Первый русский перевод сонета Вордсворта

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

туры Древней Руси: Конец ХVI — начало ХVII веков/ Под ред. Л. Дмитриева и Д. Лихачева. М.: Художественная литература, 1987. С. 428 — 464.
6. Платонов С. Ф. Древнерусские повести и сказания о Смутном времени ХVII века как исторический источник// Журнал министерства народного просвещения. Ч. IV. № 2. СПб., 1888. С. 325 377.
7. Разумовский Г. Прот. Объяснение Священной книги Псалмов. М.: Православный Свято-Тихоновский Богословский институт, 2002.
8. Св. Афанасий Великий. Толкование на псалмы// Творения в четырех томах. TIV. М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1994.
9. Тимофеев И. Временник. М. Л.: Наука, 2004.
10. Каравашкин А. В., Юрганов А. Л. Опыт исторической феноменологии: Трудный путь к очевидности. М.: РГГУ, 2003.
11. Повесть о разорении Рязани Батыем// Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М.: Художественная литература, 1981. С. 184−199.
12. Задонщина// Памятники литературы Древней Руси: XIV — середина XV века. М.: Художественная литература, 1981. С. 96 — 111.
13. Сказание о Мамаевом побоище// Памятники литературы Древней Руси: XIV — середина XV века. М.: Художественная литература, 1981. С. 132−189.
Об авторе
Дудко А. П. — аспирант Орловского государственного университета, dudalex1986@mail. ru УДК 820
ПЕРВЫЙ РУССКИЙ ПЕРЕВОД СОНЕТА ВОРДСВОРТА
А.Э. Дудко
В статье анализируется стихотворение У Вордсворта, появившееся в русском переводе в начале ХХХ века. Представленный сравнительно-сопоставительный анализ сонета У Вордсворта и перевода И. И. Козлова, несмотря на различия в понимании авторами искусства, последовательно доказывает приверженность Козлова романтическим идеям Вордсворта.
Ключевые слова: Уильям Вордсворт, И. И. Козлов, сонет, поэтический перевод, русско-английские литературные связи, амплификация, английская силлаботоника, семантический ореол метра, ритм 6-стопного ямба, система рифмования.
Переводное наследие И. И. Козлова изучено довольно подробно. Переводы с английского основательно проанализированы в диссертациях В. Г. Мойсевича, где незрячий поэт называется учеником
B.А. Жуковского и ведущим байронистом России [9, с. 3], Ю. А. Тихомировой, определяющей переводческую деятельность Козлова как начало «переходного этапа от мифологического, адаптивного типа перевода к стадии осознания необходимости профессионализации переводческого труда». [13, с. 195] В диссертации
C.В. Бобылевой дана оценка билингвистической деятельности (переводчика как с английского, так и на английский). [4] В диссертации А. В. Пятаевой отмечается важная, на наш взгляд, особенность переводческих установок русского поэта: «При всем пиетете к творчеству Байрона Козлов преодолевает индивидуализм и негативизм байронизма, частично становясь на позиции «русского лейкиста». [10, с. 5]
Перевод XXX сонета из цикла «Miscellaneous sonnets» (1835) был вторым по счету обращением И. И. Козлова, привлеченного «эстетикой глубокого наслаждения красотой и загадочностью природы и столь же глубокой любовью Вордсворта к людям — детям и наследникам природы» [13, с. 137], к творчеству английского романтика. В научно-исследовательской литературе в основном распространено мнение о том, это был перевод, выполненный с промежуточного (французского) перевода-посредника: «Сознательно или случайно, но Козлов пошел по стопам Пушкина: он выбрал для перевода одно из «подражаний», но скорректировал его английским оригиналом». [6, с. 152]
Для того, чтобы убедиться в этом, необходимо обратиться к сравнению сонетов Вордсворта и Сент-Бева, которое убеждает в том, что они довольно близки по смыслу:
It is a beauteous evening, calm and free, C'-est un beau soir, un soir paisible et solennel-
The holy time is quiet as a Nun A la fin du saint jour, la Nature en priere
Breathless with adoration- the broad sun Se tait, comme Marie a genoux sur la pierre,
Is sinking down in its tranquility- Qui tremblante et muette ecoutait Gabriel.
The gentleness of heaven broods o'-er the Sea- La mer dort- le soleil descend en paix du ciel-
Listen! the mighty Being is awake, Mais dans ce grand silence, au-dessus et derriere,
And doth with his eternal motion make On entend l'-hymne heureux du triple sanctuaire,
A sound like thunder — everlastingly. Et l'-orgue immense ou gronde un tonnerre eternel.
Dear child! dear Girl! that walkest with me here, O blonde jeune fille, a la tete baissee,
If thou appear untouched by solemn thought, Qui marche pres de moi, si ta sainte pensee
Thy nature is not therefore less divine: Semble moins que la mienne adorer ce moment,
Thou liest in Abraham'-s bosom all the year- And worshipp'-st at the Temple'-s inner shrine, God being with thee when we know it not №r. 15, c. 124]
C'-est qu'-au sein d'-Abraham vivant toute l'-annee, Ton ame est de priere, a chaque heure, baignee-
C'-est que ton coeur recele un divin firmament. №r. 15, c. 124−125]
Эквилинеарность образов, несмотря на введение Сент-Бевом дополнительных библейских ассоциаций (образ Марии, которая на коленях слушает Гавриила, — сюжет Благовещения, уподобление неба святилищу с огромным органом («…du triple sanctuaire, Et l'-orgue immense… «), девушка-блондинка, идущая рядом и т. д.), довольно велика. При этом концовка сонета все-таки оказывается перевоплощенной Сент-Бевом: в отличие от оригинала, в котором «Вордсворт создает почти мистический образ Природы живой, могучей, вечной» [16, с. 181], во французском переводе упор делается на христианскую трактовку пантеизма английского романтика: «Сонет является очень хорошим образчиком того, как Вордсворт воплощал в своей поэтической практике вышеуказанное теоретическое задание находить & quot-в естественном сверхъестественное& quot-. От чистого художественного созерцания он восходит к религиозному, от христианского и ветхозаветного восходит, далее, к пантеистическому: лучшее создание природы, прекрасная девушка, есть бессознательно для себя самой воплощение божественной сущности, божественности природы. Этого не поняли ни Делорм, ни Козлов, подчеркнувшие христианский характер божества Вордсворта, первый — словами о & quot-святой троичности& quot- (triplesanctuaire), второй — о & quot-рае"-, чего совсем нет в оригинале». [15, с. 127]
Комментатор и переводчик первого полного русского издания «Жизнь, стихотворения и мысли Жо-зефа Делорма» И. Я. Шафаренко очень точно, на наш взгляд, определила принципы изыскания Сент-Бевом материалов для своей книги: «Сент-Бев отбирал для себя не только в английском, но и в отечественном, и в другом, иноязычном, поэтическом наследии лишь то, что ему было необходимо или близко. У Вордсворта Сент-Бев берет лирические пейзажи и лирический же интерьер, причем выбирает сонет, жанр поэтической миниатюры, емкость которого он прекрасно оценил, уже изучая Ронсара, и превращает поэтическую миниатюру еще и в миниатюру живописную, напоминающую эмалевый медальон». [14, с. 317−318]
В формальном плане между сонетами Вордсворта и Сент-Бева довольно много общего: в английском 5-ст. ямбе мелькают 11-сложные строки («The gentleness of heaven broods o'-er the Sea. «, «Thy nature is not therefore less divine. «, «Thou liest in Abraham'-s bosom all the year. «), а во французском александрийском стихе традиционное 12-сложие усекается за счет строк с особенной вокализацией («Qui marche pres de moi, si ta sainte pensee. «, «C'-est qu'-au sein d'-Abraham vivant toute l'-annee.» и т. д.). Система рифмования в катренах полностью совпадает -abba abba- и отличается только лишь в терцетах (смешанный тип у Вордсворта -cdf cfd и тернарный у Сент-Бева — ccd eed). При этом количество анжамбманов в прототипе, против обычного у Вордсворта, не очень велико, что, очевидно, можно объяснить особым, контрастным стилем повествования, сопровождающимся специфической аллитерационной поддержкой: «The octave juxtaposes the silent beauty of the setting — 5 alliteration, long e and o sounds-with the explosive assertion of its power — hard consonant sounds & quot-Being"-, & quot-motion make& quot-, & quot-like thunder& quot-. There is a brilliant simplicity in the opening- the poet seems to be writing with an absolute confidence in his poetic vocation: & quot-It is a beauteous evening calm and free& quot-. Suggestive generality is followed by a sharp detail, a simile to describe the quiet of the moment: & quot-The holy time is quiet as a Nun / Breathless with adoration& quot- (2−3) — and an even more specific detail to capture the beauty of the sunset while underlining the controlling motif of silence.. «[16, с. 181] [Октава совмещает тихую красоту обстановки — аллитерация на «s», долгие звуки «e» и «o» — с взрывным утверждением своей силы — жесткие согласные звуки & quot-Being"-, & quot-motion make& quot-, & quot-like thunder& quot-. Блестящая простота в начале- кажется, что поэт пишет с абсолютной уверенностью в своем поэтическом призвании: & quot-It is a beauteous evening calm and free& quot-. Наводящая на размышления общность сопровождается неожиданной подробностью, сравнение используется для акцентирования тишины момента: & quot-The holy time is quiet as a Nun /Breathless with adoration& quot- (2−3) — и даже более детально описывается красота заката, подчеркивающая мотив тишины… ]
Сохраняя значительное количество содержательных и формальных параметров прототипа, Сент-Бев создал великолепную почву для русского переводчика И. И. Козлова, который испытывал аналогичное «тяготение & lt-. >- к эстетизации природных картин и явлений, & lt-. >- чувство глубокого благоговения, даже трепета
перед мистическим величием и божественной логикой мироустройства…» [13, с. 137]
По мнению А. В. Пятаевой: «. Козлов не отступил от поэтических принципов поэтов-лейкистов, стремившихся не только превращать & quot-естественное в сверхъестественное& quot- (natural in supernatural), но и наоборот, находить в & quot-сверхъестественном естественное& quot- (supernatural in natural). Можно сказать, что катрены реализуют первый принцип: вся природа совершает торжественное вечернее богослужение, восхваляя Всевышнего и его творение. В терцетах же воплощается вторая установка — проводится параллель с душой молоденькой невинной девушки, которая может жить & quot-в блаженстве рая& quot- и непосредственно беседовать с Богом. Этот мотив (рая) отсутствует у Вордсворта, но Козлов благодаря ему достигает более высокого синтеза: пейзаж, воплощающий рай на земле (в катренах), отражается во внутреннем состоянии героини, делая ее причастной к раю небесному, который, в свою очередь, освящает ее естество, обращая & quot-сверхъестественное в естественное& quot-«. 11, с. 40]
Все эти наблюдения исследователей позволяют сделать вывод о том, что перевод Козлова имеет довольно непростые основания: «Осознанность отношения И. И. Козлова к переводу как особому виду эстетической деятельности подтверждается фактом наличия в его переводном наследии не только переводов как таковых, но и вольных переводов, подражаний, переложений как особых жанров адаптации поэтических произведений на другой язык». 13, с. 6] Причины этого феномена исследователи видят в особенной установке русского переводчика на создание специфического духовного жанра: «Козлов создавал сонет-элегию- Дельвиг — сонет-дружеское послание». 5, с. 96]
Сам факт выбора объектов лирического повествования и образная структура сонета русского переводчика, то использующего французский источник, то обращающегося к английскому прототипу, может быть оценен как особенная форма интериоризации, которую можно назвать избирательным адаптивным переводом. Это определение снимает сам вопрос об источнике подражания и позволяет говорить об особенном статусе метаперевода [13, с. 138], что подкрепляется и формальными показателями сонета Козлова.
Прелестный вечер тих, час тайны наступил- Молитву солнце льет, горя святой красою. Такой окружена сидела тишиною Мария, как пред ней явился Гавриил.
1. 1113.0 а 1. 11 111.1 В 1. 313.1 В 1. 313.0 а rejet (сброс)
Блестящий свод небес уж волны озарил! Всевышний восстает, — внимайте! Бесконечной, Подобный грому, звук гремит хвалою вечной Тому, кто светлый мир так дивно сотворил.
1. 1113.0 а
1. 313.1 С contre-rej et (наброс)
1. 11 111.1 1. 1113. 0
С а
rejet
О милое дитя! о по сердцу родная! Ты думой набожной хотя не смущена, Со мной гуляя здесь, — но святости полна-
1. 313.1 D
1. 133.0 e rejet 1. 1113.0 e rejet
Невинностью своей живешь в блаженстве рая, Ты в горний тайный храм всегда летишь душой, И Бог, незрим для нас, беседует с тобой. [3, с. 96]
1. 3111.1 1. 11 111.0 f 1. 1113.0 f
D
Написанное 6-ст. ямбом с четко проведенным принципом цезурного членения, это стихотворение мало напоминает собой сонет европейского образца: изменение рифмы в катренах (aBBa aCCa), несоблюдение законов сонетного альтернанса и не в последнюю очередь — перевернутая тернарная структура секстета (Dee Dff), трансформирующая архитектонику всего сонета, — все это выводит текст перевода Козлова из жесткого жанрового канона и говорит о моделировании индивидуально-авторской формы сонета. Возможно, именно этими структурными особенностями и обусловлено большое количество анжамбма-нов, маркирующих ключевые образы всего произведения, воспринятые в ходе поликультурного контакта. Обращает внимание в этом плане то, что композиционная эквилинеарность на образном уровне в русском переводе очень высока: И. Козловым сохранены на своих местах практически все основные символы и концепты (в первом катрене Мария и Гавриил из Сент-Бева- во втором — море и небо, в начале секстета -образ ребенка и т. д.), а для этого он применяет довольно выразительные анжамбманы, сосредоточенные в анлауте и середине текста. Это отчасти подтверждает мысль о том, что в начале своего перевода он ориентировался на Сент-Бева, а в остальном — на Вордсворта.
Увидев в сонете Вордсворта-Сент-Бева особые метафизические смыслы, которые привлекли его еще при переводе в точности по такому же клише «Сонета святой Терезы» («C'-est un beau soir, un soir paisible et
solennel», 1829), И. Козлов, по мнению В. Э. Вацуро, «контаминируя французский перевод и английский оригинал, & lt-… >- вводит в свой & quot-Сонет (Вольное подражание Вордсворту)& quot- строки, принадлежавшие Сент-Беву & lt-.. >- Зато во второй строке второго катрена он удерживает вордсвортовское: & quot-Listen! the mighty Being is awake& quot- (& quot-Всевышний восстает! внимайте… "-) — строку отсутствующую у Сент-Бева. Он объединяет черты религиозной символики английского и французского поэтов, создавая картину вечернего молитвенного созерцания и рисуя образ ребенка, которому доступно непосредственное общение с Божеством. Пантеистических устремлений Вордсворта Козлов не улавливает, он более ортодоксален». [6, с. 152−153]
Соответственно этому творческому заданию русским поэтом разрабатывается особый тип вокального перевода, о котором писал еще М. П. Алексеев: «Вокальный перевод отличен от просто стихотворного, так как он подразумевает достижение полной слитности с музыкальным его оформлением». [1, с. 563] Его черты ощущаются в особой гармонизированности стихотворного текста: ритмические фигуры 6-ст. ямба равновесно распределены по каталектическим группам: в строчках с женскими окончаниями преобладает симметричный ритм с пиррихиями на 2-й и 5-й стопах (ЯПЯ/ЯПЯ), а в строчках с мужскими — нисходящий с пиррихием на 5-й стопе, что прекрасно иллюстрирует таблица ритмического профиля ударности (данные в %): _
1 стопа 2 стопа 3 стопа 4 стопа 5 стопа Всего строк
Я6 ж 100 33 100 100 50 6
Я6 м 100 88 88 100 13 8
Всего 100 64 93 100 29 14
Из приведенной таблицы видно, что два ритмических профиля образуют полифонический контекст всей лирической миниатюры, создавая альтернирующие вертикальные планы, уникальные для всей русской поэзии [7, с. 319] и никогда не повторяющиеся в точках схождения — рифмующиеся между собой строки имеют строго антифонное ритмическое строение.
2 строка — ЯЯЯЯЯЯ
3 строка — ЯПЯЯПЯ
4 строка — ЯПЯЯПЯ
5 строка — ЯЯЯЯПЯ
6 строка — ЯПЯЯПЯ
7 строка — ЯЯЯЯЯЯ
10 строка — ЯЯПЯПЯ
11 строка — ЯЯЯЯПЯ
13 строка — ЯЯЯЯЯЯ
14 строка — ЯЯЯЯПЯ
То, что эта особенность гармонического строения ощущается даже эмпирически, доказывают свидетельства современников, высоко оценивавших музыкальность стиха слепого поэта. Так, В. Г. Белинский писал: «Таинство страдания, покорность воле провидения, надежда на лучшую жизнь за гробом, вера в любовь, тихое уныние, кроткая грусть — вот обычное содержание и колорит его вдохновений. Присовокупите к этому прекрасный мелодический стих — и муза Козлова охарактеризована вполне, так что больше о нем нечего сказать». 2, с. 4] А. В. Дружинин выделял синкретическую жанровую специфику поэзии Козлова так: «Стихи подобного рода не сочиняются вследствие раздражения пленной мысли, не пишутся на тему, заблаговременно избранную. В них, очевидно, лежит душа и кровь самого певца, их значение и горячность, не подлежа никакому сомнению, представляют плод всей опытности писателя, соединенный с гармонией самой задушевной песни». [8, с. 85] Это же отмечает и современная исследовательница А. А. Рябова, подчеркивая специфику работы И. И. Козлова над переводами: «. переводной сонет русского поэта предстает как проникновенное мелодичное стихотворение, наполненное глубоким чувством любви к Богу и ближнему». [12, с. 12]
Нельзя не отметить, что в переводческой программе И. И. Козлова явственно ощущается сходство с пушкинской концепцией избирательного перевода. Общими у обоих замечательных поэтов оказываются художественные интересы и стремление создать на основе иноязычного оригинала собственный жанрово-стилевой субститут. Строго говоря, в буквальном смысле это не сонет, а представление о нем, некий культурный символ и одновременно с тем — сугубо авторский текст.
This Article analyses poem by William Wordsworth which appeared in Russian translation in the nineteenth century. The presented comparative analysis of Wordsworth'-s sonnet and I.I. Kozlov'-s translated text consistently proves Ko-zlov'-s commitment to Wordsworth'-s romantic ideas, despite distinctions in understanding art by the authors.
} } } } }
The key words: William Wordsworth, I.I. Kozlov, sonnet, poetic translation, English-Russian literary ties, amplification, English accentual-syllabic, metrical aura, rhythm of six iambic feet, rhyme system.
Список литературы
1. Алексеев М. П. Английская поэзия и русская литература // Английская поэзия в русских переводах (XIV-XIX века). М.: Прогресс, 1981. С. 493−565.
2. Белинский В. Г. О творчестве И. И. Козлова // Отечественные записки. 1841. T. XV. Ч. VI. С. 1−7.
3. Библиотека для чтения: журнал словесности, наук, художестве, промышленности, новостей и мод. 1838. Т. 11. С. 96.
4. Бобылева С. В. Творчество И.И. Козлова в контексте русско-английских литературных связей: дисс. … канд. филолог. наук. Саратов, 2007. 202 с.
5. Вацуро В. Э. Русский сонет 1820-х годов и европейская романтическая традиция // Гармония противоположностей. Аспекты теории и истории сонета. Тбилиси: ТГУ, 1985. С. 88−100.
6. Вацуро В. Э. Русский спиритуалистический сонет романтической эпохи: из сонетного творчества Козлова // Звезда, 2001. № 11. С. 150−154.
7. Гаспаров М. Л. Очерк истории русского стиха: Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. 2 изд., доп. М.: Фортуна Лимитед, 2000. 352 с.
8. Дружинин А. В. Полное собрание сочинений Ивана Козлова (СПб., 1855) // Дружинин А. В. Собр. соч.: В 8 т. СПб, 1865. Т. 7. С. 82−97.
9. Мойсевич В. Г. И. И. Козлов переводчик британских поэтов: дисс. … канд. филолог. наук. Омск, 2006. 231 с.
10. Пятаева А. В. Художественное своеобразие поэзии Ивана Козлова: автореферат дисс. … канд. филолог. наук. Волгоград, 2007. 248 с.
11. Пятаева A.B. Жанр сонета в поэзии И. И. Козлова // Гуманитарные исследования, журнал фундаментальных и прикладных исследований. 2007 № 1 (21). С. 38−42.
12. Рябова А. А. Поэзия «озерной школы» в контексте литературного развития в России XIX начала XX века: автореферат дисс. … канд. филолог. наук. Саратов, 2007. 25 с.
13. Тихомирова Ю. А. Жанровые разновидности романтического перевода: на материале переводов И. И. Козлова из английских поэтов: дисс. … канд. филолог. наук. Томск, 2008. 221 с.
14. Шафаренко И. Я. Сент-Бев и его литературный двойник // Сент-Бев Ш. Жизнь, стихотворения и мысли Жозефа Делорма. Л.: Наука, 1986. С. 279−349.
15. Яковлев Н. В. Из разысканий о литературных источниках в творчестве Пушкина // Пушкин в мировой литературе. Л., 1926. С. 113−159.
16. Mahoney John L. William Wordsworth, A Poetic Life. New York: Fordham University 1997. 301 р.
Об авторе
Дудко А. Э.- аспирант Орловского государственного университета. gunner_33@mail. ru.
УДК 821. 161.1. 09"1917/1991»
МУЗЫКАЛЬНЫЙ КОД В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Б. К. ЗАЙЦЕВА
Н.А. Иванова
В статье раскрываются особенности рецепции музыкального кода в произведениях Б. К. Зайцева. «Семантическими узлами» музыкального кода выступают звук, концепты тишины и молчания, которые формируют диалог человека с вечностью. Исследование художественного наследия писателя сквозь призму музыкального кода позволяет наиболее полно раскрыть смысловое поле произведений и, шире, представить Б. Зайцева в русле синтеза искусств как писателя неореалистической направленности. Ключевые слова: код, музыкальный код, звук, тишина, молчание, синтез искусств.
На рубеже XIX—XX вв.еков в мир литературы начинает особенно активно проникать музыка. По утверждению Е. Н. Азначеевой, данная эпоха — период, когда «был размыт недавно казавшийся незыблемым каркас сюжета, предполагавший, как правило, строго фабульное развитие и, уж по крайней мере, единство временного потока. На место этого пришел симфонизм для романа и музыкальный строй для прозы вообще, с одной стороны, сближающий поэтическую композицию со стихотворной, а с другой, — самую прозу с музыкой» [1, с. 13]. Музыка понимается как некая формула, универсальный закон, код человеческих эмоций. Нем. ученый О. Вальцель утверждает универсальность принципов формообразования в искусстве и определяет положение музыки как кода литературы большей разработанностью музыкального «технического словаря» [2, с. 40].
Процесс «музыкализации» литературы можно наблюдать в художественном наследии «поэта про-

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой