Мотив зеркального отражения в романе Л. М. Леонова «Пирамида»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 82−31
МОТИВ ЗЕРКАЛЬНОГО ОТРАЖЕНИЯ В РОМАНЕ Л.М. ЛЕОНОВА «ПИРАМИДА»
© Оксана Руслановна САЛИКОВА
Тамбовский государственный университет им. Г. Р. Державина, г. Тамбов, Российская Федерация, аспирант, кафедра русской и зарубежной литературы, e-mail: lissadres@list. ru
Дается подробный анализ зеркальной символики и атрибутики, используемой Л. М. Леоновым в романе «Пирамида». Выявляется взаимосвязь мотива зеркального отражения и философской концепции произведения (в данном случае — зеркального образа и проблемы отчуждения). Материалом для анализа служит полный текст романа «Пирамида». Делается вывод о закономерности использования Л. М. Леоновым зеркальных образов с целью заострения читательского внимания на экзистенциальных аспектах жизни персонажей. Таким образом, мотив зеркального отражения в романе выполняет важную концептуальную задачу. Используя зеркальную символику, писатель демонстрирует «перевернутую» систему ценностей художественного мира своих героев. Она выражается в подмене ценностей псевдоценностями. В художественном мире «Пирамиды» функцию института церкви берет на себя цирк, проповедь заменяется артистическим номером в клубе досуга, ангел низводится до фокусника, а его божественный дар чудотворения воспринимается как шарлатанство. Искусство подменяется политической конъюнктурой, а живая мысль — «сертификатом мысли». Мотив зеркального отражения раскрывает экзистенциальную позицию автора, формирует особый тип героя в романе, акцентирует внимание читателя на проблеме отчуждения и способах ее преодоления.
Ключевые слова: мотив зеркального отражения- роман «Пирамида» Л.М. Леонова- зеркальная атрибутика- экзистенциальный тип героя- проблема отчуждения.
Использование зеркальной атрибутики как инструмента самоидентификации персонажей является одним из характерных приемов художественной литературы. С древнейших времен зеркало считалось носителем иррационального начала и играло роль организатора субъективного пространства. Данному предмету интерьера приписывалась роль мистического портала между миром живых и мертвых, границей между телом и душой. Зеркало наделялось демоническим смыслом, способностью транслировать будущее, рождать двойников и другими фантастическими возможностями. Зеркальная тема в литературе неисчерпаема, поскольку образ зеркала несет в себе богатый смыслообра-зующий потенциал. Зеркало может использоваться в качестве художественной детали, символа, метафорического образа, оно может выступать составляющей мотивной структуры произведения. Нередко писатели прибегают к сюжетным и композиционным зеркальным приемам. Стоит учитывать, что любой предмет с отражающей поверхностью выступает эквивалентом зеркала: гладь воды, стекло, оптические приборы, человеческий глаз. Поэтому функцию зеркала в литературе может выполнять двойник, портрет, фото-
снимок, тень, отпечаток, копия чего-либо, театр, кинофильм или сон как пограничное состояние человеческой психики.
Исследованиями зеркального образа в русской литературе занимались М. Бахтин, А. Вулис, Е. Созина, представители московско-тартуской семиотической школы: Ю. Лотман, Б. Успенский, Б. Гаспаров, З. Минц, Ю. Левин, Л. Столович и др. Литературоведами была предпринята попытка систематизировать все возможные значения зеркального образа, выявить его функции в создании психологических и портретных характеристик персонажей, организации многоуровневого художественного пространства.
Важная роль зеркальной символики в романах Л. Леонова отмечена современными исследователями творчества писателя: Т. Ва-хитовой, Ю. Василевской, А. Лысовым, А. Майдуровой, Л. Якимовой. Тем не менее в леоноведении до сих пор отсутствует систематический анализ мотива зеркального отражения в романе «Пирамида» (1994), который, на наш взгляд, выполняет одну из важных функций в раскрытии экзистенциальной концепции позднего творчества Л. Леонова.
Л. Якимова выделяет в мотивной структуре романа мотив «вывернутости наизнан-
ку», связанный с подменой в социуме истинных ценностей ложными: «Вывернутая логика всеобщего равенства путем многократных превращений ведет человека к вырождению, самоуничтожению… Тотальный запрет на персональную идентификацию заставляет уходить в себя, мимикрировать под официально разрешенные модели поведения, порождает неисчислимое разнообразие видов двойничества, двоемыслия, двоедушия» [1, с. 140, 142]. С мнением исследователя нельзя не согласиться. Леоновские персонажи живут в атмосфере духовного опустошения и социального разобщения. Художественный мир «Пирамиды» подобен кривому зеркальному отражению традиционных представлений о мире гуманизма, свободы и добра. Он предстает перед читателем в своем «зеркальном отображении, в данном случае — как если бы его конструировал дьявол» [2, с. 333]. Персонажи романа, подобно героям «Алисы в Зазеркалье» Л. Кэрролла, живут «в обратную сторону», только не в прямом смысле, а в метафорическом: человечество у Л. Леонова не эволюционирует, а духовно деградирует и «овеществляется». Примечательно, что оба писателя в данных произведениях прибегают к осмыслению цитаты, традиционно приписываемой христианскому теологу Квинту Септимию Флоренсу Тертуллиану (II в. н. э.): «Верую, ибо абсурдно» [3, с. 125- 2, т. 1, с. 605]. Этот факт можно отнести к общему для Л. Леонова и Л. Кэрролла восприятию жизни как недоступному для человеческого понимания явлению, иррациональному и подчас абсурдному.
Предметом критики на страницах «Пирамиды» становится безликая массовость, нивелирование человека, стандартизация мышления и автоматизация жизни. Экзистенциальная проблематика подлинного / неподлинного существования в сюжете романа выходит на первый план. Она раскрывается в принципе экзистенциального двое-мирия, который, в отличие от романтического, не предполагает столкновение мира реальности и «мира мечты», а противопоставляет существование как отчуждение существованию, как экзистенции (т. е. формы жизни в мире повседневности без определенного предназначения, форме жизни, утверждающей свой собственный смысл, путем саморазвития духовной природы).
Мотив зеркального отражения формирует в романе особый тип героя (назовем его условно экзистенциальным) и помогает наиболее полно раскрыть проблему отчуждения. По Т. Серегиной, феномен отчуждения в экзистенциальном понимании связан с онтологической несвободой человека, порождающей страх смерти, чувство утраты подлинного существования, разобщенность личности с окружающим миром и собой [4, с. 27].
В леоновском романе персонажи сталкиваются с проблемой отчуждения посредством «пограничных ситуаций» (смерть близких, ожидание собственной смерти, борьбы, страдания, болезни). Такими персонажами являются Дуня и Вадим Лоскутовы, а также их отец — священник Матвей. Но есть и другие персонажи, которые в ходе развития сюжета не попадают в «пограничную ситуацию», но также сталкиваются с проблемой отчуждения в условиях «зеркальной погра-ничности». К ним относятся Юлия Бамбал-ски и кинорежиссер Сорокин. Их объединяет привычка общаться с людьми, глядя на них через зеркало.
Уже в начале своего появления в сюжете романа кинорежиссер Сорокин демонстрирует подобную привычку в эпизоде знакомства с Дуней: «За те считанные секунды Сорокин успел через зеркальце прочесть в ее лице нечто главное, в сумерках ускользавшее от его вниманья» [2, т. 1, с. 111]. О привычке Юлии Бамбалски читатель узнает в сходном эпизоде знакомства с ангелом Дымковым (духовным двойником Дуни): «Скинув кое-как на подзеркальник свой громадный, черный, бесценный мех, она красила губы и заодно через зеркало знакомилась с помещеньем» [2, т. 1, с. 263]. В дальнейшем эта общая привычка Юлии и Сорокина будет проявляться лишь в эпизодах их совместного общения: «Через зеркальце перед собою Сорокин увидел, как презрительно сузились ее губы & lt-… >- О, всего лишь крохотная частная рекомендация… — с суховатым кивком, через зеркальце перед ними, заговорил Сорокин & lt-… >- Насколько позволяло тесное зеркальце, Юлия смерила собеседника ироническим взглядом» & lt-… >- Совпало, кстати, что перед выходом из квартиры на условленную с Юлией встречу, уже в пальто, режиссер взглянул в послеза-катное небо в зеркальном проеме лоджии своей московской квартиры." [2, с. 428,
431, 435, 440]. Таким образом, читатель интуитивно объединяет в своем восприятии этих двух персонажей еще до того, как узнает об их будущей любовной связи (которая происходит почти в самом конце романа).
Мотив зеркального отражения не только раскрывает близость характеров Сорокина и Юлии, но и сопровождает экзистенциальные мысли героини, которыми она делится с кинорежиссером. Для Юлии зеркало выступает инструментом познания своей глубинной сущности в попытке вырваться из заложников стереотипного мышления, которое навязывает социум. По М. Бахтину, смотреть в зеркало — значит смотреть на себя со стороны, осознавать себя предметом внешнего мира, как бы отчуждаясь от собственного тела [5, с. 265]. Для персонажей Л. Леонова, которые живут в «мире наоборот», отчуждение является нормой существования. Поэтому они, контактируя с зеркалом, пытаются абстрагироваться от своей предметной оболочки и постичь духовное предназначение.
В отличие от опальной семьи Лоскуто-вых, живущей в бедности, светская дама Юлия Бамбалски с детства была избалована роскошью, не знала страдания и болезней. Поэтому она научилась моделировать «пограничную ситуацию» с помощью зеркала. Эта попытка трансцендирования направлена на поиск путей преодоления отчуждения и страха смерти, который мучает героиню на протяжении всего романа (с момента ее присутствия на похоронах дедушки): «Было бы низменно выпрашивать себе вторую порцию всего того, что уже имела в избытке… „Тогда чего же недостает мне для полноты бытия?“ -допрашивала она зеркало по утрам» [2, т. 1, с. 577].
Зеркало как предмет интерьера в романе выполняет функцию своеобразного индикатора, обозначая переход персонажей из одного психологического состояния в другое (в данном случае из привычного состояния «автоматизированного бытия» в состояние «пограничной ситуации»). Зеркало выступает границей между миром вещей и тем его трансцендентным аналогом, по образу которого он создан. Причем мир, в котором живут персонажи, воспринимается всего лишь как искаженное отражение другого, непознанного подлинного мира: «И никогда не успеваем мы разглядеть толком ни самих се-
бя, ни очертания колыбели, где дремлем. Таким образом, разновременные домыслы о ней — суть лишь собственные возрастные наши отражения в бездонном зеркале вечности» [2, т. 1, с. 166].
Рассматривание своего зеркального отражения для Юлия Бамбалски является стимулом приобретения нового духовного опыта, в то время как ее антипод — Дуня Лоску-това — ни разу не смотрится в зеркало на протяжении всей книги. Тем не менее и в случае с Дуниной странной болезнью писатель метафорически использует зеркальную символику: «Тогдашними обиходными предметами по-детски руководилась она в попытке отыскать прежде всего себя и свои окрестности в зеркале большого времени» [2, с. 332].
В христианском быту зеркало всегда противопоставлялось иконе как некий бесовский атрибут. Поэтому вещественным аналогом зеркала для Дуни выступает фреска на колонне Старо-Федосеевского храма, а зеркальным отражением девушки становится изображенный на фреске ангел Дымков. Дуня входит в колонну как в Зазеркалье и извлекает оттуда свое отражение. А Дымков, подобно зеркальному двойнику, материализуется и покидает колонну уже в качестве автономного существа, но при этом во всем похожего на свою создательницу: робкого, миловидного, доброго. В тексте романа читатель не раз находит подтверждение того, что ангел — духовная эманация Дуни, которую связывает с ним «одержимое состояние художника, приковано следящего за движением самого себя в нем» [2, т. 1, с. 487] (здесь и далее курсив мой. — О. С.).
Путешествия девушки по замкнутому пространству колонны можно рассматривать не только как образное описание ее провидческого дара, но и как метафору постижения собственной сущности: «А там и нечего бояться, если можно пройти сквозь все до края, не прикасаясь ни к чему. Ведь помимо того, что железная, это моя входная дверь. И что плохое может случиться внутри меня со мною?» [2, т. 1, с. 110].
Практически все персонажи романа озадачены поисками смысла жизни и преодолением неподлинного существования (автоматизированной жизни, лишающей права на уникальность). Все они предпринимают попытки трансцендирования, по-разному стал-
киваются с «пограничными ситуациями» и осознают потенциальную возможность развития своей духовной сферы.
В отличие от остальных персонажей «Пирамиды», Дуня Лоскутова не только пытается обрести смысл жизни, но и буквально создает его. Она обращается к своему «зеркальному отражению» как к Alter ego и контактирует с ним в одном пространственном измерении, приглашая переместиться из «Зазеркалья» (своих снов и фантазий) в мир людей и вещей. Помимо этого, девушка периодически меняется с ангелом местами, путешествуя по «Зазеркалью» колонны в Старо-Федосеевском храме. Колонну с ее замкнутым в себе пространством можно считать внутренним миром самой Дуни Лоскутовой, где «как и должно обстоять в зеркальном отражении — ни зной, ни сырость никогда не ощущались.» [2, с. 290].
Проблема подлинного / неподлинного существования становится актуальной и для старшего брата Дуни — Вадима Лоскутова, который внутри романа «Пирамида» незадолго до своей гибели пишет повесть с аналогичным названием для того, чтобы «уходя, не исчезнуть вчистую» [2, с. 184]. Вадим тонко подмечает, что люди в большинстве своем боятся начать жить самостоятельно, поэтому прячутся в «автоматизированное бытие» и постепенно отчуждаются от себя самих, становясь «продуктом» общества. Показательным для анализа проблемы отчуждения в романе становится эпизод разговора Вадима и Никанора Шамина, в котором присутствует зеркальная символика: «Скажи для начала, не бросалось тебе в глаза — как с воз-растаньем потребностей и параллельных к ним обязанностей все меньше времени удается выкроить для себя? И все равно, до какой степени избегают люди остаться наедине с собой, перед зеркалом, каким является мысль. Как ты полагаешь, чего они так боятся рассмотреть там?.. Все более сложную перегонку проходят ощущенья бытия до превращения в сертификат мысли, и вот она сама, обжигая капилляры и фильеры мозга, изливается изнурительным актом вдохновенья, самоубийственной отваги, расточительного милосердия. Все дороже обходится нам не контролируемая здравым смыслом деятельность мысли, и может случиться однажды, что истинная цена некоторых ее даров,
военных в частности, превысит в людском сознании доставляемые ею сомнительные благодеяния» [2, с. 108−109].
В монологе Вадима акцентируется проблема стандартизации не только повседневной жизни, но и мышления, когда мысль перестает быть живой и превращается в «сертификат мысли». И если Юлия Бамбалски буквально ищет в зеркале ответы на экзистенциальные вопросы, то Вадим Лоскутов в своем высказывании прибегает к сравнению процесса независимого творческого мышления с индивидуальным зеркальным отражением.
Реалистические персонажи романа «Пирамида» воспринимают зеркало как инструмент самоанализа и некий мистический атрибут, в то время как один из фантастических героев леоновского сюжета — ангел Дымков — напротив, обращается к зеркалу как традиционному предмету быта. Дымков использует зеркало по прямому назначению -для рассмотрения своей внешней земной оболочки, которая ему так же чужда, как и реалистическим персонажам чуждо ощущение полноты бытия. Это обусловлено тем, что в сознании всех персонажей романа их реальный мир представляет собой лишь искаженное отражение мира подлинного, а для Дымкова — наоборот. Он сам представитель некоего запредельного человеческому представлению измерения и продукт воображения Дуни. Несмотря на это, мотив зеркального отражения и в ситуации с ангелом демонстрирует отчуждение персонажа от мира, только с точностью до наоборот: его зеркальный двойник чужд ему как инородный предмет, как некая вещь, с которой поневоле «срослась» его душа: «.И в который раз, украдкой же кинул взгляд на свое отражение в трюмо для выяснения, чем он там занимается, навязчивый и в качестве третьего лица присутствующий, долговязый чудак» [2, с. 414].
Дымков сталкивается с проблемой отчуждения сразу на нескольких уровнях — и в реальной пограничной ситуации (смерть коллеги по работе, борьба за удержание дара чудотворения, страдание от неразделенной любви, заброшенность в другой мир, где все ему чуждо), и в ситуации «пограничной зеркальности», когда зеркальный двойник воспринимается как другой и незнакомый чело-
век: «Заинтересовавшись вдруг, как должен выглядеть бывший, так сказать погоревший, ангел, он отправился к бывшему же, размером в школьную тетрадь, зеркальцу в простенке. Из облезлого стекла на него глянула испитая, с темными подглазниками незнакомая личность, небритая вдобавок» [2, с. 624].
Мотив зеркального отражения в романе «Пирамида» реализуется в экзистенциальных оппозициях: реалистическое / фантастическое, рациональное / иррациональное, подлинное / неподлинное, телесное / духовное. Мотив обнаруживает себя в образе массы «однотипно» существующих людей из «Апокалипсиса Никанора»: «Унификация существования привела к зеркально схожим биографиям, облегчившим не только учет и управление, но и полную взаимозаменяемость без хлопотливой предварительной пригонки, а стирание интеллектуальных различий стало мощной гарантией против возвеличения одной особи над другими» [2, с. 349]. В данном случае авторская ирония направлена на прогнозирование печальной перспективы как духовного, так и интеллектуального развития человечества при условии его дальнейшего нивелирования. Эта проблема всегда была актуальной для писателей-экзистенциалистов, которые противопоставляли «жизнь по готовому шаблону» жизни с возможностью индивидуального выбора и готовностью нести за него ответственность. Большинство персонажей Л. Леонова смотрят на жизнь через призму экзистенциального сознания и стоят на грани выбора: совершить прорыв к «подлинному» бытию или снова погрузиться в повседневное «механизированное» бытие.
Примечательно, что у Л. Леонова не только человек — зеркальное подобие Творца, но и Творец смотрится в Человечество как в зеркало, чтобы «постичь самого себя»: «Нет, боги не сгорают на работе, — при всем их блаженстве им неведомы ни тревоги выбора и колебаний, ни гордость преодоления, ни радость завершенного труда, ни придуманная для них льстецами блаженная субботняя усталость… Отсюда видно, как они одиноки, несчастны и бессильны в ужасном могуществе своем. И так как — живые, а не мертвые и, видимо, подобно нам имеют нужду хоть в зеркале постичь себя. Еще не было книг, где они столько отразились, то и придумали
зримый мир и в нем нас — человечество, идеальную линзу для рассмотренья самих себя вблизи, с максимальным замедленьем мгновенного процесса вечности, потому что смерть — наилучший маятник времени» [2, с. 465−466].
Мотив зеркального отражения реализует себя через образы многочисленных двойников в романе. Это отец Матвей и призрачный старец Афинагор- живой Вадим и его фантом- Дуня и ангелоид Дымков- дядя фининспектора Гаврилова и выходец с того света Гавриилов. К разряду двойников можно причислить и предметы: это многочисленные копии знаменитых произведений искусства и вещей, созданных Дымковым для Юлии в ее загородном доме (в т. ч. и переписанный автопортрет Рембранта). Мотив реализует себя также через сны и видения супругов Лоску-товых, Дуни, Вадима- портреты «великого вождя» (которые выполняют функцию замещения, символизируя повсеместный надзор власти), повесть Вадима «Пирамида», сюжет которой представляет собой отражение современной Вадиму жизни. Мотив отражения возникает в эпизоде с внезапным появлением и исчезновением ангела Дымкова на фотографическом снимке четы супругов Лоскуто-вых. Здесь снимок обладает автономной изобразительной памятью, подобно зеркалу, из которого выходит Дунин двойник.
Используя зеркальную символику и атрибутику, Л. Леонов акцентирует внимание читателя на иллюзорности видимой реальности, ее неустойчивости: «Да мало ли что может причудиться современному человеку с его памятью и знанием, с выращенной на них плесенью ущербных концепций — в колдовском зеркале абсолютной пустоты!» [2, т. 1, с. 782]. Автор «Пирамиды» подвергает сомнению достоверность наших знаний о мире, полученных путем логического анализа и ограниченных личным опытом. Персонажи романа отчуждены от реальности, они утратили всякую опору в мире, который не поддается законам логики: «Что можно знать о несуществующем, которое всегда лишь зеркало, где каждый видит самого себя? — сокрушенно откликнулся Никанор» [2, т. 1, с. 154].
Леоновские зеркала существуют в романе не столько для внешней характеристики персонажей, сколько для раскрытия их внут-
реннего мира или психологического состояния. Зеркала и их эквиваленты в «Пирамиде» являются носителями иррационального начала. Так, глаза ангела Дымкова отличаются нехарактерным для большинства людей блеском, и эта «блестинка» выдает его принадлежность к иному измерению.
Подводя итоги вышесказанному, можно утверждать, что мотив зеркального отражения в романе «Пирамида» выполняет важную концептуальную задачу. Он демонстрирует «перевернутую» систему ценностей общества, подмену истинных ценностей ложными: института церкви — цирком- ангела — фокусником- божественного дара чудотворения -бытовым фокусом- проповеди — артистическим номером в клубе досуга- мысли — «сертификатом» мысли" — искусства — политической конъюнктурой. Мотив зеркального отражения раскрывает экзистенциальную позицию автора, формируя особый тип героя в романе (экзистенциальный), подчеркивая проблему отчуждения и определяя способы ее преодоления.
1. Якимова Л. П. Мотивная структура романа Леонида Леонова «Пирамида». Новосибирск, 2003.
2. Леонов Л. М. Пирамида: в 2 т. М., 1994. Т. 2.
3. Керролл Л. Алиса в Зазеркалье М., 2003.
4. Серегина Т. Н. Антропологические аспекты проблемы отчуждения в философии Н. А. Бердяева и Л. И. Шестова. М., 2008.
5. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.
1. Yakimova L.P. Motivnaya struktura romana Leonida Leonova & quot-Piramida"-. Novosibirsk, 2003.
2. Leonov LM. Piramida: v 2 t. M., 1994. T. 2.
3. Kerroll L. Alisa v Zazerkal'-e M., 2003.
4. Seregina T.N. Antropologicheskie aspekty prob-lemy otchuzhdeniya v filosofii N.A. Berdyaeva i L.I. Shestova. M., 2008.
5. Bakhtin M.M. Estetika slovesnogo tvorchestva. M., 1979.
Поступила в редакцию 6. 09. 2014 г.
UDC 82−31
MIRRORING THEME IN L.M. LEONOV'-S NOVEL & quot-PYRAMID"-
Oksana Ruslanovna SALIKOVA, Tambov State University named after G.R. Derzhavin, Tambov, Russian Federation, Post-graduate Student, Russian and Foreign Literature Department, e-mail: lissadres@list. ru
The detailed analysis of mirror symbolism and attributes, which were used by L.M. Leonov in his novel & quot-The Pyramid& quot-, is given. The interconnection between mirror reflection motif and the philosophical conception of the book (specifically -mirror image and alienation problem) is shown. This analysis is based on the text of the novel & quot-The Pyramid& quot-. Author makes a conclusion that mirror images were placed by L.M. Leonov perfectly in place in order to draw reader'-s attention to existential aspect of characters'- lives. Thus, mirror image motif has a very important conceptual function in the novel. Using mirror symbolism L.M. Leonov puts & quot-upside down& quot- values system of his characters on display. This system substitutes true values with pseudo values. In a fancy world of & quot-The Pyramid& quot- the church is replaced by the circus, a sermon — with a show in a recreation club, angel is degraded to magician, and his divine gift is seen as a trick. Art is replaced with current politicalsitua-tion, and living thought — with & quot-thought certificate& quot-. Mirror reflection motifunveils author'-s existential beliefs, forms a special type of a character in the novel, pinpoints reader'-s attention on alienation problem and means of dealing with this problem.
Key words: mirror reflection motive- L.M. Leonov'-s novel & quot-Pyramid"-- mirror attributives- existential hero type- alienation problem.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой