Научная дискуссия как институциональный феномен

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 316. 77 Л. Н. Маслова
НАУЧНАЯ ДИСКУССИЯ КАК ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ФЕНОМЕН
В статье описывается институциональная специфика дискуссии, происходящей на научной конференции. Выявляется влияние, которое институ-циональность оказывает на основные параметры данного вида коммуникации (цель, участники, стратегии и т. д.).
Ключевые слова: социальный институт- коммуникация- научная дискуссия- институциональные нормы.
В условиях так называемого лингвистического поворота в гуманитарном знании и расширения границ лингвистики особую актуальность приобретают идеи социоконструктивистского подхода к языку и коммуникации, а также к самому феномену науки и научного общения.
С позиции идей социального конструктивизма из целого ряда определений науки мы выбираем то, которое рассматривает науку как социальный институт, научная коммуникация выступает в этом случае как институциональное общение, так как является неотъемлемой частью функционирования социального института науки.
Как социальный институт наука представляет собой исторически сложившуюся форму организации и регулирования общественной жизни, обеспечивающую выполнение жизненно важных для общества функций и включающую совокупность норм, ролей, предписаний, образцов поведения, специальных учреждений и систему контроля [9]. Институт науки выполняет функцию производства, накопления, распространения и использования нового знания.
Являясь институтом нормативно-ролевого типа, наука отличается четким распределением функциональных прав и обязанностей (ролей), закрепленных частично в законодательстве (формально), частично в стандартах общепринятого поведения (неформально), поддерживаемых представителями социума, осознающими важность и необходимость существования данного института [7]. Институциональность предполагает формализацию всех типов отношений, переход от неорганизованной деятельности и неформальных отношений к созданию организованных структур, включающих иерархию, властное регулирование и регламент. Социальный
институт — это также специфическая форма ценностей и норм поведения представителей научного сообщества.
Примером неформальных, т. е. не зафиксированных законодательно, норм, регулирующих профессиональное поведение ученых, могут рассматриваться описанные американским социологом Р. Мертоном четыре императива научного этоса:
— универсализм подчеркивает внеличностный характер научного знания, содержание которого не зависит от того, кем и когда оно получено, важна лишь достоверность, подтверждаемая научными процедурами.
— коллективизм требует от ученого незамедлительно передавать результаты своего исследования в пользование сообществу. Научное открытие — продукт сотрудничества, частица всеобщего достояния.
— бескорыстие предписывает ученому строить свою деятельность так, как будто кроме постижения истины он не преследует никаких других интересов.
— организованный скептицизм требует от ученого критического отношения к себе и своим коллегам. Исследователь всегда должен сомневаться, и эти сомнения выполняют важную функцию, они позволяют оградить существующий корпус научного знания от недостаточно обоснованных претензий. Данный императив требует ответственности, честности ученых. Кроме того, каждый ученый должен быть готов к критическому восприятию результата своей работы самим собой и научным сообществом.
Названные императивы научного этоса выполняют ориентирующую роль в поведении ученого. Они являются нормами, составляющими основу профессионального поведения исследователя, ставя его в ситуации жесткого выбора определенных альтернатив, сформулированных Р. Мертоном:
• как можно быстрее передавать свои научные результаты коллегам, но не торопиться с публикациями-
• быть восприимчивым к новым идеям, но не поддаваться интеллектуальной «моде" —
• стремиться добыть такое знание, которое получит высокую оценку коллег, но при этом работать, не обращая внимания на оценки других-
• защищать новые идеи, но не поддерживать опрометчивые заключения-
• прилагать максимальные усилия, чтобы знать относящиеся к его области работы, но при этом помнить, что эрудиция иногда тормозит творчество-
• быть крайне тщательным в формулировках и деталях, но не быть педантом, ибо это идет в ущерб содержанию-
• всегда помнить, что знание универсально, но не забывать, что научное открытие делает честь нации, представителем которого оно совершено-
• воспитывать новое поколение ученых, но не отдавать преподаванию слишком много внимания и времени- учиться у крупного мастера и подражать ему, но не походить на него [15]1.
Профессиональная деятельность ученого регулируется совокупностью этих, а также ряда других, в том числе закрепленных законодательно, норм. Несоблюдение нормы маркирует поведение индивида как нетипичное в конкретном коммуникативном пространстве, а также влечет санкции разной степени строгости. Каждое общество вырабатывает свои нормы поведения в отношении того или иного социального института, а также стандарты строгости и терпимости к их нарушениям и самим нарушителям. Игнорирование нормы в институциональной коммуникации в отдельных случаях может приобретать символический характер, в частности, свидетельствовать об особом, как правило, высоком, положении субъекта действия.
Коммуникативное взаимодействие в той или иной ситуации обнаруживает институциональную специфику в том случае, если данный вид коммуникации является неотъемлемой частью функционирования соответствующего социального института и, следовательно, воплощает специфические черты данного института. Тем самым обеспечивается поддержание общественных институтов и стабильность социальной структуры. Так, научная дискуссия может рассматриваться с позиции институциональности, поскольку представляет собой форму научной коммуникации, являющейся обязательным условием функционирования института науки.
Научная дискуссия понимается нами как процесс обмена мнениями после представления доклада на научном форуме. Формат научного форума (конгресс, симпозиум, семинар, конференция, круглый стол) при сборе эмпирического материала не имел значения- единственным обязательным требованием было наличие дискуссии,
1 Цит. по [10, с. 327].
протекающей в неподготовленном режиме. Данная позиция в отношении определения рабочего термина была выработана индуктивно: в ситуации «Научная конференция» исследователь имеет дело с двумя явлениями: дискуссией-обсуждением прослушанного доклада (причем это обсуждение в соответствии с императивом организованного скептицизма Р. Мертона является именно дискуссией) и так называемой свободной дискуссией по окончанию всех секционных докладов. Эмпирия, однако, показывает, что свободные дискуссии, хотя и предполагаются прототипическим сценарием научной конференции, имеют место крайне редко — мы стали свидетелями лишь одного подобного случая. Термином конференция далее мы называем научный форум любого формата.
В качестве материала используются аудиозаписи, собранные автором на научных форумах гуманитарной направленности, проходивших в вузах г. Москвы в период с 2005 по 2008 г. Аудиозапись велась во время секционных заседаний, где и возникают, как правило, такого рода дискуссии. Однако в ряде случаев неподготовленное обсуждение имело место на пленарном заседании. Данный материал также был нами исследован. Собранный материал включает научные доклады и следующие за ними обсуждения, т. е. дискуссии. На этапе сбора материала применялся метод включенного наблюдения.
Деятельность ученого предполагает обязательное участие в научных конференциях. Участие в дискуссии — своеобразный пропуск в науку. Это зафиксировано и в соответствующих юридических документах. Так, согласно «Положению о порядке присуждения ученых степеней» ВАК [8], материал исследования квалификационной работы должен пройти апробацию на нескольких научных конференциях, а защита диссертации должна носить характер научной дискуссии.
Институциональность научной коммуникации, как отмечалось выше, означает, прежде всего, строгую систему норм и предписаний, регулирующих поведение членов научного сообщества. Все участники коммуникации придерживаются определенных стандартов поведения, только при таком условии гарантируется успешное осуществление институтом науки его социальной функции.
Институциональность коммуникации, следовательно, выражается в регламентированности ее параметров. Вероятно, по этой причине ряд лингвистов использует при описании взаимодействия в рамках института термин регламентное общение, отмечая что
«регламентное нормирование речевой деятельности в таких ситуациях непосредственно связано с институциональным уровнем регуляции в группе особого типа — социальной организации» [4, с. 66].
Регламентация затрагивает ряд коммуникативных параметров, в том числе цель, структуру, место, время, тематику общения, а также участников и их коммуникативное поведение. Институциональный дискурс всегда строится по определенному шаблону, при этом его участники — представители данного этнокультурного пространства — имеют четкое представление, во-первых, о том, какие коммуникативные действия должны происходить в той или иной ситуации, во-вторых, в какой последовательности. Также заранее известно количество и состав вступающих в коммуникацию сторон, последовательность, длительность, содержание и форма совершаемых ими коммуникативных действий. Так, институциональная коммуникация часто имеет вопросно-ответную форму (ср.: собеседование при устройстве на работу, прием у врача, допрос свидетеля на суде, звонок в службу спасения и т. д.) [14]. И, конечно же, регламентировано речевое поведение коммуникантов, что проявляется, прежде всего, в преобладании определенных стратегий, тактик и приемов [2- 12- 13- 14- 16]. Степень регламентированности названных параметров варьирует в зависимости от типа дискурса, а в границах одного дискурса — в зависимости от жанра. Наиболее высокая степень регламентированности характеризует ритуальные жанры, имеющие жесткие границы институциональности.
Рассмотрим проявления институциональности в научной дискуссии, протекающей в коммуникативной ситуации «Научная конференция».
Пространственный, временной, а также тематический параметры научной конференции, в целом, и дискуссии, в частности, строго регламентированы. Место конференции, а также время начала регистрации участников, начало и продолжительность заседаний, время обеденных и кофейных пауз обычно указаны в программе. Регламент пленарных докладов составляет, как правило, 15−20 минут, секционных — 10−15 минут.
Описываемая коммуникативная ситуация предполагает следующий сценарий:
регистрация участников ^ открытие конференции ^ пленарное заседание ^ работа по секциям ^ заключительное пленарное
заседание ^ закрытие конференции. Работа секции строится по схеме: доклад ^ научная дискуссия ^ подведение итогов работы. Сценарии пленарного и секционного заседаний, как правило, отличаются. Регламентированность пленарного заседания в большинстве случаев более жесткая — крайне редко разрешены вопросы.
Изучаемая ситуация предполагает следующие ситуативные роли участников: организатор конференции (председатель, заместитель председателя, секретарь, член оргкомитета), ведущий (руководитель) секции, докладчик, участник дискуссии. Значительным компонентом социальной роли является ожидание: то, чего ожидают окружающие от поведения индивида, они вправе требовать от него- он же обязан в своем поведении соответствовать этим ожиданиям, поэтому роль — это «своеобразный шаблон взаимных прав и обязанностей» [3, с. 134].
Функции коммуникантов соотносятся с выполняемыми ими ролями. К примеру, ответственность за реализацию вышеописанного сценария несут организаторы конференции, так называемый оргкомитет, а также руководители секций. Последним предписано выяснить, кто из указанных в программе конференции участников присутствует, объявить каждого участника, открыть, а по окончанию закрыть дискуссию, следить за соблюдением регламента выступлений и научной дискуссии, подвести итоги работы секции.
Так, контроль председателем секции над временным параметром в нашем материале представлен следующими речевыми актами:
Все/ мы должны двигаться дальше// Остальное при личном общении // Следующий у нас будет & lt-… >-//
Так/ давайте на этом закончим//
Я очень прошу докладчиков соблюдать режим// Потому что времени мало/ а докладов по секциям еще довольно много//
Все знают/ что мы работаем 15 минут/ да?
Контроль над тематическим параметром обсуждения осуществляется репликами, типа:
Эта тема уже обсуждалась//
Сигналами завершения доклада являются фразы:
Спасибо//
Спасибо (вам) за внимание//
Благодарю (вас) за внимание//
Вот то/ что я хотел (а) сказать//
На этом я закончу (сообщение/ выступление/ доклад)//
Вот то/ с чем я хотел (а) вас познакомить//
Коммуникативная инициатива переходит к руководителю секции, который, в соответствии со своей коммуникативной ролью, благодарит докладчика:
Спасибо (большое)//
Частотна положительная оценка выступления:
В целом доклад мне кажется/ очень интересен по материалу/ по идеям / и мы благодарим вас//
Очень интересный доклад/ и очень для нас актуальный//
Начало дискуссии маркируют:
Пожалуйста/ вопросы//
Вопросы к докладчику пожалуйста//
Вопросы есть?
Завершение дискуссии могут маркировать следующие фразы, сказанные председателем секции:
Вопросов больше нет? Спасибо//
Все/ спасибо//
Хорошо/ спасибо/ переходим дальше//
Все? Вопросы все? Благодарим коллегу за интересное/ лингвистически выверенное выступление// Доклад вызвал очевидный интерес //
Анализ собранного материала позволяет характеризовать институциональные границы научной дискуссии в ситуации «Научная конференция» как нежесткие. Нами зафиксирован ряд нарушений институциональных рамок научной коммуникации, имевших место, как при представлении доклада, так и во время самой дискуссии. Нарушения первого типа, т. е. не вызвавшие недовольства со стороны присутствующих, включают, к примеру, превышение докладчиком регламента выступления, сокращение ведущим продолжительности дискуссии по прослушанному докладу, а также полную отмену дискуссий на секционном заседании. Отсутствие видимой негативной реакции по поводу перечисленных отклонений со стороны ведущих секций, а также докладчиков и участников дискуссии позволяет рассматривать подобные отклонения как незначительные. Полученные
наблюдения позволяют сформулировать вывод относительно структуры анализируемой ситуации: из двух ее компонентов — доклада и дискуссии — второй является сопутствующим и при определенных обстоятельствах может быть исключен из структуры научного общения на конференции. Без докладов же секционное заседание не представляется возможным.
К нарушениям второго типа, т. е. вызвавшим неодобрение со стороны участников коммуникации, мы отнесли наблюдаемый нами на секционном заседании одной из конференций срыв докладчиком своего собственного выступления: на второй минуте молодой исследователь, вероятно аспирант, неожиданно сообщает аудитории (около 30 человек) о том, что не может продолжить выступление, поскольку не подготовился. За этим следует эмоциональная реакция со стороны ведущего секции, а также одного из членов оргкомитета, который высказывает свое недовольство начинающему коллеге. Вербализованная реакция присутствующих, а также наше знание носителя данной культуры о том, что подобные ситуации случаются крайне редко, позволяют предположить, что описанное не может считаться институционально принятой нормой коммуникативного поведения. Доклад, как правило, продумывают и пишут заранее, а на конференции читают подготовленный текст. Иногда случаются незначительные отступления, вызванные необходимостью дополнительного комментария, пояснения. Довольно редко выступающий не пользуется текстом доклада, но даже в этом случае принято иметь его при себе. Это свидетельствует о серьезной подготовке к участию в конференции- не подготовиться, не продумать выступление считается недопустимым.
Ко второму типу отклонений также относится нарушение вопросно-ответного формата дискуссии: обсуждение после доклада, как правило, включает вопросы, в то время как реплики, сформулированные в форме монологических выступлений, часто вызывают неодобрение со стороны ведущего секции:
Это вопрос или выступление?
Реплики позже/ сейчас вопросы//
Отрицательную реакцию вызывает также ситуация, когда участнику дискуссии не удается кратко и четко задать вопрос.
Продолжительная и бурная полемика во время научной дискуссии, как показывает проведенный анализ, является довольно редким
явлением. Ее часто прерывает ведущий, либо же сами участники предпочитают перенести обсуждение в кулуары. Ряд исследователей отмечает, что для устного научного диалога характерно «стремление к установлению истины в научных вопросах» [11, с. 58]. Наше исследование, однако, показывает, что институциональность данного вида коммуникации накладывает существенные ограничения на вербальное поведение коммуникантов. Видимо, именно по этой причине в ряде случаев они вынуждены отказаться от выяснения истины.
Нами также зафиксированы случаи нарушения прототипического сценария развития коммуникативной ситуации: доклад — дискуссия. Так, несмотря на то, что сценарий предполагает непременное наличие дискуссии после доклада, в ряде наблюдаемых коммуникативных ситуациях после докладов не было никакого обсуждения. Отсутствие вопросов в этих ситуациях, на наш взгляд, можно объяснить двумя причинами: превышением докладчиком установленного регламента или порядком следования выступлений — завершающий доклад часто остается без дискуссии. Нами также выявлена закономерность в отношении возраста и статуса докладчиков. Молодым начинающим исследователям, аспирантам порой не задают вопросов, имплицитно подразумевая тем самым недостаточно высокий уровень их профессиональной компетентности, неспособность авторитетно ответить. Определенное значение при этом играет, на наш взгляд, и так называемый эффект Матфея, на который в 1960-е гг. обратил внимание Р. Мертон [15]. Этот принцип действует в науке как закон накопляемого преимущества. «Высокая научная репутация исследователя уже сама по себе влияет на оценку его будущих результатов, поскольку коллеги ожидают, что он повторит или превзойдет свои достижения» [6, с. 66]1.
Особую роль в научной дискуссии играет выражение несогласия, именно это и является целью научной полемики, при этом, как показывает проведенное эмпирическое исследование, институциональной нормой является стратегия неконфронтативности. Данная стратегия реализуется, прежде всего, с помощью тактики маскировки и смягчения несогласия, основными приемами которой являются квазивопросительные конструкции, выражение несогласия под видом уточнения, применение формул снижения категоричности
1 Об этом см. также [1].
высказывания, использование инициальной похвалы, а также выражение совета.
В целях неконфронтативности также используется тактика предвосхищения критики, получающая реализацию с помощью, к примеру, извинения как инициальной формулы. К этой тактике, на наш взгляд, также можно отнести случаи прямого указания выступающим на слабое место в собственном выступлении с почти точной формулировкой возможного критического замечания:
Может возникнуть вопрос// Почему Шекспир/ и сколько можно//.
Тактика предвосхищения критики, согласно нашим наблюдениям, является превентивной мерой против ожидаемых возражений, т. е. несогласия. Речевые акты такого рода чаще содержатся в тексте доклада, предшествующего дискуссии [5].
Таким образом, исследование позволило выявить антиномию цели научной дискуссии (полемика, спор, поиск истины) и формы проявления организованного скептицизма (по Р. Мертону). Несогласие, составляющее основу развития научного знания и являющееся, следовательно, обязательным атрибутом научной дискуссии, принято, однако, смягчать и даже маскировать.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Батыгин Г. С. «Эффект Матфея»: накопленное преимущество и распределение статусов в науке: Аналитический обзор // Ведомости Тюменского государственного нефтегазового университета. — Вып. 18. 2001 [Электронный ресурс]. — ИКЬ: http: //vitbin. net/lib/psihologiya/ 19_ Batygin_-_Nauchnoe_soobhhestvo. htm
2. Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. — Волгоград: Перемена, 2002. — 477 с.
3. Крысин Л. П. Социолингвистические аспекты изучения современного русского языка. — М.: Наука, 1989. — 188 с.
4. Макаров М. Л. Метакоммуникативные единицы регламентного общения // Языковое общение и его единицы: Межвуз. сб. науч. тр. — Калинин, 1986. — С. 66−70.
5. Маслова Л. Н. Выражение согласия / несогласия в устной научной коммуникации (гендерный аспект): автореф. дис. … канд. филол. наук. — М., 2007. — 24 с.
6. Мирская Е. З., Мартынова Е. А. Женщины-ученые: проблемы и перспективы // Социальная динамика современной науки / отв. ред. В. Ж. Келли. — М.: Наука, 1995. — С. 60−70.
7. Павенкова М. В. Институт и институциональность как социологические категории // Вестник СПбГУ. Серия 6, 2001. — № 3. [Электронный ресурс]. — URL: http: //socioline. ru/_seminar/predmet/om/s_institutes. pdf
8. Положение о порядке присуждения ученых степеней от 14. 10. 2002 // Высшая аттестационная комиссия [Электронный ресурс]. — URL: http: //vak. ed. gov. ru/norm_doc/186/
9. Социологический энциклопедический словарь. — М.: НОРМА-ИНФРА, 2000. — 480 с.
10. Философия науки: учебник для вузов / под ред. С. А. Лебедева. — М.: Академический проспект, 2004. — 736 с.
11. Щукарева Н. С. Возражение собеседнику и выражение сомнения по поводу высказанного мнения // Научная литература. Язык, стиль, жанры / отв. ред. М. Я. Цвиллинг. — М.: Наука, 1985. — С. 57−66.
12. BenwellB., Stokoe E. Discourse and Identity. — Edinburg: Edinburg University Press, 2006. — P. 87−128.
13. Drew P., Sorjonen M. -L. Institutional dialogue // Discourse Studies: A Multidisciplinary Introduction. — Vol. 2: Discourse as Social Interaction / Ed. by T.A. Van Dijk. — London: Sage, 1997. — P. 92−118.
14. Heritage J. Conversation Analysis and Institutional Talk // Handbook of Language and Social Interaction / Ed. by K. L. Fitch, R. E. Sanders. — London: LEA, 2005. — P. 103−146.
15. Merton R. K. The Sociology of Science: Theoretical and Emperical Investigations / Ed. by N. W. Storer. — Chicago — London: University of Chicago Press, 1973. — 605 p.
16. Wodak R. Medical Discourse: Doctor-Patient Communication // Keith Brown, (Editor-in-Chief) Encyclopedia of Language & amp- Linguistics. Second Edition. — Vol. 7. — Oxford: Elsevier, 2006. — P. 681−687.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой