Перепись «Литературного населения»: социальнодемографические характеристики этноса в художественном сознании писателя (на примере творчества Н. С. Лескова)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

6. Горбань М. Экономическая записка Царицынского губплана и губэкосо: о районировании Нижнего Поволжья // Отчет Царицынского губернского экономического совещания: октябрь 1922 г. — март 1923 г. Царицын, 1923. С. 139.
7. Там же. С. 149.
8. Там же. С. 150.
9. Там же. С. 171.
УДК 930. 2
ПЕРЕПИСЬ «ЛИТЕРАТУРНОГО НАСЕЛЕНИЯ»: СОЦИАЛЬНО-ДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЭТНОСА В ХУДОЖЕСТВЕННОМ СОЗНАНИИ ПИСАТЕЛЯ (НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА И С. ЛЕСКОВА)
О. С. Клишина
& quot-CENSUS OF THE LITERARY POPULATION& quot-: SOCIAL DEMOGRAPHIC CHARACTERISTICS OF ETHNOS IN ARTISTIC CONSCIOUSNESS OF A WRITER (AS AN EXAMPLE OF WORKS BY N.S. LESKOV)
O. S. Klishina
В статье с помощью адаптированного метода массового социологического исследования предпринята попытка составить «перепись литературного населения» творчества Н. С. Лескова, что позволяет по-новому взглянуть как на этническое сознание россиян XIX века в целом, так и на отдельные социально-демографические группы в частности. Автором приводится инструментарий для возможного проведения подобного исследования на материалах других художественных текстов.
The article (by an adapted method of mass sociological study) attempted to compose a «census of the literary population» of works by Nikolai Leskov, which allows to take a new view of ethnic consciousness of Russians of the XIX century in general, and of individual social demographic groups in particular. The author provides tools for the possible holding of such a study on the materials of other literary texts.
Ключевые слова:
«перепись литературного населения», этническое сознание и самосознание, социологические методы в исследовании художественного текста.
Keywords:
«census of the literary population», the ethnic consciousness and self- consciousness, sociological methods to study a literary text.
Массовые социологические опросы — пожалуй, самый распространенный, классический метод социологических исследований, традиционно относимый к количественным. Требования, предъявляемые к использованию этого метода, весьма «жесткие» как с точки зрения сбора, так и с точки зрения анализа информации.
Одним из необходимых условий применения метода является анализ генеральной совокупности (всей исследуемой социально-демографической группы) и формирование на ее основе выборочной совокупности (репрезентативной части
изучаемого сообщества). В случае сбоя при исследовании выборочной совокупности, объект исследования должен быть немедленно заменен сходным (репрезентативным с точки зрения исследования), а в случае ошибочной оценки генеральной совокупности под большим вопросом может оказаться не только ценность полученных результатов исследования, но и научная компетентность самого социолога. Несмотря на это, именно массовое социологическое исследование и его процедура вызвали пристальное внимание исследователей литературы более 30 лет назад.
Один из отечественных родоначальников использования этого метода в исследовании художественной литературы, социолог В. Я. Канторович, так определял принципы использования количественных методов в гуманитарных исследованиях: «1. Подчеркиваются имманентные свойства предмета искусства: самые явления искусства порождены не только процессами понятийного логического мышления. Поэтому истинный смысл произведения искусства не может быть раскрыт с помощью одних только логических операций, в частности, математики- 2. Одновременно обосновывается исключительное внимание к методам точных наук, которые призваны раскрывать новые стороны явлений в искусстве, определять их значение, способность углубить характеристики, полученные традиционными описательными методами- 3. Количественные методы призваны к тому, чтобы выполнять лишь второстепенные (выделено нами. — О. К.), дополнительные функции в анализе произведений искусства. 4. Элементы личностные, субъективные, оценочные присутствуют неизбежно в любом анализе произведения искусства, что оправдано исключительно ролью личности творца и неизбежной для творчества критической оценки в стадии переживания явления искусства…» [1].
Такой подход позволяет применить количественный подход к исследованию художественного текста объективно, дистанцируясь как от эстетических качеств текста, так и от этических оценок, которые дает писатель. Следовательно, объективный количественный анализ текста возможен в том случае, если исследователь способен подробно и содержательно проанализировать само содержание описанного в художественном произведении.
Процедура классического массового социологического опроса выглядит так. Сначала изучается генеральная совокупность и формируется выборочная совокупность, репрезентативно представляющая данную социальную или этнокультурную общность. Затем создается необходимая исследовательская программа, формируются основная и альтернативные гипотезы исследования, разрабатываются инструментарий и анкета исследования. Следующим шагом теоретические и практические инструменты исследования приводятся в действие — происходит опрос выборочной совокупности. Собираются, кодируются и приготавливаются к обработке полученные эмпирические данные. Наконец, происходят математическая обработка данных и их качественный анализ. так кратко можно описать и традиционный этносоциологический опрос.
Массовое социологическое исследование в художественной литературе может быть применено с определенными ограничениями, и результаты его обладают значительно большей долей условности.
Вышеупомянутый исследователь В. Я. Канторович предлагает провести своеобразную «перепись литературного населения». У такой «переписи» есть теоретические ограничения: этнолог заведомо имеет дело с «выборочной совокупностью», т. к. производит выбор из генеральной совокупности не он, а
автор художественного произведения. Таким образом, исследователь попадает в зависимость от субъективной трактовки источника. Однако выход из этого тупика есть: во-первых, ученый рассматривает модель общества, а не само общество- во-вторых, оставаясь без основной гипотезы исследования, он может всеобъемлюще изучать альтернативные гипотезы, что повышает качество понимания феномена этничности. Этнолог-исследователь художественной литературы не может, конечно, по художественному произведению более точно описать существенные социально-демографические характеристики этноса. Это и не нужно: относительно к данному времени мы имеем более представительные данные земской статистики. Несомненно то, что, сделав такую «перепись», исследователь получает совсем иные, не менее важные, но более трудно доказуемые с научной точки зрения данные — данные об «удельном весе» каждой социально-демографической группы в самосознании всего этноса. Это и есть новое знание, получаемое при данном подходе.
Эмпирическое исследование — это анализ самого произведения и составление «анкеты» на каждого героя произведения, содержащего данные о поле, возрасте, семейном положении, сословной и профессиональной принадлежности, вероисповедании и этнической принадлежности [2]. Ниже приведен образец анкеты, по которой составлялась «перепись населения» в данной работе.
Анкета для переписи населения художественного произведения
Произ- ФИО Пол Сослов- Возраст Семейное Этни- Конфес- Роль в
веде- героя (м/ ная [детство положе- ческая сиональ- художест-
ние ж) прина- (д), ние прина- ная венном
длеж- моло- [холост длеж- прина- произве-
ность дость (х), ность длеж- дении
[дворя- (м), женат ность [главная
нин зрелость (ж), (г),
(д), (з), вдов (в)]. второсте-
духовное старость Наличие пенная
сословие (с)] детей (в),
©, *цифра эпизоди-
купец (кп), ческая
мещанин (э)]
(м),
крестья-
нин
(кр)]
Анализируя произведения Лескова, следует сразу оговориться, что такие «анкеты» могли быть составлены только на главных героев, которые описаны достаточно подробно, но и у них бывает чрезвычайно трудно точно зафиксировать возраст, не всегда удается уточнить вероисповедание и этническую принадлежность. Более того, большинство второстепенных и эпизодических героев в произведениях Лескова упомянуты только по одному из вышеназванных признаков, и судить можно только об их половой принадлежности. Причем следует указать, что в литературном произведении наличие таких эпизодических персонажей — часть авторского замысла, поэтому нужно учесть, что сколько-нибудь полная анкета, составленная на литературного героя, не всегда возможна и необходима и важнее,
на наш взгляд, выделить функцию эпизодического лица произведения. Тем не менее перепись литературного населения дает представление обо всей совокупности «литературного населения» в произведениях данного автора. Именно таким образом массовое социологическое исследование может быть адаптировано к изучению художественного текста.
Обратимся к информации, которую мы можем получить, применяя этот метод к исследованию художественного текста.
Представление писателем сословного состава предыдущих эпох (до XIX века) очень избирательно. Манера повествования Лескова-писателя касается в основном жизни поместного дворянства с патриархальными обычаями и отношениями между крепостными и помещиками.
В XIX веке Россия все еще полуфеодальная страна, но капитализм развивался здесь энергично и все больше накладывал отпечаток на жизненный уклад, на все сферы быта. Образующееся новое буржуазное общество не представляло собой однородной по своему бытовому укладу и культурному уровню массы, оно постоянно пополнялось людьми разного происхождения [3].
Российское общество всегда было полиэтническим, а в XIX веке — веке войн, бурных экономических и политических потрясений — оно стало еще более этнически неоднородным: появились предприимчивые иностранцы, вступающие в российский капиталистический класс, высокая социальная мобильность отличала ряд групп коренного нерусского населения самой России. В прозе Лескова отражены эти перемены: размывание сословных границ, процессы урбанизации, межэтнические взаимодействия. Рассмотрим персонажей произведений Лескова как своеобразный срез общества.
Вопрос о сословной структуре следует рассмотреть особенно внимательно, так как среди ученых-литературоведов укрепилась мнение, что герои «Лескова воплощают в себе сознание и судьбу целых сословных групп и классов» [4]. Этот вопрос, на наш взгляд, нуждается в более пристальном рассмотрении.
Действительно, в произведениях Лескова описан быт различных сословий: дворян, мещан, купцов, крестьян. Однако при внимательном изучении их представителей, описанных в этих произведениях, можно убедиться, что все они очень разные, каждая сословная группа неоднородна, дисперсна и для ее целостной характеристики необходимо введения понятия образа жизни — «совокупности типичных условий жизни, норм и форм жизнедеятельности, взаимоотношений людей, отношений общества и окружающей среды» [5]. Для определения образа жизни каждой сословной группы важнейшим показателем являются «профессия», занятие.
Чрезвычайно полезно определить уровень жизни и реальный статус представителей сословной группы, что помогаетустановить, насколько она однородна. Следует, однако, сразу сделать оговорку, что сословный состав «литературного населения» может быть только описан, а посчитать его удается лишь приблизительно. Во-первых, в связи с тем, что входило в творческий замысел писателя, иногда просто не обязательно указывать сословную принадлежность героя, а иногда она менялась на протяжении повествования. Характернейший пример — судьба Ивана Северьяновича Флягина из повести «Очарованный странник»: бывший крепостной крестьянин, прошедший через Кавказскую войну, становится «благородным» офицером, а заканчивает свою жизнь в монастыре послушником. Во-вторых, далеко не всегда
путем простого подсчета можно определить роль представителей какой-либо группы в реальной жизни, тем более, если она описана в литературном произведении, в котором есть главные и второстепенные герои.
Наибольшее число «литературного населения» в творчестве Лескова составляют дворяне, затем духовенство, потом люди с невыясненной сословной принадлежностью, а также крестьяне, купцы, мещане. В действительности, как известно, абсолютное большинство населения России в то время составляли крестьяне, а дворяне насчитывали чуть более одного процента. Но описание жизни мелкопоместного, обедневшего дворянства, к которому принадлежал сам Лесков, составляло основу многих его произведений.
Итак, дворянство описано Лесковым наиболее подробно, причем дворяне в его произведениях показаны самые разные, от царей и членов царской семьи (Екатерина II, Павел I, Александр I, Николай I, великий князь Михаил Павлович- Александра Николаевна, дочь Николая I- Елизавета Алексеевна, жена Александра I) до мелких и вконец разорившихся провинциальных дворян (революционер Иосаф Висленев, князь Солнцев-Засекин, из-за бедности вынужденный служить квартальным).
Вторая по численности сословная группа, отмеченная Лесковым, -духовенство. Собственные родственные связи и широкие знакомства помогли писателю узнать быт черного и белого духовенства как в России, на Украине, так и в Прибалтике. Среди действующих лиц прозы Лескова — первые духовные лица страны: московский митрополит Филарет (Дроздов), Иоанн Кронштадтский, «поп Федот» -духовник Александра I (в Таганроге). Причем часто описывается не только жизнь православного духовенства, но и деятельность новых зарубежных протестантских сект (редстокисты), католиков и протестантов Прибалтики, ламаистского и буддистского духовенства.
Но главное место в описаниях Лескова принадлежит, конечно, русскому православному духовенству, в основном сельскому. В творчестве писателя и в его мировоззрении был период, когда он связывал надежды на положительные перемены в общественном сознании с влиянием сельского православного духовенства. Плодом этих размышлений были три хроники, объединенные друг с другом воплощением одного творческого замысла: «Чающие движения воды», «Божедомы» и «Соборяне». В этих произведениях Лесков показал трудности, с которыми сталкивается сельское духовенство при работе с паствой: невежество местного населения, сила и крепость раскола и сектантства, противодействие «нигилиствующей» интеллигенции, косность начальства духовной консистории, местных духовных властителей-архиереев.
Жизнь купечества также была знакома Лескову не понаслышке. Целиком описанию быта провинциального купечествау него посвящены два рассказа — «Грабеж» и «Леди Макбет Мценского Уезда" — московского — «Чертогон», петербургского -«Полуночники». Орловское, курское, елецкое и мценское купечество было известно писателю с детства, столичное — описано на этапе 70−80-х гг.
Первое, на что следовало бы обратить внимание, — это связь купечества с крестьянством и мещанством: столичное купечество пополняется из провинциального и из мещанства, происходившего, в свою очередь, из крестьянства, тяготеющего к торговому центру.
Характерная черта быта: значительная часть купцов выходила из зажиточных крестьян-старообрядцев и, достигнув определенного материального положения, предпочитала сохранять внутреннюю замкнутость.
Развитие капитализма создает новую конъюнктуру — купцы становятся знаменитыми фабрикантами, промышленниками, банкирами, как, например, дядя рассказчика из «Чертогона» — московский купец Иван Федосеевич, Иван Степанович или Николай Иванович Степенев — петербургский банкир из «Полуночников».
Мещанство, самое многочисленное сословие в губернских городах юга России, также описано Лесковым многосторонне и подробно. Интересная деталь в повествовании писателя: все петербургские мещане в его рассказах — люди из провинции, не порвавшие с ней своих связей, целиком и полностью принадлежащие ей по менталитету и только приноравливающиеся к «петербургским обстоятельствам». Занятия мужчин — это обычно ремесло (сапожник, муж Потемкиной из «Дамы и фефелы», лавочник в «Полуночниках»). Занятия женщин — торговля, стирка белья, сдача квартир внаем.
Однако петербургская жизнь наложила свой отпечаток: чертой времени стало появление приживалок из числа мещанок в богатых домах дворян и купцов.
Сами мещане, возможно, одно из самых социально мобильных сословий тогдашнего общества. Оно формируется из вчерашних крестьян, разбогатевших на откупах (отец Марьи Мартыновны из «Полуночников») или мелкой торговле. Из этого же сословия постепенно начинает вырастать новый класс фабричных рабочих, а также мелких купцов. В 70−80-х гг. из означенного же сословия состоит прислуга в богатых домах, частично и порой в карикатурном виде перенимающая дворянскую культуру и манеры.
Особое сословие в южнорусских губерниях, описанное Лесковым, составляли однодворцы — особая категория государственных крестьян, так называемых служилых людей по прибору, отличавшаяся культурно-бытовым своеобразием. В произведениях Лескова ясно прослеживается, что в социальном отношении однодворцы заняли промежуточное положение между крестьянами и мелкими помещиками, но не слились ни с теми, ни с другими [6]. Как особая социальная группа, однодворцы отличались от основной крестьянской массы иногда существенным материальным достатком, а иногда, напротив, полным отсутствием такового.
Крестьянство в произведениях Лескова также не представляет собой однородной группы. Во-первых, оно неоднородно по своему статусу: есть государственные и лично свободные крестьяне, а до реформы 1861 г. и крепостные, среди которых, в свою очередь, выделяются оброчные и дворовые.
В 20−30-е гг. XIX века дворовые составляли полный «штат обслуги» барина, начиная от плотников и кончая артистами («Тупейный художник», «Очарованный странник»).
Дворовым и прочим крепостным, находившимся в зависимости людям, Лесков уделял особое внимание. Основная мысль, отделявшая его от народников, заключалась в том, что интересы честных и порядочных помещиков и их крепостных не различаются принципиально.
В 30−40-е гг. положение крестьян начало существенно меняться: социальная дифференциация в сельской общине стала очевидной. Мелкие землевладельцы были вынуждены отпускать своих крестьян на оброк, как, например, это делал барин из «Жития одной бабы»: мальчиков — «…по башмачному ремеслу и в столярах… «, девочек — в горничные или в магазин. Существенным видом приработка становились отхожие промыслы: в южнорусских губерниях крепостные крестьяне ходили на Украину — «с топором» — в Киев, плотничать, «с лошадьем» в Нежин и Харьков — в
извоз переплавлять «лагуни» (с салом) и «бунты» (с пенькой) в Таганрог и Одессу. В свою очередь южнорусские помещики приглашали на работу украинцев. В 50-х гг. помещики, жившие в степных зонах, скупали малоземельных крестьян Орловской и Курской губерний «на вывод».
Большинство крестьянства слабо ориентировалось в наступавшей капиталистической эпохе и даже для выращенного и обработанного продукта, по выражению Лескова, «цены не сложит»: «Да мы-ста не знаем, какие цены, бог е знает, как люди, так и мы, вот наши большаки еще не продавали…». «Большаки» в деревне -«этакие богатенькие мужички, что капиталец кой-какой имеют и свои маслобойни.» — уже начинали определять экономическое развитие деревни. Зачастую они просто наживались, скупая продукцию у своих односельчан по баснословно низким ценам и продавая по реальным или завышенным. Новоявленные дельцы, однако, были и среди крепостных крестьян, например, герой повести «Житие одной бабы», Костик, «коммерций занимался» — «. овес у лошадей выгребал», т. е. попросту обирал своего барина, и сколотил при этом неплохое состояние, позволявшее ему заключать сделки с богатым однодворцем Прокудиным.
Итак, описывая сословный состав российского общества, Лесков отмечал не столько определенную сферу занятий, набор профессий, характерный для него, сколько образ жизни и социально-психологические стереотипы, отличающие одно сословие от другого. Наличие значительного числа персонажей с неопределенным сословным статусом говорит о существенной социальной мобильности, по преимуществу в трех низших податных сословиях. Неуказанный социальный статус иноэтничных персонажей говорит о его второстепенной значимости в восприятии по сравнению с этнической.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Канторович В. Я. Литература и социология. М., 1984. С. 101−102.
2. Филиппова Е. И. Художественная литература как источник для этнографического изучения города // Совет. этнография. 1986. № 4. С. 32.
3. Русские. М., 1997. С. 5.
4. Осмоловский О. Н. Психологическая манера Н. С. Лескова // Русская литература 1870−1890 гг. Вып. 16: Проблемы характера. Свердловск, 1983. С. 22.
5. Марков Г. Е. Этнос, этнические процессы и проблема образа жизни // Расы и народы. М., 1977, С. 12.
6. Русская литература 1870−1890 гг. С. 112.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой