Активизация интеграционных процессов на постсоветском пространстве как фактор противодействия политике сша в условиях перехода от биполярного к многополярному миру

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Политика и политические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Л. А. Касюк
АКТИВИЗАЦИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ КАК ФАКТОР ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПОЛИТИКЕ США В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДА ОТ БИПОЛЯРНОГО К МНОГОПОЛЯРНОМУ МИРУ
Статья посвящена вопросам геополитического противоборства России и США на постсоветском пространстве в условиях перехода от биполярного к многополярному миру.
В ней рассматриваются основные направления политики США в отношении постсоветских государств, а также шаги, предпринимаемые правительством Российской Федерации, по усилению интеграционных процессов, сохранению своей ключевой роли на постсоветском пространстве.
Автор проводит анализ ситуации на постсоветском пространстве и предпринимает попытку сделать некоторые прогнозы относительно перспектив сохранения и расширения политического и экономического влияния России на постсоветские государства в обозримом будущем.
Ключевые слова: интеграция- интеграционные объединения- идеи евразийства- американская стратегия в Евразии- геополитическое соперничество- многополярный мир.
Под интеграцией в общем виде понимается восстановление, восполнение, объединение в целое каких-либо частей или элементов [2]. В практической геополитике интеграция предполагает выравнивание уровня развития интегрируемых геополитических субъектов. Интеграция структурно включает в себя:
— военную интеграцию — процесс сопряжения, унификации, слияния военных структур государств-участников-
— политическую интеграцию — внутреннее состояние общества, государства, межгосударственных отношений, характеризующееся большом объемом и высокой интенсивностью взаимосвязей и взаимодействий-
— экономическую интеграцию — процесс взаимного сближения, приспособления и объединения предприятий, отраслей и даже национальных экономик разных стран, который обеспечивается концентрацией и переплетением капиталов, проведением согласованной экономической политики [22].
Сохранение ключевой роли на постсоветском пространстве — один из приоритетов политики Российской Федерации. Решение этой стратегической задачи напрямую связано с развитием сотрудничества в сфере безопасности, политики и экономики.
Несмотря на множество разобщающих факторов, сопровождавших после распада Советского Союза суверенное развитие каждой постсоветской республики, общее историческое прошлое, экономические, культурные, языковые и другие традиционные связи все же обусловили определенное стремление и Российской Федерации, и постсоветских республик к взаимодействию и интеграции. При этом двусторонним отношениям до сих пор отдается большее предпочтение, поскольку именно такой формат подразумевает более конкретные и практические формы сотрудничества, является самым доверительным, позволяя избежать негативного налета амбиций и взаимного непонимания, что часто проявляется в многостороннем формате.
Сегодняшняя концепция внешней политики РФ в качестве важной стратегической цели определяет «формирование пояса добрососедства по периметру российских границ, содействие устранению имеющихся и предотвращению возникновения потенциальных очагов напряженности и конфликтов в прилегающих к Российской Федерации регионах» [10, с. 2].
В мае 2004 г. в Послании Федеральному Собранию президент РФ В. В. Путин назвал интеграцию постсоветского пространства приоритетным направлением российской внешней политики. «Нашим приоритетом, — утверждал он, — остается работа по углублению интеграции на пространстве Содружества Независимых Государств, в том числе в рамках Единого экономического пространства, Евразийского экономического сообщества» [10, с. 4].
Распад СССР обусловил разрыв хозяйственных связей и разрушил огромный рынок, в который были интегрированы национальные экономики союзных республик. Развал единого народнохозяйственного комплекса некогда великой державы привел к утрате экономического и социального единства. Экономические реформы сопровождались глубоким спадом производства и снижением уровня жизни населения, вытеснением новых государств на периферию мирового развития.
Так что же надо было сделать России, чтобы предотвратить «раз-бегание» бывших советских республик и не допустить того, чтобы
ближнее зарубежье стало дальним зарубежьем с вытекающими из этого многочисленными негативными последствиями для России?
Большинство исследователей считают, что рецепты «глобалистов» России не подходят. Уход России из ближнего зарубежья приведет, считает директор Института проблем глобализации М. Делягин, к деградации постсоветского пространства и возникновению там хаоса, «что неминуемо будет означать и хаотизацию нашей страны. Противостояние хаосу на дальних постсоветских рубежах принесет России больший эффект и позволит сэкономить значительно больше средств, чем наведение порядка внутри нашего общества & lt-… >- Одним словом, требуется неуклонное углубление и наращивание постсоветской интеграции» [4, с. 146].
Подобных взглядов придерживаются профессоры МГИМО
О. Буторина и А. Захаров. «Распад Содружества или его пребывание в состоянии латентной дезинтеграции (что происходит со многими группировками развивающихся стран) будет иметь, — считают они, -негативные последствия для всех его участников и заинтересованных сторон. Фрагментация существующей системы, пусть несовершенной, резко сократит возможности стран региона и мирового сообщества в целом управлять идущими на этих территориях процессами. Усилится социальная и политическая нестабильность. Станет выше вероятность вооруженных конфликтов, расширения наркотрафика и незаконного оборота оружия, нелегальной миграции и терроризма. Возникнет опасность превращения отдельных стран в несостоявшие-ся государства, коих в последнее время становится все больше, несмотря на глобализацию, усиленные гуманитарные и военные интервенции ведущих мировых держав. Ни Е С, ни США не смогут стать системообразующим фактором на пространстве СНГ» [3, с. 3]. Выход из создавшейся ситуации, считают авторы, — в осуществлении Россией и участниками СНГ ряда мер, которые придали бы новый импульс интеграционным процессам на постсоветском пространстве.
Об интеграции между странами Содружества стали говорить в первые же месяцы после распада Советского Союза. И это не случайно. Ведь вся экономика СССР строилась на планово-административных связях производств и отраслей, на узко профильном разделении труда и специализации республик. Такая форма связей не устраивала большинство государств, поэтому между новыми независимыми государствами было решено налаживать связи на новой — рыночной основе [17].
«На первых порах СНГ сыграло, безусловно, позитивную историческую роль. Во многом именно благодаря ему удалось предотвратить неконтролируемый распад ядерной сверхдержавы, локализовать межнациональные вооруженные конфликты и, в конечном счете, добиться прекращения огня, открывая возможность для мирных переговоров» [20, с. 104]. Однако на протяжении всего срока своего существования оно не доказало эффективности ни в экономическом, ни в военно-политическом плане. Организация оказалась аморфной и рыхлой, не справляющейся со своими задачами.
Из-за кризисных тенденций в СНГ начался поиск иных форм интеграции, стали образовываться более узкие межгосударственные объединения. В середине 1990-х гг. была предпринята попытка придать новый импульс интеграционным процессам на постсоветском пространстве. В 1995 г. было заключено Соглашение о Таможенном союзе России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии. Данное интеграционное объединение просуществовало недолго и в 2000 г. было преобразовано в Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС).
23 февраля 2003 г. президенты России, Казахстана, Белоруссии и Украины заявили о намерении сформировать Единое экономическое пространство (ЕЭП). 19 сентября 2003 г. было подписано Соглашение по этому поводу. Цели создания Единого экономического пространства, как и круг основных его участников, во многом совпадают с целями создания ЕврАзЭС. Почему объединить экономики решили именно Россия, Украина, Казахстан и Белоруссия? Ответ очевиден. На долю этих государств приходится около 95% общего экономического потенциала стран СНГ. При этом доля России составляет 82% совокупного ВВП, 78% - промышленной продукции, 79% - инвестиций в основной капитал. Эти страны располагают наиболее развитым научно-техническим, промышленным, финансовым и кадровым потенциалом, полная и эффективная реализация которого требует более емкого рынка, в них проживает 215 млн человек и они имеют огромные природные ресурсы, практически полностью обеспечивающими свои основные потребности. Немаловажным фактором является наличие значительной части русскоязычного населения и пока еще сохраняющиеся кооперационные связи между предприятиями, входившими ранее в единый экономический комплекс Советского Союза.
Одним из мотивов создания Единого экономического пространства была попытка привлечь к более динамичным процессам
интеграции Украину, которая не является членом ЕврАзЭС. Однако особая позиция Украины по ключевым вопросам интеграции остается одной из основных проблем в рамках ЕЭП. Когда в 2004 г. к власти пришел президент Ющенко, то новое руководство поставило во главу угла идею Евроинтеграции (вступления в Евросоюз и НАТО). Новая политическая элита Украины до сих пор сомневается, совместимо ли ЕЭП с «европейским выбором страны». Для Украины преимущества евроинтеграции очевидны. Взятый курс на форсированное вступление в европейские политические и экономические структуры вряд ли может быть принципиально скорректирован в ближайшие годы. Украина сегодня имеет более тесные связи с Европейским Союзом, чем со странами СНГ и более активно развивает с ним торговоэкономические связи. Кроме объективных факторов, определяющих европейский выбор Украины, действует и ряд сильных субъективных факторов, этнопсихологического характера [1].
Одновременно с ослаблением позиций России в странах СНГ в борьбу за влияние на постсоветском пространстве активно включились многие центры мировой политики. Данное обстоятельство в немалой степени способствовало структурно-организационному размежеванию в пределах Содружества. Государства, группировавшиеся вокруг нашей страны — Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан — сохранили свое членство в Договоре о коллективной безопасности (ДКВ). В то же время Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдавия создали новое объединение — ГУУАМ, опиравшееся на поддержку извне и нацеленное прежде всего на ограничение влияния России в Закавказье, каспийской и черноморской зонах.
После фактического выхода Украины из формата ЕЭП фокус интеграционных ожиданий вновь переместился на ЕврАзЭС, которое с момента своего учреждения в октябре 2000 г. представляло собой институциональную основу экономической интеграции.
К основным факторам, поддерживающим интеграционные тенденции на постсоветском пространстве, относились:
— разделение труда, которое невозможно было полностью изменить за короткий промежуток времени. Во многих случаях это вообще нецелесообразно, поскольку сложившееся разделение труда в значительной степени соответствовало природно-климатическим и историческим условиям развития-
— желание широких масс населения в странах — членах СНГ поддерживать достаточно тесные связи из-за смешанного населения, смешанных браков, элементов общего культурного пространства, отсутствия языкового барьера, заинтересованности в свободном перемещении людей и т. п. -
— технологическая взаимозависимость, единые технические нормы и др.
Действительно, страны СНГ в совокупности имеют богатейший природный и экономический потенциал, обширный рынок, который дает им значительные конкурентные преимущества и позволяет занять достойное место в международном разделении труда. На них приходится 16,3% мировой территории, 5% численности населения, 25% запасов природных ресурсов, 10% промышленного производства, 12% научно-технического потенциала. Еще недавно эффективность транспортно-коммуникационных систем в бывшем Советском Союзе была значительно выше, чем в США. Важным преимуществом является географическое положение СНГ, по которому проходит самый короткий сухопутный и морской (через Ледовитый океан) путь из Европы в Юго-Восточную Азию. По оценкам Всемирного банка, доход от эксплуатации транспортно-коммуникационных систем Содружества мог бы составить 100 млрд долл. США. Другие конкурентные преимущества стран СНГ — дешевая рабочая сила и энергоресурсы — создают потенциальные условия для подъема экономики. Здесь производится 10% мировой электроэнергии (четвертое место в мире по ее выработке) [7, с. 29].
Однако эти возможности используются крайне нерационально, а интеграция как способ совместного хозяйствования не позволяет пока переломить негативные тенденции деформации воспроизводственных процессов и задействовать природные богатства, эффективно использовать материально-технические, научно-исследовательские и кадровые ресурсы для экономического роста отдельных стран и всего Содружества.
Тем не менее, несмотря на все сомнения и критику, организация сохранила свое существование, поскольку она нужна большинству стран — членов СНГ. Нельзя сбрасывать со счетов и распространенные среди широких слоев населения этих государств надежды на то, что активизация взаимного сотрудничества поможет преодолению серьезных трудностей, с которыми столкнулись все постсоветские
республики в ходе преобразований социально-экономических систем и упрочения своей государственности. Глубокие родственные и культурные связи также подталкивают к сохранению взаимных связей.
По мере того, как происходило становление собственной государственности, у правящих кругов стран — членов СНГ уменьшились опасения, что интеграция может повлечь за собой подрыв суверенитета. Возможности увеличения поступлений в твердой валюте за счет дальнейшей переориентации топливно-сырьевого экспорта на рынки третьих стран оказались постепенно исчерпанными. Рост экспорта этих товаров отныне стал возможным в основном за счет нового строительства и расширения мощностей, что требовало больших капиталовложений и времени.
Мировой финансовый кризис, начавшийся с потрясений в странах Юго-Восточной Азии в 1997 г., ухудшил перспективы для экспорта стран-членов СНГ, повлек за собой валютные осложнения и дополнительные трудности в функционировании валютного механизма в этих государствах. Эти процессы усилили поиски компенсации и защиты от негативных явлений с помощью развития сотрудничества в рамках СНГ.
Некоторое оживление и модификацию внесла в интеграционные процессы идея «интеграции разных скоростей», т. е. создание союзов между странами с разной степенью интегрированности и разными сферами совместной деятельности.
Воздействие регионализации СНГ на общие интеграционные процессы в рамках Содружества неоднозначно. С одной стороны, она дробит единое интеграционное пространство, но, с другой — означает мини-интеграцию на постсоветском пространстве в тех случаях, когда общая интеграция оказывается затруднительной. При определенных обстоятельствах «интеграция разных скоростей» может даже способствовать интеграционным процессам в целом, порождая «зоны кристаллизации», втягивая другие стороны в общую «ткань сотрудничества». Препятствия на этом пути те же самые, что и на уровне всего Содружества: прежде всего нежелание ограничить свой суверенитет и учитывать должным образом интересы партнеров, сомнения в выгодности сближения.
На процессах интеграции в СНГ сказываются следующие факторы: разная степень подготовленности его участников и их разные подходы к проведению радикальных экономических преобразований,
стремление найти собственный путь (Узбекистан, Украина), взять на себя роль лидера (Россия, Белоруссия, Казахстан), уклониться от участия в трудном договорном процессе (Туркмения), получить военнополитическую поддержку (Таджикистан), решить с помощью Содружества свои внутренние проблемы (Азербайджан, Армения).
Окончательный результат взаимодействия интеграционных и дезинтеграционных процессов на постсоветском пространстве будет зависеть от многих причин, в том числе от результатов реформ, состояния экономики, политики правящих кругов стран — членов СНГ, осознания народами важности сближения, политики третьих стран, других факторов — как в рамках СНГ, так и за его пределами. Но главным фактором будут результаты развития российской экономики и системных реформ в России — естественного интеграционного ядра СНГ.
Все 1990-е гг. в странах постсоветского пространства шел процесс формирования национальных элит с самым активным участием как мировых, так и региональных держав, в котором сосредоточенная на внутренних проблемах Россия участия практически не принимала. В результате в этих странах сформировались проамериканские, проевропейские, протурецкие и т. п. элитные группы, а пророссий-ские, точнее, остаточные просоветские, которым Россия оказывала поддержку, постепенно оттеснялись на периферию политических процессов. Поставив только на «консервацию» существующих постсоветских политических элит, Россия не способствовала созданию механизмов цивилизованной передачи власти в странах СНГ. Результатом стали последовательные поражения России в набирающем силу процессе обновления политических элит в постсоветских государствах (Грузия, Украина, Молдавия и т. п.).
В 2000 г., с приходом на пост президента В. В. Путина, внимание России к странам «ближнего зарубежья» заметно усилилось. Произошла переоценка руководством страны значимости сотрудничества с Западом и, соответственно, роли ближнего зарубежья в обеспечении российских национальных интересов. Как отмечал заместитель директора Московского центра Карнеги Д. Тренин, «нынешнее российское руководство не ожидает от Запада помощи. Былые расчеты на иностранную помощь („план Маршалла для России“) не оправдались. Вместо лозунга „Заграница нам поможет“ в ходу теперь другой — „Никто нам не поможет, кроме нас самих“ [19, с. 100]. Именно
формирование российского „центра притяжения“ в рамках СНГ может помочь россиянам вновь осознать свою страну великой державой» [18, с. 16].
Развитие экономических связей и активизация интеграционных процессов в СНГ вышли на уровень одного из важнейших направлений внешней политики России, что нашло отражение в Концепции внешней политики Российской Федерации и Концепции национальной безопасности Российской Федерации. Руководство России всегда уделяло и уделяет сотрудничеству с участниками СНГ в области безопасности большое внимание. 7 октября 2002 г. в Кишиневе шесть стран — участниц Договора о коллективной безопасности (ДКБ), подписанного в мае 1992 г., решили создать на его основе Организацию договора коллективной безопасности (ОДКБ). С этой целью участники встречи подписали Устав ОДКБ и Соглашение о правовом статусе ОДКБ [5]. 29 апреля 2003 г. Россия, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан на Заседании Совета коллективной безопасности СНГ в Душанбе официально оформили альянс и объявили о создании постоянно действующего секретариата ОДКБ. Создание ОДКБ явилось первым серьезным шагом на пути формирования полноценного военно-политического блока на постсоветском пространстве.
Используя базы в Таджикистане и Киргизии, Россия останется важнейшим элементом обеспечения безопасности Центральной Азии. Сегодня Российская Федерация — это наиболее сильное по военным параметрам государство в регионе. Определяющая роль России в этой области признается и самими государствами Центральной Азии. Практически все страны региона в деле защиты своих национальных интересов и обеспечения безопасности тесно связаны с Россией в военной области двусторонними и многосторонними договорами и соглашениями. Эти фактор стал основой причиной развития и углубления сотрудничества стран Центральной Азии и России в рамках ОДКБ.
Существующая нормативно-правовая база ОДКБ позволила приступить к формированию региональной системы коллективной безопасности в Центральной Азии. Первой фазой данного процесса стало создание Коллективных сил быстрого развертывания (КСБР), которые предназначены для использования, в частности, в контртеррористических операциях. КСБР представлены воинскими формированиями России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана, каждая из
этих стран обязалась выделить в состав КСБР по одному батальону. В результате решений Саммита ОДКБ (Москва, 13 июня 2009 г.) четыре государства Организации (за исключением Белоруссии и Узбекистана) решили сформировать на базе КСБР Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР) в составе десантно-штурмовых и воздушно-десантных подразделений и частей. 20 октября 2009 г. в секретариат ОДКБ поступили документы, подписанные Белоруссией.
«Ратификация соглашения о совместном оперативном оборудовании и использовании военных объектов членами ОДКБ, а также соглашения о создании системы управления силами и средствами системы коллективной безопасности ОДКБ — это подтверждение того, что Российская Федерация самым серьезным образом настроена на продолжение и активизацию интеграционных процессов на постсоветском пространстве», — заявил председатель комитета Государственной думы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками
А. Островский [13]. Таким образом заложена необходимая правовая основа для временного пребывания воинских формирований государств — участников Договора на территориях друг друга.
Второй опорой обеспечения национальных интересов России в регионе является ШОС. Изначально сформированная для решения пограничных вопросов на базе соглашений об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы, «Шанхайская пятерка» — Россия, Китай, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан — выросла в весьма динамичную и влиятельную международную организацию. С момента вступления в 2001 г. в ее состав Узбекистана она преобразовалась в Шанхайскую организацию сотрудничества. ШОС уделяет первостепенное значение проблемам безопасности, укрепления мира и стабильности на Евразийском континенте. Созданием ШОС положено начало принципиально новой системы субрегионального сотрудничества [9].
В силу геостратегического положения и евразийского вектора развития ШОС имеет все необходимые предпосылки для того, чтобы стать одним из главных полюсов современного мира. Общая площадь территорий в государствах — членах ШОС составляет 30,2 млн кв. км (20% суши), население — 1,5 млрд человек (т. е. 25% населения планеты) (Из выступления директора ИДВ РАН академика М. Л. Тита-ренко на научно-практической конференции в Совете Безопасности Р Ф 15 апреля 2009 г., Москва). ШОС обладает огромными и пока еще
мало использованными ресурсами — трудовыми, запасами углеводородного сырья, металлов и редкоземельных элементов мирового значения, водными ресурсами. Имеется внушительный интеллектуальный потенциал, в наличии есть все возможности для рентабельного сельскохозяйственного производства и одновременно огромный рынок для его продуктов. Иными словами, есть все условия для формирования на базе ШОС мощного объединения, способного активно влиять на региональные и мировые процессы- крупного производственного, сырьевого и транспортного узла с выходом на Южную Азию и зону Персидского залива.
Специфика центральноазиатского измерения ШОС заключается в том, что четыре государства Центральной Азии в отношениях с Россией и Китаем одновременно выступают как субъектами политики в сферах экономики и безопасности, так и объектами российско-китайских инициатив. Подобный объектно-субъектный характер отношений обусловлен, с одной стороны, независимым статусом государств Центральной Азии, имеющих право на собственную независимую внешнюю политику, с другой — разностью экономического и политического потенциала этих государств по сравнению с Россией и Китаем. Экономическое превосходство последних (особенно Китая) позволяет КНР и РФ регулярно инициировать в регионе те или иные проекты, ориентированные в основном на центральноазиатские рынки и территории.
ШОС имеет большое значение для строительства системы коллективной безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. ШОС, наряду с другими многосторонними механизмами и институтами, действующими в регионе, по мнению всех членов Организации, является важным звеном в системе многостороннего сотрудничества. Свидетельством растущего влияния этой Организации стало вступление в нее в июле 2005 г. в качестве наблюдателей Индии, Ирана, Монголии и Пакистана.
В настоящее время ШОС, кроме традиционных направлений в сфере безопасности, реализует программы по торгово-экономическому, интеграционному, энергетическому, транспортному и гуманитарному сотрудничеству. Созданы специальные институты и механизмы их реализации — Межбанковское объединение (МБО), Деловой совет ШОС, Фонд развития (Инвестиционный банк), научно-экспертный Форум ШОС, 15 видов совещаний различных ведомств ШОС и др. Население стран организации вместе со странами-наблюдателями
составляет более 3 млрд человек. Военно-стратегический потенциал ШОС определяется тем, что в нее входит четыре ядерные державы: Россия и Китай — де-юре, Индия и Пакистан — де-факто. Проект ШОС, несомненно, — часть процесса формирования многополярного мира, учитывающего интересы всех сторон — больших, средних и малых государств [11].
После появления американских военных структур в Центральной Азии китайские ученые стали акцентировать внимание еще на трех проблемах.
Во-первых, это антиамериканская направленность самого факта существования ШОС. Так, директор Центра исследований Центральной Азии и ШОС Фуданьского университета (Шанхай) профессор Чжао Хуашэн еще в 2003 г. отмечал, что «военное присутствие США в Центральной Азии воспринимают как новый механизм безопасности. Это не обязательно как альтернатива ШОС, но, по крайней мере, создает вопрос о координации взаимоотношений между ними» [23, с. 3].
Во-вторых, все чаще стала обсуждаться идея расширения «зоны ответственности» организации. Тот же Чжао Хуашэн отмечал, что ШОС должна взять на себя ответственность за стабильность и безопасность в более широком географическом масштабе, включая такие регионы, как Афганистан, Южная Азия и Кавказ [23, с. 4].
В-третьих, ШОС притягательна и интересна для многих стран Востока, которые хотели бы жить в многополярном мире. В основе притягательности Организации лежат российский и китайский ресурсы, а также потенциал центральноазиатских государств (Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана). Мировой рейтинг ШОС растет буквально на глазах, десятки стран «выстроились в очередь» на вступление. Расширение деятельности ШОС обосновано также необходимостью политического сдерживания гегемонизма США и их союзников. Складывается версия постбиполярного «прочтения» мира, проявляющаяся на пространстве Евразии в некотором противостоянии ШОС, ОДКБ, ЕврАзЭС, с одной стороны, и НАТО, обновленного ГУАМ, «демократической оси» Прибалтика — Украина — Польша — Грузия и других альтернативных России и Китаю проектов — с другой.
На «тройном» саммите СНГ, ЕврАзЭС и ОДКБ в Душанбе (2007) был подписан Меморандум о сотрудничестве ШОС и ОДКБ. Оба альянса в 2007 г. провели параллельные военные учения — «Рубеж» (ОДКБ) и «Мирная миссия» (ШОС). Взаимодействие двух
структур не означает формирование какого-либо блока или союза типа «АнтиНАТО» — оно свидетельствует о желании сторон углублять сотрудничество в сфере региональной безопасности. Вряд ли произойдет какое-то организационное слияние этих организаций, каждая из которых имеет свою специфику.
Таким образом, интеграционный, торгово-экономический, инвестиционный, антитеррористический, энергетический, геополитический, транспортный и гуманитарный компоненты являются сегодня и останутся на ближайшее время ключевыми в деятельности ШОС. Не исключена возможность снятия моратория на расширение Организации, особенно в группе наблюдателей ШОС (Афганистан), либо перевода одного из наблюдателей в постоянные члены (например, Монголии).
В конце ноября 2009 г. президенты трех стран — России, Белоруссии и Казахстана — подписали Договор о создании Единого таможенного союза, который вступил в силу с 1 января 2010 г. Как заявил первый вице-премьер Р Ф Игорь Шувалов: «Наднациональный орган -это комиссия Таможенного союза. Она начнет действовать с января и займется совершенствованием таможенного тарифа. Это первый подобный институт за последнее десятилетие. Его решения будут иметь прямое действие на территории трех стран» (Коммерсантъ, 28. 11. 2009). Таким образом, главный за последнее 20-летие объединительный процесс на постсоветском пространстве завершился появлением первого объединения стран, согласившихся поступиться суверенитетом ради общего дела. В соответствии с этим документом между странами-участницами возникнут особые торговые отношения: на территории союза перемещение товаров через границу будет освобождено от таможенных пошлин. Импортируемые на территорию союза товары будут облагаться пошлиной в зависимости от номенклатуры. Президенты трех государств в своем совместном Заявлении подчеркнули: «…Мы привержены дальнейшему углублению интеграционных процессов на пространстве ЕврАзЭС и в качестве следующей цели подтверждаем наше стремление к формированию не позднее 1 января 2012 г. Единого экономического пространства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации» [14]. Некоторые политики уже сравнивают Таможенный союз трех государств с ЕС.
Именно разразившийся на планете финансово-экономический кризис стал стимулом для интеграционных процессов на постсоветском пространстве.
Для многих стран на территории бывшего Советского Союза очевидно, что только путем кооперации и, в первую очередь, экономического объединения, с кризисом будет бороться гораздо проще. На этом фоне многие соседи России обращают внимание на нашу страну как на центр притяжения той конструкции, которая поможет бороться с экономическим кризисом. То есть как на центр тех совместных усилий, которые необходимо приложить для борьбы с кризисом. И Россия здесь занимает достаточно конструктивную позицию. Она активно сотрудничает со своими соседями с точки зрения стабилизации экономической ситуации. Это большой плюс, потому что в ЕврАзЭС до последнего времени было достаточно много лозунгов, но не так уж много дел, а сейчас появилась реальная возможность для того, чтобы страны, входящие в это объединение, стали гораздо более тесно интегрированы именно на уровне экономики [15].
Интерес к интеграционным идеям и проектам на постсоветском пространстве вполне обоснован. После распада СССР, в условиях идейного вакуума, именно евразийство оказалось востребованной идейной концепцией. Евразийская концепция как объединительная идеология постсоветских государств, желающих сохранить значимость и уникальность национальных культур в рамках единой цивилизации, представляется более приемлемой, нежели идеология западная, а, точнее, американоцентристская, с ее неизбежностью движения к единой унифицированной цивилизации, к единым стандартам и ориентирам развития, скопированным с западных обществ [12].
Рассматривая евразийство как необходимость глобального мира и одну из главных идей XXI в., а также являясь автором идеи евразийства как философии интеграции государств в рамках единого экономического пространства, президент Казахстана Н. Назарбаев предложил в 1994 г. создание «Евразийского экономического союза государств». Фактически Евразийский союз должен был представлять собой новую, не имеющую аналогов в мировой практике, форму интеграции на постсоветском и евразийском пространствах. Концепция Евразийского союза в целом получила положительную оценку со стороны международной общественности, но в тот период осталась невостребованной, однако идеи, заложенные в этом проекте, оказали определенное влияние на последующие интеграционные процессы в регионе.
Глобальные тенденции привели к изменению приоритетов не только в мировой политике, но и в международной политике бывших союзных государств, в частности наблюдается:
— изменение политического и экономического мышления, готовность поступиться частными интересами ради формирования устойчивой международной среды-
— разработка процедур согласования интересов отдельных государств с интересами других членов сообщества-
— формирование модели «стратегии локомотивов», которая дает свободу развития наиболее динамичным членам сообщества и устанавливает особые их связи с остальными участниками взамен советской модели «стратегии каравана», при которой формируются жесткие связи между центром и периферией, а движение всего сообщества определяется скоростью самого слабого участника-
— переход от системы индивидуальных государств к системе, управляемой наднациональными и транснациональными институтами, регулирующими отношения между государствами- примерами создания таких надгосударственных структур на постсоветском пространстве являются Содружество Независимых Государств (СНГ), Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС).
Основное противоречие формирования сообщества государств в условиях глобализации, непосредственно определяющее тенденции развития постсоветского пространства, сводится к неравномерности развития и доминированию стран с сильной экономикой и развитыми демократическими системами, для которых конкуренция — это возможность улучшения того, что уже имеется в наличии за счет заимствования чужого опыта и знаний. Выживают и приобретают историческое значение только те культурно-исторические системы, которые оказываются способными противостоять военнополитическим и культурным экспансиям других цивилизаций. Поэтому сегодня для Казахстана, России и других евразийских государств если еще и сохраняется альтернатива реинтеграции в рамках евразийской цивилизации, то только в качестве дополнительного ресурса для более активных цивилизаций.
После саммита в8 в Санкт-Петербурге (июль 2006 г.) и завершения очередного этапа «газовой войны» с Киевом (январь 2009 г.) политическое и экономическое положение РФ на постсоветском пространстве несколько упрочилось, заставляя правящие элиты постсоветских
государств в постоянном режиме учитывать российский фактор в выработке собственного политического и экономического курса, но тенденция не является устойчивой на обозримую перспективу. Вместе с тем остаются открытыми следующие проблемы сохранения и расширения политического и экономического влияния России на постсоветском пространстве в ближайшее десятилетие:
— Россия пока не выработала привлекательную идеологическую, политико-экономическую модель, способную на конкурентной основе противостоять втягиванию стран западной части постсоветского пространства в европейское приграничье-
— трансформация и модернизация российской экономики отстает в условиях конкуренции на рынках постсоветского пространства со стороны ряда других государств — либо более развитых, либо развивающихся более динамично-
— ограниченность ресурсной базы (включая политическую) и отвлеченность на глобальные вызовы со стороны ЕС, США, стран азиатско-тихоокеанского региона объективно заставляют фокусировать политику на постсоветском пространстве отдельными направлениями и небольшой группой стран, играющих стратегическую роль в обеспечении военно-стратегических, экономических и политических интересов России в Евразии.
Всевозможные формальные интеграционные объединения на постсоветском пространстве (СНГ, ЕврАзЭС, Союз России и Белоруссии, ЕЭП и т. п.) так и не стали по-настоящему привлекательными для ее членов в силу отсутствия у России реального и мощного модернизационного проекта, современной промышленной политики, «сползания» ее экономики на экспортно-сырьевую основу. Только разработка и начало реализации мощного модернизационного проекта, проведение реальной промышленной политики, направленной на занятие конкурентного места в мировом разделении труда на основе современных технологий, определение реальных выгод для союзников России в присоединении к этому проекту, может создать необходимые условия для реализации новой эффективной российской политики на постсоветском пространстве.
В последние годы интенсивность геополитического соперничества резко возросла, а фронт этой борьбы вплотную приблизился к границам России.
Нынешние США откровенно претендуют на роль новой сверхдержавы Евразии — отсюда неизбежность противоборства. Почему
именно Евразии? На этом континенте расположены самые политически устойчивые и динамично развивающиеся государства мира. Здесь же расположены Китай и Индия, страны с самым большим населением. И, главное, здесь находятся потенциальные соперники Америки. Евразия «собрала» шесть стран с самыми большими после США бюджетными доходами и расходами и почти все державы, имеющие ядерное оружие. На Евразию приходится 75% населения Земли, 75% энергетических ресурсов, 60% мирового валового продукта. Общая потенциальная мощь Евразии превосходит мощь США.
Вот почему все, что происходит с перераспределением власти на континенте, имеет решающее значение при выработке Америкой своих глобальных приоритетов, призванных исключить саму возможность образования коалиций, способных оспорить лидерство США. Поэтому нейтрализация, ослабление, а еще лучше — развал России рассматриваются аналитиками ЦРУ как необходимое и обязательное условие будущей политической и экономической безопасности Америки.
Намерение США закрепиться в поясе «Украина — Грузия — Узбекистан — Таджикистан — Киргизия» представляется не просто актом вытеснения России из зоны ее традиционного влияния, а первым элементом изощренной двуединой стратегии, второй неотъемлемой частью которой является бесконфликтная интеграция России в систему нарождающихся интересов США в этой части мира. Наднациональные проектом на этом пути является мировая американская империя, так называемая «благожелательная Империя» («benevolent Empire») P. Кэйгана и У. Кристола. Этот проект реализуется США, начиная с 90-х гг. прошлого века и предполагает однополярный американоцен-тричный мир и всеобщее преобладание либерально-демократической американской социально-экономической и политической модели (Время новостей, № 151, 23 августа 2006 г.).
Евразийский материк в духе геополитических построений современных американских стратегов видится как «объект» внешнего управления, как подконтрольная территория, которая по определению не должна обладать даже призраком самостоятельности. Американская гегемония предполагает десуверенизацию крупных региональных держав и установление над их стратегическим потенциалом прямого американского контроля. Это относится как к области стратегических вооружений и ядерных объектов (там, где они есть), так и к области экономики, где речь идет о внешнем управлении через
транснациональные корпорации важнейшими секторами и особенно сферой природных ресурсов и энергоносителей [6, с. 146−165].
Итак, приходится признать, что для России нет места в существующих «больших проектах». В каждом из них существуют такие стороны, которые препятствуют ее позитивной интеграции. Это не значит, что Россия обречена на вражду со всеми «большими идеями» XXI в. Точнее сказать, что у России в такой ситуации нет «абсолютного друга», т. е. того проекта, который полностью соответствовал бы ее национальным интересам. Вместе с тем похоже, что у нее есть «абсолютный враг» — это США и американский неоимпериализм, который при любых обстоятельствах реализует свой проект за счет России и направлен строго против укрепления и даже сохранения ее суверенности и идентичности.
Правда, в таком положении Россия оказывается не одна, и носители остальных «больших проектов» также вступают в неизбежный конфликт с Америкой, упорно строящей свою «благожелательную Империю». Вашингтон сегодня призывает «забыть Европу» (Т. Барнетт), борется против исламского проекта в Ираке и Афганистане, планируя нападать на Иран и Сирию, все более озабочен усилением Китая. И здесь лежит самое главное обстоятельство: Россия, четко заняв место на противоположной от США стороне баррикад, получает совершенно новую модель геополитической «дружбы». Не абсолютной, но прагматической. Если Россия выбирает игру в пользу многополярного мира (а это значит строго против Вашингтонского проекта мировой доминации), она мгновенно получает собственный статус и свое легитимное место в раскладе мировых сил. Исходя из этого допущения, автоматически выстраивается система «осей дружбы», причем эта «дружба» становится тем более важной для всех ее участников, чем самостоятельнее позиция России в отношении «больших проектов».
Эти «оси дружбы» складываются следующим образом: Россия -Европа, Россия — исламский мир, Россия — Китай. Не входя ни в один проект, балансируя между полюсами, Россия заинтересована в том, чтобы поддерживать каждый из них в общей системе оппонирования однополярным устремлениям США. В таком случае национальная идентичность России определяется на основании двух факторов: противостояние американоцентричному глобализму и самостоятельная, независимая позиция в отношении всех крупных полюсов. Будучи антиамериканской, Россия не должна быть ни европейской, ни
исламской, ни китайской, и именно в этом балансе она получает возможность выработать свой собственный «большой проект».
Вместе с тем этот потенциальный «большой проект» останется чистой химерой, если Россия не будет активно и уже сейчас помогать существующим полюсам — как бы асимметричны они ни были. Россия не отстоит своей самостоятельности и в будущем, если Евросоюз не станет независимым и мощным региональным игроком со своей собственной геополитикой, если исламский мир не консолидирует свой потенциал, а Китай не сохранит темпов развития. Успех России как полюса многополярного мира напрямую зависит от успеха развития всех остальных полюсов, причем желательно в сходном ритме, без резкого усиления какого-то одного из них. Но и сами эти полюса должны быть заинтересованы именно в функции России как точке континентального баланса геополитического мирового процесса.
По сути, истинным архитекторам европейского проекта нужна не ослабленная и маргинальная Россия, а Россия сильная и дружественная, способная выступать самостоятельной силой — и особенно перед лицом американской экспансии. Давить на Россию в Европе выгодно только тем, кто в большей степени продвигает американские планы, нежели творит собственно европейскую политику.
Точно так же в исламе: экстремальные проекты исламизации России прямо противоречат в первую очередь интересам самого исламского мира, которому гораздо важнее иметь союзника в ее лице, нежели толкать ее к роли «регионального жандарма», действующего в интересах Америки. Китай находится в том же положении: китайская держава будет процветать вместе с дружественным российским соседом (при его стратегической и ресурсной поддержке), тогда как этническая экспансия приведет лишь к конфликту со все еще серьезной ядерной державой.
Общий враг скрепляет дружбу, «цементирует альянс». В данном случае формулой общей для всех угрозы является экстремистский проект, сформулированный горсткой американских неоконсервативных интеллектуалов, — «Проект нового американского века» [24]. Если Россия и другие великие державы и цивилизации современности будут действовать адекватно, этот «американский век» никогда не наступит. Вместо него воцарится многополярный мир, далеко не идеальный и не лишенный недостатков, но гораздо более свободный и справедливый — «век Евразии».
Евразийской установкой определяется вектор внимания России к постсоветскому пространству в целом. По сути, речь идет о том, чтобы воссоздать единое стратегическое пространство в рамках бывшего Советского Союза — с некоторыми добавлениями (Монголия) и изъятиями (страны Балтии), но на совершенно иной мировоззренческой основе.
Необходимость этого Евразийского союза ясно осознается многими главами нынешних государств СНГ. Многие ныне существующие структуры уже выполняют функции объединяющих инстанций. Так, в Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), возглавляемое Интеграционным комитетом, входят 5 стран СНГ — оно вместе с Единым экономическим пространством (ЕЭП, куда входят Россия, Казахстан, Беларусь) является ядром единой экономической системы. Организация договора по коллективной безопасности (куда входят помимо стран ЕврАзЭС, еще и Армения) — прообраз единого военного командования. Межпарламентская ассамблея стран СНГ — черновой вариант будущего евразийского парламента и т. д. Одним словом, политическая практика современной России показывает, что она движется именно в этом — евразийском — направлении.
Таким образом, в результате интеграционных процессов Россия объединила вокруг себя большинство республик бывшего СССР. Яркими примерами процесса интеграции являются:
— провал плана создания ГУАМ как альтернативного Российскому полюса объединения постсоветских республик-
— создание ЕврАзЭС (Евро-Азиатское экономическое сообщество), куда входят: Россия, Беларусь, Казахстан, Киргизия, Таджикистан и Узбекистан-
— создание ОДКБ (Организация договора о коллективной безопасности), куда входят: Россия, Беларусь, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Узбекистан и Армения.
США / НАТО в обозримый период приложат все усилия по укреплению своего влияния на постсоветском пространстве, опираясь на уже освоенные плацдармы в Грузии, частично — Азербайджане, Украине, Молдавии, что, впрочем, скорее всего, только затормозит, но не повернет вспять процесс государственной деградации Грузии и Молдавии. В Центральной Азии правящие режимы будут пытаться и дальше играть на противоречиях между США и Москвой, тяготея к последней.
Анализ Концепции внешней политики РФ и Стратегии национальной безопасности до 2020 г. позволяет сделать выводы о том, что конечной целью российской внешней политики в среднесрочном контексте является создание такой системы международных отношений, которая бы максимально была приближенной к условиям Венского конгресса, т. е. системы международных отношений XIX в., по которой каждый из центров силы был ответствен за свою сферу влияния с существованием взаимных издержек и противовесов [16].
Однако основным ограничителем российской экономической и военно-политической активности по ускорению сокращения американского присутствия в регионе являются условия создания и сохранения внешних благоприятных факторов для модернизации России. В этом контексте Д. А. Медведевым и В. В. Путиным предполагается предотвращение создания конфронтационной среды вокруг РФ, т. е. исключение мобилизации на антироссийской основе США и ЕС и их объединение в этом направлении, либо Китая, Ирана или любой другой силы. Как справедливо отметил российский исследователь
В. Цымбурский: «.. Российская внешняя политика на этом этапе подчинена достижению двух целей: во-первых, нейтрализация наиболее опасного сценария по окружению российской территории изоляционной дугой (от Прибалтики до Центральной Азии) и, во-вторых, усиление российского влияния на мировой порядок, созданный не Россией и не на нее рассчитанный» [21].
Таким образом, после Беловежского разрушения СССР баланс сил в мире значительно изменился. Мир перестал быть биполярным. Запад, пользуясь этой ситуацией, навязывает России свои правила игры на мировой арене, пытается создать новый мировой порядок за счет России. Была создана многополярная система при лидирующем положении США как единственной сохранившейся сверхдержавы. Россия в отличие от СССР подобный статус потеряла. Но Российская Федерация остается главным центром силы на постсоветском пространстве.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Андрианов В. Проблемы и перспективы формирования Единого экономического пространства СНГ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www. nbene. narod. ru.
2. Большой российский энциклопедический словарь. — М.: БРЭ, 2003. -489 с.
3. Буторина О., Захаров А. Измениться или умереть [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //igls. com. ua/dialogs/582/?prn=l.
4. Делягин М. Г. После СНГ: Одиночество России // Россия в глобальной политике. — М., 2005. — С. 146.
5. Дипломатический вестник. — 2002. — № 11 [Электронный ресурс]. — Режим доступ: www. ln. mid. ru/dip_vest. nsf.
6. Дугин А. Геополитика постмодерна. Времена новых империй // Очерки геополитики XXI века. — СПб.: ТИД «Амфора», 2007. — С. 146−165.
7. Зиядуллаев Н. СНГ в глобальной экономике: стратегия развития и национальная безопасность // Мировая экономика и международные отношения. — 2005. — № 4. — С. 29.
8. Итоги с Владимиром Путиным: внешняя политика. — Ч. 1. Россия на постсоветском пространстве // АПН [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www. apn. ru/publications/article19830. htm. — 05. 03. 2008.
9. Комиссина И. Н., Куртов А. А. Шанхайская организация сотрудничества: становление новой реальности. — М.: Российский институт стратегических исследований, 2005. — 307 с.
10. Концепция внешней политики Российской Федерации // Президент России: Официальный сайт [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //archive. kremlin. ru/text/docs/2008/07/204 108. shtml.
11. Лузянин С. Г. Шанхайская организация сотрудничества: модель образца 2008 года // Перспективы [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www. perspektivy. info/oykumena/krug/shanchayskaya organisaciya. — 28. 03. 2008.
12. Орлова И. Контуры современной евразийской концепции [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www. ispr. ru.
13. Островский А. Ратификация соглашений показывает рост доверия стран ОДКБ друг к другу // ИА REGNUM [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //news. mail. ru/politics/2 137 899/print. — 31. 10. 2008.
14. Совместное заявление президентов Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации 19 декабря 2009 года // Официальный сайт Президента Р Ф [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: kremlin. ru.
15. Соловьев В. Кризис стимулирует процессы экономического сотрудничества на постсоветском пространстве // АЗИЯ Информ [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //asia-a. ru/content/view/ 1954.
16. Стратегия национальной безопасности РФ до 2020 года [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www. scrf. gov. ru/ documents/99. html.
17. Таксанов А., Абрамян Н. Интеграционные процессы на постсоветском пространстве: есть ли у них будущее? [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www. centrasia. ru.
18. Тренин Д. В. Идентичность и интеграция: Россия и Запад в XXI веке // Pro et contra. — 2004. — № 3. — С. 16.
19. Тренин Д. В. Новые приоритеты в российской внешней политике: «Проект СНГ» // Россия: Ближайшее будущее: Сб. статей к десятилетию Московского центра Карнеги. — М., 2004. — С. 100.
20. Федулова Н. Россия — СНГ: время собирать камни // Мировая экономика и международные отношения. — 2006. — № 1. — С. 104.
21. Цымбурский В. Геополитика для «евразийской Атлантиды» [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www. iicas. org/articles/ library/libr_ rus27_500_1. htm.
22. Челядинский А. Понятие интеграции в международных отношениях:
теоретический аспект // Журнал международного права и международных отношений. — 2009. — № 1. — [Электронный ресурс]. — Режим до ступа: www. e volutio. info/index. php? option=com. content& amp-task=view-
1530& amp-Itemid=232
23. Чжао Хуашэн. ШОС и соотношение великих держав на фоне новой ситуации в регионе ЦА // Analitic. — 2003. — № 1. — С. 3.
24. Rebuilding America'-s Defenses: Strategy, Forces and Resources for a New Century // White Paper. — September 2000 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www. newamericancentury. org/RebuilidingAmericasDefenses. pdf.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой