Актуальность идей Н. Н. Алексеева для современной России: об идеале православного правового государства

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Социология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК [271+340]35(470+571)
Е. В. Титенок
соискатель каф. теории и истории международных отношений ИМО и СПН МГЛУ, e-mail: Ekaterina. titenok@yandex. ru
АКТУАЛЬНОСТЬ ИДЕЙ Н. Н. АЛЕКСЕЕВА ДЛЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ОБ ИДЕАЛЕ ПРАВОСЛАВНОГО ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА
В статье обобщаются исследования русского ученого начала XX в. Николая Алексеева, касающиеся его взгляда на будущее России. Представлена попытка спроецировать идеал Алексеева о православном правовом государстве на современное положение страны. В статье использованы последние статистические данные о состоянии русского населения.
Ключевые слова: евразийство- право- справедливое государство- православие.
.. Технически западные добродетели удобнее, но морально широкая душа «нараспашку» имеет более возможностей, чем формально замкнутая душа Запада. Это не значит, что мы «лучше», но в то же время величайший грех совершают те, кто думает, что наше призвание заключается в угасании всего своего и в культе средних западных добродетелей. В добродетелях этих нужно дать себе отчёт, понять их, но не превращать их в окончательный идеал. & lt-… >- Воспевание этого идеала, которому ныне многие предаются, поистине является надругательством над нашей культурой и ее ценностями.
Николай Алексеев
Сегодня, в неопределенное и решающее для России время, рецепт выживания предлагают все, кому не лень. Среди предлагаемых проектов есть разные мнения: кто-то не разделяет Россию и Европу и полагает выживание России во встраивании в общеевропейские процессы, кто-то неопровержимо придерживается взглядов, что Россия может быть только самодержавной монархией, кто-то видит в нашей стране «собаку на сене», которую давно пора передать в «умелые» руки, некоторые предвещают процветающее будущее в качестве составной части Китайской империи. В этот решающий момент нужно иметь перед глазами ориентиры, чтобы сформулировать четкую, реальную геополитическую программу страны. Здесь нам не обойтись без отечественного политического и философского наследия.
Николай Николаевич Алексеев (1879−1964) — пример такого исторического «клада», которому пришло время вернуться из забвения. Достоин пристального внимания его анализ политических воззрений русского народа. Мы во многих деталях знакомы с историей России «сверху»: деятельность того или иного правителя, характер преобразований, политические взгляды властной и аристократической элиты, однако представления о власти, отношение народа к ней и политическая жизнь народа как таковая, т. е. история России «снизу», представлена очень размыто. Складывается впечатление, что русский народ как некая политическая сила появился только в 1917 г., причем совершенно стихийно, будто до этого и не существовало разногласий между народом и властной верхушкой.
Н. Н. Алексеев исследует этот вопрос и приходит к выводу, что ход русской истории был обусловлен двумя ключевыми силами: с одной стороны, организующими государство силами порядка, с другой -силами дезорганизующими, анархическими, которые проявляли себя в разные периоды русской смуты. Ключевую мысль Н. Н. Алексеев формулирует так: «Особенностью русской истории является то, что смута эта не была попыткой организации вольницы в пределах государственного порядка, но представляла собою вечный выход ее из государства (курсив здесь и далее мой. — Прим. авт.) в дикое поле и в темные леса. Уход от государства есть первостепенный факт русской истории, который физическое свое воплощение нашёл в казачестве и своенравственное оправдание — в различных политических воззрениях, оправдывающих бегство от организованных политических форм общественной жизни» [1, с. 75].
Главная организующая государство сила — это православный царь. Вокруг фигуры самодержавного монарха вращаются все «политические конструкции» русского народа. Н. Н. Алексеев очень четко характеризует эту народную склонность: «Русский народ даже в своей оппозиции монархии любил оставаться монархистом» [1, с. 84]. Даже лидеры стихийных народных движений (Разин, Пугачёв) могли в качестве реальной альтернативы предложить только царя-самозванца.
Между тем сама идея московской неограниченной монархии, по мысли Н. Н. Алексеева, в своей основе была языческой [2]. Языческое понимание мира, сосредоточенного в руках одного верховного правителя (и потому неограниченного правителя), было чертой
исключительно народов Востока. Так, безграничной свою власть считали китайские богдыханы, ассиро-вавилонские деспоты, египетские фараоны. В этом плане христианству, по мнению Н. Н. Алексеева, совершенно чужда идея безграничного подчинения земному царю1. Христианство относится к монарху, рассматривая его роль только как «служение и жертву» народу.
Однако на Руси идеи христианского служения и неограниченной монархии слились в одну. Автором этой новой идеи стал, как указывает Н. Н. Алексеев, Иосиф Волоцкий (1440 (1439?) — 1515). Именно он отождествил царскую власть с Божьей, поставив, таким образом, царя выше церкви и вверив ему нравственное попечение о душах своих подданных. Сам Иосиф Волоцкий говорит об этом так: царей и князей «Бог в себе место посади на престоле своем», «царь убо естеством подобен есть всем человеком, властию же подобен вышнему Богу» [2, с. 60]. Именно эта мысль стала официальной доктриной московского самодержавия и обрела впоследствии главного своего исполнителя — Ивана Грозного.
Однако у русского народа существовали на этот счет и иные взгляды. Видя, как искажаются на практике «божественные установления монархии», народ всё больше испытывал необходимость исправить эту неправду и восстановить в государстве справедливость. В противовес иосифлянству Н. Н. Алексеев приводит четыре народные идеи восстановления правды на родной земле:
1. Идея православной правовой монархии.
2. Идея диктатуры.
3. Идея казацкой вольницы.
4. Идея сектантского понимания государства.
Идея православной правовой монархии стала «народным» ответом официальному иосифлянству. Есть сведения, что главные выразители этих идей — Иосиф Волоцкий и Нил Сорский (14 331 508) — могли еще при жизни столкнуться во взглядах на право церкви владеть землей и богатством. По версии иосифлян, государство полностью сливается с церковью, так, что живя по государственным установлениям, человек соблюдает религиозные предписания, тем
1 Н. Н. Алексеев указывает на то, что свидетели земной жизни Христа как раз и приняли Его за кесаря, земного владыку, в то время как Он говорил
о Себе только как о Сыне Божием и отвергал мысль о Себе как о земном царе.
самым наследуя спасение. Последователи Нила Сорского, получившие в истории название «партия заволжских старцев», или «нестя-жателей», полностью отделяли церковь от государства. На место грозного и карающего царя заволжцы, по версии Н. Н. Алексеева, ставят «царя любви и милости», роль которого максимально приближена к «служению и жертве» Богу и народу.
В историческом споре победили иосифляне. Однако интересно отметить, что сам Иосиф Волоцкий в период духовных исканий из множества виденных им монастырей обратил внимание именно на Кирилло-Белозерский (в нем подвизался Нил Сорский) как образец глубокого и строгого общежития. Важно осознать, что и Церковь прославила в лике святых и Иосифа Волоцкого, и Нила Сорского, соединив, таким образом, эти два только кажущихся противоположными взгляда. К тому же, если иосифляне официально определяли государственную линию Руси, то заволжцы долгие века продолжали свой духовный диалог с народом через традицию и чудо старчества, необычайно почитаемого на Руси и в Российской империи.
Идею диктатуры Н. Н. Алексеев усматривает в произведениях общественно-политических деятелей и мыслителей Средневековья, в частности в работах Ивана Пересветова. Одна из ключевых мыслей этого представителя средневековой Москвы заключается в превосходстве правды над верой. «Не веру Бог любит, но правду» [1, с. 95] - так он сам об этом говорит. Пересветов иллюстрирует свою мысль, ставя в пример турецкого султана Махмета: он учредил в стране праведный суд, чем наследовал милость Божию, по словам Пересветова. В то же время греки отошли от правды и были порабощены неверными. Отсюда Пересветов заключает, что царь не имеет права быть кротким: истинному царю «не мощно царство без грозы держати» [1, с. 96]. Эта идея схожа с теорией и практикой иосифлян, и сходятся они в одной исторической фигуре — в уже упомянутом нами Иване Грозном.
Идея казацкой вольницы стала оригинальной социальнополитической идеей русского народа. Впервые появившись как бегство от государства, она раскрывала народный характер и народные чаяния с наибольшей полнотой. Н. Н. Алексеев характеризует казачество двумя основными чертами: это была прямая демократия, но в то же время демократия первобытная. На общей сходке решались все вопросы, однако ни у кого не было защиты от гетмана — его власть
была неограниченна, подобно власти монарха. «Произвол массы» и «бесправие личности» отличает эту демократию от западных.
Между тем казачий политический идеал долгое время жил в душе русского народа — Н. Н. Алексеев блестяще показывает это на примере русских былин, в которых главным является не подчинение богатыря князю, а богатырская добрая воля в служении ему. Русский богатырь-казак поддерживал княжескую власть, если видел в ней правду. При этом он не был привязан к правителю, но сам распоряжался своей свободой. В фигуре такого богатыря сосредоточилось народное понимание отношения власти и населения. Богатырь мог разгневаться на князя, обличить его. Илья Муромец приводит Соловья-разбойника к Владимиру не по приказу, но по дружеской услуге, за которую князь благодарит. Кроме того, Соловей подчиняется только богатырскому слову, а не княжескому. Однако Н. Н. Алексеев склонен называть казачество романтической идеей русского народа, поскольку новой политической практики казаки не имели: в конечном итоге они по-прежнему предлагали царя-самозванца.
Н. Н. Алексеев выделяет в отдельную категорию «примитивных» народных представлений о справедливом государстве идею сектантского понимания такого государства. Поражает фантастическое представление некоторых сект о царстве правды на земле. Так, скопчество ожидало прихода Мессии на землю в образе царя Петра III, сына Елизаветы Петровны — второй Богоматери. Их главной идеей, не только религиозной, но и политической, было ожидание земного рая. Другая группа сект, в частности духоборы, выдвинули на первый план идею социальной справедливости — по их мнению, богатые воплощают в себе главное зло и не будут никогда прощены. Таким образом, Н. Н. Алексеев показывает, насколько разнообразными были представления народа о государстве правды: от абсолютной монархии к полной демократии. Анализируя события начала XX в., он говорит, что в 1917 г. победили идея вольницы, идея диктатуры, а также идея социального устроения на земле на началах коммунизма [1, с. 114]. Будущее же, по его словам, «принадлежит православному правовому государству (курсив авт.), которое сумеет сочетать твердую власть (начало диктатуры) с народоправством (начало вольницы) и со служением социальной правде» [1, с. 116].
Интересно проследить, насколько этот образ применим к современной России, в которой официальными устроением и идеологией
объявлена демократия западного образца. И каковы сегодня народные представления о справедливом государстве.
Говоря об идеале православного правового государства, необходимо разобраться, каково его толкование самим автором, а также как он может быть истолкован современным человеком. Конституция Р Ф утверждает, что «Россия есть демократическое федеративное правовое государство». Правовое общество, по мнению Н. Н. Алексеева, — это один из типов связи прав и обязанностей внутри государства. Так, он приходит к выводу, что «справедливое» европейское общество основывается на такой связке права и обязанности: «Я распоряжаюсь своим и тебя не трогаю, не тронь меня и ты» [3, с. 157]. Интересной иллюстрацией в данном случае может быть девиз страны. Приведем только несколько примеров:
• Великобритания: «Бог и моё право».
• Германия: «Единство и право и свобода».
• Шотландия: «Никто не тронет меня безнаказанным».
В подобной связке «не тронь меня», возможно, что чужой человек будет умирать с голода — и это его частное дело. А если он в голоде начнет еще и воровать, то общество должно от него защищаться — голодный вор наносит ему вред. Налицо внешняя связь права и обязанности (я владею чем-то — это мое право, и не трогаю другого владеющего — это моя обязанность) и отсутствие внутренней нравственной связи.
В современной международной жизни мы видим уже еще более извращенную версию такой связи: от тезиса «я распоряжаюсь своим и тебя не трогаю, не тронь меня и ты» остается только вторая часть. Некоторые субъекты международных отношений, в частности США и НАТО, навязывают остальному миру свое видение справедливого общества и отказываются от принципа «я тебя не трогаю». Более того, их видение мира выставляется как единственно верное и благотворное для всех. Демократия западного образца, базирующаяся на всевозможных правах человека как на самоцели, отрицает главное право, на которое однозначно указывает Н. Н. Алексеев, — право на духовное развитие. Конечно, на это утверждение найдется масса так называемых опровержений, ведь на первый взгляд в современном обществе созданы все условия для гармоничного развития личности. Однако те права человека, которые ныне провозглашены чуть ли не панацеей от всех бед, замыкаются сами в себе. «Ибо какую
принципиальную ценность имеет, например, свобода печати, если она не служит духовной жизни человека? Не будем же мы защищать ее с той точки зрения, что она является удобным средством для политических интриг, для борьбы партий, для политической агитации и т. п. «, — говорит Н. Н. Алексеев. Перефразируя эту мысль, скажем: какую же принципиальную ценность имеет, например, демократия, если она не служит духовной жизни человека? Обеспечивая это главное право, справедливое государство должно защищать гражданина от всяких обстоятельств, мешающих и замедляющих духовный рост человека. Признавая право на духовное развитие личности, нужно признать и право на подобное развитие народа. В этом случае действия НАТО во главе с США в Ираке и Ливии, например, выглядят прямым духовным (не говоря про экономическое) порабощением. Существует, однако, еще и косвенное духовное порабощение, о чем будет сказано ниже.
В качестве альтернативы западному демократическому принципу «не тронь меня» мыслитель выдвигает идею внутреннего, органического сочетания прав и обязанностей: «Мы имеем здесь дело с некоторым предельным типом отношений, который в то же время является типом наиболее совершенным, отвечающим понятиям общественного идеала. Он мог бы быть осуществлен в том случае, если бы ведущий слой государства проникся бы мыслью, что власть его не есть право, а и обязанность- и если в то же время управляемые не были бы простыми объектами власти, не были бы только носителями обязанностей, & lt-… >- но и носителями правомочий» [3, с. 159]. Идеал духовной свободы и служения проповедали, по мнению Н. Н. Алексеева, как раз те заволжцы во главе с Нилом Сорским,
о которых шла речь в начале статьи. Вот он — идеал православного правового государства, в котором идеей служения проникнута как роль правителя, так и роль гражданина. Конечно, такой уровень понимания своей социальной роли невозможен без права на духовное развитие. Более того, этот идеал так и не будет достижим, пока не найдет реального воплощения право на духовное развитие. Именно это понимает автор под православным правовым государством.
Однако на современном этапе развития нашей страны эта идея вряд ли может быть серьезно озвучена и понята. Во многом из-за неоднозначной роли православия для нынешнего русского человека. По данным ВЦИОМ, только 10% верующих россиян, относящих
себя к православию, регулярно посещают церковь и участвуют в таинствах, большинство — 43% - ходят в церковь только по праздникам [6]1. Нужно понимать, что представленные цифры довольно условны, в силу того, что трудно определить критерии оценки так называемой воцерковленности. Не секрет, что многие указывают на эти данные как на беспомощность церкви в жизни современного российского общества. На этом фоне заметна активизация сектантской деятельности, а также распространение язычества. Неудивительно, что такой «компот» в головах россиян имеет место именно в настоящее время, после семидесяти лет официального атеизма, после того, как в 1990-е гг. на Россию обрушился поток всевозможных либеральных ценностей и свобод, после периода отрицания прошлого с его мировоззрением, а потом отрицания этого отрицания. Корень этой проблемы описал еще Ф. М. Достоевский словами князя Мышкина: «. нас коль в католичество перейдёт, то уж непременно иезуитом станет, да ещё из самых подземных- коль атеистом станет, то непременно начнёт требовать искоренения веры в Бога насилием, то есть, стало быть, и мечом! Отчего это? & lt-. >- Оттого, что он Отечество нашёл, которое здесь просмотрел, и обрадовался- берег, землю нашёл и бросился её целовать! & lt-. & gt- происходят русские атеисты и русские иезуиты из боли духовной, из жажды духовной, из тоски по высшему делу, по крепкому берегу, по родине, в которую веровать перестали, потому что никогда её и не знали! & lt-… >- И наши не просто становятся атеистами, а непременно уверуют (курсив авт.) в атеизм, как бы в новую веру, никак и не замечая, что уверовали в нуль» [5, с. 683].
Церковь тоже имеет свою историю. В нашей стране эта история тесно связана с историей государства. Настоящий этап церковного развития можно определить словами из Евангелия: «жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9, 37, Лук. 10, 2). Мало и таких «делателей», которые могли бы освободить головы современного человека от предрассудков, копившихся десятилетиями, и доступно и исчерпывающе ответить на многочисленные вопросы вновь приходящих
1 Инициативные всероссийские опросы проведены 25−26 августа, 1−2 сентября 2007 г. ВЦИОМ. Опрашивались по 1600 человек в 153 населенных пунктах в 46 областях, краях и республиках России. Статистическая погрешность не превышает 3,4%.
в храм. Мало их и в прямом смысле слова. Особенно это заметно в сельских храмах, вдали от столиц, где совершается реальная духовная жизнь, а не виртуальная, как это часто бывает в городах в силу разного образа жизни.
И всё же, по данным ВЦИОМ, православными себя называют 75% россиян. Опуская споры о том, сколько из этого числа людей являются номинально православными (об этом было сказано выше), факт ассоциирования себя с православием такого числа людей остается фактом. Это, несомненно, указывает на то, что есть возможность вернуть «наполнение» в «форму», хотя бы потому, что такой верующий придет именно в православный храм за ответом на жизненный вопрос. Далее все зависит от того, кто встретит его в этом храме. Именно эти «делатели» так нужны современной церкви, которые могли бы ответить на вопросы приходящего. Нельзя не признать, что церковь не выполняет полностью свою миссию сейчас, но нельзя и проигнорировать то число людей, которые считают себя православными. Именно сейчас возможно единение в реальном совместном делании вновь обретенных «делателей» и вновь обретенной «жатвы». Тогда и идеал православного правового государства может быть озвучен с полной уверенностью в том, что его смысл не будет извращен.
Однако еще одним главным препятствием на пути к этому идеалу Н. Н. Алексеева является изменение сознания русского человека, так называемая переидентификация1. Понятия о ценностях для человека постепенно меняются, в качестве нормы поведения внедряется что-то отличное от привычного, под воздействием общественного мнения формируется образ своей страны и ее места в мире, образ русского человека. Н. Н. Алексеев, перефразируя Блаженного Августина, объяснил этот процесс так: «Качество народа определяется предметом его любви: народ тем лучше, чем выше им любимое» [4, с. 37]. В век современных технологий не составляет большого труда заставить человека полюбить то, что нужно: себя, пиво,
1 Ярким примером этого процесса может служить случай из жизни. Разговор в электричке между только что познакомившимися молодыми людьми. Оба крепкого телосложения, с дерзко громкими голосами и с пивом в руке. Реплика одного из пассажиров, на повышенных тонах: «Хочу пить пиво и пью! Мы же в ПРАВОВОЙ стране живем, это мое право — пить пиво!»
наркотики, деньги, «свободу», демократию. Технология косвенного духовного порабощения имеет в своем арсенале массу инструментов: от технологии Product Placement (скрытая реклама) до фальсификации истории. Эта тема достойна отдельного исследования.
Н. Н. Алексеев, выдвигая идеал православного правового государства, выделяет в нем три основных составляющих: твердую власть (начало диктатуры), народоправство (начало вольницы) и служение социальной правде. Попробуем выделить тенденцию распространения этих ценностей в современном российском обществе. Летом 2011 г. Институт Социологии РАН и фонд им. Ф. Эберта опубликовали аналитический доклад «20 лет реформ глазами россиян (опыт многолетних социологических замеров)». Что касается провозглашенной демократии, только 29% россиян готовы назвать Россию скорее демократической страной, 48% считают, что таковой ее назвать нельзя. При этом 71% опрошенных считают, что в делах страны ничего не зависит от простых граждан. В обществе, как и прежде, жива жажда государства, построенного на началах справедливости. Более того, за прошедшие 20 лет эта жажда усилилась на фоне затянувшегося развала страны. Об этом свидетельствует значительный рост чувства сожаления о развале СССР — сейчас ровно 50% россиян расценивают это событие как катастрофу (по сравнению с 28% в 1995 г.). В то же время подавляющее большинство граждан России испытывает массу негативно окрашенных чувств по отношению к тому, что происходит в стране сейчас: несправедливость всего происходящего — 92%, стыд за нынешнее состояние своей страны -85%, собственную невозможность повлиять на происходящее — 86%, страх перед беспределом и разгулом преступности — 85%, чувство, что дальше так жить нельзя — 78%. А также 72% россиян чувствуют желание перестрелять всех взяточников и спекулянтов, из-за которых жизнь в стране стала такой, какая она сейчас. Налицо потребность народа видеть в представителях власти служащих социальной правде, а не кошельку. При этом надо отметить, что, по данным исследования, большинство людей не ассоциирует непосредственных руководителей государства со «взяточниками и спекулянтами»: 81% россиян одобряет деятельность В. В. Путина на посту президента, 70% аналогично относится к деятельности Д. А. Медведева. Образ здравомыслящего главы государства, видимо, играет не последнюю роль, особенно в сравнении с предыдущими фигурами на этом посту.
Перефразируя известный рекламный слоган, скажем: имидж — все. Однако мы склонны видеть в этом еще и потребность в твердой правящей руке, своеобразный отголосок начала диктатуры. Возможно, что общество склонно приписывать желаемые качества руководителю, внешний образ которого вписывается в требуемые народом рамки, ограждает фигуру правителя, кем бы он ни был, от возможности быть замешанным в самых грязных делах.
На этом фоне интересно отношение нынешнего поколения россиян к И. В. Сталину. По данным опроса ВЦИОМ, проведенного в апреле 2011 г., число сторонников мнения, что Сталин сделал для страны больше хорошего, чем плохого, увеличивается: с 15% в 2007 г. до 26% в 2011. В то же время уменьшается количество его противников: в 2007 г. 33% полагали, что Сталин сделал больше плохого, сейчас это мнение разделяет уже 24%.
Мы видим, что на фундаментальном уровне потребности русского народа не изменились: по-прежнему в дефиците необходимое сочетание начала диктатуры и вольницы, а также служение социальной правде. Однако на пути современного русского человека в реализации своих чаяний лежит много преград. Среди них — информационный хаос, который препятствует формированию адекватной картины мира и, соответственно, активным действиям по реализации своих стремлений. Иными словами, мы никогда не узнаем правду до конца, пока сами не станем ее творить. Есть, конечно, другой выход из ситуации, — покинуть страну вместе с ее проблемами. По данным исследования, «20 лет реформ глазами россиян», такой вариант выбирают или желали бы выбрать 51% россиян.
Итак, для современной России идеал Н. Н. Алексеева о православном правовом государстве остается далеким от воплощения как и в то время, когда автор выдвинул эту идею. Возможно, в начале XX в., благодаря стремительным и кардинальным изменениям, надежд на переустройство мира в соответствии с принципом справедливости было даже больше, чем сейчас, во время неопределенности, дефицита правдивой информации и откровенного лукавства власть имущих. Н. Н. Алексеев полагал, что всё лживое, что было свойственно советскому строю, со временем исчезнет, а здравые идеи останутся и будут развиты и рано или поздно найдут свое воплощение в православном правовом государстве. Однако Советский Союз канул в Лету со своими плюсами и минусами. Россиянам сейчас, как
никогда, нужно объединиться, оставляя в стороне незначительные для данного момента разногласия — слишком далеко зашел процесс ослабления страны. Несмотря на многочисленные предостережения и очевидные факты, в стране продолжает создаваться ощущение благополучия. Конечно, в это благополучие хочется верить, никому не нужна очередная кровавая революция. И все же радикальной перемене есть лишь одна альтернатива — «благополучное», но неизбежное и стремительное исчезновение.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Алексеев Н. Н. Идея «земного града» в христианском вероучении // Русский народ и государство. — М.: АГРАФ, 2003. — 640 с.
2. Алексеев Н. Н. Русский народ и государство // Русский народ и государство. — М.: АГРАФ, 2003. — 640 с.
3. Алексеев Н. Н. Христианство и идея монархии // Русский народ и государство. — М.: АГРАФ, 2003. — 640 с.
4. Алексеев Н. Н. Обязанность и право // Русский народ и государство. -М.: АГРАФ, 2003. — 640 с.
5. Достоевский Ф. М. Идиот. — М.: ЭКСМО, 2010. — 478 с.
6. Инициативные всероссийские опросы ВЦИОМ «Религия в нашей жизни», пресс-выпуск № 789 [Электронный ресурс] - Режим доступа: Ьйр: //'-№сют. т/тдех. рЬр?1д=459&-шё=8954
7. 20 лет реформ глазами россиян (опыт многолетних социологических замеров) / Институт Социологии РАН, фонд им. Ф. Эберта. — М., 2011 [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www. isras. ru/files/File/ Doklad/20_years_reform. pdf

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой