Мотивационные модели в оценке готовности к лечению больных опийной наркоманией при проведении ЭЭГ-альфа-тета-тренингов

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Медицина


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 612. 821
С. В. Пронин, Н. А. Пронина, О. Ю. Лазарева, В. В. Захарова, О. Г. Донская, Ю.Г. Степанов
МОТИВАЦИОННЫЕ МОДЕЛИ В ОЦЕНКЕ ГОТОВНОСТИ К ЛЕЧЕНИЮ БОЛЬНЫХ ОПИЙНОЙ НАРКОМАНИЕЙ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ЭЭГ-АЛЬФА-ТЕТА-ТРЕНИНГОВ
ГУ НИИ молекулярной биологии и биофизики СО РАМН Наркологическая больница «Витар», Новосибирск
Оценка эффективности применения ЭЭГ-альфа-тета-тренингов как системы, позволяющей достичь у пациента состояния спокойного бодрствования, невозможна без прояснения мотивации пациента при рассмотрении ее как необходимой предпосылки для лечения. Прежде всего внимание акцентируется на прояснении терапевтических ожиданий больного и побуждении его к активному участию в терапевтическом процессе. Необходимо отметить, что обращение к диагностическим мотивационным моделям связано с попыткой решения такой прогностической задачи, как повышение эффективности лечебных мероприятий, препятствующих развитию наркотических стигм. Можно отметить несколько подходов к изучению побудительных мотивов пациента, связанных с трансформацией его поведенческих реакций. Один из которых, клиент — центрированный, подход в оценке готовности пациента начать лечение с помощью специальных опросников, позволяющих «заострить» его проблемы, связанные с приемом психоактивных веществ (ПАВ). _______________________________________
Ключевые слова: биотренажеры, больные опийной наркоманией
Необходимость поэтапного рассмотрения мотивационного процесса признается многими исследователями [1−4], как правило, внесшими понятие «мотивационное поле», в рамках которого происходит формирование внешних реакций. Введение понятия «мотивационное поле» связано с заданием определенных рамок изучаемого процесса. Обычно здесь рассматриваются следующие компоненты мотивационного поля при субстацио-нальной зависимости — самооценка, аффективная симптоматика, конформность, агрессивность, способность клиента принимать решение, выраженность прессинга на него со стороны окружения и его побудительные мотивы к изменению своего состояния. Например, по такому принципу построена мотивационная модель программы TCU. Такой подход, на наш взгляд, позволяет более полно отразить состояние внешних и внутренних мотиваторов, влияющих на поведение аддиктивной личности. Предлагаемая [6] поведенческая модель для оценки роли мотивации в формировании эффективной лечебной программы делает попытку рассматривать ад-диктивную личность как своеобразный «черный ящик» со многими неизвестными, где для успешности лечения необходимо [7], во-первых, признание пациентом проблем, связанных с приемом наркотиков (Drug Use Problems) (ведущие клинические критерии определены DSM-IV) — во-вторых, признание необходимости помощи (Desire for Help) и в-третьих, готовность пациента начать лечение (Treatment Readiness), где часто уже приходится говорить только «о последнем шансе». На стадии готовности больного начать лечение мы считаем разумным ориентирование его на стратегию «лучше синица в руках, чем журавль в небе».
Для наглядности приводим краткий анамнез пациента И-ко, 18 лет, анализ мотивационного поля которого представлен ниже.
Анамнез жизни больного: был в семье служащих единственным ребенком. Наследственность психическими заболеваниями не отягощена. В развитии от свер-
стников не отставал- рос спокойным, малообщительным, мечтательным ребенком. Из перенесенных заболеваний отмечаются частые простудные заболевания. Травмы головы отрицает- туберкулеза, венерических заболеваний не было. В школу пошел с семи лет. Учился средне, любил рисовать. В двенадцать лет записался на дзюдо, но, отзанимавшись полгода, бросил- затем стал посещать художественную школу- через полтора года оставил ее, так как не хватало усидчивости. В девятом классе поступил в медицинский лицей, по окончании которого в 1997-м году сдал экзамены в медицинский институт, но со второго семестра 1998-го года ушел в академический отпуск. В настоящее время не учится и не работает. Живет с родителями.
Анамнез настоящего заболевания: в 1996-м году впервые в компании сверстников попробовал анашу. Курил три раза в неделю в течение первого месяца. Психическая зависимость стала проявляться в виде желания испытать «легкость движений, быстроту мыслей», в потребности общения. Со второго месяца стал курить ежедневно (2−3 крутки на день), но и это поднимало настроение уже в меньшей степени. Стали появляться мысли добавить «тяжелых» наркотиков, т. к курение анаши не вызывало прежнего «полноценного» эффекта психического комфорта. В начале
1997-го года попробовал «ханку» (кустарно приготовленный опий). Вторая проба «тяжелых» наркотиков — через полгода. В октябре — ноябре 1997-го года опять вернулся к «ханке» с регулярностью — 5 раз в месяц (за одну инъекцию ½ — 1 г) — в это время продолжал курить анашу, план. Отмечает, что влечение к «ханке» — «среднее" — было ощущение, что при желании может обойтись без наркотиков. С ноября
1998-го года перешел на героин (около 100 мг за сутки) — «нюхал» раз в три дня. Понял, что героин «легче, благороднее». Физического влечения не чувствовал, только испытывал психическую тягу- конкретизировать свои психические ощущения не может. В феврале 1998-го года не смог продолжать учебу. Появилась неусидчивость, пропал интерес к учебе. Взял академический отпуск. Стал раздражительным, снизилась память. С марта 1998-го года перешел на
«ханку», т. к. героин «стоит дорого». Начальные инъекции -два раза в неделю по полтора грамма- такая доза держалась в течение двух недель. Затем доза возросла до пяти раз в неделю, т. к. надо было снимать «ломку». Иногда вводил наркотик два раза в день по 2−3 г за сутки. Анашу не курил с июня по июль. С 20 июня по 26 июля 1998-го года лежал в 4-й психбольнице Новосибирска. Причина госпитализации — требование родителей. Сильной «ломки» не было, только небольшое потягивание в мышцах конечностей в течение двух дней и сильная раздражительность. Принимал снотворное- проводилась дезинтоксикация. После выписки с июля по декабрь курил анашу до двух раз в неделю. С сентября попробовал героин, который нюхал в течение месяца, около 100 мг за сутки. Затем снова стал колоться героином от двух до пяти раз в неделю. Доза в день — 50−100 мг. В конце ноября около двух недель лечился в стационаре городского наркологического диспансера, где нарушал лечебный режим, продолжая принимать наркотики.
Интерпретация данных мотивационного поля пациента И-ко показана на рис. Шкала «самоуважение» или «самооценки» коррелировала с давностью приема психоактивных веществ (ПАВ). В рассматриваемом примере тестирование проводилось через две недели после последнего употребления наркотиков. Эффективность выполнения лечебной программы напрямую связана с повышением данного показателя.
Индексы по шкалам «депрессия» и «тревога» однозначно, по нашим наблюдениям, свидетельствуют о начале формирования ремиссии и прекращения приема ПАВ- их повышение обычно связано с наркотическим срывом и продолжением приема наркотиков.
Рис. Оценка «мотивационного поля» пациента 8КГ-МОТ (5−97)
Завышенные оценки по шкале «конформность» свидетельствуют, в первую очередь, о готовности сознательного изменения пациентом своих ожидаемых реакций, соразмеряемых с реакцией окружающих, в первую очередь, из-за выраженности внешнего «убеждения». Необходимо отметить, что высокие оценки по этому параметру отражают и степень подверженности пациента суггестивным воздействиям, и стремление получить поддержку своего близкого, семейного окружения (круг «Я») — при исчерпании ресурса этого уровня наблюдался переход ко второму уровню (круг «Ты») — обычно возоб-
новление контактов со старыми друзьями. Появление своеобразного круга «Они» было связано с обращением за поддержкой к медицинской системе только в дез-адаптивных ситуациях. Такие пациенты, по нашим наблюдениям, наиболее подвержены внешнему прессингу, в чьем бы лице он не был представлен. Данному пациенту проводилась патогенетическая психотерапия с достижением частичной ремиссии- раз в три-четыре месяца отмечались наркотические срывы, требующие коррекции общего состояния пациента и реконструирования мотивационных аспектов поведения.
В начале занятий у пациента отмечалось импульсивное поведение, повышенная раздражительность, тревожность, навязчивые сновидения с наркотической тематикой. В результате тренингов наблюдалась клиническая стабилизация ремиссии- заметно изменилась динамика основных ритмов, их мощность. К двенадцатой сессии отмечено повышение амплитуды основных ритмов, их синхронизация. Стало заметно усиление психопатологической и соматовегетативной компонент патологического влечения к наркотическим веществам. Усилилась раздражительность, быстрая истощаемость внимания- появилась слабость, вялость. Тренинги были приостановлены из-за появившейся клиники острого гепатита — нарастающей желтухи, которая редуцировала после детокса в течение двух недель. Был поставлен диагноз «гепатит С». Последняя иньекция раствора «ханки» — три месяца назад. В последующем занятия были продолжены. Катамнез на 2004-й год — пациент несколько лет находится в ремиссии.
Таким образом, анализ состояния проблемы, связанной с изучением мотивации пациента, факторов, влияющих на нее, показывает наличие нескольких подходов. Практически отсутствуют работы по психофизиологической оценке внутренних механизмов формирования мотивационного поля и связанных с этим стереотипных поведенческих паттернов у аддиктивной личности. Важно определить их значение для повышения эффективности БОС-тренингов. Определенный накопленный опыт позволяет говорить о перспективности данного подхода, позволяющего сделать более конгруэнтными взаимоотношения в системе «пациент — изменение его внутреннего состояния — терапевтическая система" — повысить мотивацию пациента к участию в ЭЭГ-альфа-тета-тре-нингах.
ЛИТЕРАТУРА
1. Иванников В. А. Формирование побуждений к действию /
В.А. Иванников//Вопр. психолог. 1985. № 3. С. 35−36.
2. Ильин Е. П. Мотивация и мотивы / Е. П. Ильин. СПб., 2000.
3. Магомед-Эминов М. Ш. Психодиагностика мотивации / М.Ш. Магомед-Эминов // Общая психодиагностика. М., 1987.
4. Файзулаев А. А. Мотивационные кризисы личности / А. А. Файзулаев // Психолог. журн. 1989. № 3. С. 26−29.
И-ко. Опросник
5. Prochaska J.O. Transtheoretical therapy: Toward a more integrative model of change / J. O Prochaska, C.C. DiCle-mente // Pscychotherapy: theory, research and practice. 1982. Vol. 19. P. 276−288.
6. Simpson D.D. Effectiveness of treatment for drug abuse: An
overview of the DARP research program / D.D. Simpson,
S.B. Sells // Advances in Alcohol and Substance Abuse. 1982. Vol. 2. № 1. P. 7−29.
7. Simpson D.D. Motivation as a predictor of early dropout from drug abuse treatment / D.D. Simpson, G.W. Joe // Psychotherapy. 1993. Vol. 30. № 2. P. 357−368.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой