Переосмысление дагестанской национальной идеи

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Политика и политические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

П О Л И Т И Ч Е С К И Е Н АУ К И
УДК 323(471. 67)
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ДАГЕСТАНСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ
© 2008 Магомедов А. А., Джабраилов Ю. Д. Дагестанский государственный педагогический университет
Теоретические разработки и понятия (форма мысли) как «нация», «народность», «советский народ», «национальный интерес» и «народное единство» (сближение народов Дагестана с другими нациями и странами России и СССР) утрачивают свои мировоззренческие и культурно-ценностные ориентиры. Естественно, это отражается и на современной политике, национальных отношениях, выборах, кадровых вопросах и т. д., так как эти научные разработки по национальному вопросу были закреплены в государственных и партийных документах и во всех всесоюзных переписях.
Theoretical developments and notions (the form of the thought) as & quot-nation"-, & quot-nationality"-, & quot-Soviet people& quot- & quot-national interest& quot- and & quot-peoples' unity& quot- (Daghestan peoples' becoming closer with the other nations and regions of Russia and the USSR) forfeit their own orientations for world outlook and cultural values. Naturally, this is reflected in modern politics, national relations, choices, problems of working stuff etc., since these scientific developments of national problems were fixed in state and party documents and in general Soviet censuses.
Ключевые слова: дагестанская национальная идея, базисные ценности, единство народов Дагестана.
Keywords: Daghestan national idea, base values, Daghestan peoples' unity.
Три поколения дагестанских ученых при советской власти занимались изучением национальных отношений. Исследования по этногенезу и этническим процессам, национализму и национальным отношениям тогда были объектами особенно жесткого партийно-идеоло-гического контроля. Но в 60-е и начале 70-х годов ХХ в., в эпоху оттепели, произошел прорыв в научном творчестве.
Дагестанская наука была связана с достаточно проработанными элементами планирования регионального развития с точки зрения национального
государственного и культурного строительства, в том числе проблемами языка, национальных отношений. Труды
некоторых ученых носили дисциплинарно выраженный характер («К вопросу о теории народности», «Мыслители
Дагестана Х1Х и начала ХХ веков», «Из
истории философской и общественнополитической мысли народов Дагестана в
Х1Х в. «). Сначала в отдельных трудах молодых философов А. Г. Агаева и М. А. Абдуллаева, а затем созданной ими целой научной школы, одной из лучших в стране, выдающимися мыслителями
Дагестана изучались, анализировались этнические процессы. В течение
нескольких лет ситуация кардинальным образом изменилась. С распадом СССР доктрина многонациональности,
являвшаяся теоретической базой советской государственности, начинает
заменяться западными
евроатлантическими нормами
нациеведческих работ. В России появились новые исследования этносоциолога Л. Дробышевой, этнолога В. Тишкова, социолога А. Здравомыслова и многих других и утвердился новый подход к осмыслению этнических процессов.
Современная наука отказалась от использования понятия «национальный характер» в аналитических целях. Раз теория не устояла, значит, на то есть внутренние причины. Изменился мир, изменилось время, изменились люди и, соответственно, меняются научные рассуждения.
Наука есть способ осмысления, описания нашей действительности на основе аксиоматических моделей -последовательных приближений.
Развитие любой науки состоит в замене исходных аксиом (положений) и в уменьшении их числа. Аксиомы всегда имеют ограниченную область
справедливости, вне которой они ошибочны. Поэтому ошибки как отражение неокончательности
аксиоматики в науке есть обязательное для нее явление. Без них наука
развиваться не может.
Перед нами сейчас стоят серьезные научные проблемы. Для понимания современной ситуации мы должны осознать и общероссийские, и
глобальные процессы. А это делает проблему адекватного осмысления ситуации во много раз более
трудноразрешимой. Необходимо
обладать знаниями современными,
соизмеримыми и с нашим обществом и с глобальным обществом. Поэтому сейчас уже недостаточно просто выдвинуть какую-то идеологию: «Давайте жить
дружно», то есть поступить так, как это было возможно в 60−90-х гг. ХХ в. Нужен какой-то багаж социального знания, а также способность его определеным образом синтезировать и применить к актуальной ситуации. По сути, только сейчас в Дагестане усилиями полупрофессионалов и самоучек идет формирование, к примеру,
политологического сообщества, которое фактически не существовало в советское время и не существует поныне. Ни один вуз в Дагестане не готовил ни философов, ни социологов, ни политологов. Та
логика, на которой строятся наши рассуждения, есть не более чем один из возможных подходов к анализу названной проблемы. Мы делаем лишь попытку ответить на вопрос: что
происходит с дагестанской
общенациональной идеей в начале ХХ1 века? Может ли она сегодня стать движущей силой нашего общества?
Самая интенсивная работа по конструированию национальной идеи, по приписыванию ей всяческих позитивных смыслов шла в западном мире с конца XVIII века и весь XIX век. XIX век вообще стал парадом национализма, и народы радостно обретали сами себя. XX век явился веком катастрофических войн, в которых самыми смертоносными аргументами оказались именно национальные. Именно национальные противоречия вылились в начале 90-х гг. ХХ века в такие массовые националистические выступления в бывших союзных республиках, а отчасти и в российских автономиях, с которыми руководство СССР оказалось не в состоянии справиться. Чем станет XXI век для мира, России и Дагестана?
Возраст дагестанской идеи — много тысяч лет. Геополитическая ее форма -единство многообразия как благо и величайшее историческое достояние -зафиксирована в древних рукописях всех этносов и субэтносов Дагестана, уточнена и отражена в трудах ученых и произведениях ашугов, писателей, художников, музыкантов всех народов разных эпох, получила развитие в речах политиков, государственных законах и решениях. На битву, к примеру, с Надиршахом шли аварцы и лакцы, даргинцы и кайтагцы, кумыки и лезгины, табасаранцы и таты, агулы и рутульцы, андийцы и тиндинцы, дидойцы и каратинцы, годоберинцы и чамалинцы, кубачинцы и багвалинцы, цахуры и арчибцы, представители других народов. Возвращались они домой дагестанцами, живущими только в разных домах и разных районах. И так защищали свой Дагестан, что Великий Завоеватель вынужден был в горах, в местности Хициб, около Согратля нынешнего Гунибского района, скинуть корону и провозгласить: «Да будет проклят тот из моих потомков, кто вздумает еще когда-нибудь прийти в эти страшные места».
Историческая память сохранила бесчисленное множество таких примеров единства и целостности дагестанского народа. И прошлое должно стать заученным уроком. Так было и в наши дни. Во время вторжения международных бандформирований в Ботлихский район в августе-сентябре 1999 года сюда прибыли добровольно представители всех народов Дагестана, а также дагестанские русские, украинцы, белорусы, азербайджанцы, армяне и многие другие. Президент страны В. В. Путин 18 октября 2007 г. в прямом эфире по российскому телевидению вновь проанализировал эти события и подчеркнул роль дагестанского народа, его стремление служить Отечеству: «Люди просто без всякого подталкивания извне, из федерального центра, взяли в руки оружие и встали на защиту интересов России… Это исключительный пример патриотизма, причем не только местного дагестанского
— российского патриотизма». Население Дагестана предстало перед миром как единый дагестанский народ. А единым народом становится население именно в таких чрезвычайных ситуациях, в моменты общих судьбоносных испытаний. Единство дагестанского социума составляют аварец и даргинец, кумык и лезгин, лакец и табасаранец, агул и тат, русский и украинец, азербайджанец и армянин, цахур и рутулец и другие. Их единение — основа этнополитического облика современного Дагестана. Мы все дагестанцы независимо от вероисповедания: ислам, христианство, иудаизм, буддизм не разделяют наши народы.
Дагестанский народ — это исторически сложившаяся в процессе развития политическая, социокультурная общность граждан с единым самосознанием и самоназванием, живущая на территории Дагестана — республики -государства — (с собственной
конституцией, государственной
символикой (герб, флаг), языком,
легитимным органом власти,
представительством в федеральных органах) в Российской Федерации.
Ведущую роль в укреплении единства дагестанского народа играет
интеллигенция, борющаяся за сохранение этнических традиций. Нержавеющим стержнем этого единства является общность исторических судеб,
психического склада, образа мыслей, обычаев и традиций наших народов.
А дагестанская национальная идея стала осмысливаться как комплекс осознанных потребностей и
общенациональных интересов,
направленных на обеспечение жизнеспособности, самодействия
дагестанского общества как единого, целостного, исторически сложившегося живого организма. Сущность её -природный феномен, обреченность этносов природой и исторической судьбой на взаимодействие, взаимное доверие, реальное сотрудничество, дружбу, взаимопонимание. Можно говорить и о ее формах, субъектах, принципах и факторах. Она имеет свою генетику — динамичную частоту межэтнических браков.
Социальная среда дагестанских этносов — это часть социально-экономической общности всего Дагестана, переплетение основных структур нашей многоэтнической республики. Чьими считать Махачкалу, Дербент, Буйнакск, Хасавюрт, Избербаш, Каспийск, Южносухокумск, Кизилюрт, Чиркейскую ГЭС, железную дорогу, морской порт, аэропорт, 250 «приватизированных»
заводов и фабрик, 5 вузов, Дагестанский научный центр Российской Академии наук. Еще пример. На протяжении тысячелетней своей истории Дагестан был ареной многочисленных войн (на территории всей современной России не было их столько, сколько в одном Дагестане), местом вторжений различных кочевников, Рима и Парфии, Ирана и Византии, Арабского халифата и Хазарского каганата, государства
сельджуков и Тимура, Золотой Орды и державы сефевидов, султанской
Турции. Эти войны шли не один месяц или год, а иногда 100 и более лет: с Арабским халифатом (VII -X вв.), Золотой Ордой (XIII-XIV вв.) и т. д. Известно многовековое соперничество
между Ираном и Турцией за наш край. Только Петр I прочно оградил Дагестан от их посягательств. Но определенная небольшая часть воинов этих завоевателей навсегда остались в
Дагестане со своей культурой и языком.
Для Дагестана характерны необычайно активные миграции людей: в горы для обеспечения большей своей безопасности (в результате сегодня мы имеем более
1200 неурбанизированных «карликовых» аулов, во многих из которых проживает от 50 до 200 человек), с гор (отходничество) для улучшения экономических и культурных условий жизни. Дагестанцы нанимались на работу на всем Северном Кавказе, в Закавказье, особенно в Баку и Тбилиси, в городах Средней Азии, Украины, Центральной России, в странах Ближнего Востока. К примеру, в 19 121 916 гг. на заработки ушли более 80 тыс. наших земляков [1]. А возвращались они носителями определенной мигрантской культуры. Сегодня в разных субъектах России, странах ближнего и дальнего зарубежья проживают 1 млн 300 тыс. наших соотечественников — выходцев из Дагестана [2. С. 36]. Дагестанцы в столице России, на Украине, в Азербайджане или Туркмении, дальнем или ближнем зарубежье являются связующим гуманитарным мостом между нами и странами диаспоры. Во многих городах и областях России, в том числе Москве (по переписи 2002 года в столицее проживают аварцы — 5 тыс. человек, лезгины — 4,5 тыс., даргинцы — 2.9 тыс., лакцы — 1,8 тыс., кумыки — 1,6 тыс. [2. С. 37]) и Санкт-Петербурге, в свете Федерального закона «О национально-культурной автономии» наши соотечественники объединены в культурные центры для удовлетворения этнокультурных потребностей. В то же время население РД пополнялось за счет большого притока русского, украинского и других народов. В 1939 году русских, например, в Дагестане насчитывалось 195,3 тыс. человек [3]. Однако в 90-е годы
ХХ в. Республику покинули более 34 тыс. русских, в основном из городов. Удельный вес их числа в населении республики сократился до 5−6%. Такой отток
русского населения отрицательно повлиял на все политические, экономические, культурные процессы Дагестана. С 1991 года этнические дагестанцы начали возвращаться из Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Таджикистана, Грузии и других стран СНГ. Во второй половине ХХ в. необычайный размах получила внутриреспубликанская миграция -переселение горцев на равнину и в города республики. В 1980 году из 55,7 тыс. человек мигрирующего населения 36,7 тыс. выбрали своим постоянным местом жительства город [3]. Поэтому проживающих в Махачкале людей следует называть не представителями
дагестанских этносов, а махачкалинцами-дагестанцами, проживающих в Каспийске
— каспийчанами-дагестанцами и т. д. Урбанизация разрушает традиционные общинные отношения, ведет ко все большему размыванию культурной и этнической идентичности. Одна из характерных особенностей Дагестана заключается в том, что основные производительные силы (рабочие руки) продолжают оставаться в горной части, тогда как объекты их приложения находятся в равнинной, на расстоянии 200−600 километров. В результате у горных районов появились равнинные базы, у горных поселений — равнинные дублеры.
И в ходе такого постоянного движения и взаимообогащения культур происходит смешение этносов, размывание этнических границ, растет процент смешанных браков, распространено дву-и многоязычные (аварцы и даргинцы, к примеру, переселенные в город Буйнакск, неплохо знают кумыкский язык). Действительно, идет процесс
межнациональной идентификации:
пропасть между народами, этническими группами постепенно сокращается, создаются многочисленные
государственные и политические, идеологические, общественные
межэтнические структуры и организации. Эти процессы миграции и смешения создали уникальную полиэтническую, многоязычную дагестанскую культуру, объединяющую все народы Страны гор. Пища, костюм, танцы, свадьбы, похороны, другие обычаи и ритуалы, взаимно обогатившись, стали
общедагестанскими. Многие обычаи народов Дагестана (различные запреты, побратимство, куначество, аталычество, гостеприимство) весьма схожи. Значительная часть дагестанцев считает родным языком русский,
государственный язык, язык
межнациональной культуры,
межнациональной интеграции. Важно правильно ориентировать политику, уделяя внимание не столько национальным образам, сколько
межнациональным отношениям,
межэтнической идентификации.
Существует выражение: люди
рождены не равными, а разными. Однако все это не означает, что этносы как культурно-историческая общность
постоянны во времени и пространстве, бытуют и функционируют как единый народ. Когда опасность отсутствует, вновь в народе возникают многочисленные группы интересов. Интерес — это политическая,
экономическая, социальная категория. Народ — живое биологическое и социальное существо, которое обеспечивает свое место в системе государственных, общественных и национальных отношений, саморазвитие, самодействие, жизнеспособность.
Народы сами по себе различны и не сводятся к общему знаменателю, как и люди, которые рождены не равными по природным возможностям, а разными.
Народ — дифференцированная категория, внутри которой нередко вовсе нет единых мнений. В этой связи приведем пример, характерный для условий нынешней многопартийности. Теперь депутатов, представителей народов в государственные органы, мы избираем по партийному принципу. Среди дагестанских народов, как и среди всех народов России, по своим мировоззренческим ценностям мы имеем: коммунопатриотов, традиционалистов и почвенников, посткоммунистов,
«жириновцев» (антикоммунистов,
авторитаристов, великодержавцев),
«неоевразийцев», этноцентристов,
либеральных националистов и т. д. Представители различных направлений (левые, правые, либералы, консерваторы, патриоты, националисты) фактически игнорируют друг друга. Зарождающиеся элементы диалога (к примеру, телепередача «К барьеру!») тут же трансформируются во взаимные разоблачения, обвинения в невежестве или заведомой лжи. Такие же разные взгляды среди определенной части народов мы имеем и в области экономических, социальных,
национальных отношений.
Но все это не отрицает того, что в стране и республике должны быть общенациональные базисные идеи, сплачивающие людей, обеспечивающие объединение усилий всего населения и являющиеся опорой их совместных действий.
Как же преодолеть этот кризис? Какие могут в нынешних условиях здесь консолидирующие базисные ценности, и
кто, какая политическая сила может управлять этим процессом?
Сегодня мы живем уже в другой стране, в другой республике, в другом обществе — обществе индивидуализма и потребления. В стране, естественно, и в республике произошла, если можно так сказать, индивидуалистическая
революция. Общество потребления изменило отношение к жизни, ко времени, к политике, к религии, к детям, ко всему. Оно замкнуло людей на их внутренних ощущениях, так как они потеряли старые ориентиры, старые ценности.
Индивидуализм — это индивидуальное решение своих индивидуальных проблем. Индивидуализм — это принцип, утверждающий приоритет и автономию личности перед любой формой социальной общности. Но этот принцип конструктивен до определенных пределов. Далее следует безответственное и антигуманное бытие человека.
Современные дагестанцы являются свидетелями проявления многочисленных фактов индивидуального цинизма, сепаратизма, эгоизма, экстремизма, терроризма. В настоящее время общество живет в системе политических норм, реально следовать которым оно не может, а вся его жизнь построена на имитации. Имитируется все — выборы, правосудие, тендеры, аттестация, конкурсы, конференции, собрания, совещания и т. д. и т. п. Многие мероприятия начинаются как серьезные государственные акции, а заканчиваются как ничто, оставляя лишь пропагандистский шум. Мы живём в системе норм, которые противоречат нашим привычкам, нашей психологии, потому что эти нормы — не наши. Они не были раньше нам свойственны. Имитация возникает тогда, когда говорится одно, а делается другое, когда не следуют норме, которую признают. Имитация — не только средство обмана и самообмана. Это еще и средство обучения и усвоения.
Одним словом, основные ценности, которыми живет современное российское (читайте дагестанское) общество, повернулись на 180 градусов. Этими ценностями стали: эгоцентризм,
индивидуализм, материальное
благополучие. Москва давно уже живет в постиндустриализме (зарплата, фирмы, холдинги, магазины. — все, как в
Европе). Махачкала все быстрее становится европейским городом
(европейская архитектура, евроремонты, что ни гостиница, магазин, кафе, ресторан — сплошная фуа-гра, поток иномарок по ее магистралям). А общество, вступившее в
постиндустриальную эпоху, невозможно объединить никакой другой идеологией, кроме той, что основана на деньгах. Деньги многими рассматриваются как общечеловеческие ценности.
Общественная система только базируется на людях, зарабатывающих деньги, а всю красоту общества составляют совсем другие.
Материальное благополучие — вот главная ценность современного общества. Человек не может быть по-настоящему индивидуален и свободен, если его занимают преимущественно материальные интересы.
Потребительство никогда не было традиционной дагестанской и российской чертой, но, появившись, за 15 лет из клеймимой антиценности превратилось в первоочередную задачу.
Что же противопоставить этим ценностям, какие здесь внутренние вызовы? Угрозы, создаваемые терроризмом, религиозным
экстремизмом, организованной
преступностью, проникновение на территорию Дагестана представителей и эмиссаров зарубежных террористических организаций, распространение взглядов и норм, препятствующих людям реализовать их человеческий потенциал, низкая эффективность госуправления, клановая борьба за власть и собственность, коррупция во всех сферах общественной жизни, агрессивность, снижение уровня толерантности в обществе, большая доля населения с доходами ниже прожиточного минимума, суровые условия жизни в горной и предгорной частях, крайне
незначительное заселение севера и высокогорья, снижение спроса на рабочую силу, рост безработицы, неразвитость инфраструктуры,
устаревшие основные фонды
промышленности и ЖКХ и других отраслей. Уважение к старшим — скорее декларируется, чем соблюдается. Сущность патриотизма не отвечает сегодня своей роли в сознании общества из-за того, что люди ощущают разрыв между провозглашаемым сегодня понятием «родина» и реальным
потребительским отношением к ней государственных элит и чиновников. Ныне право на частную собственность и норму прибыли превосходит все остальные права гражданина. Наемные работники, лишенные частной собственности и прибыли, в эпоху общества индивидуализма и потребления не могут рассчитывать на патронаж государства. А если государство им ничего не гарантирует, ни от чего не защищает их, может ли оно иметь авторитет, может ли существовать согласие в таком обществе? Ответ только отрицательный. У подавляющего большинства дагестанцев сегодня уровень жизни очень низок, доходы -ничтожны. Хотя их ценности — труд, социальная справедливость, образование, стабильность, патриотизм.
Для качественного развития Дагестана нужны новая стратегия, новая программа, базовые принципы, которые позволят сделать модернизацию
целенаправленной, управляемой и устойчивой. Надо сформировать и предложить народу, государственным органам, общественности новые, единые для всего дагестанского общества ценности как фиксированные нормы поведения людей, соответствующие новым условиям. Только в гражданском обществе, опирающемся на систему общепринятых ценностей, возможна здоровая конкуренция политических процессов и принципов, программ, проектов и идей и лишь при наличии ценностей, на основе которых возможно сбалансированное развитие (в частности, оно выражается в том, что будущие поколения не должны страдать от того, что мы делаем сегодня) республики. Конституция станет по-настоящему основным законом, законы будут работать, выборы обретут значимость и объективность. Только общепризнанные ценности могут объединить дагестанцев в законопослушное гражданское общество и способствовать социально-экономическому развитию и разрешению интересов, внутренних противоречий и конфликтов. Пока большинство граждан не придут к согласию относительно того, как должно быть устроено общество, это общество не будет ни единым, ни стабильным, ни справедливым. Общественные идеалы не возникают сами по себе. Они целенаправленно
конструируются властью и
интеллектуальными элитами общества.
Основополагающими ценностями для дагестанского общества на данном пространственно-временном этапе, на наш взгляд, могут стать: суверенная
демократия, социальная справедливость, свобода, труд, традиции.
Суверенная демократия — это самодостаточная форма политической и социальной организации общества и государства, основанная на признании народа источником власти и законодательном наделении граждан широким кругом прав, свобод, равенством. Для нас суверенная демократия — это право народа делать свой выбор, опираясь на собственные традиции и законы, обеспечение национальной безопасности,
недопущение подчинения внешнему влиянию.
Социальная справедливость — это создание для всех граждан равных возможностей для реализации своих способностей и удовлетворения жизненных потребностей независимо от социального положения, национальной принадлежности, вероисповедания и места проживания, то есть создание общества равных возможностей. Осуществление принципов социальной справедливости предполагает:
— предоставление всем гражданам равных возможностей участвовать в управлении общественной жизнью в соответствии со своими интересами-
— распределение не только оплаты труда, но и других благ с учетом трудового вклада людей-
— расширение возможностей для развития способностей всех граждан и выбора в соответствии с ними видов трудовой деятельности-
— создание все более благоприятных условий для приобщения всех членов дагестанского общества к духовным ценностям и процессу их создания.
Республике необходима
справедливость. Справедливость должна способствовать сплочению общества на новом этапе его развития. Эта та категория, которая народу близка и понятна. Новые бедные — это не единицы, а огромный слой нормально работающих и законопослушных людей, не способных обеспечить себе и своим детям тот
уровень жизни, который считается у нас средним.
Свобода. Для народов Дагестана свобода — это ценность наивысшего порядка, важнейший признак
дагестанского национального сознания. Традиционное дагестанское понимание свободы должно включать в себя толерантность по отношению к другим народам и религиям, открытость республики, демократическое
республиканское устройство власти, многопартийность, свободу информации, гражданские свободы, права человека, свободу конкуренции, прозрачность бизнеса для общества. Но это не означает, что мы триумфальным маршем должны подниматься на вершину демократии, ибо, чем ближе мы будем подходить к ней, тем дальше она отдаляться будет от нас. Поэтому поспешное, а не поэтапное внедрение в жизнь демократических институтов в 90-х годах привело в Дагестане к блокированию политических и экономических реформ различными слоями, силами, кланами, коалициями и т. д. Для сохранения демократизации общества нужны корректирующие политические механизмы, способные амортизировать некоторые процессы общественной жизни и государственной власти.
Такая ценность, как труд, предполагает свое дело, в которое человек честно вкладывает свой ум, талант, и защиту частной инициативы, деловой этики, частной собственности.
Наше общество следует развивать с учетом традиций народов, исторических, экономических, этнических, культурных, религиозных особенностей жизни, изучая, впитывая опыт Запада и Востока, примеряя и приспосабливая его к нашим историческим традициям и современным условиям. Инновация только тогда
приживается в обществе, когда вписывается в систему имеющихся значений социокультурного опыта,
согласуется с имеющейся традицией или порождает новую традицию.
Традиции, обычаи, домашний быт, жизненный уклад, горские наряды, ритуалы и убеждения, которые придавали народам Дагестана оттенок
этнографического своеобразия, на протяжении веков постепенно сужались. Особенно интенсифицировался этот
процесс в связи с заимствованием извне
других образов и форм жизни в соответствии с реалиями времени. Никто не отрицает, что люди, говорящие на одном языке, родившиеся и
проживающие на единой территории, придерживаются одинаковых
религиозных убеждений и обычаев, обладают общим менталитетом. Но этот коллективный знаменатель никогда не может полностью охарактеризовать каждого из них. Есть общие динамичные процессы развития культуры. Есть цивилизованные процессы. Сегодня многие дагестанцы одеваются и говорят на английском, французском, немецком, арабском языках, познают мир на этих языках как необходимость, поскольку способность говорить на нескольких языках и чувствовать себя комфортно в иной культурной среде стало важным условием становления свободной личности и профессионального успеха. Ни одна культура не оставалась неизменной на протяжении длительного времени. Мир начинен разными цивилизациями, разными культурами. И не актуально выяснять, какая выше, а какая ниже. Их просто надо принимать как объективные реалии и не надо тянуть насильно к единому образцу. Культура и народы, как и отдельные личности, должны свободно, неантогонистически соревноваться и развиваться. Понятие «дагестанская идея» должно включать в себя сохранение и развитие всего того, что составляет самобытные культурные ценности, накопленные народами Дагестана за тысячелетнее
сосуществование и сотворчество. Это не отрицает влияния народов иных регионов, культур Востока и Запада, европейской и восточной цивилизаций, ибо самобытность предполагает освоение всего того, что ей полезно.
Все эти проблемы может решить только политическая власть, только политическая элита республики. Наш президент М. Г. Алиев это понимает, и эти процессы осмыслены им и изложены в его философских трудах, многочисленных статьях и публичных выступлениях. Его президентство проходит при высоком уровне доверия. В народе сложился имидж честного, активного государственника, который пришел не разворовывать и разваливать, а укрепить республику и улучшить жизнь ее людей. И самое ценное в его стиле
работы, на наш взгляд, это то, что в отличие от прямого руководства объектами (городами, районами, отраслями экономики, фирмами, вузами и т. д.) его управление надстраивается над уже существующими процессами. Это называется ситуативным управлением, включающим в себя множество разных объектов, поведение которых зависит от того, как ты изменяешь ситуацию в целом. Это уже новый, современный уровень управления. В его стиле управления основной упор делается на государственные органы республики, министерства и ведомства, депутатский корпус республики и местное самоуправление. Речь идет не о прямом вмешательстве государственных органов в происходящие процессы, а об активном участии, при этом не следовать против их основного течения, а помогать им, видеть проблему, регулировать, корректировать, контролировать действия. Можно привести многочисленные примеры решения вопросов из области экономики и налоговой политики, из области консолидации дагестанского общества, преодоления многих социальных, национальных, религиозных и других конфликтов с помощью президентской власти. Именно общепризнанная президентская власть, в основном, способствует сохранению и упрочению единства дагестанских народов, обеспечению их безопасности, а также решению социально-полити-ческих
проблем современности.
Однако как бы сомасштабен с республикой президент ни был, как бы он ни владел соответствующими
сомасштабными приемами анализа, прогнозирования, стратегией и тактикой, инструментами власти, развитие республики невозможно без
функционирования элиты, доминирующей общественной группы, вырабатывающей и осуществляющей государственную и социально-экономическую политику, без сильной президентской команды. В обществе силен запрос на прозрачность власти как один из самых важных индикаторов ее демократичности. Любая управленческая проблема увязана с конкретным субъектом, с его персональными параметрами. Одним из ключевых признаков настоящей элиты является ее признанность, со всеми плюсами и минусами, широкими слоями
общества. Наша элита все еще живет по принципу конформизма. Никто не может так дискредитировать принцип служения народу, как неловкий, неталантливый, неинициативный чиновник с его профессиональным формализмом и имитацией, въевшимися в самую душу. Люди тонко замечают, что элита, хотя и пытается что-то сделать для «всех» и «для республики», все же в основном озабочена личным благополучием. Укрепление во власти является для многих руководящих кадров основной стратегией защиты захваченных позиций от конкурентов или потенциальных претендентов. Если правящий слой не служит высшим интересам дагестанского общества, его нельзя называть элитой. Но здесь надо увидеть такой факт: так называемая
перестройка в стране была задумана не столько в целях ликвидации власти партократической элиты, сколько в целях ее реформирования и модернизации. Результатом этой политики в условиях Дагестана явилась трансформация старой тоталитарной элиты в совокупности с все более обособляющимися друг от друга субъектами посттоталитаризма со всевозрастающей криминализацией. Поэтому перед президентской властью Дагестана возникла задача формирования команды единомышленников, способной сделать политическую волю президента общей волей, то есть задача обретения новой элиты. Президент получил в наследство такую «элиту», с которой никакого результата не добьешься.
В современном дагестанском обществе политическая элита (как социальная общность, являющаяся
субъектом принятия важнейших
стратегических решений, обладающая необходимым для этого ресурсным потенциалом) не только сохранила, но и значительно укрепила свою
доминирующую роль. Поэтому нам кажется, что политическая сфера должна быть, как во всём цивилизованном мире, нейтральной по отношению к этническим различиям, что, кстати, вполне
однозначно прописано в Конституции Р Ф. В процессе формирования общности «дагестанский народ» сохранение национально-этнического не должно занимать приоритетное место и идти вразрез с «федеративными» тенденциями. Дагестану на данном историческом этапе следует признать безусловный приоритет
гражданства над национальностью. Подчеркиваем, речь идет только о политической сфере, организационной и регулятивно-кон-трольной сфере
общества, основной в составе таких же сфер: экономической, правовой,
культурной, религиозной. К примеру, в сфере социокультурной все, что люди связывают с этничностью (язык, религия, традиции, особенности бытового поведения), может и должно развиваться по другой схеме. Однако в условиях многоэтнической республики и низкой политической культуры населения осуществить полностью на базе профессионализма такой подход невозможно, и, естественно,
представительство национальных кадров должно присутствовать в структурах власти. Но тенденция, на наш взгляд, должна быть нейтральной к национальным различиям. К примеру, практика показывает, что от того, что министр — представитель какого-то народа, выигрывает не народ, а в большинстве случаев его окружение и близкие. Таких примеров достаточно много в политической истории Дагестана.
Если в стране не определена собственная идентичность, если у нее нет своей национальной идеи, то у нее не может быть и целостной внутренней и внешней политики. Так же можно сказать и о Республике Дагестан, ее способностях трансформировать общероссийскую национальную идею.
У нынешней власти в стране прагматичный и материалистический способ миропонимания и мироощущения. Президент Российской Федерации В. В. Путин окончательно сформировал ее как идею конкурентоспособности России.
Как понимать конкурентоспособность в качестве национальной идеи? Можно ли ее связывать с этническими процессами, национальными отношениями, проблемой самоидентификации?
Дело в том, что конкуренция сегодня понимается ошибочно или неполно, только как экономическая конкуренция («соперничать, состязаться, добиваясь первенства»), как возможность страны (республики) повышать уровень качества жизни граждан. Но это частный (один из основных) случай политической конкуренции. Общегосударственные проблемы решаются на уровне политического образа мышления. И
национальная идея —
конкурентоспособность — это, прежде всего, национальная идея российской (и дагестанской) политической,
экономической, творческой, научной, технической, медицинской,
образовательной элиты.
Несомненно, государственным
органам, всей политической элите надо переходить на политический образ мышления, к политическим действиям, к
видению экономических действий
республики как средств воспроизводства конкурентоспособных человеческих ресурсов. Республика с физически
здоровым, образованным, морально
сильным населением будет
конкурентоспособна при любых условиях и изменениях. Граждане республики, их отношения друг к другу и государству, их образованность, культура,
профессионализм определяют
конкурентоспособность всей республики и каждого ресурса в отдельности.
Система политических ресурсов республики: человеческих, финансовых, сырьевых, административных,
культурных, моральных,
информационных, научных, технических
— образуют ключевые составляющие современной дагестанской цивилизации.
Все эти ресурсы, их
конкурентоспособность теснейшим
образом связаны и с национальным характером, ядром которого является представление о типичных чертах дагестанского народа.
Самоидентификация дагестанских
этносов определяется сознанием и переживанием своих интересов, своего места в социальном пространстве республики, на Северном Кавказе, в стране и в мире, разделением пространства на знакомое («свое») и незнакомое («чужое»). Адекватный образ своей национальной общности необходим для нормальной
межэтнической коммуникации. Чтобы
сформировалось адекватное
национальное самовосприятие,
национальный менталитет должен быть включен в систему коммуникаций с окружающим миром, иначе внутреннее пространство навяжет народу бытие в себе. Бессмысленно постигать самого себя, если не сопоставляешь себя с внешней средой.
Из всего сказанного вытекает основной вывод: на данном
историческом этапе дагестанцы восприняли идеологию
идентификационной триады, в
соответствии с которой они ощущают себя одновременно и представителями определенного дагестанского этноса (аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины, лакцы, табасаранцы и другие), и
дагестанцами, и россиянами.
Тройственная самоидентификация -непременное условие существования
Дагестана в ХХ1 веке.
На нынешнем этапе нашей истории в условиях внутренней и внешней конкуренции человек больше привязан не к истории, не к вековым константам социального и национального характера, архетипическим представлениям и ценностям, земле, этносу, а к политическим или религиозным
интересам. В современном дагестанском обществе, как и в российском, выделяются не группы людей (как в традиционном обществе классы), а типы коммуникаций по политическим, экономическим, социальным,
религиозным интересам, по бизнесу, кооперации, акционерному объединению, личным связям, взаимодействию. Медленно и незаметно этнические признаки, общее происхождение уходят на задний план, перестают быть значимыми. Раскрыть характер тенденций в эпоху трансформаций -значит, понять стержень изменений, а следовательно, и вектор нашего развития.
Примечания
1. Обзоры Дагестанской области за 1902−1917 гг. — Темир-Хан-Шура, 1903−1918. 2.
Магомедов А. А. Что есть дагестанское общество сегодня. — Махачкала, 2007. — С. 36. 3.
Абдуразаков М. А. Социальное развитие и образ жизнедеятельности в системе сельского расселения Дагестана // Известия ДГПУ. Общественные и гуманитарные науки. № 1. 2007. — С. 113.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой