Начальный период древнерусской истории (обзор учебного пособия Л. П. Грот)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

№ 3
2015
УДК 94(47). 021
НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ДРЕВНЕРУССКОЙ ИСТОРИИ (ОБЗОР УЧЕБНОГО ПОСОБИЯ Л.П. ГРОТ)
В.И. Меркулов
Российско-немецкий исторический семинар (Москва, Россия) e-mail: mail@histformat. com Scopus Author ID: 55 848 349 600 ORCID ID: 0000−0003−0555−0813 ResearcherID: E-5671−2014 SPIN-код: 1519−7585
Авторское резюме
В этом обзоре рассматривается двухтомное учебное пособие Л. П. Грот «Начальный период древнерусской истории: проблематика изучения», представляющее собой авторский курс лекций по историографии и начальной истории Руси. В обзоре отмечаются ключевые проблемные вопросы и те преимущества, которые делают данный лекционный курс весьма полезным для современного исторического преподавания в вузах.
Ключевые слова: Древняя Русь, Рюрик, готицизм, княжеская власть, учебное пособие.
EARLY HISTORY OF RUS'-
(OVERVIEW OF THE TEXTBOOK BY LIDIA P. GROTH)
Vsevolod Merkulov
Abstract
The two-volume textbook by Lidia P. Groth Early History of Rus'-: Problems of the Study represents a course of lectures on historiography and early history of ancient Russia. The author of the article in his review points to the key questions raised by Lidia Groth and notes the great value of the textbook in teaching modern history to university students.
Keywords: early Rus', Rurik, Gothicismus, princely power, textbook.
* * *
Данное учебное пособие было составлено в рамках сотрудничества к.и.н. Лидии Павловны Грот с Ленинградским государственным университетом им. А. С. Пушкина и первоначально предназначалось для спецкурса «Начальный период древнерусской истории: проблематика изучения», участниками и слушателями которого были студенты III и IV курсов исторического и филологического факультетов. Тематика спецкурса была прямо связана с вопросами происхождения Руси и истоков российской государственности, что нашло отражение в материалах учебного пособия в двух томах. Цель настоящего обзора — дать краткую характеристику издания и отметить его основные особенности.
185
№ 3
2015
Грот Л. П. Начальный период древнерусской истории: Грот Л. П. Начальный период древнерусской истории:
проблематика изучения. Учебное пособие. Часть I. проблематика изучения. Учебное пособие. Часть II. СПб.: Издательство ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2012. СПб.: Издательство ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2012. 151 стр. 195 стр.
Сразу необходимо сказать, что отличительной чертой этого пособия стало то, что помимо приведения и анализа широкого круга исторических источников в нём подробно разбирается малоизвестная шведская донаучная историография XVI—XVIII вв., утопические идеи которой Л. П. Грот связывает с истоками представлений о шведской этимологии имени Русь и о скандинавском происхождении летописных варягов. Перед нами концептуальная авторская работа, попытка адаптировать результаты новейших исторических исследований для вузовского преподавания. К примеру, призвание Рюрика рассматривается в ней в контексте матрилатеральной традиции наследования власти (т.е. наследование со стороны матери), а присутствие русов в Восточной Европе увязывается с древнейшим индоевропейским субстратом, позволяя выстраивать непрерывную последовательность древнерусской истории1. Всё это дает возможность признать учебное пособие Л. П. Грот в полной мере новаторским и весьма полезным для студентов и аспирантов гуманитарных факультетов, которые только формируют для себя научные подходы к изучению прошлого.
1 Данные концепции были представлены автором в целом ряде публикаций: Грот 2013, Грот 2013а, а также см. библиографию в указанных работах.
186
№ 3_______________________ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОРМАТ _____________________2015
Какие именно новые разработки нашли отражение в этом двухтомнике, что отличает его от аналогичных изданий и делает актуальным в современном историческом преподавании?
Во-первых, Л. П. Грот довольно последовательно сформулировала и представила концепцию об утопической западноевропейской историософии XVI—XVIII вв. (шведская гипербореада и рудбекианизм, теория Общественного договора), проводя параллели с последующей историографией, в том числе с развитием т.н. норманнской теории. В частности, она наглядно показывает, как шведские государственно-политические интересы отражались в области донаучной историографии, нередко приводя к возникновению мифов, некоторые из которых вплоть до сегодняшнего дня не преодолены в исторической науке. Одним из таких мифов была популярная некогда идея о «гипербореях», которые якобы выступали прямыми предками шведов. В действительности же, «гипербореада» фактически оправдывала притязания шведской короны в Восточной Европе, подводя под актуальные политические цели легендарные «обоснования». Так, у шведских правителей будто бы издревле существовала особая миссия в европейской истории, в том числе и в связи с зарождением древнерусской государственности. Предки шведов якобы выступали то под именем легендарных «гипербореев», то варягов из русских летописей, с помощью чего, например, оправдывалось шведское вмешательство в события периода Смутного времени в России начала XVII века.
Во-вторых, в учебном пособии подробно рассматривается, как происходило становление западноевропейских представлений о прошлом. В связи с этим, Л. П. Грот представляет свою концепцию о взаимосвязи идеи «светлого прошлого», которую развивали итальянские гуманисты эпохи Возрождения, с идеями готицизма — течения в странах Северной Европы, возникшего в ответ на «обвинения» германских «варварских» народов в разрушении античной цивилизации. Действительно, воссоздание величественных картин античности, того самого «светлого прошлого», на позитивных образах и идеалах которого должно было воспитываться итальянское общество времен Ф. Петрарки, Дж. Боккаччо и К. Салютати, имело и другую сторону. Исследовательница отмечает, что у истоков традиции возвеличивать историческое прошлое своего народа всегда присутствовали политико-прагматические цели, причем бремя исторической вины нередко налагалось на соседей. Как следствие, в германоязычных странах стали формироваться альтернативные воззрения о древнем величии готов и вообще германцев-скандинавов, что привело в конечном итоге к бурному расцвету исторического мифотворчества. При этом тема готицизма практически никак не разрабатывалась в российской науке, несмотря на то, что она, по мнению Л. П. Грот, прямо связана со всеми ключевыми «норманистскими» идеями, т. е. имеет прямое отношение к изучению начального периода древнерусской истории.
В основу готицизма легли представления о том, что древние готы внесли выдающийся вклад в историю Европы, были основоположниками национальных историй и государств- и эти представления получили широкое распространение в среде германоязычных интеллектуалов Нового времени в пику «антиготской пропаганде» итальянских гуманистов. На мифическое родство с готами стали
___________________________187__________
№ 3________________________ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОРМАТ ______________________2015
претендовать многие западноевропейские народы, в том числе и скандинавы. Постепенно готицизм стал «модным» идейным направлением, влияние которого распространилось и на отечественную историографию в качестве «передового научного опыта», воспринятого из Западной Европы. Такой подход к рассмотрению широкого идейного контекста западноевропейской историографии представляется весьма интересным и обоснованным.
В-третьих, в учебном пособии приводятся и апробируются для вузовского преподавания результаты новейших исследований относительно истории шведской области Рослаген, которая на протяжении долгого времени считалась «прародиной» Руси. Как известно, Л. П. Грот впервые использовала данные геологии и геофизики, согласно которым Рослаген не мог существовать в качестве пригодной для обитания суши в IX веке. Дело в том, что Ботния в районе шведской прибрежной акватории, начиная с послеледникового периода, обнаруживает феномен постепенного подъёма морского дна и прирастания за счёт этого подъёма новой суши, новой береговой полосы. Согласно исследованиям шведских учёных, уровень моря в районе, где сейчас расположен Рослаген, в IX в. был минимум на 6−8 метров выше нынешнего. Нынешнее озеро Мэларен было, к примеру, открытым заливом моря, а значительная часть береговой полосы была островками, более или менее выступавшими из воды. Только в конце XIII в. «новые земли», вышедшие в буквальном смысле из морских волн, стали заселяться немногочисленным населением, что нашло отражение в шведских документах того времени (Грот 2013а: 99−115). Соответственно, выходцы из области Рослаген в IX веке, так называемые «гребцы» (Ropsmenn или Ropskarlar), в которых некоторые авторы видят основателей Древнерусского государства, оказываются столь же мифическими персонажами, как и шведские «гипербореи». В контексте вузовского спецкурса это дает возможность существенно пересмотреть устаревшие положения и предложить молодому поколению историков и филологов новейшие научные данные.
Впрочем, пересмотр «норманнской теории», который имеет важное научное и общественное значение, занимает немалое место в обозреваемом учебном пособии. И это оправдано, поскольку перспективы исследований Древней Руси сильно затрудняют некоторые прочно укоренившиеся в историографии положения, которые зачастую принимаются историками «автоматически», без должного критического отношения, нередко просто потому, что были в таком виде усвоены как раз в период получения профильного образования. Поэтому успешно преодолеть расхожие стереотипы вроде идеи о «гребцах» из Рослагена можно только уделяя им должное внимание уже на уровне вузовского преподавания, чтобы молодые историки начинали свой научный путь, не будучи связанными пережитками утопической историософии.
Очевидная научная слабость и необоснованность гипотезы о Рослагене как древнерусской «прародине» приводит, однако, к тому, что в работах некоторых авторов, с которыми полемизирует Л. П. Грот, на передний план выдвигается «Средняя Швеция» раннесредневекового периода. При этом фактически принимается, что данная область давала мощные импульсы для этнополитического и культурного развития не только Балтийского региона, но и Восточной Европы в
____________________________188___________
№ 3_______________________ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОРМАТ _____________________2015
целом. Представляется, что отсюда, а именно из исторической области Свеяланд, отправлялись в походы многочисленные дружины викингов, которым отводится основополагающая роль в государственной и династийной истории Древней Руси IX—X вв. Такие положения можно до сих пор встретить в литературе, несмотря на то, что они максимально точно соответствуют не актуальным результатам научных исследований, а утопическим идеям шведской донаучной историографии или, иными словами, являются следствием исторического мифотворчества.
Л. П. Грот ссылается на работы шведских медиевистов Томаса Линдквиста и Марии Шёберг, которые убедительно показывают, что процессы шведского социо- и политогенеза носили затяжной, длительный характер, а признаки раннего государства в Швеции выявляются не ранее второй половины XIII — начала XIV вв. При этом, конечно, совершенно неясно, как шведские викинги могли способствовать зарождению древнерусской государственности в IX в., если в самой Швеции только со второй половины XIII в. стала складываться такая «форма относительно тонкой политической организации, как государственная власть». Причем подчеркивается вторичный характер шведского государства, которое «возникло позднее многих государств в Европе и даже в Скандинавии. Целый ряд явлений и представлений носили экзогенный характер: они & quot-вводились"- со стороны» (Lindkvist 1995: 4−5, 10−11- Lindkvist, Sjoberg 2010: 23−33).
Что же касается т.н. эпохи викингов (IX-XI вв.), то шведские учёные сейчас сходятся во мнении о том, что на раздробленной территории Швеции в рамках нескольких исторических регионов имелось множество мелких правителей -конунгов и хёвдингов/вождей, а объединение свеев (север Швеции) и гётов (юг Швеции) в единое политическое образование заняло несколько столетий. Тогда как, напоминает Л. П. Грот, объединение Новгорода и Киева представителями династии Рюриковичей произошло за буквально за пару десятилетий: согласно летописным данным, «в лъто 6370» состоялось призвание Рюрика с братьями, а «в лъто 6390… съде Олег княжа въ Киевъ…». Для подобной территориально-политической консолидации в рамках Древнерусского государства было необходимо обладать опытом и организационными ресурсами, которых, очевидно, не было у тогдашнего немногочисленного населения «Средней Швеции». То же самое, подчеркивает Грот, можно сказать и о развитии городской культуры, городов в шведской истории. Безусловно, такие концептуальные положения современной исторической науки должны закладываться ещё на уровне вузовского образования, чему в полной мере способствует учебное пособие.
Интересно, что Л. П. Грот ставит под сомнение отождествление норманнов из западноевропейских хроник только с выходцами со Скандинавского полуострова и на основании исторических источников показывает, что в грандиозных норманнских походах участвовали и южнобалтийские славяне, в частности, варины, которых исследовательница связывает с летописными варягами.
К слову, данные исследований по ДНК-генеалогии также не позволяют вести речь о сколько-нибудь широком присутствии скандинавов в Древней Руси. Вопреки встречающимся мнениям о значительном количестве викингов среди древнерусской знати, включая династию Рюриковичей, и населения древнерусских городов, на
___________________________189__________
№ 3_______________________ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОРМАТ _____________________2015
современном материале не удается зафиксировать более-менее статистически значимого количества их потомков, которые непременно должны были остаться. Дело в том, что ДНК-генеалогия анализирует метки в Y-хромосоме, которые передаются из поколения в поколение по мужской линии от отца к сыну и должны сохраняться даже в том случае, если потомки перешли на другой язык, восприняли иноязычные имена и полностью приобщились к иному этнокультурному кругу. Тем более что предполагаемое широкое присутствие скандинавов в составе древнерусской знати давало серьезные социальные преимущества для оставления потомства. Таким образом, среди современного населения России, Украины, Беларуси должно было бы сохраниться немало носителей специфических «скандинавских» ДНК-генеалогических линий — иными словами, прямых потомков тех самых гипотетических викингов, которые со временем «ославянились», но сохранили в своей ДНК метку «предка».
Однако конкретные данные этого не подтверждают. База данных IRAKAZ1 содержит 4769 67-маркерных гаплотипов гаплогруппы R1a. Из них 1197 гаплотипов субклада R1a-Z284, так называемого скандинавского субклада, гаплотипы которого покрывают территорию от Швеции-Дании-Норвегии до Британских островов, куда они были принесены из Скандинавии. При этом в Восточной Европе этот субклад представлен крайне слабо. В России из 534 гаплотипов R1a — всего два из скандинавского субклада, и они могли попасть в страну в любое время, хоть в XX веке. В Беларуси из 94 гаплотипов R1a — ни одного из скандинавского субклада. В Украине из 174 гаплотипов R1a — ни одного из скандинавского субклада. В Литве из 86 гаплотипов R1a — ни одного из скандинавского субклада.
Из этого следует, что массовое присутствие скандинавов в Древней Руси оказывается под большим вопросом. Конечно, это не исключает определенного количества скандинавских наемников, которые с определенного времени фиксируются источниками, однако, представить, что древнерусская знать была скандинавской по происхождению и не оставила никакого потомства — практически невозможно. Выражаем благодарность А. А. Клёсову за уточнение ДНК-генеалогических данных, приведенных в этом обзоре.
Важной частью учебного пособия Л. П. Грот является материал о матрилатеральной традиции наследования власти и критика положения о «князе по найму». Представляется, что именно матрилатеральная традиция наиболее удачно объясняет призвание Рюрика согласно летописным источникам, когда новый князь приглашался в силу своих наследных прав, по причине отсутствия прямых наследников мужского пола. Это также соответствует сведениям из произведений многих западных авторов XV—XVIII вв., среди которых выделяются труды С. Мюнстера, С. Герберштейна, Б. Латома, Ф. Хемница и других (Меркулов 2003- Меркулов 2008- Меркулов 2013- Меркулов 2015- Пауль 2015).
Грот показывает, что призвание Рюрика было обычной практикой для обществ с наследным институтом власти и приводит множество примеров
1 http: //dna-academy. ru/irakaz/
190
№ 3_______________________ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОРМАТ _____________________2015
призвания правителя «со стороны» из мировой истории. При этом подобные «призвания» были подчинены определенным правилам, исходя из отношения избираемого кандидата к правящему роду, чем определялась легитимность правителя. Данная традиция передачи власти в рамках одного рода, выделившегося из социума в качестве правящего, уходит в глубокую древность. В этом контексте призвание летописного князя Рюрика представляется типичным явлением западноевропейской династийной истории, обусловленным пресечением правящей династии. Выход из создавшегося кризиса власти находили, как правило, обращаясь к кандидатам, имевшим права наследования по отцовской или материнской линии. Призвание князя Рюрика осуществлялось на основе матрилатеральной традиции, характеристике которой посвящен отдельный раздел.
В целом, двухтомное пособие Л. П. Грот очень интересно и может быть рекомендовано к использованию в вузовском историческом преподавании. К сожалению, оно было выпущено весьма небольшим тиражом, но это уже недоработка издателя, а не автора.
ЛИТЕРАТУРА
Lindkvist 1995 — Lindkvist Th. Plundring, skatter och den feodala statens framvaxt. Organisatoriska tendenser i Sverige under overgangen fran vikingatid till tidig medeltid. Uppsala, 1995.
Lindkvist, Sjoberg 2010 — Lindkvist Th., Sjoberg M. Det svenska samhallet. 800−1720. Klerkernas och adelns tid. Studentlitteratur. Lund, 2010.
Грот 2013 — Грот Л. П. Прерванная история руссов: Соединяем разделенные эпохи. М.: Вече, 2013. 184 с.
Грот 2013а — Грот Л. П. Призвание варягов. Норманны, которых не было. М.: Алгоритм, 2013.
368 с.
Меркулов 2003 — Меркулов В. И. Варяго-русский вопрос в немецкой историографии первой половины XVIII века. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук / Московский педагогический государственный университет. М., 2003.
Меркулов 2008 — Меркулов В. И. Мекленбургская генеалогическая традиция о Древней Руси / Труды Института российской истории РАН. 2008. № 7. С. 8−28.
Меркулов 2013 — Меркулов В. И. Начало Руси по германским источникам (К уточнению научной проблематики) // Русин. Международный исторический журнал. 2013. № 1. С. 42−52.
Меркулов 2015 — Меркулов В. И. Рюрик и первые русские князья в «Генеалогии» Иоганна Фридриха Хемница // Исторический формат. 2015. № 2. С. 54−74.
Пауль 2015 — Пауль А. Роксоланы с острова Рюген: Хроника Николая Маршалка как пример средневековой традиции отождествления рюгенских славян и русских // Исторический формат. 2015. № 1. С. 5−30.
REFERENCES
Lindkvist 1995 — Lindkvist Th. Plundring, skatter och den feodala statens framvaxt. Organisatoriska tendenser i Sverige under overgangen fran vikingatid till tidig medeltid [Looting, taxes and the feudal state expanded. Organizational tendencies in Sweden during the transition from the Viking Age to the early Middle Ages]. Uppsala, 1995 [in Swedish]
Lindkvist, Sjoberg 2010 — Lindkvist Th., Sjoberg M. Det svenska samhallet. 800−1720. Klerkernas och adelns tid. Studentlitteratur [Swedish society. 800−1720. The Clergy and the nobility of time. Studentlitteratur]. Lund, 2010 [in Swedish]
191
№ 3_______________________________ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФОРМАТ _____________________________________2015
Grot 2013 — Grot L.P. Prervannaja istorija russov: Soedinjaem razdelennye jepohi [The interrupted history of rus. We connect the divided eras], Moscow, Veche Publ., 2013, 184 p. [in Russian].
Grot 2013а — Grot L.P. Prizvanie varjagov. Normanny, kotoryh ne bylo [Calling of Varangians. Normans whom wasn’t], Moscow, Algoritm Publ., 2013, 368 p. [in Russian].
Merkulov 2003 — Merkulov V.I. Varjago-russkij vopros v nemeckoj istoriografii pervoj poloviny XVIII veka. Avtoreferat dissertacii na soiskanie uchenoj stepeni kandidata istoricheskih nauk [Varangian-Russian question in the German historiography of the first half of the 18th eyelid. The abstract of the thesis for competition of an academic degree of the candidate of historical sciences] / Moskovskij pedagogicheskij gosudarstvennyj universitet [Moscow pedagogical state university], Moscow, 2003 [in Russian].
Merkulov 2008 — Merkulov V.I. Meklenburgskaja genealogicheskaja tradicija o Drevnej Rusi [Mecklenburg genealogical tradition about Ancient Russia], in: Trudy Instituta rossijskoj istorii RAN [Works of Institute of the Russian history of the Russian Academy of Sciences], 2008, № 7, pp. 8−28 [in Russian].
Merkulov 2013 — Merkulov V.I. Nachalo Rusi po germanskim istochnikam (K utochneniju nauchnoj problematiki) [The beginning of Russia in the German sources (Specification of scientific problems)], in: Rusin. Mezhdunarodnyj istoricheskij zhurnal [Rusin. International historical magazine], 2013, № 1, pp. 42−52 [in Russian].
Merkulov 2015 — Merkulov V.I. Ryurik i pervye russkie knyazya v «Genealogii» Johanna Friedricha Chemnitsa [Rurik and first princes of the Rus in the Genealogy by Johann Friedrich Chemnitius], in: Istoricheskij format [The Historical format], 2015, № 2, pp. 54−74 [in Russian].
Paul 2015 — Paul A. Roksolany s ostrova Ruegen: Hronika Nikolaja Marshalka kak primer srednevekovoj tradicii otozhdestvlenija rjugenskih slavjan i russkih [The Roxolani from Rugen: Nikolaus Marschalk'-s Chronicle as an example of medieval tradition to associate the Rugen'-s Slavs with the Slavic Rus], in: Istoricheskij format [The Historical format], 2015, № 1, pp. 5−30 [in Russian].
Меркулов Всеволод Игоревич — Кандидат исторических наук,
Общественно-научный проект «Российско-немецкий исторический семинар» (Москва, Россия). Merkulov Vsevolod — Candidate of historical sciences,
Public and scientific project «The Russian-German Historical Seminar» (Moscow, Russia).
E-mail: mail@histformat. com
192

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой