Настоящие длинные циклы индустриальной и постиндустриальной эпох (XIX-XXI вв.)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Экономические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
А.С. Смирнов
НАСТОЯЩИЕ ДЛИННЫЕ ЦИКЛЫ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ И ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЙ эпох (XIX-XXI вв.)
Таблицы периодов, длинных и коротких циклов в XIX—XX вв.
Таблица 1. 1816−1900 гг. Период аграрно-индустриальный: становление индустриальной экономики (формирование индустриальных империй)
Длинный цикл Цикл роста Цикл инноваций Цикл сдвига
1816−1848 1816−1826 1827−1837 1838−1848
1849−1873 1849−1857 1858−1866 1867−1873
1874−1900 1874−1883 1884−1892 1893−1900
Таблица 2. 1901−1975 гг. Период зрелости индустриальной экономики (борьба американского, коммунистического и германского глобальных проектов)
Длинный цикл Цикл роста Цикл инноваций Цикл сдвига
1901−1921 1901−1907 1908−1914 1914−1921
1922−1948 1922−1929 1930−1937 1938−1948
1949−1975 1949−1958 1959−1967(1970) 1968−1975
Таблица 3. 1975 — ок. 2055 гг. Прогноз: трансформация индустриальной экономики в постиндустриальную (победа американского проекта и глобализация)
Длинный цикл Цикл роста Цикл инноваций Цикл сдвига
1975−2001 1975−1982 1983−1991 1992−2001
2002-ок. 2027 2002−2009 2010−2017 2018−2027
Ок. 2028−2055 2028−2036 2037−2045 2046−2055
I. Цикличность как фундаментальное явление глобальной экономики. Догматизм теории Н. Кондратьева
События 2008−2012 гг. в глобальной экономике показали, что цикличность в постиндустриальную эпоху остается фундаментальным явлением. Причиной малой эффективности изучения цикличности является
6
догматизм: следование устаревшей теории больших циклов Кондратьева и ее интерпретации Шумпетером, с другой стороны, — эмпиризм, вообще отрицающий закономерность циклов.
Стремясь преодолеть догматизм, мы ставим фундаментальные вопросы: как возникла теория больших циклов Кондратьева? Что было истинной причиной конъюнктурных колебаний в XIX в. Между тем ответ на поставленные вопросы очевиден.
Кондратьев взял за основу своей теории ошибочную гипотезу Туган-Барановского из работы «Бумажные деньги и металл» (1917). Туган-Барановский ошибочно предположил, что большие колебания конъюнктуры объединены в циклы, подобные 7−11-летним индустриальным циклам (Жюгляра) и состоят из повышательной и понижательной фаз.
Гипотеза Туган-Барановского не основывалась на исследованиях больших волн. Так, смену конъюнктурных волн ученый объяснял «изменением конъюнктуры товарных цен», т. е. смену конъюнктуры объяснял самой же конъюнктурой (!). Сама схема цикла у Туган-Барановского выглядела следующим образом: повышательный фазис — кризис — понижательный фазис.
Эта упрощенная модель циклов Жюгляра в интерпретации Туган-Барановского и стала фундаментом теории больших циклов Кондратьева. В дальнейшем все его усилия были направлены на доказательства наличия больших циклов, повторяющих модель циклов Жюгляра. Такова сомнительная методологическая основа теории Кондратьева. Ей подчинялась и методология обработки статистических данных. В частности, выравнивание тренда и подвижная средняя, с чьей помощью у Кондратьева исчезали те самые циклы Жюгляра, модель которых была использована для построения больших циклов. Экономический рост превращался в стагнацию.
Исследовав обширный статистический и исторический материал, автор выявляет истинные причины больших конъюнктурных колебаний в XIX в.: Наполеоновские войны, индустриальная революция, система золотого паритета и становление мирового рынка зерна. Каждый из этих факторов сыграл решающую роль в конъюнктурных колебаниях 1789−1814, 1815−1848, 1849−1873, 1874−1896 гг. Но эти колебания были не частью больших циклов, а отдельными отрезками в 21−30 лет1.
Большие конъюнктурные колебания присущи только экономике XIX в. В этом веке произошла индустриальная революция и возникла аграрно-индустриальная экономика. Она не могла существовать ни в XVIII в., когда индустрия только зарождалась, ни в ХХ в., когда индустриализация полностью победила, а земледелие само стало индустриальной отраслью. Тем более абсурдно искать большие циклы Кондратьева в XXI в., когда индустриальную экономику сменяет постиндустриальная.
7
Для Х Х в. была присуща конъюнктура вековой инфляции. Нетрудно понять, что конъюнктура вековой инфляции ХХ в. и конъюнктура больших волн XIX в. глубоко отличны друг от друга. Уже отрезок 18 961 920 гг. был не повышательной волной третьего большого цикла, как думал Кондратьев, а началом вековой инфляции ХХ в. !
Теория Кондратьева устарела уже при ее создании, в 1925 г. Другой вопрос, что только в середине ХХ в. выявилась вся глубина различия экономической эволюции и конъюнктуры XIX и ХХ вв. Так, именно в середине ХХ в. вполне проявила себя вековая инфляция.
В целом можно назвать следующие фундаментальные ошибки теории Кондратьева:
1. Перенос модели 7−11-летних циклов Жюгляра на большие циклы.
2. Перенос уникальных конъюнктурных волн XIX в. на XVIII и ХХ вв.
3. Отказ от исследования циклов Жюгляра, хотя именно их модель была использована Кондратьевым при фабрикации больших циклов. Например, в работе «Динамика цен промышленных и сельскохозяйственных товаров» 1928 г. большие циклы и малые промышленные циклы вообще были противопоставлены.
Но критика теории Кондратьева не является главным в настоящем исследовании. Его основная цель — выявление настоящих длинных циклов, их теснейшей зависимости с короткими циклами Жюгляра1.
Настоящих циклов в экономике XIX—XXI вв. было лишь два вида: короткие циклы Жюгляра и длинные циклы, состоящие из 3 циклов Жюгляра. Сущность длинных циклов невозможно понять без исследования 7−11-летних циклов Жюгляра: циклов роста, инноваций и сдвига. Так, в 2002—2009 гг. протекал цикл роста, а сменил его цикл инноваций 2010-ок. 2017 гг. Как и для более ранних циклов инноваций XIX-ХХ вв., для современного цикла характерно усиление не только экономического, но и политического напряжения.
Новые опасности и вызовы поджидают глобальную экономику и политику в цикле сдвига ок. 2018−2027 гг. Именно в циклах сдвига в XIX—XX вв. произошли едва ли не все политические катастрофы — революции и крупнейшие войны. Длинные циклы не являются увеличенной копией циклов Жюгляра, как это представляли Кондратьев, Шумпетер и современные кондратьевцы, а имеют свою, только им присущую внутреннюю динамику.
II. Настоящие длинные циклы
Итак, ответ на вопрос: существуют ли более длинные циклы, чем циклы Жюгляра? — может быть положительным. А факт смены повышательной и понижательной конъюнктуры в XIX в. — одно из свидетельств
8
наличия более длинных индустриальных циклов, чем циклы Жюгляра, но далеко не единственное и неосновное. Важнейшей причиной, объединяющей циклы Жюгляра в длинные циклы, является инновационный характер индустриальной экономики.
Большинство исследователей стремились найти длинные циклы как нечто отличное от циклов Жюгляра. (Большие циклы Кондратьева -типичный пример. То же — три уровня цикличности Шумпетера.)
На самом деле они состоят из трех циклов Жюгляра. Другими словами, длинные циклы начинаются первым циклом, а заканчиваются третьим. Так, длинный цикл 1816−1848 гг. состоит из трех циклов Жюгляра: 1816−1825, 1826−1837, 1838−1848 гг.
1. Различия коротких циклов роста, инновации и сдвига. Длинные циклы как основа цикличности
Обычно циклы Жюгляра рассматриваются как нечто повторяющееся или чередующееся, как переход от кризисов к подъемам, и наоборот, как повторяющиеся деловые циклы. Это мы наблюдаем в марксистской теории циклов, в теории деловых циклов Митчелла, в теории Кейнса и неокейнсианцев и т. д. Из-за такой кажущейся исторической и хозяйственной монотонности исследование циклов представляется бесперспективным.
Неудивительно, что исследование классических 7−11-летних циклов Жюгляра уже много десятилетий экономисты стремятся подменить или более длинными (например, циклами Кондратьева), или более короткими (например, деловыми циклами).
В действительности именно при изучении циклов (Жюгляра) можно сделать открытие фундаментальной важности. Главной причиной индустриальной цикличности является непрерывность инновационного процесса, вызывающая технологические сдвиги. Но короткие циклы несут различную нагрузку в инновационных процессах. Так, в цикле 1816−1826 гг. происходил быстрый рост текстильного производства на освоенных в начале XIX в. технологиях, тогда как в цикле 1827−1837 гг. длительная депрессия ускорила инновационное внедрение новых технологий в ткачестве, металлургии и железнодорожном строительстве.
Наконец, в цикле 1838−1848 гг. происходили хозяйственные, политические и пространственные сдвиги. Англия достигла заметного прогресса в индустриализации: ее территория покрылась железными дорогами. Резко возросла внешняя экспансия: Англия начала «опиумные войны» в Китае, а внутри страны развернулось движение чартистов. В то же время главные страны Европы охватила революционная волна 1848 г.
Не менее определенно отличались следующие три цикла Жюгляра. Снова в цикле 1849−1857 гг. наблюдался быстрый рост в Англии уже возникших отраслей, в 1858—1866 гг. происходили технологические сдвиги в текстильной отрасли, в металлурги, машиностроении и станкостроении.
9
В цикле 1867−1873 гг. протекали политические сдвиги, произошла Франкопрусская война и возникла Германская империя. Следовательно, три коротких цикла не самостоятельны, а объединяются в один длинный, в котором они играют роль циклов роста, инноваций и сдвига.
Мы можем сделать и другой важный вывод. Циклически развивается не только экономика (как думали многие экономисты, в том числе Шумпетер3), но и политика. Более того, в циклах сдвига, а частично и в циклах инноваций политические процессы могут быть определяющими.
Важность цикличности для политических процессов вполне осознавал уже Маркс. После революции 1848 г., которой закончился цикл 1838−1848 гг., Маркс ожидал новых потрясений в конце следующего короткого цикла, пришедшегося на 1849−1857 гг. Но их не произошло. Следующий социальный взрыв в виде Парижской коммуны произошел во Франции только в 1870−71 гг. Он был прямым следствием европейского политического кризиса — Франко-прусской войны.
И в 1848 г., и в 1871 г. подходили к концу не только короткие циклы сдвига 1838−1848 и 1867−1873, но и длинные циклы 1816−1848 и 1849−1873 гг. Завершил XIX в. длинный цикл 1874−1900 гг. Он также состоял из циклов роста 1874−1883 гг., инноваций 1884−1892 гг. и сдвига 1893−1900 гг.
Следовательно, короткие циклы, исследованные еще на рубеже XIX—XX вв. Жюгляром, Туган-Барановским, Лескюром и другими не являются самостоятельными, а входят в более длинные циклы, которые составляют важнейшее звено цикличности в индустриальную и постиндустриальную эпоху. Несмотря на ошибочность теории Кондратьева, смещение им акцента исследования на длинные циклы сыграло важную роль в развитии циклической теории.
2. Как работает механизм длинного цикла?
Типичные циклы инноваций
Механизм работы длинных циклов мы можем вполне представить. В цикле роста еще реализуется инновационный потенциал прошлого длинного цикла, но уже появляются новые технологии, хотя ведущую роль играет кредитно-финансовая система. Когда исчерпан старый инновационный потенциал, грядут кредитно-финансовый кризис и депрессия, принуждающие внедрять базисные инновации.
Главной причиной кризиса и депрессии является замедление роста производительности труда в цикле роста. Но если и в цикле инноваций депрессия затягивается, то это значит, что производительность труда еще не растет. Другими словами, иного выхода из кризиса, завершающего цикл роста, как внедрение базисных инновации, нет. Только они дают толчок росту производительности труда и расширению емкости рынка. Следовательно, ситуация, сложившаяся в текущем цикле инноваций
10
2010-ок. 2017 гг., когда после кризиса затягивается депрессия, типична. Мы видим на табл. 1, что это было характерно для двух последних циклов роста и инноваций.
Рис. 1. Падение роста производительности труда в экономике США в завершении циклов роста 1949−1958, 1975−1982 гг. и в начале циклов инноваций (особенно наглядно в обрабатывающей промышленности)
Так развертывается цикл инноваций как центральное звено длинного цикла. Но базисные инновации требуют значительных инвестиций и дополнительных рынков сбыта, что влечет пространственные и военно-политические сдвиги. Они могут начинаться уже в середине цикла инноваций, а зарождаться даже в его начале. Именно поэтому рост новых технологий нередко соединяется с ростом военных конфликтов. Так было в циклах инноваций 1858−1866, 1883−1892, 1908−1914, 1931−1938, 1859−1967, 1983−1991 гг. (рейганомика) — наконец, в настоящем цикле инноваций 2010-ок. 2017 гг. мы видим серьезное обострение политического положения на всем Ближнем Востоке.
В циклах сдвигов происходят глубокие изменения в экономике. Инновационные отрасли быстро расширяются, изменяя отраслевую структуру хозяйства и превращаясь в новые отрасли. Одновременно могут происходить глубокие пространственные и политические сдвиги. Типичный пример — последний цикл сдвига 1992−2001 гг., когда наряду с быстрым
11
ростом информационных технологий, Интернета произошел распад СССР, возникла глобальная экономика.
Особенно ясно этот механизм работал в длинных циклах 1816−1848, 1901−1921, 1975−2001 гг. и других.
Примеры инновационной динамики в длинных циклах
1. В длинном цикле 1816−1948 гг. основной инновацией было железнодорожное строительство. В цикле роста 1816−1826 гг. в Англии было построено 25 км железных дорог.
В цикле инноваций 1827−1837 гг. произошел технологический скачок и в 1838 г. было уже 1000 км.
В цикле сдвига 1838−1848 гг. в Англии создана железнодорожная сеть. К 1848 г. было уже около 5000 км.
2. В длинном цикле 1874−1900 гг. основной инновацией была электрификация. Уже в цикле роста 1874−1883 гг. с 1882 г. Эдисон стал внедрять электрическое освящение в Нью-Йорке.
Электричество произвело революцию также в городском транспорте. Производство электроэнергии в США стремительно росло. В конце цикла инноваций 1884−1893 гг. было произведено 1,3 млрд кВт ч.
В конце цикла сдвига в 1901 г. в США было произведено более 5 млрд кВт ч.
Происходила стремительная электрификация транспорта и производства.
3. В длинном цикле 1901−1921 гг. основной инновацией стало автомобилестроение. В цикле роста 1901−1907 гг. в США было произведено 44 тыс. автомобилей.
В конце цикла инноваций 1908−1914 гг. произведено уже 569 тыс.
авто.
В конце цикла сдвига 1914−1921 г. в 1920 г. 2227 тыс. авто.
4. В длинном цикле 1975−2001 гг. основной инновацией было производство персональных компьютеров и формирование сети Интернет. В конце цикла роста в 1981 г. стоимость продукции составляла $ 30 млрд. Число пользователей Интернета — 213.
В цикле инноваций 1983−1991 гг. произошла окончательная смена 4-го поколения компьютеров 5-м поколением (1984 г.). Стоимость продукции в конце цикла составляла многие десятки млрд долл. Число интернет-пользователей — 150 тыс.
В цикле сдвига 1992−2001 гг. производство персональных компьютеров различных модификаций составило десятки млн в год. К концу цикла в 2001 г. насчитывалось более 100 млн пользователей Интернета.
12
5. В современном длинном цикле 2002- ок. 2027 гг. основной инновацией являются нанотехнологии. Начался сегодняшний 2010-ок. 2017 гг. цикл инноваций с длительной депрессией, которая продолжается до 2013 гг. и только с 2013 гг. начнется оживление, а подъем — с 2014—2015 гг.
В конце цикла роста 2002−2009 гг. объем произведенной нанотехнологической продукции составил около $ 150 млрд.
В конце цикла инноваций 2010−2017 гг. объем нанотехнологической продукции, по самым минимальным оценкам, будет не менее $ 2 трлн. Соответственно, в цикле сдвига ок. 2018−2027 гг. этот объем достигнет не менее $ 15 трлн, т. е. возрастет не менее чем в 7 раз. В цикле сдвига станут очевидны реальные масштабы базовой инновации.
В циклах инноваций происходят глубокие качественные изменения в экономике. Поэтому их можно определить также как циклы качества.
К этому важно добавить, что различия между короткими циклами не являются абсолютными. В циклах роста могут развиваться улучшающие инновации, а в циклах инноваций — рост и сдвиги, особенно в сопутствующих отраслях. Так, железнодорожное строительство повлекло развитие телеграфа. Телеграфная связь формировалась стремительно уже не столько в цикле инноваций, сколько в цикле сдвига 1838−1848 гг. и роста 1849−1857 гг. Но такие важнейшие проекты, как прокладка океанического телеграфного кабеля между США и Англией, пришлись на цикл инноваций 1858−1866 гг.
Именно определенная размытость различий между короткими циклами создает иллюзию, что циклы Жюгляра однородны, тогда как циклы инноваций являются центральным звеном длинных циклов. К тому же в некоторых длинных циклах (1874−1900, 1949−1975 гг.) действительно циклы сдвига не были выражены предельно ясно, но глубинные сдвиги в них происходили.
Возвращаясь к теории Н. Кондратьева, можно увидеть, что понижательная часть первого большого цикла Кондратьева почти совпадала с реальным длинным циклом 1816−1848 гг., повышательная часть второго большого цикла Кондратьева совпадала с реальным длинным циклом 1849−1873 гг. и т. п. Но это были не части больших циклов конъюнктуры в 50−60 лет, а самостоятельные длинные циклы.
Следовательно, конъюнктура длинных циклов (вроде цикла 18 161 848 гг., цикла 1849−1873 г. и т. д.) действительно могла различаться. Но это не было причиной соединения двух циклов в один. Длинные циклы 1849−1873 и 1873−1900 гг. были равноценными длинными циклами по отношению друг к другу. Также были самостоятельными по отношению друг к другу следующие два длинных цикла: 1901−1921 и 1922−1948 гг. Ни эти, ни выше названные два длинных цикла вместе не составляли единого большого цикла конъюнктуры, как это казалось Кондратьеву, тем более не входили
13
в большой цикл временные отрезки 1789−1814 и 1815−1848 гг. Первый отрезок был заполнен многолетними войнами и завершал земледельческую эпоху, а второй открывал индустриальной эпоху. Их соединение в большом цикле ничем не обосновано.
Как известно, Й. Шумпетер еще в начале XX в. разработал теорию экономического развития4. Цикличность он объяснял внедрением инноваций, называя их новыми комбинациями. Но Шумпетер преувеличивал фактор психологии в экономике. Многие инновации вызваны объективными причинами: падением роста производительности труда, удорожанием сырья, усилением конкурентности рынков и т. д. Так, удорожание нефти и газа неизбежно влечет поиск альтернативных источников энергии, истощение рудных запасов ведет к созданию инновационных материалов и т. д.
Итак, в теории длинных индустриальных циклов соединяются периодические циклы, исследованные ещеЖюгляром, Туган-Баранговским, Лескюром, Афтальоном, и длинные полуциклы теории Кондратьева, интегрированные идеей Шумпетера об инновациях как внутренней причине цикличности.
Когда инновации стали фактором повседневной жизни, то были четко сформулированы инновационные причины цикличности5.
Конечно, неоспоримо значение инноваций как решающей причины цикличности. Но мы считаем таковыми еще две — кредитно-финансовую сферу глобального рыночного хозяйства и пространственные сдвиги.
Теперь рассмотрим характерные черты циклов сдвигов, инноваций и роста непосредственно на исторических и современных примерах.
3. Когда начинаются длинные циклы? Циклы сдвига.
Политическая цикличность по Дж. Гаттеи
Может показаться, что выделенные длинные циклы проблематичны. Однако они не только весьма близки к большим колебаниям конъюнктуры в XIX в., как это обозначено у Кондратьева (например, 1873−1896 и 1874−1900 гг.), но имеют совершенно определенные начало и конец, а значит, нет проблем пресловутой поворотной точки. Границы длинных циклов почти всегда видны даже непрофессиональным исследователям. И тем более они очевидны экономистам, историкам, социологам и обществоведам.
Например, начало индустриальной цикличности именно с 1816 г. обусловлено не только последующим стремительным развертыванием индустриализации в 1820−30-е гг., но фактом глубочайшего изменения политического состояния Европы после окончательного военного поражения Наполеона при Ватерлоо. Также вполне определенно можно говорить о конце длинного цикла 1816−1848 гг. — как с точки зрения экономической из-за сдвигов в экономике Англии и весьма глубокого кризиса 1847−1848 гг., так и по причине общеевропейского политического кризиса 1848 г.
14
Но экономические и политические сдвиги, проявившие себя в 1848 г., были одновременно началом следующего длинного цикла 1849−1873 гг. Соответственно, завершение последнего также имеет вполне очевидную дату — 1873 г. Хотя в тот год произошел только экономический кризис, переросший затем в депрессию, ему предшествовали события 1870−1871 гг.: Франко-прусская война и Парижская коммуна.
Следовательно, хотя длинные циклы имеют вполне отчетливые границы во времени, важно видеть циклы сдвига, завершающие длинные циклы в целом, а не только их финальные события типа революции 1848 г.
Это хорошо видно на примере длинного цикла 1874−1900 гг. В 1900 г. не было ни крупных войн, ни грандиозных революций, ни даже слишком глубокого экономического кризиса. Перелом большой конъюнктурной волны также произошел ранее — в 1896 г. Тем не менее 1900 г. завершил не только длинный цикл 1874−1900 гг., но и нечто большее — целый период становления индустриального общества 1816−1900 гг.
Причина в особом значении 1900 г. кроется в структурных сдвигах, которые были характерны для всего цикла сдвига 1893−1900 гг. В этом цикле произошел стремительный рост индустриальных отраслей (металлургии, угледобычи, электротехники), химического производства, а с ними и городов. Экономика Англии, Германии, США изменилась качественно — из аграрно-индустриальной в индустриально-аграрную.
На рубеже XIX—XX вв. это проявилось в стремительном росте индустриального производства и городов. В США в цикле 1893−1903 гг. добыча угля возросла с 165 млн т до 324, производство чугуна — с 9 млн т до 18, стали — с 5 млн т до 15. За 1890-е гг. население Чикаго выросло с 1,1 до 1,7 млн человек, Филадельфии — с 1 млн до 1,3, Нью-Йорка — с 1,5 до 3 млн чеовек. В Германии в 1900 г. индустриальные отрасли увеличили производство почти в 2 раза по сравнению с 1890 г., стремительно росло жилищное строительство в городах. Если число занятых в индустриальном и аграрном секторах в 1895 г. было почти равным (8,281 и 8,293 млн), то в 1907 г. в промышленности было занято уже почти на 1,5 млн человек больше: 11,256 млн против 9,883 млн.
В этом состоит сущность экономического сдвига, который пережили ведущие индустриальные страны. Завершение цикла сдвига сопровождалось и пространственными сдвигами, выразившимися в ряде войн — англобурской, американо-испанской и др.
Очевидность социально-политических сдвигов, характерных для завершения длинных циклов 21−30-летней продолжительности, еще в 1970−80-е гг. выявили итальянские политологи левого направления. В частности, Дж. Гаттеи в работе «Каждые 25 лет"6 сконцентрировал исследования на том факте, что именно через 25 лет происходят мощные социальные взрывы. Гаттеи их выявил на протяжении более чем 100 лет: в 1847—1849, 1868−1873, 1893, 1919−1921, 1946−1949 и 1968 гг. Ясно, что хотя перечис-
15
ленные даты имеют несколько искусственный характер, тем не менее все они приходятся на циклы сдвигов, завершающие длинные циклы. Отсюда и срок в 25 лет, представляющий среднюю продолжительность длинных циклов в 21−30 лет.
В ХХ в. теснейшая связь циклов сдвига с завершением длинных циклов проявилась еще более ярко в двух мировых войнах, завершивших длинные циклы 1901−1921 и 1922−1948 гг. В циклах сдвига экономика оказывалась под огромным воздействием военно-политических событий. Как нетрудно увидеть, бурный рост производства в 1939—1944 гг. был обусловлен войной.
Соответственно, выход из войны породил сильный спад.
Рис. 2. Бум периода Второй мировой войны. Индекс производства промышленных товаров, 1935−1939 гг. = 100
Источник: Federal Reserve Board, Index of Total Manufactures
Но как было показано выше, одни социально-политические события не могут полностью выявить завершающие фазы длинных циклов. И здесь большое значение играет выявление экономических сдвигов, нередко даже более важных, чем социально-политические. Например, значение дат 1893 и 1968 гг. у Дж. Гаттеи явно преувеличено. События данных лет не были решающими в развертывании индустриальной цикличности.
Другими словами, далеко не всегда в циклах сдвигов решающее значение имеют именно политические сдвиги. Неменьшее значение могут иметь экономические сдвиги. Особенно показателен в этом отношении последний цикл сдвига 1992−2001 гг. Главным его событием было не только стремительное расширение инновационных кластеров, но и формирование глобальной экономики.
16
4. Обзор циклов роста. 1816−2009 гг.
Итак, циклы инноваций и сдвига имеют только им свойственные признаки. Но то же самое можно сказать о циклах роста. Их название вытекает из того факта, что в этих циклах действительно наблюдается значительный экономический рост, но всегда с сильной инфляционной составляющей и без заметных качественных изменений. Поэтому их можно назвать также циклами количественного роста. Особенно важную роль играют в них кредитно-финансовые структуры. Эти черты циклов роста вполне проявились уже в первом цикле Жюгляра 1816−1825 гг. Это был послевоенный цикл, которому предшествовал сильный послевоенный кризис 1815 г. Едва возникшая английская индустрия развернула в 1814—1815 гг. торговую экспансию, натолкнувшуюся на крайне низкую платежеспособность разоренных длительной войной европейцев.
Следствием стало быстрое падение цен военно-инфляционной экономики и кредитно-денежная экспансия. Так, за 1817−1818 гг. в Англии было размещено займов на сумму 38 млн ф. ст. Свой расширяющийся экспорт Англия сама же и финансировала посредством займов. Еще в большей степени кредитно-финансовая экспансия развернулась в завершающей стадии цикла 1816−1825 гг. Особенно большие объемы кредитов были направлены в Аргентину и в Южную Америку в целом. Английские займы в 1824—1825 гг. снова достигли 37 млн ф. ст. В таких условиях начался рост цен, хотя в целом после 1815 г. было характерно их быстрое снижение. За 1824−1825 гг. цены выросли на 25−30%. В Англию хлынул поток южноамериканских ценных бумаг, которые к концу 1825 г. стремительно обесценивались. Разорилось около 80 банков.
В цикле роста 1849−1857 гг. развертывание кредитно-денежной системы также играло исключительную роль. Именно в этом цикле началась золотая лихорадка, результатом которой был стремительный рост золотого обращения. Не удивительно, что именно США стали эпицентром финансового кризиса 1857 г., так как именно в Калифорнии особенно быстро росла добыча золота. В значительной мере сокращение его добычи в 1856 г. дало толчок к резкому обострению финансовых противоречий. Однако не только за счет золота и серебра росла денежная масса. Именно в цикле 1948−1857 гг. произошло огромный рост вексельного обращения и массы ценных бумаг. Особенно большой размах приобрела организация акционерных обществ во Франции и Германии. Символом спекуляций ценными бумагами был французский Credit Mobilier. Только за 1852−1855 гг. курс акций во Франции вырос в 3 раза.
Снова важной чертой цикла стал рост цен в конце циклического подъема. Так, на протяжении 1856−1857 гг. хлопок подорожал на 37%, пряжа — на 30%, шерсть — на 50% и т. д.
Хотя с наибольшей силой кредитно-денежный кризис проявился в октябре 1857 г. в США, парализовав всю банковскую систему, его симво-
17
лом все же было банкротство Kredit Mobilier. Острое проявление кризиса испытали торгово-финансовые конторы Германии (Гамбург, Вена и др.) и Шотландия.
Следующий цикл роста 1874−1883 гг. может показаться не слишком типичным, но это если только обращать внимание на конъюнктуру, как делал Кондратьев. В действительности для этого цикла роста были характерны те же процессы, что и для других. «В 1873 по 1878 г., еще до наступления очередного периода лихорадочного роста кредита, совокупный объем банковских денег увеличился с $ 1,964 млрд до $ 2,221 млрд, т. е. на 13,1% или на 2,6% в год. Короче говоря, никакое не сжатие, а совершенно явный, хотя и умеренный рост.
Отсюда ясно, что великая депрессия 1870-х гг. — просто миф, порожденный тем фактом, что на протяжении всего десятилетия имело место значительное падение цен"7. Мы видим типичный процесс для циклов роста, когда в экономику вливалась значительная масса денежных средств — и это в фазе депрессии и оживления. С началом подъема денежная масса росла еще быстрее. «Некоторые историки объясняют бум 1879−1882 гг. … притоком золотых монет в страну, который вырос со $ 110,5 млн в 1879 г. до $ 353,8 млн в 1882 г., но бум не мог бы принять таких масштабов, если бы не ретивость национальной банковской системы, нарастившей объем депозитов с $ 2,149 млрд в 1879 г. до $ 2,777 млрд в 1882 г., т. е. на 29,2% или на 9,7% в год. Индекс оптовых цен поднялся с 90 в 1879 г. до 108 тремя годами спустя, т. е. на 22,5%"8.
Наряду с США значительные масштабы расширения финансового рынка и рынка ценных бумаг на протяжении цикла происходили во Франции, причем финансовый кризис здесь наступил несколько раньше, чем в США. На этот раз его символом был еще один французский банк — Union Generale. В США крах на бирже разразился в мае 1884 г. Следовательно, цикл роста 1874−1883 гг. имел вполне типичные черты.
Рис. 3. Цикл роста 1874−1883 гг. Индекс производства промышленных товаров, 1899 г. = 100
Источник: Edwin Frickey, Production in the United States, 1860−1914
18
В неменьшей степени это характерно для циклов роста ХХ в. Но прежде отметим выявленные типичные черты: рост кредитно-денежных инструментов на протяжении всего цикла, рост цен часто в завершающей стадии цикла, рост массы ценных бумаг и размеров биржевых спекуляций, сильные кредитно-финансовые и биржевые кризисы, нередко перерастающие в банковский крах, и вместе с тем значительный хозяйственный рост реального сектора. Еще одной типичной чертой циклов роста было незначительное влияние политических процессов.
В ХХ-ХХ1 вв. США превратились в единственного циклического лидера и потому почти все циклы роста имели типичные черты именно в их экономике. Так, 4 цикла роста из 5 закончились сильными потрясениями кредитно-финансовой системы: в 1907, 1929, 1982 и 2008 гг. Лишь в цикле роста 1949−1957 гг. типичные черты проявились в более мягких формах. Этот цикл был сильно деформирован войной в Корее 1950−1953 гг., стимулировавшей значительное повышение цен и рост денежной массы уже в начале цикла. Особенно показателен тот факт, что даже в укороченном цикле роста 1904−1907 гг. (из-за пролонгации цикла сдвига 1893−1903 гг.) ярко проявились типичные черты. Так, крайне острым был кредитно-финансовый кризис 1907 г., когда многие американские банки прекратили платежи. Только личное вмешательство крупнейшего американского финансиста Моргана остановило процесс распада американской экономики.
Следующий цикл роста 1922−1930 гг. закончился глубочайшим в мировой истории крахом кредитно-финансовой системы. Столь разрушительными кризисы в циклах роста 1907 г. и 1929 г. были неслучайны. Они стали результатом перехода экономики США в индустриально-аграрную стадию развития.
Как уже говорились, цикл роста 1949−1957 гг. отличался высоким ростом реального сектора экономики США и мягким проявлением типичных негативных черт, присущих циклам роста. Во многом это было результатом укрепления Бреттон-Вудской финансовой системы, созданной в 1944 г. Рост цен был значительным только в годы корейской войны, рынок ценных бумаг не получил существенного развития, финансовый кризис почти не был ощутим. Это значило, что экономика США преодолела диспропорции индустриально-аграрного периода своей эволюции и достигла уровня индустриальной зрелости. Полное достижение зрелости произошло в цикле инноваций 1958−1967(70) гг.
Следующий цикл роста 1975−1982 гг. был началом совершенно иного периода в эволюции экономики США, когда индустриальная экономика стала сменяться постиндустриальной. Одним из важнейших проявлений этого процесса было крушение Бреттон-Вудской финансовой системы, что оказало огромное влияние на кредитно-финансовую систему.
19
Цикл роста 2002−2009 гг.
Рассмотрим завершившийся цикл роста 2002−2009 гг. Именно этот цикл, относящийся уже к постиндустриальной эпохе, можно считать классическим циклом роста. Данный удивительный факт свидетельствует только об одном: цикличность, возникшая в 1810−20 гг., даже в XXI в. полностью сохраняет свою актуальность. Деление циклов Жюгляра на циклы роста, инноваций и сдвигов продолжает играть огромное значение и в глобальной экономике.
Действительно, в цикле 2002−2009 гг. мы можем видеть все типичные черты циклов роста: значительный рост реальной экономики, стремительный рост кредитно-денежных инструментов и рынка ценных бумаг, заметный рост цен, особенно на энергоносители и продовольствие, сильнейший кредитно-финансовый и биржевой кризис, завершивший цикл в 2008—2009 гг. Стремительный рост цен начался в 2003 г. и завершился в июле 2008 г. Так, цена на нефть в 2008 г. сначала впервые превысила $ 100, а в июле достигла рекордных за всю историю $ 147,27 за баррель марки WTI.
Обвал фондового рынка в октябре 2008 г., например, для Японии был рекордным за всю историю. Потери только в сфере недвижимости в США составили почти $ 5 трлн. Был и свой символ у финансового кризиса — это банк Lehman Brothers, просуществовавший 158 лет, но 15 сентября 2008 г. заявивший о банкротстве. Только выделение правительством США $ 250 млрд для покупки акций крупнейших банков, означавшее крупнейшую в истории США национализацию банков, приостановило разрушение финансового сектора. Но цена вопроса — дальнейшее увеличение государственного долга США, достигшего почти $ 15 трлн, что почти равно ВВП США. В Европейском сообществе финансовый кризис оказался пролонгированным в следующий цикл инноваций, начавшийся в 2010 г., и будет преодолен только в 2013 г.
Глубина кризиса в цикле роста 2002−2009 гг., напоминающая кризисы 1907, 1929, 1982 гг., отражает противоречия американской модели глобализации. Вместе с тем в цикле 2002−2009 гг. отразилось падение темпов роста производительности труда в сравнение с темпами цикла 1992−2001 гг. «После всплеска в 1995—2002 гг. темпы роста производительности труда в несельскохозяйственных отраслях США сократились. Так, рост почасовой производительности достиг максимума в 2002—2003 гг., превысив 4% по итогам четырех кварталов, а к первому кварталу 2007 г. снизился до 1%"9. Заметим, что таким низким темп роста производительности труда оставался на протяжении 2007−2008 гг., что типично для циклов роста.
Основная же проблема состоит в том, что вновь достичь высоких темпов производительности труда в цикле инноваций 2010-ок. 2017 гг. будет весьма сложно. Главным направлением эволюции глобальной экономики после 1970-х гг. является смена индустриальных структур постиндустриальными, причем в 1980−90 гг. инновационные процессы захватили
20
наиболее легкодоступные структуры, информационные. На очереди стоит замена таких фундаментальных индустриальных отраслей, как металлургия, энергоносители, транспорт, сфера быта, медицина.
Чрезмерный рост кредитно-финансового сектора в 2002—2009 гг. отражает именно реальные сложности трансформации перечисленных отраслей. Технологии, реально способные адаптировать и тем более заменить индустриальные отрасли, есть, но коммерчески они далеки до реализации. Нанотехнологии, бионика, бытовая робототехника, генная инженерия или только набирают инновационный вес, или находятся в стадии технологического становления. Отсюда такое явление, как технологическая «ядерная зима» — застой в венчурном секторе экономики.
III. Циклические кризисы технологии, пространства и платежного спроса и возможности прогнозирования
Важнейшим элементом индустриальных циклов с момента их зарождения являлись циклические кризисы. В XIX в. именно кризисы вызывали исключительный интерес экономистов-исследователей. Кризисы перепроизводства и кредитно-финансовые были и до сих пор остаются сильнейшими потрясениями всей рыночной экономики. Но, как давно уяснили исследователи, сами по себе кризисы без исследования цикличности в целом не могут быть глубоко поняты. Они лишь элементы и моменты цикличности.
Определив, что короткие циклы (Жюгляра) различаются, мы приходим к осознанию того, что и периодические кризисы не могут быть одинаковы, несмотря на, казалось бы, внешнее сходство. Поэтому можно предположить, что кризис, завершающий цикл роста, можно определить как технологический- кризис, завершающий инновационный цикл, — это кризис пространства- наконец, завершают циклы сдвигов кризисы платежного спроса.
Как нетрудно понять, развитие последующих циклов идет по пути, намеченному тем или иным кризисом.
Кризис технологий, завершающий цикл роста, вызывает к жизни цикл инноваций, а кризис пространства влечет цикл сдвига. Яркими примерами кризисов технологий могут быть кризисы 1825, 1907, 1982 гг., и современный кризис 2008—2009 гг. Эти кризисы обрывают инфляционный цикл роста и технологическую паузу, насильственно толкая хозяйственное развитие по пути внедрения инноваций.
В свою очередь завершаются инновационные циклы кризисами пространства. Типичными примерами кризисов пространства были предвоенные кризисы 1913−1914 г. и 1938−1939 гг., в результате которых начинался военно-политический передел европейского и мирового пространства. Другой, более позитивный и не менее яркий пример кризиса простран-
21
ства — 1991 г., когда США и другие циклические лидеры (например, ФРГ) получили для рыночного освоения обширные пространства распавшегося СССР и стран Восточной Европы (в частности, бывшей ГДР).
Важно заметить, что хотя кризисы пространства внешне не отличаются такой остротой, как кризисы технологий, они влекут очень глубокие последствия, далеко не всегда позитивные. Так, кризис пространства 1866 г. был предвестником дезинтеграции отдельных формировавшихся индустриальных хозяйств. Он повлек обособление и дробление экономического пространства, а не его интеграцию. Дезинтегрирующий характер может иметь будущий кризис ок. 2017 г., которым завершится текущий цикл инноваций.
Завершают циклы сдвига и в целом длинные циклы кризисы платежного спроса. Типичных примеров таких кризисов много: 1873, 1900, 1921, 1948, 1974−75 гг. Одним из ярчайших примеров кризиса платежного спроса можно назвать кризис 1873 г. Его глубина и продолжительность объясняются тем, что результатом цикла сдвига была не хозяйственная интеграция, а дезинтеграции. Соответственно, цикл роста долго не мог развернуться, ибо кредитно-финансовая система после биржевого краха 1873 г. сразу не могла оживить спрос. Другим ярким примером кризиса платежного спроса был послевоенный кризис 1920—1921 гг. Огромная потребность в разоренной войной Европе в товарах из США в 1919—1920 гг. столкнулась с крайне ограниченным платежным спросом.
Понятно, что циклический кризис платежного спроса был и в 2001 г., когда завершался цикл сдвига 1992−2001 гг. Но он как бы растянулся во времени из-за ускорявшегося процесса формирования глобального хозяйства в 1990-е гг. Первым звеном его был азиатский финансовый кризис 1997 г., вторым — российский дефолт в августе 1998 г. Нетрудно понять, что это были периферийные, упреждающие финансовые кризисы.
Однако центральным его звеном стало резкое падение биржевых курсов сначала на высокотехнологичной бирже NASDAQ, а затем на обычных биржах. Именно кризис платежного спроса подтолкнул глобальную экономику к циклу роста через накачивание платежных средств. А это рано или поздно должно было привести к финансовому краху 2008−2009 гг. Очевидно, что кризис платежного спроса неизбежно начинается в конце циклов сдвига.
1. Кредитно-финансовая система как третий важнейший фактор цикличности. Воздействие на короткие циклы главных факторов цикличности
До сих пор мы рассматривали два важнейших фактора цикличности -инновационный процесс и пространственные сдвиги. Если первый ведет к изменениям индустриальной структуры во времени, то второй — в пространстве. Их воздействие на процесс формирования циклов огром-
22
но. Технологический фактор изменяет состояния производства, пространственный — расширяет потенциальный круг потребителей, причем как уже существовавших, так и быстро растущих новых отраслей.
Но есть и третий важнейший фактор цикличности — кредитнофинансовая система. С одной стороны, она находится внутри индустриальной и постиндустриальной хозяйственной системы, а с другой — это не производственная и потребительская, а учетная часть экономики. Деньги, особенно кредитные, которые сегодня господствуют после распада Бреттон-Вудской финансовой системы, нельзя использовать ни как орудия производства, ни как предметы потребления. Доллары, евро, фунты, рубли, иены и т. д. вместе с акциями, дериватами, снопами и пр. — лишь орудия хозяйственного учета. Соответственно, институты, которые их выпускают, — финансовые органы государства, банки, фондовые биржи, другие финансовые компании — это важнейшие учетные центры.
В индустриальной и постиндустриальной экономике кредитнофинансовая система представляет огромный, разветвленный автономный сектор экономики, способный оказывать решающее воздействие на формирование цикличности. Более того, само возникновение банков, бирж и других финансовых институтов было закономерным результатом противоречий кредитно-рыночного хозяйства, в частности несовпадения спроса и предложения, внедрения инноваций, низкой степени ликвидности производственных капиталов. Однако кредитование, вексельное обращение, выпуск банкнот, ценных бумаг, в целом эмиссия финансовых инструментов, обычно стимулировавших индустриальную экономику и способствовавших выходу из кризиса или усилению подъема, лишь временно ослабляли противоречия товарного производства.
Соответственно, кредитно-финансовая система аккумулирует противоречия индустриального и постиндустриального хозяйства, которые, накапливаясь на протяжении цикла, взрывают саму эту систему, прерывая хозяйственный подъем.
С другой стороны, рыночное хозяйство, например, Англии, уже до начала индустриализации обладало развитой кредитно-финансовой системой. Однако периодические циклы в ней только зарождались. Поэтому принципиально неверно сводить цикличность к колебаниям кредитнофинансовой системы, к чему склонялись такие исследователи, как Туган-Барановский, Фишер, Лескюр.
Но, как мы видели, вся сложность вопроса состоит в том, что степень влияния трех основных факторов, кредитно-денежного, инновационного и пространственного, в каждом отдельном цикле различна. В первую очередь это относится к коротким циклам.
Как уже подчеркивалось, кредитно-финансовый фактор особенно сильно влияет на развертывание циклов роста, что, например, со всей определенностью проявилось уже в первом цикле роста 1816−1825 гг. и
23
последнем цикле в 2002—2009 гг., как и в циклах роста 1849−1857, 19 011 907 и 1922−1929 гг. Все эти циклы завершились сильнейшими финансовыми потрясениями. Не менее показательно, что такие международные кредитно-финансовые проекты, как план Дауэса для Германии (1924 г.) и план Маршалла для Европы (1949−1951 гг.), также были реализованы в циклах роста.
Вместе с тем в циклах роста уже идет активное формирование инновационных технологий. Например, в цикле 1816−1825 гг. уже зарождается железнодорожный транспорт, получивший развитие в цикле инноваций 1826−1837 гг. В цикле роста 1901−1907 гг. зарождается промышленное производство автомобилей, получившее развитие в цикле инноваций в 1908—1914 гг. То же можно сказать о постиндустриальных отраслях, росших уже во второй половине цикла роста 1975−1982 гг. А в полной мере они получили развитие в цикле инноваций 1983−1991 гг.
В циклах инноваций финансовый фактор играет меньшую роль, так как преимущественно в них совершаются технологические рывки, как например, в цикле 1826−1837 гг., когда впервые широко развернулось железнодорожное строительство в Англии и США. Типичным в этом отношении был цикл инноваций 1983−1991 гг., когда стремительно росли постиндустриальные производства: электроника, биотехнологии, робототехника. И наступающий цикл инноваций ок. 2010−2017 гг. должен также отличаться технологическими прорывами.
2. Главные факторы цикличности и различия длинных циклов. Концепции воздействия на динамику рынков Кейнса и Фридмена в длинных циклах 1949−1975 и 1975−2001 гг.
Циклы Жюгляра далеко не исчерпывают процесса цикличности в индустриальную и постиндустриальную эпоху. Более того, именно длинные циклы являются главным звеном цикличности. Одни из них имеют глубокие отличия между составляющими их короткими циклами роста, инноваций и сдвига. Другие могут иметь недоразвитую внутреннюю дифференциацию.
Как было подчеркнуто, это прежде всего длинные циклы, завершающие периоды 1874−1900 и 1949−1975 гг. Для них свойственна недостаточная внутренняя дифференциация на короткие циклы. Не удивительно, что они могут казаться неким единым пластом экономического времени внутри индустриальной эпохи. Уже один из первых и глубоких исследователей коротких циклов, Ж. Лескюр, обращал внимание на тот факт, что период 1873—1896 гг. представляется как нечто целостное из-за длительных хозяйственных депрессий и падения цен.
В то же время длинный цикл 1922−1948 гг. настолько внутренне дифференцирован, что его отдельные короткие циклы могут казаться чем-то совершенно самостоятельным. В частности, цикл роста 1922−1930 гг. по своему содержанию предельно отличался от цикла сдвига 1938−1948 гг.
24
Но если мы поднимемся на самую верхнюю ступеньку цикличности XIX—XXI вв. — на уровень периодов, то увидим, что длинный цикл 1922−1948 гг. все же представляет собой единое целое. А предельное различие в нем коротких циклов роста 1922−1929 гг., инноваций 1930−1938 гг. и сдвига 1939−1948 гг. было обусловлено чрезвычайным обострением всех факторов цикличности — платежного спроса, технологических инноваций и пространственных сдвигов.
Более того, похожее развертывание длинного цикла мы видим в 18 491 873 гг. В этом длинном цикле короткие циклы роста, инноваций и сдвига также существенно различались, хотя и не столь радикально, как в длинном цикле 1922−1948 гг. Так, цикл 1849−1857 гг. был типичным циклом роста. В цикле инноваций 1858−1866 гг. произошли глубокие изменения в текстильной отрасли, а также в машиностроении и металлургии, где началось производство стали. Наконец, в цикле сдвига 1867−1873 гг. возникла Германская империя, которая вскоре стала претендентом на роль мирового циклического и инновационного лидера, оттесняя Англию.
Не только длинные циклы, завершающие периоды, но и длинные циклы, занимающие в них центральное положение, имеют свои характерные черты. Данное замечание важно потому, что современный длинный цикл 2002-ок. 2027 гг. как раз является центральным циклом в периоде 1975-ок. 2055 гг. А потому логично предположить, что для него, так же как для длинных циклов 1849—1873 и 1922−1948 гг., будет характерно глубокое отличие коротких циклов.
Более того, мы уже видим глубокое отличие типичного цикла роста 2002−2009 гг. от начавшегося цикла инноваций 2010-ок. 2017 гг. Соответственно, значительные события, а возможно, и потрясения следует ожидать в цикле сдвига ок. 2018−2027 гг. Другими словами, текущий длинный цикл 2002-ок. 2027 гг. уже при смене короткого цикла роста на короткий цикл инноваций проявляет себя как типичный центральный цикл в периоде. А это создает широкие возможности для прогнозирования как глобальных экономических, так и политических процессов на ближайшие два десятилетия.
Наконец, особый интерес представляет исследование длинных циклов, с которых начинаются периоды 1815−1900, 1901−1975 и 1975-ок. 2055 гг., т. е. длинных циклов 1816—1848, 1901−1921 и 1975−2001 гг. Причина такого интереса очевидна. Эти циклы уже завершились. Причем все они имели немало общих черт, хотя длинные циклы 1816−1848 и 1975−2001 гг. разделяет около полутора веков.
Какими же чертами сходства они обладали? Для первых длинных циклов в периодах была характерна выраженная дифференциация коротких циклов, хотя и не такая крайняя, как для центральных длинных циклов. Например, уже в первом длинном цикле 1816−1848 гг. вполне определенно выделились цикл роста 1816−1825 гг., цикл инноваций 1826−1837 гг. и цикл
25
сдвига 1838−1848 гг. Их разделяли острые кризисы 1825−1826 гг. и 1837−38 гг. Закончился длинный цикл глубоким сдвигом в виде революции 1848 г.
Два других длинных цикла начала периодов имели похожую внутреннюю динамику. Так, цикл 1901−1921 гг. делился на цикл роста 1901−1907 гг., который отделялся острым кризисом 1907 г. от цикла инновации 1908−1914 гг. В цикле сдвига снова, как и в цикле 1838−1848 гг., произошли глубокие потрясения в ходе Первой мировой войны. Те же черты мы находим в недавно завершившемся длинном цикле 1975−2001 г., лихорадочно протекавший цикл роста 1975−1982 гг., типичный инновационный цикл 1983−1991 гг. и цикл сдвига 1992−2001 гг. с глубокими изменениями, в ходе которых произошла интеграция в глобальное рыночное хозяйство пространства бывшего СССР.
В то же время для первых циклов в периодах особенно большое значение имело введение новых технологий. Они, как правило, определяли затем ход развития всего периода. Так, длинный цикл 1816−1848 гг. привел к развитию важнейших технологий, определивших развитие индустриального хозяйства, в частности металлургии и железнодорожного строительства. На протяжении длинного цикл 1901−1921 гг. также формировались такие важнейшие отрасли индустриального хозяйства, как автомобильная и авиационная. Наконец, в длинном цикле 1975−2001 гг. развернулись важнейшие постиндустриальные технологии (компьютерные, биотехнологические), роботостроение и др.
Как мы видели, для средних длинных циклов особое значение имели пространственные сдвиги. Так, в цикле 1849−1873 гг. формировались континентальные государства и новые границы в Европе, новые социальные и политические структуры в США и России. В цикле 1922−1948 гг. произошли еще более глубокие пространственные сдвиги, причем не только в Европе, но и в Азии. Поэтому в текущем длинном цикле 2002-ок. 2027 гг. процессы пространственных изменений могут достичь крайнего обострения со второй его половины, т. е. в цикле инноваций и особенно в цикле сдвига ок. 2018−2027 гг.
Наконец, для завершающих периодов длинных циклов особое значение имеет состояние кредитно-финансовой системы. Так, в цикле 18 741 900 гг. особое значение имело повсеместное введение золотого паритета (в Германии, США, России, ограниченно — в Австро-Венгрии). Более того, едва ли не на всем протяжении этого длинного цикла золотой паритет сосуществовал с серебряным (например, в США).
В цикле 1949−1975 гг. большое значение имело введение и функционирование Бреттон-Вудской валютной системы, а также кейнсианские методы стимулирования экономики за счет дополнительных эмиссий и процентных ставок. Не удивительно, что с началом нового длинного цикла 1975−2001 гг. произошел отказ от активной кредитно-финансовой политики государства, получивший теоретическое обоснование в монетаристских концепциях Фридмена и его сторонников.
26
Соответственно, можно предположить, что в длинном цикле ок. 20 282 055 гг. кредитно-финансовые отношения приобретут особенно большое значение и, возможно, будут связаны с выработкой единой валютной (платежной) системы для всей глобальной экономики.
IV. Цикл инноваций 2010−2017 гг.
Какие инновации будут прорывными? Опасности и вызовы
Ныне наступивший короткий цикл 2010-ок. 2017 гг. очевидно будет типичным (если не типичнейшим!) циклом инноваций. Данное заключение легко сделать, внимательно прочитав изложенный материал.
Во-первых, короткий цикл 2010-ок. 2017 гг. является частью длинного цикла 2002-ок. 2027 гг., центрального в периоде 1975-ок. 2055 гг. В структуре центральных длинных циклов короткие циклы предельно обособлены. Типичный пример: длинный цикл 1922−1948 гг. Соответственно, типичный цикл роста 2002−2009 гг. сменяется типичным циклом инноваций 2010-ок. 2017 гг.
Во-вторых, этот начавшийся сейчас короткий цикл относится к периоду смены индустриальной экономики постиндустриальной. В последней чрезвычайно большое значение имеет инновационный сектор экономики и, соответственно, инновационные циклы- во всяком случае гораздо большее значение, чем в цикличности индустриальной экономики. Это мы уже видели в ходе развертывания длинного цикла 1975−2001 гг., где цикл инноваций 1983−1991 гг. отличался особенно бурным развитием целых кластеров инновационных производств.
Уже сейчас можно назвать несколько типичных для цикла инноваций явлений, например, медленный выход из кризиса 2008−2009 гг., завершившего цикл роста 2002−2009 гг. Как нетрудно заметить, такого рода явления были и во многих других циклах инноваций, например 1959−1967, 19 311 938, 1883−1892 гг. Не менее типичной чертой является рост политической напряженности. Именно это мы наблюдаем с началом цикла инноваций во многих странах Ближнего Востока. Существует большая вероятность, что подобного рода политические диффузии на протяжении ближайших лет могут захватить другие нестабильные регионы, прежде всего северную Евразию (Белоруссия, Россия, Украина, Казахстан и т. д.), причем особенно напряженным должен оказаться отрезок времени, когда цикл инноваций будет сменяться циклом сдвига, т. е. в промежутке между 2016—2019 гг., если предположить, что проявятся процессы циклического перехлестывания.
Но самым важным признаком инновационного цикла является развертывание новых кластеров базисных инноваций, которыми с большой вероятностью будут нанотехнологии. Как известно, впервые их потенциал был оценен в начале 1990-х гг. С этого времени ведущие экономики мира начали наращивать финансирование нанотехнологических исследований,
27
причем изначально потенциал нанотехнологий оценивался не только с чисто экономических целей, но и как военно-политический. Но, что типично для развертывания базовых технологий, в цикле сдвига 1993−2001 гг. и цикле роста 2002−2009 гг. нанотехнологии еще не могли перерасти в базовые, так как завершалось становление в качестве базовых компьютерных и интернет-технологий.
Однако тенденция эволюции базисных инноваций в постиндустриальную эпоху такова, что базисные инновации цикла 1983−1991 гг. (электроника и биотехнологии) становятся в цикле инноваций 2010−2017 гг. важной составной частью нанотехнологий по мере уменьшения их размеров ниже 100 нанометров. Вследствие этого весьма сложно точно обозначить границы между микроэлектроникой и биотехнологиями, с одной стороны, и нанотехнологиями — с другой. Поэтому весьма различны и прогнозы возможных мировых объемов нанопродукции в цикле 2010-ок. 2017 гг. Так, называются цифры $ 1,4−1,6 трлн в 2015 г. Исследовательская компания Research and Markets уже для 2013 г. называет $ 1,6 трлн, а агентство Lux Research даже $ 2,9 трлн для 2015 г. Темпы роста мирового рынка нанопродукции, по оценкам исследователей, будут расти тепами на 20−40% в год. Примерно такими же темпами росло производство компьютеров с конца 1970-х и на протяжении 1980-х гг., когда этот кластер был базисной инновацией цикла 1982−1991 гг.
В то же время Россия, несмотря на создание в 2007 г. «Роснано» и значительные финансовые затраты, по-прежнему остается аутсайдером в развертывании базисных инноваций. Так, на нашу страну в настоящее время приходится лишь 0,2% мирового производства нанопродукции, из них основная доля на нефтехимию (производство бензинов). Правда, «Роснано» планирует повысить долю России до 3%. Но это вряд ли достижимая цель. Суммарно оценка российского объема нанопродуктов колеблется от 112 млрд руб. до 15 млрд руб.
Хотя в правящих кругах заявляют, что, упустив время и отстав в инновационных кластерах 1980−90 гг., Россия не допустит отставания в развитии нанотехнологий, хотя в действительности это маловероятно. Как мы видели, инновационные технологии 1980-х гг. (прежде всего микроэлектроника и биотехнологии) по мере уменьшения размеров структуры своей продукции ниже 100 нанометров уже переходят в разряд нанотехнологий. Следовательно, отсталость в инновационных производствах 1980-х гг. почти автоматически влечет отсталость в освоении нанотехнологий. Так, ряд важнейших инструментов, применяемых в нанопроизводстве, например сканирующие туннельные микроскопы, а затем атомно-силовые микроскопы, были созданы и усовершенствованы еще в 1980-е гг.
При этом нанотехнологии, в отличие от микроэлектроники и Интернета, самым непосредственным образом связаны с производством вооружений и милитаризацией. Спектр этой связи предельно широк — от
28
производства новейших видов пороха до боевых роботов-невидимок. Следовательно, отставание в развертывании нанотехнологий непосредственно означает отставание России в области новейших вооружений, причем не только от США, но и от соседей на востоке, Японии, Южной Кореи, Китая, которые по развитию многих направлений нанотехнологий идут сразу вслед за США, опережая ведущие страны Евросоюза — Германию, Англию и Францию.
Примечания
1 См.: Смирнов А. Еще раз о мифе кондратьевских волн // Экономист. 2012. № 4. С. 36−60.
Смирнов А. Почему не существует циклов Кондратьева. Финансы. http: //www. finansy. ru/book/post_1 348 907 333. html
Sm.: Smirnov A. Esche raz o mife kondratievskih voln // Economist. 2012. № 4. S. 36−60.
Smirnov A. Pochemu ne sushestvuet ciklov Kondratieva. Finansy.
2 Настоящие длинные циклы индустриальной и постиндустриальной эпох. Финансы. http: //www. finansy. ru/books/smirnov2/
Nastoyaschie dlinnye cikly industrialnoi I postindustrialnoy epoh. Finansy.
3 См.: ШумпетерЙ. Теория экономического развития. М., 1982. С. 390.
Shumpeter J. Teorya economicheskogo razvitya. M., 1982. S. 390.
4 Шумпетер Й. Теория экономического развития. М., 1982.
Shumpeter J. Teorya economicheskogo razvitya. M., 1982.
5 См.: Mench G. Stalemate in Technology. Mass, 1979.
6 Gattei G. Everi 25 Years. Strike Waves and Long Economic Cvcles // Paper Presented to the International Colloquim, Brussels. 1989.
7 Родбарт М. История денежного обращения и банковского дела в США. Челябинск, 2005. C. 156.
RodbartM. Istorya denejnogo obrashenya I bankovskogo dela v USA. Chelyabinsk, 2005.
S. 156.
8 Там же. С. 163. Ibidem. S. 163.
9 Гринспен А. Эпоха потрясений. М., 2008. С. 447.
GrinspenA. Epoha potryaseniy. M., 2008. S. 447.
29

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой