Молодёжные субкультуры социально опасного типа в контексте региональной молодёжной политики

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Социология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОСТИ
УДК 316. 35
О. А. Демчук МОЛОДЁЖНЫЕ СУБКУЛЬТУРЫ СОЦИАЛЬНО ОПАСНОГО ТИПА В КОНТЕКСТЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ МОЛОДЁЖНОЙ ПОЛИТИКИ
Статья посвящена теоретическому анализу феномена молодёжных субкультур и, в особенности, их социально опасной разновидности. Автор прослеживает эволюцию дискурса социальной опасности применительно к молодёжным субкультурам в России, анализирует виды социально опасных молодёжных субкультур (скинхедов, футбольных фанатов, гопников и любе-ров, сатанистов), а также необходимость включения их представителей в состав объекта молодёжной политики.
Молодёжные субкультуры, девиация, социальная опасность, молодёжная политика.
O.A. Demchuk
YOUTH CUBCULTURES OF SOCIALLY DENGEROUS TYPE WITHIN THE REGIONAL YOUTH POLICY CONTEXT
The article is devoted to theoretical analysis of youth subcultures phenomenon and especially its social-dangerous type. The author shows what is the social-dangerous discourse evolution applicably to youth subcultures in Russia, analyses social-dangerous youth subcultures kinds (skinheads, football fans, gopnics and lubers, satanists), and also necessity to include their representatives to the youth policy object.
Youth subcultures, deviation, social danger, youth policy.
Любое государство ближайшие перспективы развития обычно связывает с молодёжью. Но важно отметить, что молодежь представляет собой не монолитное образование, а, напротив, в большой степени стратифицированную социально-демографическую группу. Наличие в её составе всевозможных неформальных объединений свидетельствует о самостоятельности, инициативности, независимости мышления, поведения и всего образа жизни некоторой части представителей молодого поколения. Но это также сигнализирует и о процессах, идущих на уровне общества в целом. К тому же имеет значение, каков характер этих молодёжных не-
формальных объединений, в которые молодые люди вступают по собственной воле и которыми продуцируются молодежные субкультуры.
Молодёжные субкультуры как социокультурное явление имеют относительно недолгую историю. Они появились в Великобритании в начале 50-х годов и отсюда распространились в страны Запада и в Россию. Молодёжные субкультуры проявлялись первоначально в субкультурных стилях тэдди-бойев и чуть позже модов, скинхедов и панков. Со временем субкультурные стили изменялись, пополнялись новыми. Поколение российской молодёжи, чья молодость пришлась на 60−70-е годы, может по праву считаться основоположником российских молодёжных субкультур, их духовной, ценностно-нормативной основы.
С точки зрения цивилизационного подхода в социологии, современное общество находится на постиндустриальном этапе развития (хотя оговоримся, что, к примеру, для российского общества характерны также и черты индустриального, а местами и традиционного обществ). Понятие «молодёжная субкультура» возникает в качестве собирательной категории в единственном числе под влиянием философского обобщения на индустриальном этапе развития общества (как на Западе, так и в России). В настоящее время, когда российское общество совершает переход от индустриального к постиндустриальному этапу, а социологический метод критики социальной реальности потеснил былой непререкаемый авторитет философских абстракций, более точным становится употребление этого понятия во множественном числе. Мы говорим теперь о молодёжных субкультурах и их разновидностях.
Можно согласиться, это связано с тем, что для индустриального общества больше характерны модернистская картина мира, модернистское представление о культуре, тогда как постиндустриальное общество мыслится в рамках постмодернистской концепции. Разница состоит в том, что в первом случае структура культуры состоит из ядра и периферии, и любые субкультурные отклонения от установленной ценностной иерархии ядра воспринимаются как нарушение общепринятого, как выход за его рамки. В течение времени происходит взаимодействие ценностей базовой культуры и молодежной субкультуры [7, с. 72].
В постмодернистском же представлении структура культуры характеризуется множественностью, неопределенностью, изменчивостью. Все социокультурные элементы равнозначны и равноценны. Культура сохраняет устойчивость за счет того, что опирается на «фундамент» (понятие Левиковой), включающий некий набор более или менее равнозначных ценностей. Поэтому субкультуры, каждая из которых отличается собственным ценностным строем, имеют общие для всех субкультур ценности, позволяющие выделить и определить субкультуру как самостоятельный феномен [7, с. 73−74]. Среди этих ценностей — протест и воплощение желания быть другим, особенным (это также можно было бы назвать желанием быть своим среди своих и чужим для всех остальных).
Конечно, можно предположить, что и отдельно взятый человек, задумав стать не похожим на других, изобретёт свой стиль. Но этот стиль обретёт сторонников и станет субкультурным, либо мы будем иметь дело с другим явлением, именуемым, к примеру, индивидуальным экспериментом или как-то ещё. Другими словами, субкультура опирается на группу, ею порождается. В связи с этим мы можем выделить ряд атрибутов молодёжных субкультур. Это — групповая идеология, групповые нормы и ценности, определённый стиль поведения, особенности внешнего вида (стиль одежды, причёска, элементы одежды, украшения), речевые (сленг, жаргон, клички) и музыкальные предпочтения, татуировки, ритуалы.
Таким образом, мы можем определить молодёжные субкультуры как самостоятельные системы убеждений, ценностей и норм, моделей поведения и жизненного стиля, которые разделяются и активно используются группами молодёжи, находящимися в явном меньшинстве в рамках доминирующей культуры. В отношении современного российского общества правомерно одновременное употребление понятия молодежной субкультуры как отклонения от доминирующей в обществе системы норм и ценностей и как особого равноценного элемента культуры в рамках данного общества. Другими словами, молодёжные субкультуры, так или
иначе, всегда девиантны, но при этом их роль всегда достаточно значима, эти субкультуры нельзя недооценивать.
Существующие типологии молодёжных субкультур (см.: [8, с. 8−9- 9, с. 95- 10, с. 6- 11, с. 143]) имеют существенные недостатки. Во-первых, нет четких критериев для типологиза-ции, в связи с этим, во-вторых, в рамках одной типологии одна и та же субкультура может быть отнесена к разным типам, в итоге получаются либо слишком общие типологии, либо типологии, перегруженные позициями. Это объясняется наличием большого количества самих субкультурных стилей, а также сфер, которые ими охвачены. Для нас в данном случае имеет значение тот факт, что некоторые субкультуры имеют не только девиантный, но и социально опасный характер.
Девиантность часто ассоциируется с ненормальностью, неправильностью, опасностью. Молодёжные субкультуры по определению принимают на себя все эти значения. Но здесь не всё так однозначно, потому что за почти полвека существования феномена молодёжной субкультуры в России смысл, вкладываемый в понятие «социальная опасность» применительно к субкультурам, существенно изменился. Связано это, в первую очередь, с изменением исторического контекста: с переустройством социальной и политической власти в России на рубеже 90-х годов.
В 60-х воспитание молодого поколения продолжалось по линии единой идеологии. Молодые люди были в первую очередь будущими строителями коммунизма. Но «хрущёвская оттепель» приоткрыла пути влияниям со стороны Запада: новая музыка, молодёжные субкультуры, западный образ жизни, капитализм. В России появилась первая молодёжная субкультура — стиляги, и сразу стало понятно, что никаких субкультур в Советском Союзе быть не должно по определению, потому что они представляют опасность для единой и единственной идеологии. Влияние Запада было объявлено «тлетворным», была развернута работа по расширению комсомола. «К концу 60-х годов больше 18 миллионов молодых людей были комсомольцами» [3, с. 84], а эта организация «превратилась в правую руку КПСС и советского правительства, выполняя важнейшую роль социализации и социального контроля» [3, с. 84].
Такое понимание социальной опасности продолжало существовать и в последующие годы, вплоть до начала перестройки (середина 80-х). За эти годы появилось множество других субкультурных стилей, заимствованных с Запада. В 60-е в СССР появились хиппи, в конце 70х — панки, металлисты, рокеры. Их культура была по своей сути протестной, бунтующей против общепринятых норм, утверждающей сексуальную свободу, свободу индивидуальности и самовыражения. Кроме того, они становились политизированными. Как иллюстрацию можно привести строчки из песни рок-группы «Алиса» «Всё это рок-н-ролл»:
Мы, как один, социально опасны,
И по каждому плачет тюрьма.
Мы катимся вниз по наклонной,
С точки зрения высших сфер,
Молодёжные группировки
Берут с нас дурной пример.
Где воспитательный фактор?
Г де вера в светлую даль?
Всё это рок-н-ролл!
Естественно, что такие настроения в среде молодёжи пугали советское правительство. Молодёжные субкультуры считались результатом западной пропаганды, объявлялись вредными, разлагающими и оглупляющими советскую молодёжь. Но самая главная опасность, исходившая от них, состояла в том, что выходил из-под государственного контроля досуг молодёжи, а значит и её образ мыслей, поведение, воспитание.
Со второй половины 80-х в стране началась перестройка, демократизация советского общества, и молодёжь всё чаще стала объединяться для общения не в рамках комсомола для организованных форм досуга, а неформально и по своим собственным интересам. Это очень важный момент, потому что неформальные молодёжные объединения, с одной стороны, выражали тенденцию к плюрализму мнений и к демократии в нашей стране. Но, с другой, опять представляли опасность: опасность для единой идеологии КПСС и опасность для перестройки как единого пути будущего развития советского общества.
Правительство снова нашло способ борьбы с неправильной молодёжью. Всех неформалов классифицировали на три группы. Первая — положительные: общественно-
политические объединения, развивающие свои идеи в рамках КПСС. Вторая — нейтральные или эпатажные (скейтбордисты, рокеры, металлисты, кришнаиты, панки). Третья — отрицательные, антиобщественные группы (фашисты, шовинисты, националистические и прокапи-талистические группы, иногда панки, металлисты, рокеры) [3, с. 87−88]. Так как в сам комсомол насильно было уже никого не затащить, то создали клубы в духе молодёжных субкультур: рок-клубы, клубы мотоциклистов, спортивные секции. Внутри этих клубов велась работа по возвращению молодёжи на нужный путь. С теми неформалами, которые не вписывались в рамки этих клубов (в основном из антиобщественных групп молодёжи), правительство открыто вело борьбу.
К началу 90-х комсомол полностью прекратил своё существование. Демократизация общества набирала обороты. Молодёжь перестала определяться как строитель будущего общества, государство обратило на неё внимание как на субъект, нуждающийся в поддержке и помощи. Поколение 90-х называют потерянным, потому что обнажились истинные проблемы молодёжи: безработица, отсутствие жилья, низкая зарплата, дедовщина в армии и общее рассогласование духовных основ и примеров для воспитания. Молодёжные субкультуры были связаны с криминализацией и маргинальным статусом молодёжи. Гопники, люберы, «новые русские» стали «героями времени». Здесь социальная опасность выливалась в то, что целое поколение страны оказалось неспособным вписаться в нормальную жизнь, появлялась угроза стабильности и нормальному развитию общества.
В настоящее время молодёжные субкультуры существуют в нашем обществе свободно и во множестве. С Запада продолжают заимствоваться всевозможные субкультурные стили: готы, растаманы, эмо, рэйверы, граффитчики, ролевики, хакеры. Молодёжь вольна в своём выборе форм досуга, круга общения, поведения, внешнего вида, музыкальных предпочтений. Субкультуры продолжают носить протестный характер, но это более мирный протест: подростковый бунт взросления, максимализм, протест против культуры взрослых, массовой культуры.
Молодёжные субкультуры вообще появляются как результат деятельности неформальных объединений молодёжи. Деятельность эта разворачивается в социальном пространстве. Социальное пространство, по мысли Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля, — это пространство социальных взаимодействий. Следовательно, субкультуры также можно рассматривать как «подсистемы культуры, включающие совокупность устойчивых специфических форм взаимодействия, присущих какой-либо социальной группе, слою» [12, с. 128].
В качестве отдельного типа мы можем выделить социально опасные молодёжные субкультуры. Истинно социально опасными можно назвать действия носителей некоторых молодёжных субкультур (скинхедов, футбольных фанатов, сатанистов), потому что они представляют угрозу жизни и здоровью людей, членов общества. Идеологическая и политическая составляющая понятия социальной опасности молодёжных субкультур в настоящее время сведена до минимума и если встречается, то не расценивается как серьёзная и реальная опасность. Опираясь на веберовское понимание социального действия [5], мы определяем социально опасные субкультуры как субкультуры, действия представителей которых несут реальную опасность жизни, здоровью и благополучию окружающих людей.
К социально опасным субкультурам можно отнести как наиболее типичных представителей — скинхедов, а также футбольных фанатов, гопников, сатанистов, иногда — панков. Их действия часто подпадают под статьи Уголовного кодекса Российской Федерации (ст. 105. Убийство- ст. 111. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью- ст. 115. Убийство, совершенное группой людей по предварительному сговору на почве расовой и национальной ненависти- ст. 210. Организация преступного сообщества (преступной организации) — ст. 212. Массовые беспорядки- ст. 213. Хулиганство- ст. 214. Вандализм- ст. 243. Уничтожение или повреждение памятников истории и культуры- ст. 244. Надругательство над телами умерших и местами их захоронения- ст. 282. Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды).
Что же представляют собой эти субкультурные стили?
Если обратиться к истории возникновения субкультуры скинхедов, то мы увидим, что сформировалась она в Англии в середине 60-х годов ХХ века. Это была обычная рабочая молодежь, выходцы из рабочего класса, которые просто противопоставляли себя всей остальной молодежи, утверждая таким образом свою классовую позицию. Они ходили по выходным на стадионы, рьяно болея за свою футбольную команду, что приводило к побоищам между болельщиками, дракам и насилию. А также проводили время на танцплощадках, где употребляли много алкоголя и шумно веселились. Это была субкультура вне политики, не имеющая никакого отношения к расизму, нацизму и экстремизму. Социально опасной эта субкультура стала из-за столкновений ее представителей с иммигрантами из Пакистана, которых стали использовать как дешевую рабочую силу в ущерб местным рабочим.
Из Англии движение скинхедов перешло в Америку, распространилось по большей части Европы, проникнув в Скандинавские страны и даже в отдельные страны Востока. В каждой стране оно имело собственную историю становления и развития. К 80-м годам окончательно оформились всем известные атрибуты субкультурного стиля скинхедов (бритые головы, берцы, подтяжки, куртки-бомберы, вскидывание «зигов»), движение приобрело реальную силу и массовость. На этом этапе скинхеды стали объектом внимания политических партий, решивших, что «у них есть возможность прибрать к рукам огромный ресурс нерассуждающей силы» [2, с. 17], используя националистическую идеологию. Так расизм проник в субкультуру скинхедов. В середине 80-х годов субкультура скинхедов раскололась на традиционных бритоголовых и «наци-скинов».
В России скинхеды появились в первой половине 1990-х годов. В настоящее время скинхед-движение, так же, как и за границей, разделено на два противоположных направления: антифашисты (AFA: RASH — красные анархо-скинхеды, SHARP — скинхеды против расовых предрассудков) и националисты (они же белые скины, наци-скины, наци). Еще может встретиться слово «бонхед» (костяная голова). Это у скинхедов считается ругательством: антифашисты так называют националистов, а те в свою очередь так зовут тех белых скинхедов, которые нарушили правило не трогать детей, женщин и стариков. Действия представителей обоих направлений скинхед-движения можно расценивать как социально опасные. Сами они называют это «акциями прямого действия» или силовыми акциями. Для скинхедов-антифашистов они заключаются в запланированных стычках на футбольных матчах, на улицах города или другом определённом месте со скинхедами-националистами. Для последних это нападения на объект (рынок, общежитие), на отдельных представителей «другой» расы, а также и побоища со скинхедами антифашистского направления.
С движением скинхедов тесно связан субкультурный стиль футбольных фанатов. Футбольные фанаты часто являются одновременно и скинхедами и участвуют в их силовых акциях. Такая взаимосвязь объясняется тем, что оба этих субкультурных стиля вышли из одной социальной среды — молодежь рабочего класса Англии 60-х годов. Посещение футбольных матчей было традиционной формой досуга этой молодежи. Здесь важен вопрос — почему эта форма досуга непременно сопровождалась насилием. По мнению британских учёных, это
«было попыткой „магического переустройства общества“ через приверженность сверхсимво-лизированному стилю и образцу поведения, который включает и насилие» [1]. Также это было связано с появлением и возрастанием коммерциализации футбола, против которой молодежь выражала свой протест посредством насилия на трибунах.
В России пик развития движения футбольных фанатов пришелся на послеперестроеч-ное время, начало 90-х годов. Болельщики соперничающих футбольных клубов устраивали драки друг с другом прямо на трибунах во время и после матчей, а также нападали на представителей нерусского этноса на рынках и в метро. И такое поведение означало не только безраздельную преданность своей любимой команде, но и являлось следствием вдруг наступившей в стране демократии, которая воплотилась в среде молодёжи в настроениях вседозволенности, беспредела и анархии взамен прежних многих запретов. В настоящее время накал футбольных страстей несколько поутих, но, тем не менее, нападения и драки после футбольных матчей имеют место. Движение саратовских футбольных болельщиков также переживало период активизации (2001−2002 годы) в связи с пребыванием саратовской футбольной команды «Сокол» в высшей лиге.
Ещё одним элементом в общей картине социально опасных молодёжных субкультур является движение гопников. Оно появилось в середине 80-х годов в Казани, когда улицы города вдруг захлестнула волна подросткового насилия, советские школьники стали объединяться в группировки и жить по тюремным понятиям. Вскоре это явление распространилось по всей стране. Сами гопники считают слова «гопы», «гопота» обидными и предпочитают называть друг друга пацанами. Считается, что слово «гопник» появилось ещё после революции и происходит от аббревиатуры ГОП — городское общежитие для пролетариата. Это было крупнейшее в стране общежитие и находилось оно в тогдашнем Петрограде. Поселённые там дети приезжих рабочих прославились на весь город своими хулиганскими выходками.
В конце 80-х годов на смену казанским гопникам пришли люберы. Слово происходит от названия подмосковного города Люберцы, что по дороге из Казани в Москву. Люберы (любера, ребята, пацаны) занимались тем, что собственноручно изготавливали спортивные снаряды и «качались» в обустроенных под тренажерные залы подвальных помещениях, при этом не принимая никаких химических препаратов. Их, как и гопников, объединяла идея -очистить Москву от панков, металлистов, хиппи и других, кто носит длинные волосы и серьги в ушах, кто пытается выделиться. Каждый любер должен был уметь драться, носил значки с изображением Ленина и любил свою родину (или малую родину). В основном это было просоциалистически настроенное движение, хотя кроме идейных, были и такие его представители, кто преследовал чисто материальные цели. Но это не мешало всем им сосуществовать и участвовать в совместной деятельности. Деятельность эта заключалась в том, чтобы нападать на неформалов, отбирать у них деньги, отстригать волосы и драться. Причем люберы не называли это тюремным словом «гоп-стоп», а считали это действием по идейным соображениям под названием «экспроприация».
Движение гопников-люберов имеет ярко выраженные атрибуты субкультурного стиля. Люберы во время занятий в тренажёрном зале носили клетчатые штаны. Руководители лю-берских отрядов надевали кожаные куртки (практичны: легко стереть кровь). Остальные носили фурики (кепочки), значки (или татуировки) с Лениным, на пальцах — печатки, в кулаке -зажигалка (чтобы удар был больней), волосы на голове — коротко острижены или сбриты. Среди музыкальных предпочтений — раннее творчество группы «Любэ», шансон. В речи использовали жаргонные слова и выражения: разводить, крыша, беспредел, по понятиям, запад-ло, лох (лицо, обиженное хулиганом, тот, кого развели). Типичный день любера проходил по схеме: «качалка» — кабак — дискотека. Возле дискотеки можно было встретить традиционные женские бои. Вообще, девушки-гопницы отличались особой жесткостью в драках (например, могли добивать побитого, прыгая по нему в туфлях на каблуках).
В начале 90-х годов идейная составляющая движения люберов сошла на нет. Движение превратилось в группировку и к середине 90-х годов большинство люберов перестреляли в так называемых разборках, которые проходили прямо на улицах. Оставшиеся в живых переехали в Москву и стали бизнесменами. Известно, что в наши дни в люберецких «качалках» занимаются лишь ветераны движения и молодёжь, которой люберские идеи уже совершенно чужды [4]. В настоящее время движение люберов фактически прекратило своё существование, а гопников можно встретить практически в каждом городе. Это малообразованные подростки и молодёжь с окраин столичных или провинциальных городов, которые работают на заводах, где у них очень маленькие зарплаты, или вообще не работают. Они носят спортивные штаны, кроссовки (в любое время года), вязаные шапочки и продолжают заниматься «разводом»: отбирают в основном мобильные телефоны и деньги, могут, конечно, избить.
Нельзя не отметить и ещё одно субкультурное направление, которое также может быть отнесено к социально опасному типу, — сатанизм. Его называют по-разному: религиозной сектой, субкультурой религиозного типа, религиозным объединением. По сути, сатанисты — это молодые люди, единомышленники, которые собираются, как правило, на кладбище ночью и проводят там время. Их объединяет идея, что церковь и истинная вера далеки друг от друга, что бог не всемогущ и не всесилен, что надо верить в сатану и стать равным богу. Часто собрания этой молодёжи сопровождаются распитием спиртных напитков, после чего они бесчинствуют, пугают людей, ломают и разрушают надгробия. Кроме того, известны случаи проведения сатанистами кровавых обрядов с жертвоприношением животных. Подобные обряды имеют сильное разрушительное воздействие на психику участвующих в них, особенно если это подростки.
Таковы молодёжные субкультуры, которые мы без сомнения можем отнести к социально опасному типу. Но существует ещё ряд субкультур, в отношении которых имеются варианты. Например, панки. Представители этой субкультуры проповедуют протест как ценность, как самоцель, жизнь против правил. Причем, если меняются правила, то меняются и формы протеста. Современное направление панк-субкультуры straight edge (sXe), к примеру, характеризуется отказом от наркотиков (всех: алкоголя, табака, кофеина, психоактивных веществ), сдержанностью и разборчивостью в сексе, антифашистскими политическими взглядами, вегетарианством (по желанию). Представители straight edge ничем не выделяются по предпочтениям в одежде, прическе, лишь знаком «X» или аббревиатурой «sXe» [6]. Но, конечно, продолжают своё существование и традиционные панки, действия которых по разным причинам (алкогольное опьянение, личностные особенности, отсутствие внутренних запретов и самоконтроля) могут быть опасны для окружающих.
Другим примером могут служить готы и эмо. Эти субкультуры иногда считают опасными, первые — из-за использования образов и символов, связанных со смертью, вторые — из-за суицидальных наклонностей их представителей. Г отов часто путают с сатанистами, так как и те, и другие любят собираться на кладбище. Но готы — это эстеты, готика для них — это основа восприятия мира, мрачность и образы смерти — это эпатаж, напоминание о тщетности всего сущего и безвкусице массовых явлений. Субкультура готов как эстетическое движение не имеет определённой идеологии, поэтому часто оказывается под влиянием других субкультурных стилей, чем и объясняются иногда встречающиеся социально опасные поступки её представителей. Что касается субкультуры эмо, то суицидальные наклонности необоснованно приписывают её представителям, ибо суицид не является характерной чертой эмо-движения. Напротив, это очень позитивная субкультура. Отдельные попытки суицида имеют место, но они не носят массового характера, они являются, если можно так выразиться, побочным эффектом идеологии эмо, заключающейся в постоянных поисках взаимной любви, самовыражении, противостоянии несправедливости, особенном чувственном мироощущении, эмоциональности. Кроме того, сами по себе суициды, равно как и приём наркотических веществ (который является атрибутом многих субкультурных стилей), исходя из нашего определения, не являются социально опасными действиями. Эти асоциальные явления свидетельствуют о про-
блемах психического и физического здоровья членов общества и относятся больше к компетенции психологии, медицины, психиатрии.
Таким образом, всем вышесказанным мы охарактеризовали одну из тех многочисленных страт, на которые может быть поделена молодёжь как большая социальнодемографическая группа, как объект молодёжной политики. Критерий молодёжных субкультур социально опасного типа, положенный в основу данной стратификации молодёжи, а также другие возможные критерии, позволяют глубже понять проблемы молодёжи, увидеть её потребности и образ жизни с нестандартной точки зрения. Это очень важно, так как в процессе формирования молодёжной политики объект её должен быть насколько возможно понятным. В настоящее время молодёжь рассматривается несколько обобщённо, молодёжная политика сводится в основном к отдельным тематическим акциям и мероприятиям. Что касается региональной молодёжной политики, то критерий молодёжных субкультур для стратификации молодёжи не используется. В связи с данной темой уделяется внимание различным подростковым девиациям, подростковым правонарушениям. Очевидно, формирование региональной молодёжной политики в отношении представителей молодёжных субкультур социально опасного типа есть дело будущего, возможно, самого ближайшего.
Итак, подведем итоги. В современном социокультурном пространстве мы можем выделить и определить как самостоятельный феномен молодёжные субкультуры. Молодёжные субкультуры характерны для периода перехода от индустриального к постиндустриальному обществу, где одновременно существуют две различные картины мира — модернистская и постмодернистская. Для индустриального общества больше характерно модернистское представление о культуре, тогда субкультура понимается как отклонение от доминирующей в обществе системы норм и ценностей. А постиндустриальное общество мыслится в рамках постмодернистской концепции, где любая субкультура выступает в роли особого равноценного элемента культуры в рамках данного общества [7, с. 72−74].
В качестве отдельного типа мы можем выделить социально опасные молодёжные субкультуры. Понятие социальной опасности применительно к молодёжным субкультурам за годы их существования существенно изменялось. Сначала молодёжные субкультуры представляли опасность общественно-политическому устройству общества и идеологии социализма. Затем опасность проявилась в том, что обнажилась дезадаптированность к сменившемуся общественному порядку целого поколения молодёжи. В настоящее время социальная опасность, исходящая от молодёжных субкультур, понимается наиболее предметно, и связана она с угрозой жизни людей. Объясняется подобная смена смыслов изменением общественнополитического устройства в России в советский и постсоветский периоды, а значит и сменой контекста употребления изучаемого понятия.
К социально опасным субкультурам мы относим скинхедов, футбольных фанатов, гопников и люберов, сатанистов, они имеют характерные для всех субкультур атрибуты, а действия их представителей являются социально опасными. В настоящее время представители молодёжных субкультур социально опасного типа в составе объекта молодёжной политики разных уровней учитываются слабо.
ЛИТЕРАТУРА
1. Marsh P. Sub-culture theories / P. Marsh // Football violence and hooliganism in Europe. London: The Amsterdam Group, 1996. http: //www. redwhite. ru/.
2. Аминов Д. И. Молодёжный экстремизм в России / Д. И. Аминов, Р. Э. Оганян. М.: Московское бюро по правам человека, «Academia», 2007. 200 с.
3. Омельченко Е. Л. Молодёжные культуры и субкультуры / Е. Л. Омельченко. М.: Институт социологии РАН, 2000. 264 с.
4. Лошак А. Реальные пацаны / А. Лошак. По материалам программы «Профессия -репортёр». Телеканал НТВ, 2006.
5. Вебер М. Понятие социологии и «смысла» социального действия / М. Вебер. http: //lib. socio. msu. ru/l/library.
6. Верная А. Straight edge / А. Верная // Субкультуры / А. Верная. 2006.
http: //www. subcult. ru/stedge. php.
7. Левикова С. И. Две модели динамики ценностей культуры (на примере молодёжной субкультуры) / С. И. Левикова // Вопросы философии. 2006. № 4. С. 71−79.
8. Молодёжная культура: молодёжь и проблемы современной художественной культуры: сб. науч. трудов. СПб., 1990. http: //synerg. narod. ru/SER_MEGA. htm.
9. Сергеев С. А. Молодёжные субкультуры в республике / С. А. Сергеев // Социологические исследования. 1998. № 11. С. 93−98.
10. Сикевич З. В. Молодёжная культура: «за» и «против». Заметки социолога /
З. В. Сикевич. СПб., 1990. http: //synerg. narod. ru/SER_MEGA. htm.
11. Социология молодёжи в контексте социальной работы: учеб. пособие / В. Н. Ярская, Л. С. Яковлев, А. Ю. Слепухин и др. Саратов: СГТУ, 2004. 300 с.
12. Ярская В. Н. Пространство и время социальных изменений: курс лекций / В.Н. Яр-ская, Л. С. Яковлев, О. Н. Ежов. Саратов: Научная книга, 2004. 280 с.
Демчук Ольга Анатольевна — Demchuk Olga Anatolyevna —
аспирант кафедры «Социальная антропология Post-graduate Student и социальная работа» of the Department of «Social Anthropology
Саратовского государственного and Social Work»
технического университета of Saratov State Technical University
Статья поступила в редакцию 15. 06. 09, принята к опубликованию 14. 01. 10

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой