Патопсихологическая модель социального тревожного расстройства

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

PROBLEM OF TRADITION IN ART
© 2013
M.H. Saadat, a doctoral student
National Academy of Sciences of Azerbaijan, Baku (Azerbaijan)
Annotation: Daily use of the concept of & quot-tradition"- has led to uncertainty in its essence, suggesting the need to reconsider the phenomenon of tradition. The concept of tradition is a major consideration in improving the spirituality of art, including works of applied art, as applied to architecture.
Keywords: tradition, traditional art, innovation, morality.
УДК 159. 922. 7(045)
ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ СОЦИАЛЬНОГО ТРЕВОЖНОГО РАССТРОЙСТВА
© 2013
О. А. Сагалакова, кандидат психологических наук, доцент кафедры клинической психологии
Алтайский государственный университет, Барнаул (Россия)
Аннотация: Представлена патопсихологическая модель социальной тревоги, социального тревожного расстройства. Определено синдромообразующее нарушение при социальной тревоге, исследованы патопсихологические механизмы дисрегуляции, потери контроля и дезорганизации психической деятельности в ситуациях оценивания при социальной тревоге, а также вторичные нарушения как компенсация первичного дефекта.
Ключевые слова: патопсихологическая модель, социальное тревожное расстройство, синдромный анализ, психическая деятельность, организационно-целевой компонент деятельности, самофокусировка внимания, сдвиг мотива на цель.
Постановка проблемы в общем виде и ее связь с важными научными и практическими задачами. Патопсихологическая модель психических расстройств разработана Б. В. Зейгарник в рамках культурно-дея-тельностного подхода Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, А. Р. Лурия, а также теории поля К. Левина [1−8]. Базовые положения этих подходов легли в основу разработки и систематизации патопсихологической модели диагностики, психологической коррекции и прогнозирования динамики психических расстройств.
В основном ученики Б. В. Зейгарник анализировали в рамках патопсихологической модели механизмы нарушений перцептивно-познавательной деятельности и мотивации, личности при шизофрении, эпилепсии, алкоголизме, умственной отсталости, аномалиях личности, расстройствах пищевого поведения, органических поражениях головного мозга разного генеза и др. (С.Я. Рубинштейн, Б. С. Братусь, В. В. Николаева, Е. Т. Соколова, А. С. Спиваковская, Ю. Ф. Поляков, др.) [1−9]. При этом тревожные расстройства, социальная тревога не были детально проанализированы в рамках данного подхода (Сагалакова О.А., Труевцев Д.В.) [1016]. Уникальность и высокая эффективность патопсихологии в экспериментальной диагностике и прогнозировании, четкость и последовательность в анализе системных механизмов нарушения психической деятельности, научная обоснованность и многолетняя апробация базовых методических средств и частных методик обследования пациентов, — все это делает необходимым актуализацию и применение данной модели и для исследования клиники тревожных расстройств и связанных с ними состояний, искажения психики, поведения, адаптации [16, 17]. Патопсихологический анализ позволит строить эффективные программы психологической помощи и психокоррекции психической деятельности при социальной тревоге, социальном тревожном расстройстве.
Анализ последних исследований и публикаций, в которых рассматривались аспекты этой проблемы показывает, что патопсихологический анализ преимущественно привязан к клинике тяжелых психических расстройств. В традиции культурно-деятельностного подхода Л. С. Выготского, А. Р. Лурии, А. Н. Леонтьева, психические процессы не рассматриваются как отдельные функции, но как система познавательных, перцептивных психических деятельностей в единстве с личностно-мотивационной направленностью субъекта [3, 7. 8]. По мысли авторов, психика формируется в практической деятельности и опосредуется в общении с помощью усвоения знаковых систем, в первую очередь, — речи. Деятельность внешняя, интериоризируясь,
становится «присвоенным», «прозрачным» системным явлением — свернутой и автоматизированной психической деятельностью, актуализируемой в решении повседневных задач, отвечающей всем тем компонентам ее реализации, которые характерны и для внешней предметно-практической деятельности («врастание извне вовнутрь», по Л.С. Выготскому).
Опроизваливание психики в системе культурных средств и знаков позволяет организовать «интериори-зированную» деятельность для решения текущих задач (трудовых, учебных, коммуникативных, профессиональных, др.), произвольно и сознательно регулировать и управлять деятельностью, направленной на реализацию мотива и достижение цели (А.Р. Лурия, Л. С. Выготский, Б. В. Зейгарник, др.). Искажения в системе регуляции и опосредствования психических деятельно-стей лежит в основе целого класса психических нарушений, в том числе тревожных, социально-тревожных расстройств. Деятельность психическая имеет структуру, схожую с предметной, может быть проанализирована в системе компонент (мотивационная основа и смыслообразование, организация действий и регуляция деятельности в направлении к цели, а также — операции и средства реализации цели, динамический аспект деятельности). Согласно этому подходу, патопсихологический синдром — особая системно-взаимообусловленная констелляция нарушений в структуре психической деятельности на фоне сохранных / скомпенсированных ее сторон и свойств личности.
Итак, определяя патопсихологический синдром, психолог определяет ведущее, центральное нарушение, первичное по отношению к производным искажениям психики как попыткам скомпенсировать первичный дефект. Оно лежит в основе системного дефекта психики, а вторичные и третичные патопсихологические симптомы — это нарушения компонент деятельности в результате опосредованного влияния стержневого искажения. Синдромный подход к патопсихологическому исследованию психической деятельности предполагает качественный структурный анализ системного единства сохранных, нарушенных и скомпенсированных сторон психической деятельности, а также первичных и вторичных, третичных ее нарушений. Определение ведущего центрального компонента искажения психической деятельности в контексте производных системных дефектов позволяет грамотно и эффективно выстраивать психологическую коррекцию и восстановление психики (В.В. Николаева, Б. В. Зейгарник, Б. С. Братусь, др.).
Основной целью статьи является анализ социальной тревоги в патопсихологической модели. Рассматривая
патопсихологическую модель социальной тревоги, необходимо проанализировать механизмы формирования и поддержания данного нарушения. Страх оценивания, социальная тревога как тревога в социальных ситуациях потенциального критического оценивания — это вышедшее из-под произвольного контроля и управления переживание, ставший непроизвольным и неопосредованным аффект, провоцирующий дисрегуляцию и структурный распад последовательного исполнения целенаправленной деятельности в социальной ситуации (например, при выступлении перед аудиторией, ответе на экзамене). Это проявляется в том, что поведение человека в ситуации оценивания дезорганизуется, рассо-гласуется внутреннее единство компонент психической деятельности и внутрикомпонентных элементов (моти-вационная, организационно-целевая, операционально-техническая, динамическая составляющие). В итоге на том или ином уровне глубины распадается структура когнитивно-перцептивной деятельности в ситуации выступления перед аудиторией или сдачи экзамена, др., -она становится хаотичной и слабо регулируется стоящей перед субъектом целью, фокус внимания нестабилен.
Основное изложение исследования по проблеме патопсихологического анализа социального тревожного расстройства.
Влияние аффекта на поведение при слабо опосредуемой социальной тревоге (социальном тревожном расстройстве — СТР) чрезвычайно выражено, поэтому человек стремится к избеганию данных переживаний, воспринимаемых им как дискомфортные и неприемлемые. Избегание закрепляет порочный круг тревоги, вызывая ее кратковременное снижение. Исследование проблемы действования субъекта в условиях повышения значимости влияния аффекта (например, аффекта оценивания) на поведение находит свое экспериментальное выражение в моделировании в искусственно заданных условиях аффективного состояния [13, 14, 15]. Согласно идеям А. Р. Лурии, каждая деятельность суть целостный акт, динамическая структура. Всякая динамическая структура тяготеет к завершению (К. Левин), о чем пишет и А. Р. Лурия, отмечая, что начавшееся возбуждение обнаруживает тенденцию закончиться. Аффект определяется как форма активности человека, имеющая свои механизмы, симптомы, динамику, являющаяся структурной единицей регуляционных функциональных систем организма, отвечающая за распад организации и восстановление поведения человека (в случае его опроизвалива-ния, опосредствования). Аффективная дезорганизация, по А. Р. Лурии, начинается там, где возникает задача коркового овладения непосредственной диффузностью возбуждения…" [8, с. 219]. Субъективный неуспех в социальной ситуации в контексте высокой значимости данного события и предрасположенности к тревожному реагированию провоцирует снижение опосредован-ности реагирования в ситуации, социально-тревожный аффект и дезорганизует деятельность (Сагалакова О.А.). Неуспех в ситуации оценивания, самопрезентации, коммуникации оказывается в роли того «незавершенного действия», который открыт и изучен основательницей патопсихологии («эффект Зейгарник») при психических расстройствах (шизофрения, эпилепсия, астено-невро-тический синдром) и в норме. Неуспех создает аналогичное «эффекту незавершенного действия» динамическое мотивационное напряжение, требующее и не находящее возможность для разрядки в ситуации. В результате данное динамическое напряжение оказывает специфическое влияние на протекание всей психической деятельности, оставаясь на длительное время «циркулировать» в памяти и внимании на уровне навязчивых психических образов и мыслей о «провале», «фиаско», негативных прогнозов будущего и др. Это тяжелое психологическое состояние может вторично вызывать депрессивные реакции, злоупотребление алкоголем как иллюзорно-компенсаторную форму разрядки мотивационно-дина-
мического напряжения, др. Неразряженное напряжение характеризуемой мотивационно-динамической основы деятельности не позволяет субъекту переключаться на иные содержательные аспекты ситуации, что вторично усугубляет качество и целенаправленность деятельности. Цель остается субъективно недостигнутой, так как обычно человек не просто ставит перед собой задачу выступить перед незнакомой аудиторией, самопрезентиро-ваться или побеседовать с начальником, но сделать это качественно и эффективно. Неуспех воспринимается как отсутствие результата, остается в оперативной памяти, продолжая «вторгаться» в оперативное течение психической деятельности, даже если объективно ситуация уже завершена (Сагалакова О.А.) [15−16].
Характерный при тревоге оценивания перфекцио-низм и поляризация мышления делает ситуацию субъективного неуспеха и замкнутый круг тревожного руми-нирования высоко вероятным (мышление по типу «или триумф как полный успех или крах и неуспех» без нюансов) [10−16]. Это может вызывать симптомы бессонницы, хронического напряжения и тревоги, постситуационных навязчивых руминаций в виде образов неуспеха, фиаско у всех на глазах с «глобальными последствиями» (отвержение, унижение, осмеяние) и т. п. В попытке справиться с этим навязчивыми и субъективно непереносимыми мыслями, образами, человек может начать употреблять психоактивные вещества, изолироваться от общества, обесценивать социальные мотивы, избегать пугающие ситуации, грозящие потенциальным неуспехом, потерей социального престиже, что еще в большей степени закрепляет «патологический круг тревоги». Любые варианты декомпенсации усугубляют дезадаптацию, тревожное реагирование, вторично обуславливая его. Напротив, субъективный успех в ситуации оценивания является психологически субъективно завершенным и окончательным действием, вызывает разряжение системы, возможность переключиться, оттормозить в актуальном сознании, внимании и памяти образ ситуации, перейти к решению следующей задачи, поставить другой целевой приоритет. Хранение в памяти, сосредоточение внимания на образах прошлого, настоящего или возможного субъективного неуспеха формирует психологическое поле многозадачности, необходимости в ситуации оценивания учитывать большое количество разнородной информации, анализировать ее и учитывать. Постоянный мониторинг угрозы и механизм многозадачности произвольной психической деятельности в ситуациях оценивания быстро приводит к истощению и дезорганизации психики [11−13].
Необходимость учета роли личностного компонента (способности преодолевать аффект, овладевать им) делает невозможным проведение только нейродинамических экспериментов, поэтому А. Р. Лурия выходит на уровень психофизиологических исследований в широком смысле слова. В ситуации «экзаменационного стресса» обнаружено «функциональное снижение ассоциативных возможностей», «речевые реакции на слова-раздражители» протекают медленнее, при этом «тот факт, что аффект ломает организованное протекание ассоциативных процессов, сказывается и в огромном повышении вариативности речевых реакций. Выработанные заранее формулы ассоциативных реакций. оказываются утерянными» [8, с. 75]. В результате этой «поломки» нормальной ассоциативной деятельности (по содержанию и скорости протекания) человек возвращается к «примитивным психологическим структурам» (случайные, примитивные ассоциации наряду с замедлением ассоциативного процесса) [8, с. 77].
Обнаруженный механизм объясняет нарушение использования адаптивных автоматизированных средств и знаний в условиях аффективной реакции, дезорганизацию поведения. В экспериментах сравнивалось изучение речевых (ассоциативных) реакций (латентный период и характер) и их отражение в моторной реакции
(интенсивность, скоординированность и форма кривой), что позволяло учесть «…общий характер динамики аффективного процесса» [8, с. 72]. Учет роли установок и мотивов личности показывает, что при предъявлении неодинаковых слов-раздражителей (нейтральные, критические — связанные с ситуацией экзамена, сомнительные — вызывающие аффект только при наличии определенных установок) возникают т.н. «сгустки активности»: «Достаточно было предъявить взятый из травматической ситуации раздражитель, чтобы вызвать исключительный о своей резкости взрыв аффекта, который срывал интеллектуальную и дезорганизовывал моторную деятельность испытуемого» [8, с. 82].
Адекватный ответ в случае критических и, особенно, сомнительных стимулов (связанных с установками испытуемого) требовал значительно больше времени, при этом полноценные ассоциации снижались по сравнению с реакцией на нейтральные стимулы. Данные сравнения производились до проведения экзамена и после него при условии неизвестности исхода ситуации (неопределенность результата экзамена) (А.Р. Лурия). Аффект экзамена приводит по психофизиологическим механизмам к «. нарушению корковых регуляций, к ослаблению или даже ломке той регулирующей сдержки, которой подвергается всякое возбуждение в нервной системе взрослого человека» [8, с. 96]. Учет роли личности испытуемого позволил получить данные о том, что эффект аффективной ситуации неодинаков для испытуемых реактивно-лабильных и реактивно-стабильных, при этом степень подготовленности к экзамену не играет никакой роли в специфике реагирования в ситуации экзаменационного стресса. Экспериментальная процедура при патопсихологическом исследовании социальной тревоги предполагает моделирование ситуации социального оценивания с соответствующими атрибутами. В ситуации оценивания качественный анализ застрагивает комплексную систему отношений и паттернов реагирования, способность сохранять целенаправленность деятельности в ситуации критики, успеха и неуспеха, опосредствовать непосредственные аффективные реакции. Наиболее близко к решению этой задачи подошел ученик К. Левина, — Ф. Хоппе, разработав методику исследования уровня притязаний. На базе этой методики Б. В. Зейгарник, Б. С. Братусь, В. Н. Павленко описали систему анализа механизмов целеполагания в норме и патологии (при личностных аномалиях, невротических расстройствах) [1−4, 6]. Способность человека выстраивать свою деятельность в соответствии с целью, находить смысл деятельности, формировать мотив деятельности, подбирать адекватные средства для ее выполнения, совершать определенные операции, соотносить свои возможности степени сложности задания, корректировать уровень притязаний, ставить при необходимости промежуточные цели и пр. характеризует особенности тактики целеполагания, стабильность самооценивания [1−2, 4, 6]. Целенаправленность, подконтрольность, критичности деятельности при выполнении таких заданий — основные структурные единицы, на которое направлено диагностическое внимание патопсихолога. С точки зрения анализа социальной тревоги компонент деятельности «организационно-целевой» (регуляционный) диагностически наиболее значим. Высокий уровень социальной тревоги делает неэффективной или невозможной целенаправленность деятельности в социальных ситуациях из-за редукции опосредствования аффекта тревоги и невозможности коррекции уровня притязаний, соотношения реальных и идеальных целей деятельности. Целеполагание напрямую взаимосвязано с мотивацией, личностным смыслом деятельности, регулирующим ее, задающим направление активности и «образ результата». Мотивационное противоречие при социальной тревоге вызывает рассогласование гармоничного исполнения деятельности, заключающееся в одновременной актуальности мотивов избегания и достижения, слипа
нии данных мотивов деятельности в экспериментальной ситуации, что указывает и на нарушение целеполагания (Сагалакова О.А., Труевцев Д.В.) [15−16].
Моделирование эксперимента с использованием разработанной в школе К. Левина (основателя теории поля и учителя Б.В. Зейгарник) методики Ф. Хоппе «Уровень притязаний» позволяет оценить степень влияния на процесс целеполагания ситуации оценочного стресса. Методика позволяет выявить степень организации / компенсации / дезорганизации поведения при моделировании ситуации «неуспеха» и «успеха», критики или похвалы, наличия и отсутствия помощи, ограничения времени выполнения «умственного» задания (регламентация деятельности). Ситуация экспертного оценивания, моделируемая в методике Ф. Хоппе, представляет собой создание условий оценочного стресса, требующего мобилизации совладающих стратегий реагирования, удержания фокуса внимания на содержательной цели деятельности, произвольности в сохранении организованности, подконтрольности, опосредствованности эмоций и поведения. Моделирование такого рода ситуаций оценивания является продуктивным средством определения выраженности социальной тревоги и степени ее влияния на процесс познавательной деятельности [1215]. Исследовательская модификация целей, инструкции, индикаторов диагностики методики Ф. Хоппе позволяет использовать данное методическое средство для диагностики целеполагания при социальном тревожном расстройстве, выраженности и типа социальной тревоги, паттернов реагирования в социально оценочных ситуациях [15].
Процедура данной методики предполагает, что страх оценивания будет сформирован, определенный уровень социальной тревоги возникнет (дефицит времени, прямое оценивание деятельности, авторитетный эксперт). Диагностически значимыми параметрами в анализе поведения испытуемого с социальной тревогой оказывается оценка «разрядки — невозможности разрядки» системы мотивационного напряжения по завершению ситуации в условиях успеха и неуспеха, степени гибкости / ригидности тактики целеполагания, соотношения реальных и идеальных целей (уровень притязаний и самооценивание), адекватности реагирования на успех и неуспех, возможность саморегуляции деятельности, определение наличия или отсутствия устойчивой тактики целеполагания, дезорганизации деятельности в ситуации стрессового оценивания [1−2, 4]. Ослабление гибкости динамического регулирования познавательных процессов искажает целенаправленный характер деятельности, избирательность когнитивно-перцептивной деятельности в социальных ситуациях оценивания. Л. С. Выготский и А. Р. Лурия подчеркивали, что когнитивная регуляция деятельности есть активный, динамический и гибкий процесс, выстраиваемый в соответствии с поставленной целью, регулируемый мотивами деятельности [3, 8]. Феномен «сдвига мотива на цель», характерный и для социальной тревоги, проявляется в том, что изначально социальный и адекватный мотив деятельности постепенно становится целью, отодвигая первичную смысловую основу деятельности на второй план [1−6]. При социальной тревоге первоначальные мотивы социального характера являются адекватными (желание понравиться, стремление к совершенству, мотивация достижения успеха в социальной среде), однако с течением расстройства происходит «сдвиг мотива на цель», и уже не стремление к достижению побуждает и придает смысл деятельности человека, а — желание не испытывать тревогу и напряжение в социальных ситуациях, максимально скрывать признаки собственной тревоги. Данная позиция искажает внимание по типу самоконцентрации (смещение фокуса на отдельные операционально-технические компоненты) — это сосредоточенность на собственных проявлениях в этих ситуациях («экзаменатор» что-то помечает, лицу стало жарко,
вопрос задан «недружелюбно», «мои руки дрожат, это замечают другие», «они подумают, что я некомпетентен») [10−15]. Внимание при СТР оказывается во власти второстепенных стимулов, связанных с предощущением опасности, угрозы осмеяния, отвержения, критики, социального фиаско. «Объективные» компоненты ситуации перестают учитываться, а центр внимания направляется на несущественные аспекты деятельности. Деятельность коммуникации претерпевает патологическую трансформацию, — это указанный выше «сдвиг мотива на цель» или даже «цели на средства». Социально-значимый мотив («донести информацию до слушателей»), диктуемый ситуацией, оказывается смещенным в отношении целей: «окружающие не должны заметить признаки волнения», «необходимо отслеживать проявления», «это недопустимо, чтобы окружающие заметили некомпетентность» [15−16]. Вспомогательные операционально-технические средства донесения информации в ситуации выступления перед аудиторией (тон голоса, положение тела, физиологические проявления) смещаются с периферии произвольного внимания, теряя автоматизированный характер реализации и «прозрачность» данной функции. В таких условиях деятельность в оценочных ситуациях теряет свою целенаправленность, социально-значимая цель замещается операциональными аспектами ее достижения, утрачивая содержательный смысл. Присутствие в ситуации субъекта с такой дея-тельностно-организационной структурой выполнения задачи вызывает у него резкое повышение тревоги и желание избежать ситуации [12, 14, 16].
А. Р. Лурия подчеркивал, вслед за Л. С. Выготским, неоценимую роль психологических, культурных «средств» (орудий, знаков) в восстановлении, организации и опосредствовании изначально импульсивных, примитивных, болезненно неопосредствованных реакций. А. Р. Лурия пишет, что именно в данной «. культурной операции употребления вспомогательных средств, установления стимулов, имеющих обратное действие на самого субъекта, человек оказывается в состоянии … успешно овладеть своим поведением» [8, с. 508]. Итак, как показали опыты Ф. Хоппе, Б. В. Зейгарник, Б. С. Братусь, В. Н. Павленко, др. при исследовании процесса целепо-лагания ключевой при прогнозировании степени организованности поведения человека в ситуации социального оценивания выступает роль разведения реальных и идеальных целей, гибкость тактики постановки и достижения целей, необходимость учета и обобщения опыта предшествующего успеха или неуспеха [2].
В связи с этим для коррекции процесса целеобразо-вания, уровня притязаний и самооценивания личностей, не способных в достаточной мере «на основании получаемого опыта выработать адекватную и гибкую целевую структуру деятельности» необходимо совместно с субъектом деятельности исследовать «операционально-технический алгоритм» планирования и реализации «программ деятельности», сделав эти составляющие целеполагания предметом произвольного сознательного изучения с рассмотрением индивидуальных критериев оценки разных тактических приемов как более или менее успешных. Так, Б. С. Братусь и В. Н. Павленко, комментируя результаты экспериментальных исследований по соотнесению целевой структуры и особенностей самооценки при психопатиях, неврозах и в норме, отмечают: «Необходимо. постепенное, развернутое и поэтапное обучение навыкам планирования с переходом от простейших задач к сложным моделям жизненных ситуаций» для личностей с аномальным развитием, склонных к импульсивному неопосредованному реагированию в стрессовых, экстремальных, а иногда, и самых «обычных» ситуациях жизни [2, с. 34].
Выводы и перспективы исследования патопсихологии социального тревожного расстройства.
Патопсихологический анализ социальной тревоги как аффекта социального оценивания позволяет опреде-
лить пути психологической коррекции и компенсации, связанные с необходимостью в процессе психологической помощи формирования системы опосредствующих непосредственное реагирование средств (знаков, символических орудий) совладания с тревогой и тенденцией к избеганию, а также — с формированием гибких динамических регулятивных систем в соответствии с целевыми приоритетами ситуации, способности произвольно удерживать образ цели на протяжении всей деятельности при «оттормаживании» второстепенных или вспомогательных компонент деятельности, фокусируя активное внимание на содержании цели деятельности, предотвращать искажение целевой и мотивационной основы деятельности, регулировать тактику целеполага-ния, корректируя в ситуации оценивания уровень притязаний, и, тем самым, сохраняя и стабилизируя самооценку, формируя опыт подконтрольности, управляемости собственных реакций в ситуации оценочного стресса.
Таким образом, при выраженном страхе негативного оценивания в результате действия механизмов невозможности разрядить динамическую систему в ситуации неуспеха, «незавершенности» ситуации, воспринимаемой как субъективный крах (не обязательно совпадающий с объективной оценкой), а также — негативным прогнозированием, попытками вторичного управления тревогой (всплывающими образами ситуации неуспеха), сдвига мотива на цель и фокусировкой внимания на второстепенных аспектах ситуации (самофокусировка), — характерно снижение опосредованности мотивов, конфликтность мотивов деятельности, а также специфические нарушение селективности психической деятельности (произвольного внимания). Социальная тревога, СТР предполагает потерю контроля и управления над аффектом оценивания, механизмом которого выступает нарушение организационно-целевой архитектуры когнитивно-перцептивной деятельности в ситуации оценивания (многозадачность без устойчивого приоритета, самофокусировка, снижение опосредованности, произвольности регуляции), искажение в системе «мотив-цель-операции» (сдвиг мотива на цель, цели на средства), неразряженность мотивационно-динамической системы, ригидный уровень притязаний наряду с фиксированным стилем мышления (перфекционизм, поляризация). Вторично нарушается операциональный уровень исполнения деятельности и личностные изменения.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Братусь Б. С. Психологические особенности уровня притязаний и выбора целей при психопатиях // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. -1976. — № 12. — С. 1825−1828.
2. Братусь Б. С., Павленко В. Н. Соотношение структуры самооценки и целевой регуляции деятельности в норме и при аномальном развитии // Вопросы психологии. — 1986. — № 4 — с. 146−155.
3. Выготский Л. С. Психология развития человека. -М.: Смысл, 2005.
4. Зейгарник Б. В. Исследование уровня притязаний у психически больных // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова 1972- 72(11): 1656−1658.
5. Зейгарник Б. В. Опосредствование и саморегуляция в норме и патологии // Вестник. Московского университета. Сер. Психология. — 1981- (2): 9−15.
6. Зейгарник Б. В., Братусь Б. С. Очерки по психологии аномального развития личности. — М.: Изд-во Московского ун-та, 1980.
7. Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. — М.: Мысль, 1965.
8. Лурия А. Р. Природа человеческих конфликтов. -М.: Когито-Центр, 2002.
9. Практикум по патопсихологии / Под ред. Б. В. Зейгарник, В. В. Николаевой, В. В. Лебединского. -М.: Изд-во Московского ун-та, 1987.
10. Сагалакова О. А., Труевцев Д. В. Метакогнитивная
модель социального тревожного расстройства // Известия Алтайского государственного университета. -Барнаул, 2012. № 2/1. — С. 59−63.
11. Сагалакова О. А., Труевцев Д. В. Метакогнитивные стратегии при социальном тревожном расстройстве // Вектор науки ТГУ. Серия: Педагогика, психология. 2012. № 1. С. 254−257.
12. Сагалакова О. А., Труевцев Д. В. Опосредствование и нарушение произвольной регуляции в патогенезе фиксированных форм поведения // Сборник материалов IV Сибирского психологического форума «Ценностные основания психологии и психология ценностей» (16−18 июня 2011 г.). — Томск: Томское университетское издательство, 2011. — С. 213−215.
13. Сагалакова О. А., Труевцев Д. В. Опросник социальной тревоги и социофобии [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России: электрон. науч.
журн. — 2012. — N 4 (15). — URL: http: //medpsy. ru.
14. Сагалакова О. А., Труевцев Д. В. Социальное тревожное расстройство в структуре личностно-аномально-го синдрома: когнитивные схемы и нарушение селективности внимания // Известия Алтайского государственного университета. — Барнаул, 2010. № 2. — С. 78−82.
15. Сагалакова О. А., Труевцев Д. В. Социальные страхи и социофобии. — Томск: изд-во Томский государственный университет, 2007. — 210с.
16. СагалаковаО.А., ТруевцевД.В. Экспериментально-патопсихологическая модель и диагностика социального тревожного расстройства [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. — 2012. — N 6 (17). — URL: http: //medpsy. ru.
17. Холмогорова А. Б., Н. Г. Гаранян, М. С. Родионова, Н. В. Тарабрина. Частная патопсихология. — 2 Т. / Клиническая психология: в 4 т., — М.: Академия, 2012. — 432с.
© 2013
PATHOPSYCHOLOGICAL MODEL OF SOCIAL ANXIETY DISORDER
O.A. Sagalakova, candidate of psychological sciences, associate professor
Altay State University, Barnaul (Russia)
Annotation: It is presented pathopsychological model of social anxiety, social anxiety disorder. It is defined syndrome'-s main symptom of social anxiety, losses of control and mental activity disorganization in evaluation situations are investigated pathopsychological mechanisms disregulation, at social anxiety, and also secondary infringements as compensation of primary defect.
Keywords: pathopsychological model, social anxiety disorder, the syndrome analysis, mental activity, an organizational-purpose component of activity, self-focused attention, motive shift on the purpose.
УДК 37. 034
ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОЕ ВОСПИТАНИЕ СТУДЕНТОВ ВУЗА НА ПРИМЕРЕ КУРСА «САМОПОЗНАНИЕ»
© 2013
О. Б. Самиева, магистр педагогики, старший преподаватель кафедры «Педагогика» А. Н. Сбитнева, магистр педагогики, старший преподаватель кафедры «Педагогика» Северо-Казахстанский государственный университет им. М. Козыбаева, Петропавловск (Казахстан)
Аннотация: В Республике Казахстан в настоящее время наиболее актуальны вопросы духовно-нравственного воспитания и совершенствования молодежи. Реализация вопросов духовно-нравственного воспитания осуществляется через изучение курса «Самопознание», родоначальником которого является С. А. Назарбаева. Курс «Самопознание» способствует развитию и формированию духовно-нравственных качеств личности.
Ключевые слова: духовно-нравственное воспитание, самопознание, цель и задачи самопознания, концептуальная основа самопознания, предмет самопознания, тематические направления курса «Самопознание», качества личности.
Постановка проблемы в общем виде и ее связь с важными научными и практическими задачами. Во все времена общество волновали и волнуют вопросы духовно-нравственного воспитания и совершенствования человека. В Республике Казахстан после приобретения статуса независимости данные вопросы стали наиболее актуальны, в связи с тем, что советская модель воспитания была пронизана коммунистической идеологией и не соответствовала требованиям нового казахстанского общества.
Идея о формировании национальной стратегии защиты детства, образования детей и содействия в укреплении семьи была предложена Саре Алпысовне Назарбаевой Первым Президентом Казахстана Нурсултаном Абишевичем Назарбаевым. Глава республики считал необходимостью построить такое общество, которое ценит честь, достоинство и репутацию каждого человека, где есть место высокой морали, этическим стандартам и духовным ценностям. В своих выступлениях С. А. Назарбаева всегда подчеркивает, что именно Елбасы вдохновил ее на создание фонда «Бобек», который занимался бы детскими проблемами.
Выход из создавшейся ситуации был найден через реализацию и апробацию экспериментального проекта духовно-нравственного образования «Самопознание», предложенного Первой Леди Р К С. А. Назарбаевой в 2001 году. В эксперименте приняли участие около 200 образовательных учреждений республики, среди ко-
торых были дошкольные учреждения, школы, детские дома, учреждения интернатного типа, колледжи и вузы. С 2010 года курс «Самопознание», вследствие многолетнего успешного экспериментального апробирования, был введен как обязательный на всех этапах обучения.
История развития философии доказывает, что любому человеку свойственен поиск смысла жизни, своего истинного предназначения в ней, постижения общепринятых норм морали, поведения и общечеловеческих ценностей. Еще с древности вопрос познания себя, мира идеальных сущностей — Истина, Добро, Красота, находил отражение в трудах многих философов и ученых (Сократ [1], Конфуций [1], аль-Фараби [2], М. Монтень [3], Абай Кунанбаев [4], Ш. Кудайбердиев [5]).
Анализ последних исследований и публикаций, в которых рассматривались аспекты этой проблемы и на которых обосновывается автор- выделение неразрешенных раньше частей общей проблемы. В настоящее время существует множество определений термина «самопознание», многие исследователи (А. Маслоу [6], Н. А. Бердяев [7], В. С. Безрукова [8], С. М. Вишнякова [9], А. С. Воронин [10], Ю. Н. Дрешер [11], В. Г. Маралов [6]) стараются отразить в нем свое видение определения. Нам близко определение, данное В. Г. Мараловым [6], согласно которому самопознание представляет собой процесс познания себя, своих интеллектуальных особенностей, черт характера и отношений с другими людьми, потенциальных и актуальных свойств лично-

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой