — яте
лэк бит
Летучую повозку соорудив,
Я к небесам взошла,
Семь морей перелетев,
Семерых братьев я нашла.
Но братья мои обманулись,
Чужую деву приняв за сестру.
Сестренку свою сделав пастушкою,
Они ее сильно обидели.
Кони у старшего брата Воды очень много пьют,
Кони у младшего брата Воды поменьше пьют.
Ножки-кочережки, лик будто сито -Сестренка ли ваша это?
Кстати, Мавлит Ямалетдинов в своей статье о сказке «Обжора-свекровь и несчастная невестка» также приводит музыкальный текст хамака главной героини. Для сравнения мотивов этих хамаков приводим музыкальный текст и этого речитатива:
Ьец — ле — ге? — ме Ье? — ?ец — сэ И прерывисто не играй -Больно пояснице, братец.
О мотиве хамака сказки «Обжора-свекровь…» М. Ямалетдинов пишет: «Мелодия состоит лишь из четырех диатонических мажорных звуков. Два такта каждой из начальных строк ритмически точно повторяют последние два такта мелодии. Фермата, приходящая на пятый слог каждой поэтической строки, делая ударение на слова „не играя“ и „братец“ текста, выделяет их по смыслу и по значению. Этот музыкальный прием, с одной стороны, усиливает внимание к данным словам, с другой стороны, придавая бесконечную грусть и печаль поэтическому тексту сказки, подчеркивает и без того трагичность событий и побуждает в душе слушателей чувство сострадания к главной героине» [11. С. 124].
В целях более конкретного определения особенностей хамаков в сказках приведем и
йі" & lt- К ч- ч к- ^ Г
-її & gt- 2 я 1 я 1 я г 3= -т -ё ч-- -т 4
ч 7 7 ф
Ба — ба ба — да
тарт — ма — сы Ба — шым ау (ы)-рый, а Г, ,. ^
га — тсаи
?
щ
г
Бу — лэ бу — лэ
тарт
ма — сы Би — лем ау (ы)-рый
га — тсаи
Сильно не нажимая играй -Голова моя болит, братец.
нотную запись хамака Мыши в сказке «Плешивый», записанной у жительницы деревни
Абдулмамбетово Бурзянского района Ирназа- 3. Галин, С. А. Народной мудрости источ-ровой Рахили Адигамовны. ник: толковый словарь по башкирскому фоль-
& quot-Таз"- экиэтенэн Сыскан Ьамагы
ЯН ь — * v 1 J h, 1 h, , _Г& gt- i 1 =
J Р Р J Ар — гы яте — тан Л* ъ * * г" «У ГТ 1 J J Р кил — де h I 1 ^ Р Р J 1 J я — у (ы) — рытт — га туп s zP hd тей — зе
J P Р J J Р 1 ^ Р Р J 1 J J J II
11 Ту — нан ки — лэм Ьал — ды — рып
Как отмечает музыковед Г. М. Сафина, мелодика хамака в сказке «Плешивый» также состоит из четырех нот, и в них одни и те же фразы и предложения (музыкальные термины) повторяются по два раза.
Сравнивая приведенные музыкальные тексты, можно сделать такой вывод: мелодика хамаков, которые встречаются в башкирских народных сказках довольно часто, в основном одна и та же. Эти хамаки-речитативы друг от друга отличаются лишь небольшими изменениями в начале или в конце стихотворных строк.
Таким образом, хамаки являются одной из самых распространенных поэтических особенностей, которые обычно применяются во всех видах этого жанра. Наличие ритмически стройных и музыкально совершенных стихотворных текстов в башкирских сказках свидетельствуют о высоком поэтическом уровне этого уникального духовного наследия народа.
Список литературы
1. Баимов, Б. С. Творчество баксы // Башкирский фольклор: исследования и материалы. Вып. II. Уфа, 1995. С. 28−37 (на башк. яз.).
2. Башкирское народное творчество. Обрядовый фольклор. Уфа, 1995. 560 с. (на башк. яз.).
ян — сы — гым — ды тс ал — ды — рып
клору. Уфа, 1999. 328 с. (на башк. яз.).
4. Галин, С. А. Устнопоэтическое творчество башкирского народа. Уфа, 2004. 392 с. (на башк. яз.).
5. Идельбаев, М. Х. Башкирская изустная литература: учебник. Уфа, 2007. 295 с. (на башк. яз.).
6. Идельбаев, М. Х. Завещание из древности. Уфа, 2007. 344 с. (на башк. яз.).
7. Мингажетдинов, М. Х. Пера таинственная сила. Уфа, 1995. 256 с. (на башк. яз.).
8. Мэргэн, К. Башкирское народное творчество. Уфа, 1981. 244 с. (на башк. яз.).
9. Сулейманов, А. М. В сказке действительность. Уфа, 1997. 400 с. (на башк. яз.).
10. Хусаинова, Г. Р. Роль и функции музыки в башкирских народных сказках // Традиционное музыкальное искусство: история, современность и перспективы: материалы Между-нар. науч. -практ. конф. 14−15 дек. 2001 г. / отв. ред. -сост. З. А. Нургалин / Башкортостанский филиал Российского фонда культуры. Уфа. 2002. С. 69−71.
11. Ямалетдинов, М. Напевы в башкирских народных сказках // Агидель. 1981. № 3. С. 120−121 (на башк. яз.).

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой