Характеристика иммунокомпетентных клеток крови больных дилатационной кардиомиопатией алкогольного генеза и неалкогольной кардиомиопатией ишемического типа - сравнительная роль воспаления Тх1-, тх2-и тх17-классов

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Медицина


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

иммунология № 5, 2014
© коллектив авторов, 2014
удк 616. 127−02:547. 262]-092:612. 017. 1]-07
Панченко Л. Ф. 1−2, Моисеев В. С. 3, Пирожков С. В. 2, Теребилина Н. Н. 2, Наумова Т А. 2, Баронец В. Ю. 2, Гончаров A.C. 3
характеристика иммунокомпетентных клеток крови больных дилатационной кардиомиопатией алкогольного генеза и неалкогольной кардиомиопатией ишемического типа. сравнительная роль воспаления тх1-, тх2- и тх17-классов
1ФГБУ & quot-Научно-исследовательский институт общей патологии и патофизиологии& quot- РАМН, РФ, Москва, 2ФГБУ & quot-Национальный научный центр наркологии& quot- Минздравсоцразвития Р Ф, Москва, 3кафедра факультетской терапии РУДН, Москва
В статье показана роль алкогольиндуцированной дилатационной кардиомиопатии хронического воспалительного процесса Тх17-типа, а в патогенезе дилатационной кардиомиопатии ишемического генеза — воспаления Тх1- и Тх2-типов. Отмечено значительное повышение активности сывороточной аргиназы1 у больных, что подтверждает высказываемые в литературе предложения об использовании тестов на аргиназу1 в качестве высокочувствительного маркера нарушений коронарных функций уже на ранних стадиях. Вместе с тем выявленные отрицательные корреляции между активностью аргиназы1 и снижением фракции выброса левого желудочка и фибрилляцией предсердий у больных АКМП свидетельствуют больше о протекторной роли этого фермента и не доказывают целесообразности ингибирования аргиназы1 как терапевтической мишени при дилатационной кардиомиопатии алкогольного генеза.
Ключевые слова: алкогольиндуцированная дилатационная кардиомиопатия-аргиназа1- хроническая сердечная недостаточность.
CHARACTERISTICS OF IMMUNE BLOOD CELLS IN PATIENTS WITH DILATED CARDIOMYOPATHY: GENESIS ALCOHOL AND NON-ALCOHOLIC CARDIOMYOPATHY, ISCHEMIC TYPE. THE COMPARATIVE ROLE OF INFLAMMATION TX1 SHOULD BE-, TX2 — AND D CLASSES.
Panchenko L. F. 2, Moiseev V.S.,. Pirozhkov S. V, Terebulina N.N., Naumova T.A., Baronets V. Yu., GoncharovA.S. '-Petersburg Scientific research Institute of General pathology and pathophysiology RAMS, Russian Federation, Moscow,
2state organization & quot-national scientific center of narcology,& quot- the health Ministry of the Russian Federation, Moscow, 3Depart-ment of faculty therapy PFUR, Moscow
The article shows the role of alcohol-induced dilated cardiomyopathy chronic inflammatory process Th-type, and in the pathogenesis of ischemic dilated cardiomyopathy Genesis of the inflammation TX1 should be — and TX2 types. A marked increase in the activity of serum arginase patients, which confirms the opinions expressed in the literature proposals for the use of tests arginase as highly sensitive marker of violations of coronary functions already in the early stages. However, revealed a negative correlation between the activity of arginase and reduced ejection fraction of the left ventricle and atrial fibrillation in patients ICMP show more about the protective role of this enzyme, and do not prove the feasibility of inhibition arginase as a therapeutic target for dilated cardiomyopathy, alcoholic Genesis.
Keywords: alcohol-induced dilated cardiomyopathy-arginase- chronic heart failure
Сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) остаются главной проблемой медицины, а среди факторов риска их развития важная роль принадлежит злоупотреблению алкоголем. Наиболее распространенной формой ССЗ алкогольного гене-за является дилатационная кардиомиопатия, характеризующаяся дилатацией левого желудочка, повышением его массы и снижением толщины стенок с одновременной редукцией сократительной функции. В качестве вероятных патофизиологических причин дисфункции кардиомиоцитов при дила-тационной кардиомиопатии называли аномалии кальциевого гомеостаза [1], повышение уровня норадреналина [1], окислительный стресс [2, 3], снижение биодоступности оксида азота (N0) [4−7]. Но в последние годы все чаще в качестве основного механизма кардиопатологии, включающего большинство вышеперечисленных факторов, рассматривают хронический воспалительный процесс в интиме коронарных артерий [8−13]. Воспалительная активация иммунных клеток стимулирует транскрипцию генов, ответственных за окислительный стресс, активные формы кислорода снижают биодоступность N0, что блокирует образование цГМФ, необходимого для снижения концентрации кальция внутри гладкомышечных клеток сосудов. Повышенная концентрация кальция в гладкомышечных клетках усиливает спастические реакции коронарных артерий и артериол, ухудшая кровос-
набжение субэндокардиальных слоев миокарда и уменьшая коллатеральный кровоток, что приводит к неадекватному снабжению миокарда кислородом с результирующим нарушением гемодинамических, биохимических и электрических характеристик сердца.
Однако конкретные клеточные иммунные механизмы, лежащие в основе воспалительной реакции у больных алкогольной кардиомиопатией (АКМП), и их отличия от механизмов кардиомиопатии неалкогольного генеза остаются во многом неизученными. Практически отсутствуют данные о том, какой из трех известных типов воспаления преобладает у больных кардиомиопатией алкогольного и неалкогольного генеза: классический, или Тх1, аллергический, или Тх2, или недавно открытый Тх17, характеризующийся особенно тяжелым течением с сильным аутоиммунным компонентом. Каждый тип воспаления характеризуется своим профилем клеток-индукторов и клеток-эффекторов с различным набором цитокинов, поэтому требует разных терапевтических подходов. Без четкого понимания особенностей того или иного типа воспаления назначение общей антивоспалительной терапии может оказаться не только недостаточно эффективным, но и нанести прямой вред.
Цель нашей работы — оценка вклада иммуновоспалитель-ных изменений в формирование нарушений гомеостаза и кли-
нических особенностей у больных с хронической сердечной недостаточностью (ХСН), злоупотребляющих алкоголем.
Материал и методы. Работу проводили на базе кафедры факультетской терапии (зав. — проф. акад. РАМН В.С. Моисеев) РУДН и лаборатории биохимии (зав. — проф. акад. РАМН Л.Ф. Панченко) ННЦ наркологии. Обследовали 70 больных в возрасте от 35 до 69 лет (средний возраст 56,8±8 лет) с клинической картиной сердечной недостаточности III-IV функционального класса, подтвержденной инструментальными методами исследования (ЭКГ, ЭхоКГ с анализом фракции выброса, размера камер сердца, толщины стенок желудочков, состояния клапанного аппарата, оценкой легочной гипертензии, диастолической дисфункции, тканевого допплера), находившихся на лечении в терапевтическом и кардиологическом отделениях клинической больницы № 64 Москвы.
Больных разделили на две группы. В 1-ю группу (n = 45) вошли пациенты с клинико-лабораторными маркерами хронической алкогольной интоксикации без клиники ишеми-ческой болезни сердца (ИБС), не переносившие инфаркт миокарда (ИМ). Злоупотребление алкоголем выявляли с помощью сбора алкогольного анамнеза, анкетирования по опроснику CAGE, сочетания шести и более физических и лабораторных признаков хронической алкогольной интоксикации (гинекомастия, контрактура Дюпюитрена, ринофима, эритема воротниковой зоны, пальмарная эритема, макроци-тоз эритроцитов, высокая активность у-глутаматтрансферазы и др.). Во 2-ю группу (n = 25) включили пациентов с ИБС, перенесших ИМ, не злоупотребляющих алкоголем. Больные двух групп были сопоставимы по возрасту, длительности артериальной гипертонии и ХСН.
Методы изучения клеточного иммунного статуса. В образцах венозной крови у больных подсчитывали следующие популяции лимфоцитов методом проточной цитофотоме-трии: CD3+ (суммарные Т-лимфоциты), CD4+ (суммарные Т-хелперы и Т-регуляторные клетки), cD8+ (цитотоксические Т-лимфоциты), CD19+ (В-лимфоциты), CD16+ (натуральные киллерные клетки — NK).
Определяли также общее количество лейкоцитов с помощью счетчика форменных элементов крови & quot-Пикоскель"-, количество и морфологические особенности полиморфноя-дерных лейкоцитов (нейтрофилы, эозинофилы и базофилы), моноцитов и лимфоцитов при микроскопировании мазков крови, окрашенных по методу Романовского. С целью дифференцированной оценки NK миелоидного и тимусного происхождения подсчитывали соотношение больших и малых гранулярных лимфоцитов в мазках крови.
Для оценки популяций Т-регуляторных (Treg) и Тх17-лимфоцитов использовали цитохимическое исследование двух эктонуклеотидаз: NTPD1 (нуклеозид-трифосфат-дифосфогидролаза-1, ЕС 3.6.1. 5) и 5'--NT (5'--нуклеотидаза, ЕС 3.1.3. 5) — в мазках, которые приготовили из лимфоцитар-ной суспензии, свежевыделенной из периферической крови у больных [14, 15]. Высокая экспрессия обеих нуклеотидаз считается маркером Treg-популяции [16−18], а высокая активность NTDP в отсутствие 5'--NT маркирует клетки памяти Тх17-направленности [19].
Для характеристики преобладающего фенотипа моноцитов использовали их биохимические маркеры: индуцибель-ную NO-синтазу (NOS), высокая активность которой связана с фенотипом М1 или классически активированных макрофагов воспалительного типа, и аргиназу1, активация которой ассоциирована с М2-фенотипом или альтернативно активированными макрофагами. Активность NoS оценивали путем цитохимического исследования НАДФН-редуктазного домена фермента в мазках крови [20] и спектрофотометрическо-го определения концентрации стабильных метаболитов No (нитритов/нитратов) в плазме крови реакцией Грисса [21]. Активность аргиназы1 в плазме крови определяли спектро-фотометрическим модифицированным методом I. Corraliza [22]. В случае обнаружения в мазках крови большого процента вакуолизированных моноцитов проводили цитохи-
мическое окрашивание мазков Суданом черным В для подтверждения жировой природы вакуолей [23].
Статистический анализ результатов исследования проводили с помощью пакета прикладных статистических программ Excel 2003.
Результаты и обсуждение. Клиническая характеристика больных АКМП в сравнении с больными ИБС. При изучении клинической картины ХСН у пациентов с АКМП и ИБС не выявили преобладания того или иного симптома, кроме ангинозных болей у больных ИБС. При анализе факторов риска ХСН в сравниваемых группах выявили статистически достоверное преобладание частоты артериальной гипертонии (p & lt- 0,01), дислипидемии (p & lt- 0,01) и отягощенной наследственности по ССЗ (p & lt- 0,05) у пациентов с ИБС. В то же время частота абдоминального ожирения, курения и сахарного диабета в группах статистически не различалась.
При сравнительном детальном анализе состояния печени и почек выявили более высокие показатели цитолиза в виде повышения уровня трансаминаз и холестаза, а также снижение синтетической функции печени у больных АКМП, в то время как функция почек в группах не различалась.
Характер ЭКГ-изменений у больных был в целом сопоставим, за исключением регресса зубца R в отведениях V1-V3, который достоверно чаще отмечали при АКМП, и патологического зубца Q, обнаруживавшегося только у больных ИБС.
При сравнении морфофункциональных особенностей миокарда у больных АКМП выявили достоверно более значимое снижение фракции выброса (p = 0,03), увеличение размера левого предсердия (p = 0,02), конечно-систолического и конечно-диастолического объема желудочков (p = 0,003), размера правого желудочка и правого предсердия (p & lt- 0,01). В то же время степень выраженности гипертрофии левого желудочка сопоставима у больных АКМП и ИБС.
Сравнение клеточного иммунного статуса у больных АКМП и ИБС. Изменения иммуноклеточного статуса крови у больных в сравнении с таковыми у здоровых лиц, представленные в табл. 1, включают умеренно выраженное повышение количества лейкоцитов в обеих группах больных, статистически достоверное снижение уровня лимфоцитов в целом и общей популяции Т-лимфоцитов, а также общей популяции Т-хелперов и В-лимфоцитов. В то же время количество цитотоксических Т-лимфоцитов (CD8+) достоверно снижено только у больных АКМП, а количество NK — только у больных ИБС. Следует заметить, что в литературе имеются сообщения о снижении содержания NK у больных идиопа-тической (наследственно-обусловленной) дилатационной кардиомиопатией [24], и, таким образом, наши данные подтверждают значительную роль наследственных факторов у больных ИБС.
На фоне дефицита клеток адаптивного иммунитета в обеих группах больных наблюдали увеличение количества основных клеток врожденного звена иммунной системы, прежде всего нейтрофилов и моноцитов. При этом повышалось не только общее количество нейтрофилов, но и их активированных форм: нейтрофилов с токсогенной зернистостью, морфологическими признаками аутофагии (вакуолизирован-ные нейтрофилы) и нейтрофильных экстраклеточных ловушек (NETs). Перечисленные формы активированных ней-трофилов (особенно две последние) часто ассоциируются с нарушениями баланса окислительной и антиокислительной систем организма и воспалительными реакциями [25−30]. В частности, показано, что аутофагия может развиваться в ответ на клеточный стресс, вызываемый окисленными ли-попротеинами низкой плотности [30], или в ответ на ин-терлейкин (IL)-8 [29]. Активные формы кислорода играют значимую роль и в образовании NETs. NETs представляют собой освобождающуюся из нейтрофилов сеть-ловушку, состоящую из ДНК и гистоновых нитей с нанизанными на них гранулярными микробицидными белками. Гистоновые нити обладают особенно высокой микробицидностью, что позволяет нейтрофилам с их относительно невысокой в сравнении с таковой у макрофагов способностью к фагоцитозу,
Таблица 1
Изменения иммуноклеточного статуса крови у больных дилатационной кардиомиопатией алкогольного и ишемического генеза в сравнении с таковыми у здоровых лиц
Показатель
Здоровые лица (n = 46) ИБС (n = 20) АКМП (n = 45)
Лейкоциты, тыс. /мкл 6,33±0,23 7,38±0,50=* Лимфоциты:
% 34,49±1,20 23,50±2,11***
тыс. /мкл 2,16±0,10 1,68±0,16** Т-лимфоциты:
% 72,14±1,32 78,14±0,81***
тыс. /мкл 1,56±0,07 1,29±0,07
Цитохимический индекс НАДФН-редуктазного домена NOS в Т-лимфоцитах 0,59±0,07 1,16±0,08*** Т-хелперы:
% 43,36±1,40 45,62±1,88
тыс. /мкл 0,94±0,05 0,74±0,08* Т-цитотоксические:
% 29,71±1,43 31,00±2,23
тыс. /мкл 0,63±0,03 0,53±0,07
Тх/Тц 1,65±0,10 1,70±0,19 В-лимфоциты:
% 10,42±0,98 8,74±0,53
тыс. /мкл 0,24±0,03 0,15±0,02**
% 7,35±0,71 4,19±050***
тыс. /мкл 0,160±0,02 0,068±0,01***
% 4,01±0,35 5,86±0,74**
тыс. /мкл 0,087±0,012 0,103±0,018 Нейтрофилы:
% 56,6±1,35 65,54±2,59***
тыс. /мкл 3,61±0,16 4,88±0,41**
Индекс незрелости нейтрофилов 0,10±0,02 0,08±0,02 Форма активированных нейтрофилов:
NET 0,07±0,05 0,71±0,32*
токсогенная зернистость 0,67±0,59 2,84±1,94
вакуолизированные нейтрофилы 0,09±0,005 10,60±5,93 Эозинофилы:
% 2,34±0,28 2,41±0,34
тыс. /мкл 0,14±0,02 0,19±0,03 Базофилы:
% 0,71±0,30 0,36±0,12
тыс. /мкл 0,045±0,023 0,028±0,01 Моноциты:
% 6,95±0,45 8,27±0,78
тыс. /мкл 0,44±0,03 0,61±0,07**
Вакуолизация моноцитов, % 0,70±0,37 33,36±6,14***
Биохимические маркеры М1 — активации моноцитов/макрофагов:
цитохимический индекс НАДФН-редуктазного домена NoS 0,19±0,02 0,21±0,04
стабильные метаболиты NO, мМ/л 18,55±1,47 16,89±1,76
Активность аргиназы 1 — биохимичекого маркера М2-активации моноцитов/ 0,32±0,12 1,33±0,24*** макрофагов, мМ/л
ЛИИ 0,66±0,33 1,56±0,35=*
7,07±0,34
23,07±1,50*** 1,54±0,08***
75,04±1,16# 1,15±0,07*** 1,25±0,08***
48,06±1,73* 0,76±0,06*
27,44±1,17 0,42±0,02*** 2,16±0,22***
7,89±0,63* 0,13±0,01***
6,17±0,63## 0,124±0,01###
4,47±0,50 0,070±0,008
66,40±1,75*** 4,86±0,33*** 0,11±0,01
0,23±0,13 3,27±1,19* 9,15±2,82***
1,59±0,22*/# 0,11±0,01##
0,47±0,10 0,035±0,01
8,26±0,57 0,56±0,04** 27,60±5,28***
0,26±0,04 24,05±1,82**/## 2,40±0,20***™
1,90±0,30**
Примечание. Здесь и в табл. 2, 3: NKT — натуральные киллерные клетки тимусного происхождения, NK — костно-мозгового происхождения. # (##) — достоверность различия между показателями у больных дилатационной кардиомиопатией неалкольного и алкогольного генеза. Здесь и в табл. 4: * (**) — достоверность различий показателей между здоровыми лицами и больными.
Таблица 2
Корреляционные связи ЛИИ с популяциями иммунных клеток крови у больных дилатационной кардиомиопатией алкогольного и неалкогольного генеза
Клеточные популяции или их биохимические маркеры ИБС АКМП
(р & lt- 0,05- r = 0,43) (р & lt- 0,05- r = 0,27)
Лейкоциты Нет корреляции 0,35**
Общее количество лимфоцитов 0,60** -0,55***
Т-лимфоциты 0,56** -0,38**
НАДФН-редуктазный маркер NOS в Т-лимфоцитах -0,53** Нет корреляции
Т-хелперы 0,48* -0,30*
Т-цитотоксические 0,48* -0,35**
В-лимфоциты 0,54** 0,27*
NK-клетки 0,49* Нет корреляции
NKT-клетки 0,53** -0,27*
Нейтрофилы -0,59** 0,55***
Эозинофилы 0,46* -0,30*
Моноциты 0,69*** -0,23 (тенденция)
НАДФН-редуктазный маркер NOS моноцитов 0,54** Нет корреляции
Уровень метаболитов NO в плазме Нет корреляции 0,38**
Активность аргиназы 1 -0,40 (тенденция) 0,23 (тенденция)
особенно завершенному, осуществлять высокоэффективную защиту организма от инфекции [31−33]. Вместе с тем, если своевременно не фагоцитируются макрофагами, они могут стать источником ядерных аутоантигенов [34], вызывающих системные аутоиммунные нарушения [35], или индуцировать апоптоз эндотелиальных клеток сосудов [36] и стимулировать образование тромбов за счет улавливания тромбоцитов с последующей их активацией содержащимися в NЕТs тканевым фактором и цитруллинизированными ги-стонами [37, 38].
Увеличение количества моноцитов у больных сопровождается повышением процента клеток, содержащих большое количество крупных вакуолей, окрашивающихся жировым красителем суданом черным В, что свидетельствует об аккумуляции в этих клетках липопротеинов. Накопление в моноцитах/макрофагах липопротеинов обычно бывает связано со сменой типа поверхностных ловушечных или скавенджер-рецепторов липопротеинов, одни из которых (SR-B1) обеспечивают строго контролируемый транспорт внутрь клеток ограниченного количества липопротеинов за счет механизма обратного транспорта холестерина [39], а другие (CD36) не способны к обратному транспорту холестерина, что приводит к перегрузке клеток липопротеинами с конечным превращением их в пенистые клетки [40]. Различаются также и внутриклеточные сигнальные пути, запускаемые разными скавенджер-рецепторами, результатом чего является переключение моноцитов/макрофагов на разные функциональные фенотипы: М1 — воспалительный или М2 — альтернативно активированный.
При исследовании биохимических маркеров М1- и М2-фенотипов моноцитов установили достоверное повышение в обеих группах больных маркера М2-фенотипа (аргиназы 1), значительно более выраженное при АКМП (активация аргиназы 1 по отношению к таковой у здоровых лиц у больных АКМП составила 7,5 раза против 4,1 раза у больных ИБС). М2-фенотип представляет собой сборную группу, состоящую
из нескольких функционально различающихся подтипов: М2а-подтип, стимулируемый цитокинами Тх2-класса (IL-4 или IL-13) и запускающий воспаление Тх2-типа, а также фиброзное перерождение тканей, М2Ь и M2c — индуцируемые иммунными комплексами, аденозином или цитокином IL-10 и активирующие образование Treg, и M2d — индуцируемый цитокином IL-6 и продуцирующий IL-23, необходимый для экспансии Тх17-клеток [41−49]. М2а-фенотип характеризуется резко сниженной активностью NOS, M2b и M2c — высокой активностью NOS и умеренно повышенной активностью аргиназы 1, а M2d — одинаково высокой активностью NOS и аргиназы 1. Исходя из соотношения активностей NO-синтазы и аргиназы 1, у больных АКМП можно предположить преобладание M2d-фенотипа, способствующего развитию Тх17-типа воспаления. Это подтверждает положительная корреляция у больных АКМП активности NOS моноцитов и аргиназы 1 с активированными формами нейтрофилов (r = 0,75-p & lt- 0,001) — главными эффекторными клетками Тх17-воспаления, и отрицательная корреляция с клетками-эффекторами Тх1- и Тх2-воспаления: цитотоксическими Т-лимфоцитами (r = -0,32- p & lt- 0,05) и эозинофилами (r = -0,26- p ~ 0,05). У больных ИБС активность NOS моноцитов и аргиназы 1 положительно коррелирует с количеством цитотоксических лимфоцитов (CD8+ и NK) (r = 0,67 и 0,57- p & lt- 0. 05) и эозинофилов (r = 0,55- p & lt- 0,05), что указывает на активацию моноцитов/макрофагов и по М1- и по М2а-фенотипам.
С целью получения дополнительной информации по вопросу о преобладающем типе воспаления у сравниваемых групп больных мы провели анализ корреляционных связей между лейкоцитарным индексом интоксикации (ЛИИ), используемым для оценки тяжести воспалительной интоксикации организма и степени разрушения тканей [50], и отдельными субпопуляциями иммуноцитов в каждой группе больных (табл. 2).
Из табл. 2 видно, что механизмы воспаления у больных сравниваемых групп различаются коренным образом: почти все показатели, которые положительно коррелируют с величиной ЛИИ у больных ИБС, у больных АКМП обнаруживают отрицательную корреляцию с ЛИИ, и наоборот. Судя по положительной корреляции с ЛИИ, полагаем, что у больных ИБС главными эффекторами воспалительной реакции выступают мононуклеары: моноциты и цитотоксические Т-лимфоциты: CD8+ и NK тимусного и миелоидного происхождения, что является характерным признаком воспаления Тх1-типа. Положительная корреляция ЛИИ с эозинофила-ми указывает также на определенную роль у больных ИБС и воспаления Тх2-типа, что согласуется с литературными данными о повышенной активности Тх2-клеток у больных идиопатической ИБС [24]. Отрицательная корреляция ЛИИ с количеством нейтрофилов и активностью аргиназы 1, наблюдающаяся на фоне достоверного повышения этих показателей у больных ИБС, по нашему мнению, свидетельствует о том, что нейтрофилы, являющиеся, как и М2-моноциты, богатейшим источником аргиназы 1, играют у больных ИБС скорее не провоспалительную, а иммунорегуляторную роль, обусловленную способностью аргиназы 1, освобождающейся при дегрануляции нейтрофилов в очагах воспаления, блокировать пролиферацию цитотоксических Т-лимфоцитов [5154] и секрецию ими цитокинов [53, 55−58]. Дополнительный вклад в иммунорегуляцию может вносить процесс эфферо-цитоза, т. е. фагоцитирование макрофагами апоптотических нейтрофилов, в ходе которого в макрофагах ингибируется продукция провоспалительных цитокинов с одновременной стимуляцией синтеза антивоспалительных и иммунорегуля-торных цитокинов [59, 60].
Из положительной корреляции между количеством ней-трофилов и величиной ЛИИ следует, что у больных АКМП именно нейтрофилы являются главными эффекторами воспаления, что свойственно воспалению Тх17-типа. Отрицательная корреляция ЛИИ у больных АКМП с количеством эозинофилов исключает наличие воспаления Тх2-типа, а отрицательная корреляция ЛИИ с количеством мононуклеар-
Таблица 3
Корреляционные связи гемодинамических и морфофункциональных показателей патологии сердца с популяциями иммунных клеток крови у больных кардиомиопатией алкогольного и неалкогольного генеза
Показатель кардио- ИБС АКМП
миопатологии референсное r = 0,53 референсное r = 0,33
положительные корреляции отрицательные корреляции положительные корреляции отрицательные корреляции
Выраженность ХСН по классификации NYHA
Снижение фракции выброса левого желудочка
Повышение конечно-диастолического размера левого желудочка
Повышение конечно-систолического размера левого желудочка
Увеличение диаметра устья аорты
Легочная гипертония
Снижение относительной толщины стенок левого желудочка
Наличие зон нарушения локальной сократимости
Фибрилляция предсердия
Цитотоксические Т-лимфоциты (r = 0,63**) — суммарные Т-лимфоциты (r = 0,61**) — вакуолизирован-ные нейтрофилы (r = 0,61**)
Вакуолизированные нейтро-филы (r = 0,83***) — цитоток-сические Т-лимфоциты (r = 0,46- тенденция)
Вакуолизированные нейтро-филы (r = 0,65**)
Эозинофилы (r = 0,52*)
Суммарные Т-лимфоциты (r = 0,59**) — нейтрофилы
(r = 0,57*) — NOS Т-лимфоцитов (r = 0,52)
Цитотоксические Т-лимфоциты (r = 0,57*)
Цитотоксические Т-лимфоциты (r = 0,69**)
NETs (r = -0,79**) — NOS фагоцитов (r = -0,76**) — количество моноцитов (r = -0,53*)
NK (r = -0,65**) — NETs (r = -0,56*)
NETs (r = -0,73**) — NK (r = -0,69**) — NOS фагоцитов (r = -0,67**)
NK (r = -0,65**) — уровень стабильных метаболитов NO (r = -0,57) — моноциты (r = -0,56*)
NK (r = -0,58*) — NOS фагоцитов (r = -0,56*) — NETs (r = -0,55*)
NEТs (r = -0,76***) — базофилы (r = -0,53)
Нейтрофилы (r = 0,39*) — общее количество лейкоцитов (r = 0,37*) — В-лимфоциты (r = 0,32- тенденция) — базофилы (r = 0,31- тенденция)
В-лимфоциты (r = 0,41**) — нейтрофилы (r = 0,37*)
Нейтрофилы (г = 0,46***) — общее количество лейкоцитов (г = 0,44**)
Нейтрофилы (г = 0,44**) — общее количество лейкоцитов (г = 0,40**) — ПК (г = 0,39*) — В-лимфоциты (г = 0,35*)
Базофилы (г = 0,38*)
Суммарные Т-лимфоциты (r = -0,52***) — суммарные Тх-лимфоциты (r = -0,37*) — вакуолизирован-ные нейтрофилы (r = -0,55**) — аргиназа 1 (r = -0,34*)
Суммарные Т-лимфоциты (r = -0,53***) — суммарные Тх (r = -0,50***) — эозинофилы (r = -0,32*)
Суммарные Т-лимфоциты (r = -0,47***) — эозинофи-лы (r = -0,38*)
NK (r = -0,46**)
Суммарные Т-лимфоциты (r = -0,38**) — суммарные Тх (r = -0,34*)
Вакуолизированные нейтрофилы (r = -0,71***) — NOS фагоцитов (r = -0,53**) — NOS Т-лимфоцитов (r = -0,48**)
Нет корреляций
Аргиназа1 (r = -0,44**)
ных клеток (моноциты и все Т-лимфоциты) свидетельствует против значимой роли воспаления Тх1-типа.
Противоположная роль нейтрофилов: иммунорегу-ляторная у больных ИБС и провоспалительная у больных АКМП может быть связана с описанным нами [61] ранее фактом многократного превышения (в 75−98 раз) уровня цитокина фактора некроза опухоли, а (ТОТа) у больных АКМП в сравнении с таковым у больных ИБС. ТПРа является мощным индуктором экзоцитоза первичных и вторичных гранул нейтрофилов [62−65], содержащих большое количество кардиопатогенных компонентов: миелопероксидазу, индуцирующую образование активных форм кислорода, нарушающую функции левого желудочка и вызывающую его дилатацию [59]- нейтрофильную эластазу, ослабляющую контрактильность сердца [66]- многочисленные протеиназы, генерирующие апоптоз эн-дотелиальных клеток, разрушающие экстраклеточный матрикс, стимулирующие образование тромбов [67]. Им-мунорегулирующая функция нейтрофилов связана с избирательным освобождением аргиназы из третичных гранул. Кроме того, в последние годы появились сообщения о способности нейтрофилов, подобно макрофагам, приобретать разные функциональные фенотипы, определяющие неодинаковый исход воспалительной реакции, в частности при ишемии [60].
Результаты анализа корреляционных связей между популяциями иммунокомпетентных клеток крови и гемодинами-ческими и морфофункциональными показателями состояния сердца у больных кардиомиопатией алкогольного и неалкогольного генеза (табл. 3) также подтверждают ассоциированность АКМП с эффекторными клетками Тх17-воспаления, а ИБС — преимущественно с воспалением Тх1- и Тх2-типа.
У больных ИБС положительно коррелируют с кардиопа-тологией чаще всего Т-цитотоксические лимфоциты, NOS Т-лимфоцитов, максимальный уровень которой характерен для Т-цитотоксической популяции, эозинофилы, а также одна из форм активированных нейтрофилов — нейтрофилы с признаками аутофагии (вакуолизированные). В литературе аутофагия часто рассматривается как реакция на окисленные ЛИП [26] и стимулируется цитокинами Тх1-клеток [28]. Отрицательная корреляция с кардиопатологией при ИБС отмечена для другой формы активированных нейтрофилов -NETs, образование которых индуцируется цитокинами IL-8 и IL-17 [31, 38, 68, 69], ассоциированными с Тх17-клетками, а также для NK, базофилов, NOS фагоцитов и уровня метаболитов NO.
У больных АКМП все иммуноклеточные показатели, имеющие отношение к Тх1- и Тх2-типу воспаления (суммарные Т-лимфоциты, цитотоксические Т-лимфоциты, аутофагия нейтрофилов, эозинофилы), коррелируют с кардиопатологи-
Таблица 4
Популяции Тreg и Тх17-клеток крови по данным цитохимического определения активности эктонуклеотидаз (5'--нуклеотидазы и NTPD) у больных дилатационной кардиомиопатией алкогольного и ишемического генеза и здоровых лиц
Пациенты
Тх17 (NTPD±5'--NT-)
Treg (NTPD±5'--NT+)
Tx17/Treg
Здоровые лица (n = 46)
ИБС
АКМП
Группа в целом (n = 25) II-III класс NYHA (n = 18) IV класс NYHA (n = 7) Группа в целом (n = 45) II-III класс NYHA (n = 24) IV класс NYHA (n = 21)
0,03±0,01 0,12±0,05 0,13±0,05* 0,01±0,01Л 0,14±0,04** 0,02±0,01 0,24±0,08**/ЛЛ
0,13±0,09 0,29±0,07 0,32±0,06 0,05±0,03ЛЛ 0,30±0,04 0,16±0,08 0,28±0,09
0,06±0,03 0,38±0,14* 0,42±0,18* 0,02±0,02Л 0,88±0,24***
0,29±0,19 2,79±0,91**/ЛЛ
Примечание. А (АЛ) — достоверность различия показателя между больными с разной степенью выраженности ХСН внутри одной и той же группы.
ей отрицательно. Положительную корреляцию обнаруживают нейтрофилы, В-лимфоциты и базофилы. Базофилы традиционно долгое время относили исключительно к эффекторам реакций гиперчувствительности и Тх2-типа воспаления. Однако результаты работ последних лет значительно расширили иммунофункциональный спектр этих клеток: несмотря на то что базофилы составляют лишь 0,1−1% общего количества лейкоцитов крови, они активно участвуют в индукции аутоиммунных реакций [70, 71]- М2-поляризации макрофагов [72]- стимуляции В-лимфоцитов [72, 73]- ангиогенезе [72]- усилении продукции ГЪ-17 [74]- подавлении продукции интерферона-у [72, 74−76]. Особый интерес из вновь открытых функций базофилов представляет их участие в превращении Тreg в Тх17-популяцию за счет утраты первыми фактора транскрипции Foxp3, что опосредуется цитокинами ГЪ-6 и ТОТа в условиях тесного контакта базофилов и Тreg через поверхностные молекулы ОХЪ/ОХ [73, 76−82].
В работах [83, 84] отмечается, что утрата Foxp3 Тreg сопровождается утратой экспрессии фермента экто-5'--нуклеотидазы (или CD73), которая локализуется на поверхности Тreg совместно с другой эктонуклеотидазой — NТPD (или CD39), обеспечивая один из важнейших механизмов супрессивной функции Тreg путем генерации из провоспа-лительного медиатора АТФ, в изобилии представленного в
очагах воспаления, антивоспалительного аденозина. Аденозин через А2А-рецепторы ингибиру-ет Т-клеточные воспалительные реакции. В литературе существует достаточно представительный список работ, в которых с применением самых различных методов (полимеразно-цепная реакция с обратной транскрипта-зой, вестерн-блоттинг, проточная цитомерия, анализ профиля генной экспрессии, использование нокаутированных по генам CD73 и CD39 линий животных, подавление функций Тreg монокло-нальными антителами к CD73 и CD39) показано, что среди всех Т-лимфоцитов двойная метка CD73+ и CD39+ (или двойная ферментативная активность 5'--нуклеотидазы и NТPD) ассоциирована только с Foxp3+ Тreg и коррелирует с другими маркерами этих клеток: СТЬА-4, CD4+/CD25+/CD127, GIТR, И-10, являясь довольно надежным маркером Тreg [16−18, 85−89, и др.]. Потеря CD73+ при сохранении CD39+ приводит к утрате способности клеток генерировать аденозин и проявлять супрессивную активность, но обеспечивает резистентность клеток к апоптозу, индуцируемому АТФ, способствуя образованию клеток памяти, которые при культивировании начинают продуцировать ГЪ-17 [17, 19, 24].
Учитывая приведенные данные, мы провели цитохимическое определение активности 5'--нуклеотидазы и NТPD Т-лимфоцитов в мазках, приготовленных из свежевыделен-ных лимфоцитов крови у больных и здоровых доноров, с целью оценки баланса Тreg и Тх17-популяций. Результаты, приведенные в табл. 4, свидетельствуют о том, что цитохимический индекс Тreg и у больных ИБС, и у больных АКМП хотя и повышен, но не отличается достоверно от такового у здоровых лиц. В то же время цитохимический индекс Тх17-клеток, а также отношение Тх17/Ь^ достоверно повышены в обеих группах больных. Однако результаты сравнительного анализа показателей между больными одной и той же группы, но с различной выраженностью ХСН показали, что в группе ИБС экспансия Тх17-клеток достоверна только у больных с
Таблица 5
Корреляционные связи гемодинамических и морфофункциональных показателей кардиомиопатологии с популяциями Тreg и Тх17-лимфоцитов крови у больных кардиомиопатией алкогольного и неалкогольного генеза
ИБС АКМП
Показатель кардиомиопатологии референсное r = 0,51 референсное r = 0,38

положительные отрицательные корре- положительные корре- отрицательные
корреляции ляции ляции корреляции
Выраженность ХСН по классификации ПУНА Тх17 (r = 0,57***) — Tx17/Treg (r = 0,40*)
Снижение фракции выброса левого желудочка Tx17/Treg (r = 0,48**) — Tx17 (r = 0,45**)
Повышение конечно-систолического размера левого Tx17/Treg (r = 0,40*)
желудочка
Увеличение диаметра устья аорты Tx17 (r = 0,59***)
Увеличение размера предсердий Tx17/Treg (r = -0,62**) Tx17 (r = 0,45**) — Tx17/ Treg (r = 0,52**)
Легочная гипертония Тх17 (r = -0,72***) — Tx17/Treg (r = -0,69**)
Снижение относительной толщины стенок левого Treg (r = -0,66*)
желудочка
Наличие зон нарушения локальной сократимости Treg (r = -0,65*)
— 256
умеренной выраженностью ХСН, тогда как в группе АКМП -только у больных с высоким классом NYHA. Примечательно, что повышение количества Тх17-клеток у больных АКМП с IV классом ХСН совпадает с резким снижением уровня цито-кина IL-12, главного индуктора Тх1-дифференцировки, тогда как у больных с II-III классом ХСН IL-12 достоверно превышает норму [61]. Противоположная динамика изменения количества Тх17-клеток и отношения Tx17/Treg по мере про-грессирования заболевания у сравниваемых групп больных дает основание предполагать патогенную роль Тх17-клеток при АКМП и скорее их протекторную роль при ИБС.
Это предположение подтверждают и представленные в табл. 5 данные о корреляционных связях гемодинамических и морфофункциональных показателей кардиомиопатологии с популяциями Treg и Тх17-лимфоцитов. У больных ИБС обнаружили только отрицательную корреляцию кардиопа-тологии с Treg, Тх17-клетками и отношением Тх17/Г^, а у больных АКМП — только положительную.
Полученные нами данные об опосредовании Тх17-клетками при АКМП патогенных, а при ИБС протекторных эффектов согласуются с работой [89], в которой отмечена протекторная роль Тх17-клеток при ИБС и ИМ, а также с работами [83, 90], показавшими участие Тх17-клеток в ускоренном прогрессировании миокардита в дилатационную кар-диомиопатию.
Таким образом, несмотря на некоторое сходство сдвигов иммуноклеточного статуса крови у больных кардиомиопати-ей алкогольного и ишемического генеза, роль этих сдвигов в патогенезе воспалительного повреждения миокардиоцитов зачастую полярна, и, следовательно, иммуномодулирующая терапия больных АКМП должна быть направлена на мишени, отличные от таковых у больных ИБС. У больных АКМП наиболее значимых положительных эффектов следует ожидать от терапии, направленной на индукторы и эффекторы Тх17-воспаления, тогда как у больных ИБС более целесообразной представляется терапия, мишенями которой станут индукторы Тх1- и Тх2-типа воспаления.
выводы. 1. Продемонстрирована преимущественная роль в патогенезе алкогольиндуцированной дилатационной кардиомиопатии хронического воспалительного процесса Тх17-типа, а в патогенезе дилатационной кардиомиопатии ишемического генеза воспаления Тх1- и Тх2 типа.
2. Обнаружено значительное повышение активности сывороточной аргиназы 1 у больных обеих сравниваемых групп, что подтверждает высказываемые в литературе предложения об использовании тестов на аргиназу 1 в качестве высокочувствительного маркера нарушений коронарных функций уже на ранних стадиях. Вместе с тем выявленные в нашей работе отрицательные корреляции между активностью ар-гиназы1, с одной стороны, и снижением фракции выброса левого желудочка и фибрилляцией предсердий у больных АКМП с другой — свидетельствуют скорее о протекторной роли этого фермента и не подтверждают целесообразности ингибирования аргиназы 1 как терапевтической мишени при дилатационной кардиомиопатии алкогольного генеза.
Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ № 1306−279.
литература
15. Ллойда З., Госсрау Р., Шиблер Т. Гистохимия ферментов.
Лабораторные методы: Пер. с англ. М.: Мир- 1982. 21. Голиков П. П., Николаева Н. Ю. Метод определения нитритов/ нитратов (NO) в сыворотке крови. Биомедицинская химия. 2004- 569 (1): 79−85.
23. Лилли Р. Патогистологическая техника и практическая гистохимия: Пер. с англ. М.: Мир- 1969.
24. Рябенко Д. В. Дилатационная кардиомиопатия: актуальные аспекты иммуногенеза, достижения и перспективы новых подходов к лечению. Сердечная недостаточность. 2011- 1: 12−24.
33. Перова М. Д., Шубич М. Г. Открытие нейтрофильных экстраклеточных ловушек начинает новую стадию изучения мор-
фогенеза и функционирования нейтрофилов. Морфология. 2011- 139 (3): 89−96.
50. Островский В. К., Мащенко А. В., Янголенко Д. В., Макаров С. В. Показатели крови и лейкоцитарного индекса интоксикации в оценке тяжести и определении прогноза при воспалительных, гнойных и гнойно-деструктивных заболеваниях. Клиническая лабораторная диагностика. 2006- 6: 50−3.
61. Панченко Л. Ф., Моисеев В. С., Пирожков С. В. Теребилина Н.Н., Наумова Т. А., Баронец В. Ю., Гончаров А. С. Содержание маркеров воспаления и цитокинов в крови больных алкогольной кардиомиопатией и ишемической болезнью сердца на разных стадиях сердечной недостаточности. Кардиология. 2014- (В печати)
Поступила 10. 02. 14
references
1. Luc D., Gaziano J. M. Alcohol consumption and heart failure. Curr. Atheroscler. Rep. 2008- 10 (2): 117−20.
2. Marchioli R., Schweiger C., Levantesi G., Tavazzi L., Valagussa F. Antioxidant vitamins and prevention of cardiovascular disease: epidemiological and clinical trial data. Lipids. 2001- 36 (Suppl.): S53−63.
3. Maxwell S., Greig L. Anti-oxidants — a protective role in cardiovascular disease? Expert. Opin. Pharmacother. 2001- 2 (11): 1737−50.
4. Husain K., Vazquez-Ortiz M., Lalla J. Down regulation of aortic nitric oxide and antioxidant systems in chronic alcohol-induced hypertension in rats. Hum. Exp. Toxicol. 2007- 26 (5): 427−34.
5. Jebelovszki E., Kiraly C., Erdei N., Feher A., Pasztor E.T., Rutkai I. et al. High-fat diet-induced obesity leads to increased NO sensitivity of rat coronary arterioles: role of soluble guanylate cyclase activation. Am. J. Physiol. Heart Circ. Physiol. 2008- 294 (6): H2558−64.
6. Madigan M., Zuckerbraun B. Therapeutic potential of the nitrite-generated NO pathway in vascular dysfunction. Front. Immunol. 2013- 2 (4): 174−83.
7. Sun J., Picht E., Ginsburg K.S., Bers D.M., Steenbergen C., Murphy E. Hypercontractile female hearts exhibit increased S-nitrosylation of the L-type Ca2+ channel alpha 1 subunit and reduced ischemia/reperfusion injury. Circ. Res. 2006- 98 (3): 403−11.
8. Frostegard J. Immunity, atherosclerosis and cardiovascular disease. BMC Med. 2013- 11: 117.
9. Galkina E., Ley K. Immune and inflammatory mechanisms of atherosclerosis. Annu. Rev. Immunol. 2009- 27: 165−97.
10. Jafarzadeh A., Esmaeeli-Nadimi A., Nough H., Nemati M., Rezayati M.T. Serum levels of interleukin IL-13, IL-17 and IL-18 in patients with ischemic heart disease. Anadolu. Kardiyol. Derg. 2009- 9 (2): 75−83.
11. Li J., Wang L., Wang S., Zhu H., Ye P., Xie A. et al. The Treg/ Th17 imbalance in patients with idiopathic dilated cardiomyopa-thy. Scand. J. Immunol. 2010- 71 (4): 298−303.
12. Packard R.R.S., Lichtman A.H., Libby P. Innate and adaptive immunity in atherosclerosis. Semin. Immunopathol. 2009- 31 (1): 5−22.
13. Yi A., Jian L., Xiaojing H., Hui X. The prevalence of Th17 cells in patients with dilated cardiomyopathy. Clin. Invest. Med. 2009- 32 (2): E144−50.
14. Silber R., Conklyn M., Grusky G., Zucker-Franklin D. Human lymphocytes: 5'--nucleotidase-positive and -negative. J. Clin. Invest. 1975- 56 (5): 1324−27.
15. Lloyda Z., Gossrau R., Shibler T. Histochemistry of enzymes. Laboratory Methods: Transl. from Engl. [Gistokhimiya fermen-tov. Laboratornye metody: Per. s angl.]. Moscow: Mir- 1982. (in Russian)
16. Deaglio S., Dwyer K.M., Gao W. et al. Adenosine generation catalyzed by CD39 and CD73 expressed on regulatory T cells mediates immune suppression. J. Exp. Med. 2006- 204 (6): 1257−65.
17. Dwyer K.M., Hanidziar D., Putheti P., Hill P.A., Pommey S., McRae J.L. et al. Expression of CD39 by human peripheral blood CD4+ CD25+ T cells denotes a regulatory memory phenotype. Am. J. Transplant. 2010- 10 (11): 2410−20.
18. Ohta A., Kini R., Ohta A., Subramanian M., Madasu M., Sitk-ovsky M. The development and immunosuppressive functions of CD4+ CD25+ FoxP3+ regulatory T cells are under influence of the adenosine-A2A adenosine receptor pathway. Front. Immunol. 2012- 3: 190.
19. Moncrieffe H., Nistala K., Kamhieh Y., Evans J., Eddaoudi A., Eaton S. et al. High expression of the ectonucleotidase CD39 on T cells from the inflamed site identifies two distinct populations, one regulatory and one memory T cell population. J. Immunol. 2010- 185 (1): 134−43.
20. Svicky E., Ondraovic M. et al. Localisation of NADPH-dia-phorase-positive structures in the thymus of the rat, mouse and rabbit. FoliaMorphol. (Warsz.). 2003- 62 (3): 167−70.
21. Golikov P.P., Nikolaeva N. Yu. Method of determination of nitrite/nitrate (NOx) in serum. Biomed. Chemistry. 2004- 569 (1): 79−85. (in Russian)
22. Erisir M., Ercel E. et al. Evaluation of optimal conditions for ar-ginase activity in streptozotocin induced diabetic rats. Vet. Med. (Czech.). 2005- 50 (2): 69−76.
23. Lilli R. Histological techniques and practical histochemistry: Transl. from Engl. [Patogistologicheskaya tekhnika i praktiches-kaya gistokhimiya: Per. s angl.]. Moscow: Mir- 1969. (in Russian)
24. Ryabenko D.V. Dilated cardiomyopathy: actual aspects of immunogenesis, achievements and prospects of new approaches to treatment. Serdechnaya nedostatochnost'-. 2011- 1: 12−24. (in Russian)
25. Chargui A., Cesaro A., Mimouna S., Fareh M., Brest P., Naquet P. et al. Subversion of autophagy in adherent invasive Escherichia coli-infected neutrophils induces inflammation and cell death. PLoS One. 2012- 7 (12): e51727.
26. Ding Z., Wang X., Schnackenberg L., Khaidakov M., Liu S., Singla S. et al. Regulation of autophagy and apoptosis in response to ox-LDL in vascular smooth muscle cells, and the modulatory effects of the microRNA hsa-let-7g. Int. J. Cardiol. 2013- 168 (2): 1378−85.
27. Dodson M., Darley-Usmar V., Zhang J. Cellular metabolic and autophagic pathways: traffic control by redox signaling. Free Radic. Biol. Med. 2013- 63: 207−21.
28. Mihalache C.C., Hans-Uwe S. Autophagy regulation in macrophages and neutrophils. Experim. Cell. Res. 2012- 318 (11): 1187−92.
29. Muller C., Salvayre R., Ne'-gre-Salvayre A., Vindis C. Oxidized LDLs trigger endoplasmic reticulum stress and autophagy. Prevention by HDLs. Autophagy. 2011- 7 (5): 541−3.
30. Zhang Y.L., Cao Y.J., You S.J., Li R.X., Liu H.H., Liu C.F. Protective effects of autophagy against oxidized LDL-induced injury in endothelial cells. Zhonghua YiXue Za Zhi. 2010- 90 (39): 2792−6.
31. Keshari R.S., Jyoti A., Dubey M., Kothari N., Kohli M., Bogra J. et al. Cytokines induced neutrophil extracellular traps formation: implication for the inflammatory disease condition. PLoS One. 2012- 7 (10): e48111.
32. Viswanathan V.K. Oh what tangled webs we weave… Gut Microbes. 2013- 4 (3): 1−2.
33. Perov P.P.M., Subich M.G. Opening neutrophil extracellular traps begins a new stage in the study of morphogenesis and funk-tsioone of neutrophils. Morfologiya. 2011- 139 (3): 89−96. (in Russian)
34. Baker V.S., Imade G.E., Molta N.B., Tawde P., Pam S.D., Oba-dofin M.O. et al. Cytokine-associated neutrophil extracellular traps and antinuclear antibodies in Plasmodium falciparum infected children under six years of age. Malaria J. 2008- 7: 41.
35. Radic M., Marion T.N. Neutrophil extracellular chromatin traps connect innate immune response to autoimmunity. Semin. Immu-nopathol. 2013- 35 (4): 465−80.
36. Saffarzadeh M., Juenemann C., Queisser M.A., Lochnit G., Bar-reto G. et al. Neutrophil extracellular traps directly induce epithelial and endothelial cell death: a predominant role of histones. PLoS One. 2012- 7 (2): e32366.
37. Darbousset R., Thomas G.M., Mezouar S., Fr@ere C., Bonier R., Mackman N. et al. Tissue factor-positive neutrophils bind to injure endothelial wall and initiate thrombus formation. Blood. 2012- 120 (10): 2133−43.
38. Fuchs T.A., Abed U., Goosmann C., Hurwitz R., Schulze I., Wahn V. et al. Novel cell death program leads to neutrophil extracellular traps. J. Cell Biol. 2007- 176 (2): 231−41.
39. Hoekstra M., Van Berkel T.J.C., Eck M.V. Scavenger receptor BI: A multi-purpose player in cholesterol and steroid metabolism. World J. Gastroenterol. 2010- 16 (47): 5916−24.
40. Parks B.W., Black L.L., Zimmerman K.A., Metz A.E., Steele C., Murphy-Ullrich J.E., Kabarowski J.H. CD36, but not G2A, mod-
ulates efferocytosis, inflammation, and fibrosis following bleo-mycin-induced lung injury. J. Lipid Res. 2013- 54 (4): 1114−23.
41. Albina J.E., Mills C.D., Henry W.L., Caldwell M.D. Temporal expression of different pathways of 1-arginine metabolism in healing wounds. J. Immunol. 1990- 144 (10): 3877−80.
42. Ferrante C.J., Pinhal-Enfield G., Elson G., Cronstein B.N., Hasko G., Outram S., Leibovich S.J. The adenosine-dependent angiogenic switch of macrophages to an M2-like phenotype is independent of interleukin-4 receptor alpha (IL-4Ra) signaling. Inflammation. 2013- 36 (4): 921−31.
43. Gleissner Ch.A. Macrophage phenotype modulation by CXCL4 in atherosclerosis. Front. Vascul. Physiol. 2012- 3: 1.
44. Hasko G., Pacher P., Deitch E.A., Vizi E.S. Shaping of monocyte and macrophage function by adenosine receptors. Pharmacol. Ther. 2007- 113 (2): 264−75.
45. Mosser D.M., Edwards J. P Exploring the full spectrum of macrophage activation. Nat. Rev. Immunol. 2008- 8 (2): 958−69.
46. Obermajer N., Wong J.L., Edwards R.P., Chen K., Scott M., Khader S. et al. Induction and stability of human Th17 cells require endogenous NOS2 and cGMP-dependent NO signaling. J. Exp. Med. 2013- 210 (7): 1433−45.
47. Sironi M., Martinez F.O., D'-Ambrosio D., Gattorno M., Polen-tarutti N., Locati M. et al. Differential regulation of chemokine production by Fcy receptor engagement in human monocytes: association of CCL1 with a distinct form of M2 monocyte activation (M2b, Type 2). J. Leukoc. Biol. 2006- 80 (2): 342−9.
48. Tidball J.G., Villalta S.A. Regulatory interactions between muscle and the immune system during muscle regeneration. Am. J. Physiol. Regul. Integr. Comp. Physiol. 2010- 298 (5): R1173−87.
49. Villalta A., Nguyen H.X., Deng B., Gotoh T., Tidball J.G. Shifts in macrophage phenotypes and macrophage competition for argi-nine metabolism affect the severity of muscle pathology in muscular dystrophy. Hum. Mol. Genet. 2009- 18 (3): 482−96.
50. Ostrovsky V.K., Mashchenko A.V., Angolenko D.V. Makarov S.V. Blood counts and leukocytic intoxication index to assess the seriousness and determination of the forecast inflammatory, purulent and suppurative destructive diseases. Klinicheskaya i laboratornaya diagnostika. 2006- 6: 50−3. (in Russian)
51. Jacobsen L.C., Theilgaard-Monch K., Christensen E.I., Borre-gaard N. Arginase1 is expressed in myelocytes/metamyelocytes and localized in gelatinase granules of human neutrophils. Blood. 2007- 109 (7): 3084−7.
52. Rotondo R., Barisione G., Mastracci L., Grossi F., Orengo A.M., Costa R. et al. IL-8 induces exocytosis of arginase 1 by neutrophil polymorphonuclears in nonsmall cell lung cancer. Int. J. Cancer. 2009- 125 (4): 887−93.
53. Rotondo R., Bertolotto M., Barisione G., Astigiano S., Mandruz-zato S., Ottonello L. et al. Exocytosis of azurophil and arginase 1-containing granules by activated polymorphonuclear neutro-phils is required to inhibit T lymphocyte proliferation. J. Leukoc. Biol. 2011- 89 (5): 721−7.
54. Sippel T.R., White J., Nag K., Tsvankin V., Klaassen M., Kleinschmidt-DeMasters B.K., Waziri A. Neutrophil degranulation and immunosuppression in patients with GBM: restoration of cellular immune function by targeting arginase. Clin. Cancer Res. 2011- 17 (22): 6992−7002.
55. Barron L., Smith A.M., El Kasmi K.C., Qualls J.E., Huang X., Cheever A. et al. Role of arginase 1 from myeloid cells in Th2-dominated lung inflammation. PLoS One. 2013- 8 (4): e61961.
56. Hock B.D., Taylor K.G., Gross N.B., Kettle A.J., Hampton M.B., McKenzie J.L. Effect of activated human polymorphonuclear leucocytes on T lymphocyte proliferation and viability. Immunology. 2012- 137 (3): 249−58.
57. Munder M. Arginase: an emerging key player in the mammalian immune system. Br. J. Pharmacol. 2009- 158 (3): 638−51.
58. Munder M., Engelhardt M., Knies D., Medenhoff S., Wabnitz G., Luckner-Minden C. et al. Cytotoxicity of tumor antigen specific human T cells is unimpaired by arginine depletion. PLoS One. 2013- 8 (5): e63521.
59. Ma Y., Yabluchanskiy A., Lindsey M.L. Neutrophil roles in left ventricular remodeling following myocardial infarction. Fibro-genes. Tissue Repair. 2013- 6 (1): 11−20.
60. Cuartero M.I., Ballesteros I., Moraga A., Nombela F., Vivancos J., Hamilton J. A. et al. N2 neutrophils, novel players in brain inflammation after stroke: modulation by the PPARy agonist rosiglitazone. Stroke. 2013- 44 (12): 3498−508.
61. Panchenko L.F., Moiseev V.S., Pirozhkov S.V., Terebulina N.N., Naumova T.A., Baronets V. Yu., Goncharov A.S. The content of inflammatory markers and blood cytokines in patients with alcoholic cardiomyopathy and coronary heart disease at different stages of heart failure. Kardiologiya. 2014- (in press). (in Russian)
62. Ahmed M., Kimura K., Soliman M., Yamaji D., Okamatsu-Ogura Y., Makondo K. et al. Effects of leptin and tumor necrosis factor-alpha on degranulation and superoxide production of polymorphonuclear neutrophils from Holstein cows. J. Vet. Med. Sci. 2007- 69 (2): 125−31.
63. Brandt E., Petersen F., Flad H.D. Recombinant tumor necrosis factor-alpha potentiates neutrophil degranulation in response to host defense cytokines neutrophil-activating peptide 2 and IL-8 by modulating intracellular cyclic AMP levels. J. Immunol. 1992- 149 (4): 1356−64.
64. Han H., Fuortes M., Nathan C. Critical role of the carboxyl terminus of proline-rich tyrosine kinase (Pyk2) in the activation of human neutrophils by tumor necrosis factor: separation of signals for the respiratory burst and degranulation. J. Exp. Med. 2003- 197 (1): 63−75.
65. Wessely-Szponder J. The influence of TNFalpha and IL-8 on secretory action of neutrophils isolated from heifers in the course of bovine respiratory disease. Acta Vet. Hung. 2008- 56 (2): 187−96.
66. Ottonello L., Amelotti M., Barbera P., Dapino P., Mancini M., Tortolina G., Dallegri F. Chemoattractant-induced release of elastase by tumor necrosis factor-primed human neutrophils: auto-regulation by endogenous adenosine. Inflamm Res. 1999- 48 (12): 637−42.
67. Della B.R., Cardillo M.T., Leo M., Biasillo G., Gustapane M., Trotta F., Biasucci L.M. Polymorphonuclear neutrophils and instability of the atherosclerotic plaque: a causative role? Inflamm. Res. 2013- 62 (6): 537−50.
68. Guimar@aes-Costa A.B., Nascimento M.T.C., Wardini A.B., Pinto-da-Silva L.H., Saraiva E.M. ETosis: A microbicidal mechanism beyond cell death. J. ParasitolRes. 2012- 2012: 11.
69. Gupta A.K., Hasler P., Holzgreve W., Gebhardt S., Hahn S. Induction of neutrophil extracellular DNA lattices by placental mi-croparticles and IL-8 and their presence in preeclampsia. Hum. Immunol. 2005- 66 (11): 1146−54.
70. Heneberg P. Targeting mast cells and basophils in allergy and beyond: emerging concepts. Curr. Pharm. Des. 2011- 17 (34): 3741−3.
71. Sayed B.A., Christy A., Quirion M.R., Brown M.A. The master switch: the role of mast cells in autoimmunity and tolerance. Annu. Rev. Immunol. 2008- 26: 705−39.
72. Schneider E., Thieblemont N., De Moraes M.L., Dy M. Basophils: new players in the cytokine network. Eur. Cytokine Network. 2010- 21 (3): 142−53.
73. Ganeshan K., Bryce P.J. Regulatory T cells enhance mast cell production of IL-6 via surface-bond TGFp. J. Immunol. 2012- 188 (2): 594−603.
74. Wakahara K., Baba N., Van V.Q., B@egin P., Rubio M., Ferraro P. et al. Human basophils interact with memory T cells to augment Th17 responses. Blood. 2012- 120 (24): 4761−71.
75. Rodriguez G.M., Talke Y., Hofmann c., Ketelsen I., Hermann F., Reich B. et al. Basophils control T-cell responses and limit disease activity in experimental murine colitis. Mucosal Immunol. 2014- 7 (1): 188−99.
76. Veldhoen M., Hocking R.J., Atkins C.J., Locksley R.M., Stockinger B. TGF-beta in the context of an inflammatory cytokine milieu supports de novo differentiation of IL-17-producing T cells. Immunity. 2006- 24 (2): 179−89.
77. Komatsu N., Okamoto K., Sawa S., Nakashima T., Oh-Hora M., Kodama T. et al. Pathogenic conversion of Foxp3 (+) T cells into TH17 cells in autoimmune arthritis. Nat. Med. 2014- 20 (1): 62−8.
78. Nakae S., Komiyama Y., Nambu A., Sudo K., Iwase M., Homma I. et al. Antigen-specific T cell sensitization is impaired in IL-17-deficient mice, causing suppression of allergic cellular and humoral responses. Immunity. 2002- 17 (3): 375−87.
79. Nakae S., Suto H., Berry G.J., Galli S.J. Mast cell-derived TNF can promote Th17 cell-dependent neutrophil recruitment in oval-bumin-challenged OTII mice. Blood. 2007- 109 (9): 3640−8.
80. Piconese S., Gri G., Tripodo C., Musio S., Gorzanelli A., Fros-si B. et al. Mast cells counteract regulatory T-cell suppression through interleukin-6 and 0X40/0X40L axis toward Th17-cell differentiation. Blood. 2009- 114 (13): 2639−48.
81. Vu M.D., Xiao X., Gao W., Degauque N., Chen M., Kroemer A. et al. 0X40 costimulation turns off Foxp3+ Tregs. Blood. 2007- 110 (7): 2501−10.
82. Xu L., Kitani A., Fuss I., Strober W. Cutting edge: regulatory T cells induce CD4+CD25-Foxp3- T cells or are self-induced to become Th17 cells in the absence of exogenous TGF-beta. J. Immunol. 2007- 178 (11): 6725−9.
83. Yamashita T., Iwakura T., Matsui K., Kawaguchi H., Obana M., Hayama A. et al. IL-6-mediated Th17 differentiation through RORgammat is essential for the initiation of experimental autoimmune myocarditis. Cardiovasc. Res. 2011- 91 (4): 640−8.
84. Zhou Q. J., Putheti Y.P., Wu Y., Sun X., Toxavidis V., Tigges J. et al. Isolated CD39 expression CD39+ on CD4+ T cells denotes both regulatory and memory populations. Am. J. Transplant. 2009- 9 (10): 2303−11.
85. Borsellino G., Kleinewietfeld M., Di Mitri D., Sternjak A., Diamantini A., Giometto R. et al. Expression of ectonucleotidase CD39 by Foxp3+ Treg cells: hydrolysis of extracellular ATP and immune suppression. Blood. 2007- 110 (4): 1225−32.
86. Fletcher J.M., Lonergan R., Costelloe L., Kinsella K., Moran B., O'-Farrelly C. et al. CD39+Foxp3+ regulatory T cells suppress pathogenic Th17 cells and are impaired in multiple sclerosis. J. Immunol. 2009- 183 (11): 7602−10.
87. Jenabian M.A., Seddiki N., Yatim A., Carriere M., Hulin A., You-nas M. et al. Regulatory T cells negatively affect IL-2 production of effector T cells through CD39/adenosine pathway in HIV infection. PLoSPathog. 2013- 9 (4): e1003319.
88. Whiteside T.L., Mandapathil M., Schuler P. The role of the adenos-inergic pathway in immunosuppression mediated by human regulatory T cells (Treg). Curr. Med. Chem. 2011- 18 (34): 5217−23.
89. Hilfiker-Kleiner D., Hilfiker A., Fuchs M., Kaminski K., Schaefer A., Schieffer B. et al. Signal transducer and activator of transcription 3 is required for myocardial capillary growth, control of interstitial matrix deposition, and heart protection from ischemic injury. Circ Res. 2004- 95 (2): 187−95.
90. Camporeale A., Marino F., Papageorgiou A., carai P., Fornero S., Fletcher S. et al. STAT3 activity is necessary and sufficient for the development of immune-mediated myocarditis in mice and promotes progression to dilated cardiomyopathy. EMBO Mol. Med. 2013- 5 (4): 572−90.
Received 10. 02. 14

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой