Первоначальный (донациональный) период формирования терминосистемы международного частного права во французском языке

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 81'276. 6:34 А. В. Винтер
соискатель каф. лексикологии и стилистики французского языка МГЛУ- e-mail: awntr3@rambler. ru
ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ (ДОНАЦИОНАЛЬНЫЙ) ПЕРИОД ФОРМИРОВАНИЯ ТЕРМИНОСИСТЕМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА ВО ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ
В статье представлено диахронное исследование первоначального периода формирования терминологической системы международного частного права во французском языке в тесной взаимосвязи с развитием системы понятий, процессами концептуализации и категоризации данной отрасли права, подготовленными всей историей межнациональных частно-правовых отношений. Такой подход позволил установить историко-этимологические слои терминологии отрасли и способы их образования.
Ключевые слова: международное частное право- терминоведение- тер-миносистема- термин- понятие- концептуализация и категоризация- диахроническое терминоведение.
Терминологическая система (далее — ТС) представляет собой иерархически организованную совокупность терминов, связанных между собой парадигматическими и синтагматическими отношениями, отражающими систему понятий специальной области знаний или деятельности, для которой терминологическая система является языковой моделью. Процесс концептуализации, связанный с формированием понятий, и категоризации, отражающий образование структурных связей в определенной понятийной сфере, материально выражается в концептуальной организации терминосистемы, т. е. в терминологической номинации элементов системы понятий.
Отдельные элементы системы знания и взаимосвязанные с ними термины представляют собой проекцию соответствующего этапа развития знания, поэтому диахронный подход представляет большой интерес для исследования концептуальной организации ТС.
Международное частное право (далее — МЧП) — отрасль права, регулирующая гражданско-правовые, трудовые и иные частно-правовые отношения с иностранным элементом. Само название МЧП, в том числе и на французском языке, — le droit international prive (далее — DIP)
содержит общеюридический компонент le droit prive, посредством которого в понятие DIP включается содержание понятия «le droit prive», объем которого определяет наличие в сфере DIP группы понятий и, следовательно, терминов частного права (обозначающих правоотношения субъектов и др.), и специализирующий компонент international, обособляющий объем общего понятия и указывающий на наличие новой сферы понятийных связей. Эта новая сфера, материализованная в собственной терминосистеме DIP, является предметом данной статьи.
Международное частное право как научная правовая дисциплина формируется в XIX—XX вв., однако развитие ее понятийной и терминологической систем подготовлено всей историей межнациональных частноправовых отношений на практике и в теории права [6, с. 292].
Необходимая для диахронного исследования периодизация процесса концептуальной организации терминосистемы связана с определенными трудностями, которые обусловлены многоуровневым характером процесса формирования понятий, проявляющимся в:
а) формировании ключевых понятий на уровне мышления в наглядно-практической деятельности-
б) первичной индивидуальной номинации понятий в результате обобщения и абстрагирования представлений практической деятельности, определяющей момент терминологизации понятия-
в) общепринятой номинации, связанной с внедрением понятия в коллективную систему знания.
Таким образом, терминосистема — результат терминологической номинации и вербализации понятий — элементов концептуальной системы. Сложившаяся терминосистема — свидетельство сформированной концептуальной системы. Поэтому, когда речь идет об этапах развития концептуальной системы, мы, с одной стороны, говорим
о концептуальных этапах развития терминосистемы, а с другой —
о терминосистеме как номинативном, материальном этапе развития концептуальной системы.
Опираясь на периодизацию развития дисциплины МЧП, разработанную П. Майером, В. Хойце [9, с. 38] и М. Гутцвиллером [6, с. 292−294], можно выделить:
1-й донациональный период с XI по XVIII вв. — формирования понятий, связанных с практической разработкой способов и норм
регулирования межрегиональных частноправовых отношений в условиях разнообразия обычаев, единой латинской терминологической номинации понятий-
2-й период — XIX—XX вв. — формирования понятий, связанных с практикой регулирования межнациональных частно-правовых отношений в условиях разнообразия национальных правовых систем при выраженной государственности- формирования и закрепления французских эквивалентов латинских терминов и их параллельной систематизации в национальной доктрине-
3-й период — XX—XXI вв. — формирования понятий, связанных с практикой общего МЧП- научной систематизации терминологии МЧП и неологической номинации.
Данное исследование ограничено первоначальным периодом формирования концептуального пространства и терминологии МЧП.
Первые термины, связанные с противопоставлением норм различных этносоциальных групп, возникают до зарождения МЧП. Подтверждение этого встречаем в тексте римского права Пандектах Юстиниана: «Iura sanguinis nullo jure civili dirimi possunt» — «Кровное право не может разобщить гражданское право» [7, с. 525]. Здесь iura sanguinis в значении права отдельных народов близко латинскому термину ius gentium, в римском праве обозначавшему право, регулирующее торговые и семейные отношения между римскими гражданами и перегринами (peregrins), жителями завоеванных регионов. Интегрированное в систему римского права ius gentium не могло быть предметом спора в типичной для МЧП проблеме выбора применимого права — коллизии законов (conflit de loi). Однако, обозначая понятие, близкое к проблеме МЧП, jus gentium включается позднее в термино-систему МЧП в значении, отраженном, в частности, в словаре XVI в. «Dictionarium latinogallicum»: «общий для всех людей закон, основанный на естественном разуме"1 [5, c. 392]. Современное значение jus gentium — международное право сформировалось вследствие утраты не закрепленных в лексеме «gentium» элементов значений — сем «покоренные народы» и затем — «общечеловеческое, основанное на естественном разуме», образующих внутреннюю форму и определяющих специфику словосочетания, в результате сохранилась лишь общая единица значения — семема «народы», закрепленная в лексеме gentium.
1 Зд. и далее пер. с фр. авт. — А. В.
В конце Античного периода и в раннем Средневековье развивается практика и принципы регулирования межэтнических частноправовых отношений в условиях великого переселения народов и варварских королевств. Территория бывших римских провинций уже не является зоной действия одной правовой системы, в этих условиях право закрепляется за личностью, действует принцип персональности -personnalite de loi [3, c. 20]. Принцип персональности выражался на этом этапе синтаксически: «lege sua vivit» — «каждый живет по своему закону». «Своим» считалось право предков на основе принципа ius sanguinis. Заложенная в jus sanguinis сема закрепления применимого права за личностью на основании его происхождения, присутствует в lege sua vivit и более поздних терминах loi d'-origine, personnalite de loi и обусловливает синонимию этих терминов, отличающихся степенью абстракции выражаемого ими понятия, прошедшего путь от практического и обыденного в lege sua vivit до абстрактного в терми-неpersonnalЫё de loi, введенном в XIX в. в ходе научно-теоретической разработки дисциплины.
Кровное родство, как наиболее древний и неотъемлемый от личности признак, лежит в основе многих правовых норм, касающихся вещей, — это один из принципов наследования имущества. В основе развития специфичного для МЧП значения ius sanguinis лежит перенос значения с конкретно-практической деятельности (например, вопрос выбора наследника) на абстрактно-теоретическую (вопрос выбора применимого права).
В переходный период закрепления обновленных этнообразований на определенных территориях действует принцип свободного выбора права «professio juris» (букв. '-объявление права'-), когда каждый свободно заявляет в отношении акта, к которому приступает, о законе, по которому живет, — lex qua vivit [приводится по: 2, с. 27]. Обе формулировки связаны семой «свободный выбор» (в lex qua vivit сема не закреплена в определенной лексеме, а сохранилась за сочетанием со времени его синтагматического употребления) с более поздним термином автономии воли «autonomie de la volonte», имеющим более абстрактный характер.
В условиях оседлости и феодальной зависимости право закрепляется за территорией, за землей и применяется ко всем проживающим на ней по принципу территориальности закона, выражающемуся изначально в формулировке ius soli (букв. '-право земли'-). Система ius
soli образовалась на закате феодализма, в то время, когда земля была источником власти, а люди рассматривались как ее продукт, приложение к ней. Конкретному понятию «jus soli» соответствует абстрактное понятие «territorialite», оппозиционное «personnalite» [цит. по:
9, с. 39, 55]. В основе синонимии jus soli и territorialite — общая сема «право, применимое на данной территории». Принцип территориальности связан этой семой также с ведущим средневековым принципом применения права места суда lex fori, который за счет лексемы fori приобретает характер частного случая территориальности.
В период расцвета феодальных городов-республик (с XI в.), интенсивных частно-правовых отношений между их жителями, с особой остротой встает проблема выбора применимого права, поскольку каждый город обладает собственным сводом законов — статутом и обычаями. Формулируется основная проблема — выбора применимого статута или обычая и поиска критериев этого выбора, событие которое специалисты рассматривают как рождение теории коллизии закона в работах магистра Альдрика (maitre Aldricus, XII в.):
… quaeritur si homines diversarum provinciarum, quae diversas habent consuetudines, sub uno eodemque iudice litigant, utrum earum iudex qui iudicandum suscepit sequi debeat? Respondeo eam quae potior et utilior videtur. Debet enim iudicare secundum quod melius ei visum fuerit [6, c. 301].
Если люди из разных провинций, имеющие различные обычаи, у одного судьи судятся, который из двух обычаев должен выбрать судья? Тот, который кажется лучше и полезнее.
Со временем синтаксическая формулировка проблемы сокращается до устойчивого терминосочетания «conflictus legum» в XVII в., что свидетельствует о формировании абстрактного понятия коллизии закона. «Legum» вместо «consuetudo» также свидетельствует о становлении национальных кодифицированных правовых систем, в XIX—XX вв. возникают французский эквивалент термина «conflit de loi» и семантически производные от него термины «lois en conflit», «regle de conflit». Понятие коллизии (конфликта) законов — центральное, «сквозное», вокруг которого формируется концептуальное пространство.
Магистру Альдрику принадлежит еще одна ключевая для МЧП идея выбора права по принципу здравого смысла и связи с рассматриваемым делом — quae potior et utilior videtur. Позднее для этого
принципа появится термин «lex causae», а в XIX в. — соответствующий указанному принципу англоязычный термин «proper law», вошедший в англоязычном виде во французскую ТС, — оба термина связаны семой «относящийся к делу», первично рассредоточенной в синтаксической формулировке.
Исторически специфичный термин «statut» — свод городских законов, устав, статут [3, c. 19] постоянно фигурирует в доктринальных работах этого периода. По мере классификации денотата statut приобретает семему отдельной категории законов и регулируемых ими правоотношений — statut personnel, statut reel, важную для классификации коллизионных норм и для понятийной системы.
В основе решений судебной практики того периода лежал упоминавшийся выше примитивный принцип права места суда [6, с. 298]. Сам термин «lex fori» еще не сформулирован, но в текстах XII—XIII вв. встречаются ссылки на конкретное применимое местное право: «judi-care secundum usum et consuetudinem civitatis Bari»: судить по обычаю города Бари [там же, с. 299]. У Jacobus Balduini (f1235) встречаем уже «consuetudo quae est in foro iudicis» (обычай места суда) [там же, с. 304] - синтаксический праобраз lex fori — примечательно, что сема «суд», метонимически уже присутствующая в judicis — судья, переходит в главную в словосочетании лексему foro. Синтагматическая близость терминов обеспечивает возможность метонимического переноса сем на соседние лексемы (ср. judicis — foro) и сокращения формы терминосочетания при уменьшении его мотивированности. При этом логические связи, эксплицитно выраженные в предложении, очень обобщенно отражены в словосочетании, приобретающем номинативный характер. Синтаксическая формулировка ранних латинских принципов МЧП типична для первого периода выработки понятий на практике и отражает динамизм развития нормы, в отличие от более поздних статичных лексико-фразеологических форм.
Развитие концептуальной системы происходит прежде всего в процессе составления средневековыми юристами творческих комментариев по проблеме выбора применимого права — глосс / glose -к текстам римского права на полях к первой Конституции кодекса Юстиниана, которая начинается словами:
nctas populos quos clementiae nostrae regit imperium in tali volumus religione versari quam divinum Petrum apostolum tradidisse Romanis religio declarat…
Мы желаем, чтобы все народы, управляемые властью нашей милости, пребывали в той вере, которую божественный апостол Петр завещал римлянам [цит по: 1, c. 14].
Каждый юрист по-своему расставляет логические ударения, выводя свое собственное решение из слов автора. Так, Гуголин (Hugolinus |ок. 1233), развивая феодальный принцип территориальности, акцентирует «все народы» (управляемые нашей милостью) и делает вывод о пределах действия местных законов:
Ex iste lege aperte colligitur argumentum quod imperator non imponit legem nisi suis subditis1: nam extra territorium jus dicenti impune non paretur.
Из этого закона следует аргумент, что император налагает закон только на своих подданных, за пределами территории указанный закон не применяется [цит. по: 6, с. 302].
В индивидуальном толковании текста имел место процесс наращения знания.
Наряду с процессом концептуализации, формирования понятий, происходит их категоризация в форме классификации правовых категорий и выработки для них соответствующих коллизионных норм. Этот процесс ведет к диверсификации и усложнению логических связей в понятийной системе, выражаемых на синтагматическом уровне. Так, Якоб Бальдуини (Jacobus Balduini, |1235), противопоставляет lis decidenda — оrdinatio litis — выражающие ключевые для МЧП понятия существа и процесса дела и вводит для выбора права, применимого к этим вопросам соответственно принципы закона места заключения договора и места суда consuetudo loci ubi contractum est introducta ad litem decidendam и consuetudo quae est in foro iudicis (lex fori) — ad litis ordinationem [6, с. 304].
В ходе исторического развития оппозиционные понятия «процесс» и «существо» (lis decidenda — оrdinatio litis) претерпевают изменения в терминологическом выражении: появляются соответствующие фр. термины с теми же семами: la procedure et la cause- дальнейшее абстрагирование ведет к применению более широких терминов «la forme» и «le fond». Как обозначающее широкое понятие «форма», la forme впитает в XX в. второе значение формы правовых актов, которое
1 Подчеркивание наше. — Прим. авт.
у Ш. Дюмулена (1500−1566) еще обозначается отдельным термином: «sollemnitas extrinseca»: внешняя форма [12, c. 23].
Юристы религиозного (канонического права) ограничивают действие права лицами, постоянно проживающими в городе, — это зарождение на уровне практики принципа домицилия.
Начиная с XIV в., в коллизионном праве появляются целые доктринальные учения, обобщается накопленный ранее опыт.
Возникает еще одна типичная для следующего периода понятийная оппозиция subditis — forensis, выраженная контекстуальными терминами-антонимами. Разрабатывается оппозиция «закон места заключения / исполнение договора» — lex loci executionis / solutionis в зависимости от характера спорных прав — natura / effectus contractus. Lex fori становится правом, применяемым по умолчанию.
Дальнейшее развитие концептуальной системы МЧП происходит в рамках французской школы статутов, ориентированной на упорядочение и упрощение. В частности, путем введения принципов с широкой сферой применения — автономии воли. Ш. Дюмулен употребляет латинское слово «voluntas» — праобраз термина «volonte» в смысле воли сторон в выборе применимого права [10, c. 23]. Он связывал statuta personalia с домицилием — lex domicilii, а не с правом происхождения — lex originis (синоним lex sanguinis, lex patria по семе «происхождение»).
Бертран д’Аржантрэ (1519−1590), пpотивопоставлял домицилий месту нахождения вещи в отношении соответственно движимого / недвижимого имущества [12, c. 25]. Наблюдаются многочисленные варианты терминов lex rei sitae: lex territorii, jus… quod loci est, loco leges, statuta et consuetudines, lex situs- lex domicilii, lex ad domicilii. У него упоминается принцип автономии воли в авторской формулировке «privato consensu». В отношении движимого имущества синтаксически формулируется праобраз принципа mobilia ossibus inhaerent (mobilia sequuntur personam), движимое имущество следует за лицом: «de personarum jure, in quo et mobilia continentur».
Голландец Ульрик Хубер — Ulricus Huber (1636−1694) впервые употребляет на латыни современную формулировку центральной проблемы МЧП коллизии законов: «De conflictu legum diversarum in diversis imperiis». Контекст проблемы коллизии закона у Хубера и др. авторов XVII в. свидетельствует о сформировавшейся государственности и национальных границах [6, с. 327]: «. leges illius civitatis quae
personam habet subiectam» [там же, с. 331]. Слова rectores, imperiorum, civis, civitatis, jura, intra terminos противопоставлены во времени con-suetudo / statuta, territorium, subiecto. Он же вводит принцип доброй воли в применении иностранных законов в формулировке id comiter (ex comitate) — «из вежливости», этот принцип как реакция против чистого абсолютизма будет выступать основанием применения иностранного права до XX в.
В XVII—XVIII вв. происходит унификация обычаев, осуществляется переход к французскому языку в доктрине, переводятся на французский работы глоссаторов и статутариев, в частности перевод д’Аржантрэ на французский дается в Coutumes generales du pais et duche de Bretagne, et usemens locaux de la mesme province (Rennes, 1745−1748) [4]. Революция 1789 г. устраняет территориальные расхождения и устанавливает единый правопорядок во Франции. Этот процесс окончательно завершается введением Гражданского кодекса Наполеона (1804).
Итак, в ходе первого периода развития терминосистемы МЧП происходит организация концептуального пространства вокруг центральной проблемы отрасли, формируются категориальные оппозиционные пары понятий, образующие осевые элементы концептуальной организации терминосистемы. Формирующиеся элементы системы понятий выражаются на начальном этапе синтаксически на латыни и постепенно сокращаются до устойчивых латинских терминосочетаний, именующих понятия, которые могут быть раскрыты в определениях. Номинативный характер латинских терминосочетаний усиливается на фоне растущего количества французских терминов в процессе перехода в XVI—XVII вв. от латыни к французскому языку как языку науки.
Диахроническое исследование терминосистемы определенной отрасли знания или деятельности с учетом взаимодействия экстра-и внутрилингвистических факторов позволяет восстановить логику развития концептуального пространства соответствующей предметнотематической области, а также периодизацию ее развития. Социальные, культурные и исторические факторы формирования наций и суверенных государств на европейской территории определяют дальнейшее развитие системы понятий и терминосистемы МЧП в условиях разнообразия национальных правовых систем, требующих выработки новых принципов и подходов к решению основных проблем МЧП.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Ануфриева Л. П. Международное частное право: в 3 т.: учебник. — М.: БЕК, 2000. — 288 с.
2. Bonvalot E. Histoire du droit et des institutions de la Lorraine et des Trois-Eveches (843−1789): du traite de Verdun a la mort de Charles II. T1. P., 1895. -386 p. — Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb301306135
3. CourbeP Droit international prive. — P.: Armand Colin, 2000. — 388 p. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb33332660x
4. Coutumes generales du pais et duche de Bretagne, et usemens locaux de la mesme province / P. Hevin, Ch. Du Moulin [et autres]. — T. 3. Rennes. 17 451 748. — 903 p. — Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. -Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb33332660x
5. Estienne R. Dictionarium latinogallicum — Lutetia: R. Stephani, 1544. — 731 p. -Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb304080736
6. Gutzwiller M. Le developpement historique du droit international prive // Recueil des cours. Academie de droit international de La Haye. -T. 4. — P.: Hachette, 1929. — P. 287−400. Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb375744012
7. Justinien Ier Digestorum seu Pandectarum Juris Caesarei tomus tertius / Traduction Haloander, G. — Parisiis: Carolae Guillardae, 1540. — 535 p. Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb34891434t
8. Mailher de Chassat A. Traite des statuts (lois personnelles, lois reelles) / d’apres le droit ancien et le droit moderne, ou Du droit international prive, A. Durand.
— P., 1845. — 463 p. Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс].
— Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb30860898r
9. Mayer P. Droit international prive / P. Mayer, V. Heuze. — 8e ed. — Montchrestien, 2004. — 820 p.
10. Surville F. Cours elementaire de droit international prive / F. Surville, F. Arthuys, A. Rousseau. — Paris, 1890. — 620 p. — Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ ark: /12 148/cb314219904
11. Weil P. L’acces, а la citoyennete: une comparaison de vingt-cinq lois sur la nationalite. Nationalite et citoyennete, nouvelle donne d’un espace europeen: Travaux du centre d’etudes et de prevision du Ministere de l’Interieur. — 2002. -n°5. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www. patrick-weil. com/
12. Weiss A. Traite theorique et pratique de droit international prive. — T. 3. — Larose & amp- L. Tenin. — P., 1892. — Bibliotheque nationale de France. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //catalogue. bnf. fr/ark:/12 148/cb316339669

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой