"Идея семейная" в фольклоре современной городской молодежи

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Народное образование. Педагогика


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

С. А. Тихомиров,
ассистент кафедры теории и истории культуры
«идея семейная» в фольклоре современной городской молодежи
Последние десятилетия существования российского общества и культуры отмечены глубокими изменениями в молодежной среде и, прежде всего, в сфере ценностных ориентаций молодых людей. Социологические исследования ценностей молодежи весьма широко представлены в отечественной науке, однако инновации, стремительно возникающие в аксиосфере, зачастую оказываются трудноуловимыми и малопроницаемыми для традиционных способов научной дескрипции.
На сегодняшний день общим местом значительной части социологических изысканий (и об этом уже пишет Ю. Р. Вишневский) стала констатация следующих приоритетных ценностей микромира молодых людей: семьи, любви и дружбы, материального достатка, возможностей самореализации (на работе и во время досуга) Упор в исследованиях делается на количественные замеры ценностей, позволяющие выявить их иерархическое расположение в сознании той или иной социально-демографической группы, но при этом, как правило, непроясненным остается содержательно-смысловое наполнение аксиологических констант. Как отмечает Н. Н. Цветаева, проблема заключается в том, что при проведении опросов оказываются незамеченными «принципиальные расхождения в толковании изучаемых ценностных концептов не только на экспертном уровне, но прежде всего на уровне повседневной жизни» 2.
Представляется, что количественные замеры ценностей в молодежной среде долж-
ны быть дополнены качественным анализом специфических «человеческих документов», создаваемых самими молодыми людьми. В качестве аутентичных «документов» могут выступать автобиографии, написанные по просьбе исследователя, фольклорные материалы, продуцируемые и транслируемые молодежью, «индивидуальные письменные высказывания"3, оставленные юношами и девушками в публичном пространстве телекоммуникационных сетей: все они являются формами объективации отношений между молодыми индивидами, особенностей их индивидуального и группового сознания, воспринимаемых и осмысляемых пространственно-временных параметров окружающего мира, его предметного и событийного наполнения. На основании анализа фольклорных материалов, бытующих в молодежной среде, в статье предпринимается попытка осмыслить, какое содержание молодые горожане вкладывают в понятие «семья».
Освоение молодыми людьми окружающего мира в его пространственно-временных координатах осуществляется из определенной точки, маркированной в качестве центра. На «ментальной карте» урбанистического пространства, существующей в сознании каждого молодого горожанина, таким центром является дом. Дом выступает как место постоянного пребывания семьи, манифестации ее единства: «Семья — это место, куда я могу прийти с любыми своими проблемами" — «где тебя ждут" — «сюда всегда можно прийти и поде-
литься… «- «это … то место в жизни, куда я всегда смогу вернуться, где бы я ни была.» 4
В дом как более широкий концепт входит устойчивое для молодежи представление о «своей комнате» 5. Такая комната не только обжита и защищена в предельной степени, но и подвергается трансформации в соответствии с вкусами и запросами молодых. Ее границы нередко акцентируются посредством размещения на двери наклеек-стикеров или самодельных табличек с надписями наподобие «Keep Out!», «Осторожно, работают люди», «Стучать всем» и т. д. «Своя комната» предстает как пространство биографических нарративов, в свернутой форме опредмеченных в материальных объектах, как правило, составляющих некое множество, «коллекцию»: среди них могут быть плюшевые игрушки, награды и дипломы, постеры, коллекции брелков, пивных банок, пачек из-под сигарет и прочих «безделушек» 6, моделей автомобилей, а также аудио- и видеотека на различных носителях.
Дом как центр индивидуального освоения урбанистического пространства подвижен, будучи сопряжен с местом конкретной локализации семьи. При этом дом (и «своя комната») — пространство исключительной значимости («индивидуально-сакральное»), лишившись которого человек вместе с тем лишается и «целого комплекса представлений, переживаний, воспоминаний, традиций, понятий, что равнозначно утрате самих основ бытия» 7.
Аналогичную роль семья играет в организации временных координат. Семья выступает в качестве точки, из которой в одну сторону разворачивается вектор исторической памяти, осмысления семейного прошлого, опыта поколений, а в другую — вектор осмысления и предвосхищения будущего, жизненных целей и перспектив. Сам факт наличия вектора, направленного на осмысление будущего, крайне важен, ибо позволяет опровергнуть расхожее
утверждение о том, будто молодежь живет исключительно сегодняшним днем. Примечательно исследование О. Д. Волкогоно-вой, А. В. Малова и Е. М. Паниной, посвященное выявлению временной рамки значимого будущего для молодежи, которая, как показали результаты, ограничена не сиюминутным настоящим, но пределами собственной жизни молодых людей (35,4%) и жизненного пути их детей (26,4%) 8.
Правомерно утверждать, что в постсоветской России не все прежние ценности были утрачены — напротив, кризис 1990-x продемонстрировал, «что именно семья и близкие социальные сети являются наиболее надежным ресурсом выживания» 9. Ценность семьи, к примеру, активно закрепляется при освоении площадок телекоммуникационных сетей, что выражается в практике создания (или точнее воссоздания) семейных фотоальбомов, меняющих способ бытования на сетевой, причем среди заголовков, подбираемых для таких альбомов фигурируют следующие: «Биографично», «Home», «Жизнь семейная», «family album» и т. д.
«Идея семейная» для современной молодежи не ограничивается собственно семьей, вбирая в себя «идею родственности» как близости другому человеку по каким-либо признакам: «Сколько Булановых вы встречали в своей жизни, не считая родственников? Так интересно, когда у постороннего человека фамилия, как у тебя. И он сразу тебе уже не такой чужой. И всё-таки, объединяет ли всех Булановых что-то, кроме фамилии?».
Молодые люди, как правило, положительно относится к однофамильцам, самостоятельно осуществляют их поиск, активно организуя тематические интернет-сообщества: «БУЛАНОВЫ МЫ!!!», «Мы все братья и сёстры — *БЕЛОВЫ*», «Емельяновы — лучшие. Однофамильцы объединяемся». Неожиданно открывшийся факт распространенности какой-либо фамилии воспринимается не как свидетельство ее
«банальности», но укорененности в культурном ландшафте. Среди наиболее распространенных стратегий действий молодежи в рамках интернет-сообществ могут быть выделены следующие: попытки установить происхождение фамилии, обмен сведениями о географическом расселении родственников и перипетиях передвижения семьи по стране, реконструкция семейного древа пишущим, обмен историями о комических случаях, связанных с той или иной фамилией, а также детских прозвищах.
Данное обстоятельство укладывается в рамки более общей тенденции изменения отношения россиян к историко-генеалогическому знанию в положительную сторону. Как отмечает И. А. Разумова, характерные для недавнего прошлого однотипные и абстрактно-клишированные мотивировки того, зачем следует знать свою родословную («чтобы знать историю своего народа», «без прошлого нет будущего»), трансформируются, манифестируя ценность поддержания социальных сетей, сформированных родственниками («надо держаться вместе», «чтобы помогать друг другу» и т. д.) 10.
Согласно фольклорным текстам, актуальная глубина исторической памяти у молодых людей различна, хотя чаще всего ограничивается тремя-четырьмя поколениями. Тексты, манифестирующие «идею семейную», по глубине исторической памяти могут быть объединены в три группы: мифологизируемые «этиологические нар-ративы», идеализированные «персоноло-гические нарративы» и «частножизненные нарративы».
Основанием для предложенной классификации является трехступенчатая градация дистанции между рассказчиком и излагаемым им событием, предложенная С. Ю. Неклюдовым. Так, наиболее удаленным во временном плане является мифологизируемое «давно прошедшее» — время появления рода, причем живое свидетельство рассказчика здесь полностью исклю-
чается. Следующей ступенью становится «историческое» прошлое, сообщение о котором передается внуку от деда, который, в свою очередь, слышал о нем от своего отца или деда («живого свидетеля»). И, наконец, самыми приближенными по времени к рассказчику являются события «вчерашнего дня», подлинность которых фиксируется им самим 11. В соответствующих рассказах молодых горожан устойчивы мотивы «переименования» (открытия, обретения родственником своего настоящего имени, или, напротив, его искажения), «чудесного спасения» от врагов и т. д.: «Дед мой из Казахстана (не казах) Кокчетавской обл. Прадед был купец (или из знати), когда в революцию красные прибегали, сразу деда & quot-к стенке& quot-, но не успели потому, что прибегали белые и тоже деда & quot-к стенке& quot-, а тут красные… вообщем не успели не те не другие. Прадед за бугор умотал. А куда — неизвестно. «
Любопытно, что домашние животные, образ которых занимает все большее место в фольклоре молодежи, осмысляются как похожие на человека (в особенности на своего хозяина) полноправные члены семьи: «У меня … любимый котик умер летом & lt-… >- у него были очень мудрые глаза (выделено мной. — С. Т.), и сам он невероятно элегантный. был. Вот теперь я в каждом человеке ищу его взгляд». Домашние любимцы начинают активно «социализироваться» человеком, получая не только «цивилизованную» заботу, активно пропагандируемую средствами рекламы, но порой даже Ф. И. О.: «. Наш котенок к нам попал в 3 месяца и уже звался Тошкой, так что при получении паспорта мы его Энтони назвали, а отец у него Марио Луис Пер-сиваль, вот мы и оставили Энтони Марио Персиваль — типа отчество и фамилия))».
Кроме того, наблюдается снижение значения для молодых людей формальных систем родства, вытесняемых практиками его конструирования: «. У нормальных парней. дружба навечно. если кому-то ска-
жет — брат ., значит он и будет ему всегда братом … «Нередки случаи, когда на первых порах существования академической группы в вузе отношения между близкими друзьями или подругами изначально интерпретировались их сокурсниками как родственные (братские или сестринские).
Нельзя здесь не упомянуть и такую особенность большинства коммуникативных площадок в сети Интернет (форумы и т. п.), как возможность создания «френд-листов» — списков друзей, в которые могут быть занесены (а следовательно, и быть именованы соответствующим образом) все индивиды, с которыми молодые люди вступают в контакт вне зависимости от глубины и продолжительности социального взаимодействия. В рамках единого и предельно «непрозрачного» для окружающих статуса «друг» смешиваются смысловые границы между понятиями «приятель / приятельница», «коллега», «родственник», собственно «друг / подруга». «Френд-лист» становится одним из статусных показателей: чем боль-
ше у индивида друзей, тем более он воспринимается окружающими как социально востребованная личность, из чего следуют две тенденции — маникальное наращивание числа друзей («добавляйтесь ко мне в друзья» — один из наиболее частых призывов), сосуществующее с попыткой осмыслить предельное количество «реальных» друзей у человека.
Таким образом, можно констатировать, что семья продолжает оставаться одной из основополагающих ценностей для современной городской молодежи, но при этом качественно меняется содержательно-смысловые характеристики данной ценности. Ощущение молодыми индивидами зыбкости и непрочности основ своего существования обусловливают тот факт, что в их мировоззрении значительный удельный вес принадлежит «идее семейной» — ценности родства, взаимозависимости, взаимосвязи, выступающей в качестве одного из мощных стабилизаторов повседневной жизни.
Примечания
1. См., например: Большакова О. А. Ценности жизни и повседневной деятельности городской молодежи (2003−2007) // III Всероссийский социологический конгресс. Круглый стол 4. Использование времени и повседневная деятельность. Систем. требования: Adobe Acrobat Reader. URL: http: //www. isras. ru/abstract_bank/1 208 526 485. pdf (дата обращения: 12. 08. 2009) — ВишневскийЮ. Р., Рубина Л. Я. Социальный облик студенчества 90-х гг. // Социологические исследования. 1997. № 10. С. 66- Вишневский Ю. Р., Шапко В. Т. Студент 90-х — социокультурная динамика // Социологические исследования. 2000. № 12. С. 61−62- Карпухин О. И. Молодежь России: особенности социализации и самоопределения // Социологические исследования. 2000. № 3. С. 124−128- Петербургский студент-2007 (отчет о социологическом исследовании). СПб., 2007. С. 8−9- Скрип-тунова Е. А., Морозов А. А. О предпочтениях городской молодежи (заметки об исследовании) // Социологические исследования. 2002. № 1. С. 105−110- Шкаев Д. Г. Менталитет молодежи в постсоветский период: Аналитический обзор. М., 2009. С. 22−23.
2. Цветаева Н. Н. Практики и ценности в эпоху перемен (Анализ биографических материалов конкурса «Жить в эпоху перемен») // Журнал социологии и социальной антропологии. 2002. № 4. С. 137.
3. Круглый стол «Тренд: предмет прогноза или стихийное явление?» // Теория моды. 2007. № 4. С. 288.
4. Отрывки из студенческих и школьных высказываний цит. по: Разумова И. А. Потаенное знание современной русской семьи. Быт. Фольклор. История. М., 2001. С. 124.
5. Щеглова С. Н. «Своя» комната как артефакт молодежной субкультуры // Социологические исследования. 2003. № 3. С. 119−122.
6. Мельникова-Григорьева Е. Безделушка, или Жертвоприношение простых вещей (Философически-семиотические заметки по пустякам). М., 2008.
7. Костина А. В. Реклама как игровая система // Человек смеющийся: Сборник научных статей. М., 2008. С. 362.
8. Волкогонова О. Д., Малов А. В., Панина Е. М. Представления современной вузовской молодежи о будущем // Мир России. 2002. № 4. С. 165.
9. Здравомыслова Е., Роткирх А., Тёмкина А. Создание приватности как сферы заботы, любви и наемного труда // Новый быт в современной России: гендерные исследования повседневности: Коллективная монография. СПб., 2009. С. 11.
10. Разумова И. А. Родословие: семейные истории России // Семейные узы: Модели для сборки: Сб. ст. Кн. 1 / Сост. и ред. С. Ушакин. М., 2004. С. 92.
11. Неклюдов С. Ю. Структура и функции мифа // Современная российская мифология / Сост. М. В. Ахметова. М., 2005. С. 13.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой