Музыкальное искусство в структуре культурогенеза региона

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

МУЗЫКАЛЬНОЕ ИСКУССТВО В СТРУКТУРЕ КУЛЬТУРОГЕНЕЗА РЕГИОНА
А. А. ГРАНКОВ, РИК
Аннотация. Музыкальное искусство — один из важнейших видов художественного творчества, которое занимает особое место в структуре культурогенеза. Интересны перспективы изучении его в контексте культурологического знания
Ключевые слова: музыкальное искусство, регион, культурогенез, фольклор
Прежде чем, говорить об истоках музыкального искусства разберемся, что такое фольклор, так как именно он лежит в основе сложного явления «музыкальное искусство». В переводе с английского языка фольклор — «народная мудрость». Именно народная мудрость веками рождала мир образов народного искусства, сохраняя прошлое в настоящем для будущего.
Фольклор — это особая сфера жизни народа, проявление его духовно-материальной культуры. Что мы относим к фольклору? В широком смысле слова — это традиционная народная культура, коллективное и, основанное на народных традициях, творчество групп или индивидуумов, определяемое надеждами и чаяниями общества. Это — адекватное выражение культурной и социальной самобытности народа. Фольклорные образцы передаются устно, путем имитации или другими способами. К формам фольклора относят язык, литературу, музыку, танцы, игры, мифологию, ритуалы, обычаи, ремесла, народную архитектуру, другие виды искусства. Исследователями подмечено множество признаков, свойств, характерных для фольклора, которые позволяют понять его сущность и назначение.
Так, один из признаков фольклора — его бифункциональность. Каждое фольклорное сочинение — органическая часть жизнедеятельности человека, обусловленная практической предназначенностью. Это свойство уходит своими корнями в глубочайшую древность, когда освоение окружающего мира человеком было действительно одновременно практическим и духовным, созидательным и выразительным. Неразрывное единство практической и духовной функций фольклорного произведения сохраняется и по сей день, составляя его «художественный смысл».
Другой признак фольклора — его синкретизм. Если в профессиональном искусстве распространено раздельное исполнительство, которое связано с обособленностью видов искусства (певец, танцор, скрипач, актер), то в фольклоре все это объединяется в одном человеке (певец-танцор-скрипач-актер) в момент исполнения одного произведения — к примеру, пляски, которая может сопровождаться собственным пением и игрой на музыкальном инструменте.
Следующий признак фольклора — его коллективность. Наши представления о фольклоре складываются из вполне конкретных его проявлений — сказки, песни, пословицы, пляски… Мы слышим, воспринимаем, читаем их как готовые вещи. Естественен вопрос: а кто их создал? Авторство фольклора стало предметом долгих и принципиальных споров. Действительно, мы не можем назвать автора ни одного из фольклорных произведений, и не потому, что его имя утрачено, а потому, что подлинный автор и хранитель этих сочинений — народ. Коллективность в фольклоре проявляется как в процессе создания произведения, так и в характере содержания, которое всегда объективно отражает психологию многих людей. Спрашивать, кто сочинил народную песню все равно, что спрашивать, кто сочинил язык, на котором мы говорим. Это — длительный и сложный процесс творческого сотрудничества многих одаренных личностей.
Следующий признак фольклора — бесписьменность. Это творчество — устное. Оно живет в памяти людей и передается в живом исполнении «из уст в уста». Это — намять каждого и память всех поколений. Феномен «фольклорной памяти» — в подсознательном усвоении. Фольклорными жанрами была пронизана жизнь людей в прошлом. Они были органичной частью разговорной речи: присловья, поговорки, прибаутки, пословицы окружали человека с самого момента его рождения. По словам Гоголя, под песни баб пеленается, женится и хоронится человек. Специальными песнями и обрядами наполнялся весь земледельческий год крестьянина. В обязательной, непременно многократной повторяемости «фольклорных событий», память отбирала наиболее естественные и выразительные формы, находя и создавая устойчивые «эстетические обозначения» явлений действительности. Так, в устном творчестве вырабатывалась совокупность художественностилистических закономерностей, происходила типизация элементов фольклора.
С «устностью» связан целый ряд художественных приемов. К примеру, многообразные приемы повторения в фольклорных текстах помогают запоминанию и становятся своеобразными средствами выразительности. Регулярное повторение в составном припеве стихов усиливает их значимость в игровом или обрядовом действе, а многократная повторяемость коротких
мелодических построений придает монотонность, необходимую в колыбельных, настойчивость — в обрядовом заклинании, ритмическую упорядоченность — в механической работе.
С «устностью» связано и то, что фольклорное произведение осязаемо, существует и может восприниматься только в момент живого исполнения. Ни одно фольклорное произведение не существует вне конкретного тембра голоса, мимики, жеста, а может быть и хлопков в ладоши, притопывания или вздохов. Кроме того, фольклорное произведение не предполагает его обязательного заучивания или буквальной повторяемости. Это и невозможно в том огромном репертуаре, который обычно хранит в своей памяти народный исполнитель. Каждый раз фольклорное произведение как бы создается заново. Таким образом, текст такого сочинения остается «незаконченным», «открытым» для каждого следующего исполнителя и предполагает многовариантность его существования. Вариантность — «душа и тело фольклора» — говорил известный ученый в области фольклористики И. И. Земцовский. Варьирование — один из стимулов постоянного движения, «дыхания» фольклора, а каждое произведение всегда как бы вариант самого себя. Это влечет постоянную изменчивость, подвижность состояния, настроения, поведения, даже облика самого человека. Вариантность пронизывает все элементы фольклорного сочинения.
В фольклористике употребляется термин «фольклорный текст», соединяющее воедино слово, мелодию, движение тела, обстановку исполнения, реакцию слушателей-зрителей. К примеру, свадебная песня, включающая слово, напев, движение, в свою очередь — часть свадебного обряда, в контексте которого определяются содержание и форма ее слов, напева и движения. Многогранность текста воспринимается только при непосредственном наблюдении его исполнения. Современная фольклористика требует, чтобы запись фольклорного сочинения с наибольшей полнотой и достоверностью отражала и его текст, и его контекст, т. е. все составляющие его элементы. К примеру, в записи словесного текста песни должны учитываться особенности местного диалекта, в записи музыки — разнообразие исполнительских штрихов. Далее, собственно песенный текст должен сопровождаться подробным комментарием о ситуации, месте, времени, характере и манере исполнения, о составе исполнителей, о движениях исполнителя или исполнителей, о костюмах… Комментарий должен точнее определить смысл и функцию произведения. Таким образом, изучение фольклора, как важной части музыкальной культуры, принципиально важно и необходимо. Мы обратились к этому материалу, чтобы дать возможность глубже войти в круг образов, ситуаций, содержания, которые включены в концепт «фольклор».
Итак, народная песня — явление устной, бытовой музыкальной традиции, коренным образом отличающейся от музыки профессиональной. Устность — это не только способ бытования народной песни, но и важнейшее условие ее существования.
Устность проявляется в том, — пишет музыковед Г. Головинский, — что фольклорные произведения полноценно существуют лишь во время исполнения и непосредственного восприятия. Исследователи давно приметили разительное несходство между впечатлением от письменной фиксации фольклорного произведения, какой бы полной и точной она ни была и эффектом, который оно производит в «живом» виде. И это не только кажимость: здесь отражается самая суть дела.
Передать народную песню в ее полном художественном объеме при публикации дело совсем не простое, потому, что даются только ноты и поэтический текст, а это еще не вся песня, а лишь какая-то часть ее. В живом звучании народной песни есть нечто такое трудноуловимое, что просто не вмещается в слова и напев, но, тем не менее, составляет, может быть, самое главное в ней — ее душу.
На Кубани, как известно, богатые «залежи» фольклорного искусства, так как его истоки содержат в себе зерна многочисленных интонационных особенностей национальных культур народов, населявших и населяющих наш край. Краснодарский этнограф и собиратель кубанского фольклора
Н. И. Бондарь на основе архивных материалов и полевых исследований делает попытку дифференцировать фольклор Кубани, определяя в нем три основных пласта. Первый пласт представлен традиционным, частично адаптированным репертуаром, характерным для прежнего место обитания представителей этноса- второй — накопление общекубанского песенного фонда- третий — создание новых вариативных или оригинальных произведений в песенном фольклоре Кубани.
Традиционный песенный фольклор Кубани — явление чрезвычайно сложное и своеобразное. Что же такое кубанская народная песня? Чем она отличается от народного творчества других регионов России? Четкого определения термину «кубанская народная песня» пока нет. Ученые считают, что для выяснения музыкально-поэтических и типологических
особенностей кубанской народной песни потребуется не только огромнейшее количество звукозаписей песен большинства районов и станиц края, но и огромная аналитическая работа фольклористов.
Так, А. Н. Соколова, рассуждая о вопросе генезиса казачьей музыкальной культуры, пишет, что обозначенная проблема имеет свойство не столько исследования, сколько предварительного интуитивного и эмпирического наблюдения и считает, что казачья музыкальная культура — часть русской традиционной музыкальной культуры, но какая — далеко непростой, требующий комплексного исследования, вопрос. Совершенно очевидны её русско-украинские и кавказские истоки, которые обнаруживают себя на уровне музыкальной выразительности, особенно в метроритме.
Кубань обживалась долго. Сюда переселяли людей из центральных и южных областей России, а для укрепления границ на постоянное жительство были переброшены полки регулярной армии. Можно сказать, что со всех концов России здесь объединились люди, которые впоследствии сформировали кубанскую народную культуру, которая насыщалась разнообразными мелодиями, песнями, танцами, инструментальными наигрышами.
Известно, что казаки любили петь, слушать своих баянов, слепцов — кобзарей -истинных хранителей заветных запорожских преданий и живописателей рыцарских их подвигов- в свободное время, зимой в куренях, а летом на открытом воздухе, они собирались в небольшие кучки и по-своему веселились- одни играли на кобзах, скрипках, лирах, басах, цимбалах, свистели на сопилках и тут же танцевали, другие же просто пели. Войсковой судья А. Г оловатый остался в памяти потомков как поэт, слагавший песни, которые он сам пел, аккомпанируя себе на бандуре. Д. Фелицын писал, что в своих песнях, ставших с течением времени народными, он передавал чувства, которые волновали черноморцев в несчастьях и при удаче. А. Головатый неоднократно выступал с пением своих произведений перед Екатериной II.
Пожалуй, ни в каком другом уголке России нет такого песенного своеобразия, такого уникального песенного сплава, как у нас на Кубани. В кубанском народном пении звучат богатырское русское раздолье, стремительность русской души, задумчивая лиричность, веселая распахнутость, задушевность и мягкость, добрая «усмешливость» над собой и близкими.
Уникальный по окраске и глубинному содержанию песенный сплав Кубани формировался постепенно. Такой уникальный песенный сплав возник на нашей земле естественно. Два столетия назад кубанский край заселили запорожские, некрасовские, донские, хоперские, екатеринославские казаки, а также переселенцы из Харьковской, Полтавской, Воронежской, Тульской, Тамбовской и других губерний России. Здесь оседали «служилые» русские солдаты, женившиеся на дочерях и сестрах кунаков-горцев, армян, греков, на пленных турчанках. Ещё раньше тут стояли древние русские поселения Тмутараканского княжества, Боспорского царства, генуэзские города — колонии. Не вызывает сомнения, что художественное творчество Кубани, которым мы не перестает наслаждаться, «опылилось» песенным цветом народов, живших на этой земле: русских, украинцев, белорусов, поляков, греков, итальянцев, адыгейцев, грузин, армян, ассирийцев, сербов, цыган, кабардинцев, черкесов, абазинцев, лезгинцев и других.
Вообще народная музыка меняется в зависимости от времени и места. Она анонимна и не существует в записанном виде. Поэтому новые фазы развития общества накладывают на нее свои отпечатки. Она исторически бессознательна: подобно разговорной речи она не отдает себе отчета в собственной грамматике, т. е. теории. Ей не обучают и ее формируют. Она существовала всегда и везде. Пение, вспоминал А. Суворов, сокращает приятным образом свободное время, облегчает тягости похода и заменяет другие удовольствия жизни. Когда он бывал в походах, ему пели песни «Козачушки, браво, ребятушки», «Винтовка», «Полно вам, снежочки», «Про графа Суворова» и др. Они и сейчас звучат в станицах Кубани.
В народе говорят, что язык кубанской народной песни — и не чисто русский, и не чисто украинский, а «кубанский», «кубанская мова» и добавляют: «Мы знаем несколько языков: русский -кацапский, украинский — хохляцкий и родной — кубанский».
Большое значение в формировании хорового искусства Кубани имело коллективное пение казаков в воинских подразделениях. Старожилы вспоминали, что когда по станицам и городам проходили казачьи сотни, жители с удовольствием слушали их пение. Возвращаясь из далеких походов, казаки привозили новые песни, которые очень быстро распространялись. Все это
способствовало формированию своеобразного песенного фольклора — «мужской» песни. Совместное пение мужчин нашло свое продолжение в полковых любительских и церковных хорах.
Навыки хорового пения у женщин формировались в процессе совместной трудовой деятельности. Большое количество обрядов и праздников закрепляли ансамблевые навыки.
Прожив многие годы на Кубани, казаки продолжали слагать песни на языке своих предков. Мужество и храбрость, взаимовыручка и презрение к смерти были главным лейтмотивом песен, рождавшихся в это время. И. Петрусенко так описал образ хоперского казака в своей книге
«Кубань в песне»: «…не имели форменного обмундирования и вооружения, а носили одежду
нарядную, подобную одежде донских казаков, т. е. короткий кафтан, застегнутый на крючки, широкие шаровары поверх сапог и высокую черную шапку с длинным красным верхом, выпущенным на бок. Летом хоперцы выходили на службу в простых холщовых рубахах домашнего изделия, которые запускались в широкие, холщовые же шаровары и на поясе завязывались очкуром- шапка оставалась та же. Вооружены были саблями в железных ножнах, ружьями и пиками, Офицерское снаряжение, вооружение и одежда были такие же, как у казака, только офицеры не имели пики и носили на сабле офицерский темляк».
Анализ содержания казачьих песен позволяет сделать вывод, что рядовой казачьей массе не было присуще ни чувство верноподданичества, ни чувство угодничества царю.
Раскрывая лучшие черты народов, населяющих Кубань, песни передаются от поколения к поколению, записываются фольклорно-этнографическими экспедициями, звучат и рассказывают о событиях прошлого нашего края.
Делая вывод, можно отметить, что музыкальное искусство занимает особое место в структуре культурогенеза исследуемого региона и требует еще много усилий для более глубокого изучения в контексте культурологического знания.
Список литературы
1. Алекесеев Э. Фольклор в контексте современной культуры. — М., 1988.
2. Еременко С. И. Хоровое искусство Кубани. — Краснодар, 1977.
3. Лях В. И. Культура Кубани: генезис и структурообразующие элементы. — Краснодар, 2010.
4. Лях В. И. Просвещение и культура в истории и кубанской станицы. — Краснодар, 1997.
5. Петрусенко И. С. Кубань в песне. — Краснодар, 1999.
6. Попка И. Д. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. — СПб, 1958.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой