Институционализация региональных элит в процессе реализации национальных интересов современной России

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Политика и политические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ ЭЛИТ В ПРОЦЕССЕ РЕАЛИЗАЦИИ НАЦИОНАЛЬНЫХ

ИНТЕРЕСОВ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

КАЗАКОВ Михаил Анатольевич

Нижегородский госуниверситет им. Н. И. Лобачевского, доктор политических наук, профессор кафедры прикладной политологии факультета международных отношений, e-mail: kazakov_mihail@list. ru

САВЕЛЬЕВА Ирина Валентиновна

Нижегородский госуниверситет им. Н. И. Лобачевского, аспирант кафедры прикладной политологии факультета международных отношений, e-mail: smogolevairina@mail. ru

В статье на основе комплексного рассмотрения внутриполитической проблематики национальных интересов РФ в фокусе институционализации элит регионов анализируются научно-практические аспекты данного процесса в русле достижения стратегического развития страны.

Ключевые слова: властные отношения, институционали-зация, лидерство, политический интерес, национальные интересы, региональные элиты.

Казаков М. А., Савельева И. В. Институционализация региональных элит в процессе реализации национальных интересов современной России // PRO NUNC. Современные политические процессы. № 1(13): Вновь об элитах. Тамбов, 2014. С. 39−56.

Институционализация элит в качестве понятия, употребляемого в отечественной элитологии, политологии для выделения и анализа специфического властного процесса, отражающего свойства и отношения явления, восходящего к институту, складывается на рубеже ХХ-ХХ1 вв. Оно меняет традицию исследования элиты как особой социальной группы (общности) в терминах возникновения, становления, формирования на более адекватные ее логике развития и организации в настоящих отношениях политические категории. Это соотносится с используемым в современной политической науке термином институ-

ционализация: 1) установление, учреждение каких-либо новых общественных институтов- 2) правовое и организационное закрепление тех или иных отношений.

Соответственно, институционализация региональных элит РФ это процесс установления особого типа властных отношений, согласительный и рефлексивный характер которого на начальном этапе, сменяясь затем нормативным регулированием связей управляющих и управляемых, приводит к закреплению социально-организованного субъекта политической деятельности, ориентирующего поведение людей территориального сообщества на определенные правила.

Не следует упускать из вида и то, что из конкретных технологий управления конфликтом (в данном случае в отношениях между центром и регионами, развивающимся в РФ в 90-е гг.) большое распространение в современных условиях получил прием институционализации. Его возможности тем шире, как показывают практики не только России, но и политических систем Запада, чем четче в приоритетах власти стабильность ставится выше ее открытости. Это предполагает, «что институиза-ция должна опережать политическое участие и что легитимным является только институированное участие.

Указанная формула политической стабильности грозит омертвлением политики, подменой подлинной конкуренции как процедуры открытия заранее не заданных политических результатов так или иначе запланированными итогами. & lt-… >- Ограничивать конкуренцию во имя стабильности и предсказуемости результатов политического процесса значит лишать общество важнейшей информации о его новых потребностях и ограничивать политическое творчество тех, кто ориентирован» [1] на них.

Уже эти положения показывают, что понятие институцио-нализации элит неразрывно переплетено с феноменом власти. Его проявления в современном обществе, облекаясь в формы эффективности или неэффективности, связаны с изменениями в когнитивном, ценностном и даже эмоциональном восприятии социальной жизни, ее организации, и зависят от того, насколько в представлении граждан они оказываются таковыми. Проблемы (не)эффективности власти, таким образом, соотносятся с про-

блемами ее легитимности и в отчетливом виде вызовов предстают перед обществом и его элитой. Цель статьи — акцентируя внимание на внутриполитической проблематике национальных интересов РФ в фокусе институционализации элит регионов, уточнить и обосновать поиск ее решений в русле достижения стратегического развития страны.

Чтобы использовать словосочетание «институционализация региональных элит» в качестве термина и инструмента анализа, потребовалось выработать рабочее определение политической элиты (региона) с учетом запросов как исследуемых процессов, так и их контекста. В связи с чем, оно предстало в следующем виде. Региональная политическая элита — сложно интегрированная структура социально-политических ценностей, связей и отношений, носителем которой является самовоспроизводящаяся доминирующая общность. Она состоит из специализированных групп (иерархии), концентрирующихся на принятии ключевых решений, продуцировании политических ценностей и непосредственном осуществлении функций управления в социально-политических границах региона, что материализуется в системе институтов контроля, влияния и преемственности руководства.

Данное определение позволяет взглянуть на этот субъект политики сквозь призму его институционализации, выделить внутренние структурные компоненты элиты и ее внешние по отношению к обществу аспекты деятельности под углом зрения проблемного поля частей и целого. Институционализация региональных элит РФ в качестве научно рефлексируемой проблемы имеет социальные основания и собственные теоретико-методологические (междисциплинарные) платформы изучения. Их понимание меняется при переходе от одного культурного контекста к другому и прежде всего касается адекватного (пе-ре)осмысления вклада отечественных и зарубежных исследователей, как классиков, так и современников, заложивших различные подходы и интерпретации политических институтов и, как следствие, институционализации элит.

Правда, среди них, как справедливо заметил М. Доган, некоторые из американских теорий оказались «не валидными» при проверке в других национальных условиях. Но само знание их

конструктива (как в случае с первым Президентом США Дж. Вашингтоном, понимавшего, по словам С. Липсета, что его вклад в упрочение нового государства заключается в том, чтобы дать последнему время установить правление людей, руководствующихся законом) отражает как естественный рост элитологии в общей теории политики, так и включение в ее ареал исследований посткоммунистических и постсоветских стран, что привело к большей дифференциации уровней политических отношений, процесса и в этом ракурсе его субъектов — федеральных, региональных, муниципальных элит и лидеров — по степени их консолидации и интеракции.

Институт политического лидерства — неотъемлемый элемент институционализации элит, адресно посылающий этому процессу регулирующие импульсы и наоборот. Утверждение о том, что элита — социальная база и объект репрезентации лидеров, справедливо лишь по отношению к стабильному состоянию общества. Обычно же элитарный статус обретает та общность или группа внутри нее, которая, как отмечал М. Нарта, становится базой выдвижения субъекта лидерства и распространяет на себя его полномочия (влияние) по отношению к другим структурным образованиям общества.

Институционализация элит в национально-государственном масштабе переходного социума связана как «с принципиальным общественным переустройством, так и с возникновением новых общественных потребностей и становлением отношений, взаимодействий по их удовлетворению, а также появлением индивидов и групп, осуществляющих эти взаимодействия» [2]. Чуть позже А. В. Дука «сам себя» уточнил: «Под институционализа-цией элит здесь будут пониматься процессы становления властных групп, возникновения и поддержания устойчивых практик этих групп и норм их регулирования по авторитетному распределению общественных ресурсов, структурированию общественной жизни и собственного воспроизводства. Такое понимание основывается на представлении институтов как рутинной структурированной… деятельности, предполагающей определенность взаимодействия индивидуальных и коллективных акторов» [3].

В отечественной политологии, особенно на фоне нереализованных возможностей федеративного устройства России, данная проблема по-разному актуализировалась и особым образом артикулировалась как элитами территорий, так и центром в череде периодов 1990-х гг. по текущий момент. Современный политический анализ исходит из сопряженности пространственных и политических категорий, важных своей однозначностью. В таком ракурсе исследования политических процессов на уровне субъектов РФ (ныне — городов и этносов) рассматриваются как вклад в понимание международно-политических феноменов и коммуникаций, таких как власть, демократия, политическое управление, восходящих «снизу вверх», где реальной, совместимой с демократией альтернативы федерализму в России нет. Это означает, что современная модель институционализации элит страны, является не описательной, а практически-ориентированной, пришла не просто на смену практик, а мышления и элит, и масс.

Она исходит из комбинации факторов и заданных обстоятельств в рамках действующего государства с его стратегическими приоритетами. Обращена к тем системам современного общества, которые могут быть модернизированы (как та же элита) и потому способными к коллективному созданию солидарного сообщества граждан РФ. То, что эти процессы в РФ с трудом, но идут, свидетельствует: спрос на обратную связь общества и государства в стране и мире растет. Более того, в сфере государственного управления запрос на проведение эффективной внутренней политики России уже вызрел и модели институцио-нализации элит в этом контексте могут формировать тематику общественных дискуссий, чем в этом смысле данный текст с его научно-образовательными задачами вполне «вписывается» в их логику.

Однако прежде чем ставить вопрос о критериях, которые вытекают из них и позволяют судить о действенности институ-ционализации элит субъектов РФ в виде инструментов, нельзя обойти вниманием отдельные фрагменты ее предыстории сквозь призму такого сложно объективного основания, как национальные интересы. Это, никоим образом, не исключает, что содер-

жание утверждения особого типа властных отношений, приводящего к закреплению социально-организованного субъекта политической деятельности, реализуется через политический интерес. Напротив, он не только конкретная цель политического действия, но и условие возникновения, формирования национальных интересов, критерий прогрессивности и эффективности усилий их носителей, оказавшихся способными представлять интересы широких слоев страны.

Национальные интересы формируются в несовпадающих полностью между собой социальных и политических структурах, существует сложнейшая взаимосвязь индивидуальных и групповых (в т.ч. политических) интересов самого различного порядка. Соотношение этих интересов, их взаимодействие и конкуренция создают как устойчивое равновесие внутри общества, так и некоторые договоренности или «правила игры», позволяющие стране и государству достигать реализации своих стратегических целей, не нарушая одновременно и внутреннего баланса, и занимаемого положения во внешнем мире. Таким образом, национальные интересы следует первично понимать «как обусловленные внутренним и международным положением страны потребности личности, общества и государства, осознанные и сформулированные на уровне высших органов государственной власти» [4].

Современная властная элита, используя роль и объединительное значение этого комплекса и представ «репрезентативным сообществом», стала «моделью целого в массовизирую-щемся социуме» [5], признавшим за ней право определять политический курс. Как его основание национальный интерес выступает в качестве показателя определенности внешней и внутренней политики. Анализ имеющихся в литературе его трактовок позволяет сделать вывод о целесообразности в их обобщении следовать системному подходу. Исходя из чего, национальные интересы — это система осознанных потребностей личности, общества и государства в устойчивом и безопасном развитии.

Процесс реализации национальных интересов, как минимум, включает в себя: а) формулирование национальных интересов- б) определение целей- в) выбор средств и способов дос-

тижения- г) внесение корректив и т. д. Он обеспечивается соответствующей нормативно-правовой базой и разнообразием средств, высококвалифицированными кадрами руководителей, технологов, исполнителей, участвующих в осуществлении комплексных целевых программ и приоритетных проектов. Процесс реализации национальных интересов связан не только с существующим миропорядком, геополитическим и экономическим положением страны, борьбой за ресурсы (в силу чего строятся различные перспективы национальных интересов), но и со способностями наций и их элит, оказывающих реальное влияние на принимаемые политические решения.

Осознание и формулирование национальных интересов России в постсоветский период прошло определенную эволюцию, обусловленную как кризисным по всем параметрам положением страны (общества), так и состоянием элиты, свойственным этапам ее институционализации, конечная фаза которой еще не достигнута. Поскольку сложившийся институт элиты как результат институирования особого типа властных отношений во многом определяется устойчивым обликом самого социума. Наилучшим вариантом его достижения является избегание социально-политических потрясений, чему способствуют и процессы институционализации элит и лидеров. Тем более в тех странах, где принята федеративная форма государственного устройства, но лишь формируются условия, которые определяются понятием стабильной демократии.

Институционализация элит регионов в процессе реализации национальных интересов Российской Федерации имеет свои особенности и хронологию, определяемые обстановкой, пределами компетенции региональной и федеральной властей, сменой форм и механизмов их функционирования, взаимодействия в ходе политического процесса РФ. Распространение проблемного поля исследования на эту конкретную общность подчеркивает необходимость уточнения статуса и трех уровней анализа функций элит (микро-, мезо- и макроуровня), дифференциацию последних на ролевые, системные, институциональные.

Элиты субъектов Федерации являются одновременно составной частью общегосударственного механизма власти и

ключевым элементом регионального политического пространства. В конструировании себя в виде этой данности, порожденной напряжением между указанными доминантами, они и проявляют себя в качестве субъекта как политического процесса России, так и более специфических его разновидностей. Они выступают носителями культуры иерархизации федеративного государства и новой культуры его безопасности, продуцирующие в своей основе осмысление новых ценностей, источников опасности, механизмов и форм изменений, политической динамики, со времен В. Парето и П. А. Сорокина связываемой с циркуляцией элит.

Статус элит субнационального уровня в современном федеративном государстве характеризуется: а) наличием у них определенных коммуникационно-технологических возможностей -способностей к взаимодействию с центром, обеспечению горизонтальных отношений между собой и подобными структурами во внешнем мире- б) зависимостью от переменной местной поддержки и паритетом национальных/региональных интересов -быть их представителями и выразителями- в) институционализированной связью между населением и федеральным центром- г) реализацией общенационального курса в субъекте Федерации. Они имеют орган регионального представительства (в РФ — Совет Федерации), располагают конституционно закрепленной компетенцией региональных органов власти (органов власти субъекта Федерации).

В целом, по положению и ресурсам это своеобразный элемент новой институциональной структуры уже в силу специфики организации политической власти в регионах и значения их элитных групп, способных правильно соотносить и воздействовать на изменения, происходящие в центре и на местах. Закономерный интерес вызывает вопрос о качестве их институциона-лизации и миссии в процессе реализации национальных интересов РФ в период первого десятилетия нового века.

С избранием в 2000 г. В. В. Путина Президентом Р Ф начался новый этап в отношениях между центром и регионами — этап «унитарной децентрализации» и подчинения (консолидации) элит субъектов РФ. Главным направлением в деятельности ли-

дера стало укрепление российского государства, неформально -путем превращения Федерации в корпорацию. Была создана система федеральных округов, изменен порядок формирования Совета Федерации, в результате которого руководители регионов лишались статуса федеральных политиков, произошла замена выборов губернаторов их фактическим назначением. Они стали высшими управленцами «местного» уровня, выполняющими указания сверху. Региональная элита утратила свою законную автономию. Превращаясь в один из конгломератов общей корпорации, она в меру дозволенного стала по-разному самостоятельной в зависимости от исполнения «правил игры» центра.

С другой стороны, в условиях «вертикали власти» отношения между федеральным центром и периферией обрели прагматичность. Политика Кремля ввела деятельность региональных руководителей в нормативное русло, значительно ограничила их власть и возможности нелояльного маневра. Позволила упростить систему государственного управления, восстановить единое правовое и экономическое пространство, дисциплинировала лидеров на местах. Параллельно из политики ушли многие публичные начала, гласность, самостоятельность СМИ, усилился приток в аппараты разного уровня профессионально неподготовленных чиновников, использующих государственные ресурсы для личного обогащения, снизилось общее качество управления, возросло число мифов о нем и его ведущих субъектах, дискуссия об олигархах обрела новое содержание.

Процесс осуществления национальных интересов посредством реализации федеральных целевых программ стал неэффективным, оторванным от удовлетворения массовых потребностей. В немалой степени из-за смены ответственных игроков. А именно: национальные интересы в главном остались в практически неизменном виде. Зато центральный режим (это к вопросу о субъектах и способах их реализации) осуществил масштабное перераспределение власти и собственности, создав структуру государственных корпораций, которые сосредоточили в своих руках (в пику проигравшим в этой борьбе региональным элитам) наиболее привлекательные национальные активы, а значит — значимые рычаги влияния. Характерно поэтому, что

в составе губернаторов оказалась велика доля не просто ставленников корпораций, а прямых выходцев из них.

Эти тренды, подтвержденные социологами, свидетельствуют: политический интерес лидирующей группы — объективное основание властных отношений в процессе институционализа-ции региональных элит РФ. Их специфика во многом определяется необходимостью подтверждения «первым» субъектом своего права на лидерство и своеобразным способом его институи-рования, включающим формально-юридическую легитимацию себя и элит мезоуровня по «своему образу и подобию». Это согласуется с тем, что главной особенностью положения элит в федеративном государстве является его зависимость от характера взаимоотношений между уровнями власти. Но особое напряжение создает то, что постоянная трансформация российской государственности отражается в перманентно переходном состоянии региональных элит РФ.

Основной функцией или даже миссией элиты в переходном политическом процессе является снижение неопределенности в обществе, его стабилизация и сплочение. Однако их буквальное воплощение с опорой на складывающиеся в тот период России различные корпорации (власти, бизнеса и пр.) с большими издержками отразилось на другом аспекте институционализа-ции и лидерства, и элит, а именно — их духовно-нравственной легитимации. Народ авансировал им признание, но часть элит стала паразитировать на нем, чем заслужила недовольство масс в виде недоверия практически всем институтам власти. Причем, в регионах его градус выше, но нет «ни адекватной организации, ни канализации», кроме как обращений к президенту.

К началу правления Д. А. Медведева субъекты РФ подошли в разной «форме»: основные различия пролегали по реальной шкале «неравномерности» регионального развития в сочетании с повышенным «трением» расстояния и затрудненностью маневра — как капитала, так и в большей степени трудовыми ресурсами. Было запущено несколько масштабных программ по увеличению экономического потенциала Востока России, исправлению демографической ситуации в стране… Начала складываться долгосрочная стратегия развития. Ее прототипом

можно считать практику реализации приоритетных национальных проектов (ПНП) как поискового элемента обеспечения национальных интересов РФ [6]. Она способствовала усилению внутренних акцентов национальных интересов посредством проведения целенаправленной социально-экономической политики.

Потребность в ней совпала как с открывшимися экономическими и политико-коммуникативными возможностями государства, так и с ожиданиями населения на улучшение качества жизни (в связи с тревожными вестями из ближнего зарубежья). Регионы как основное место их производства поддержали эти профилактические мероприятия. Их положительный (больше для власти, чем для населения) эффект, оставляя за «бортом» популярности и влияния действия региональных лидеров, содействовал успеху «тандема». Но грянул кризис 2009 г., который стал величиной рубежной, констатирующей и проверяющей правильность принятых решений.

Россия в этом смысле не стала каким-либо исключением из правил, свойственных странам с переходной экономикой и политикой. В ней также существуют мощные группы, заинтересованные в функционировании той модели государственного управления, что дала им рычаги влияния и контроля, в политике это прежде всего олигархические и элитные группировки, воспроизводящие устойчивую противоречивость действующей модели корпоративного управления, особой роли государства. Россию как федеративное государство можно рассматривать как корпорацию особого типа только в том случае, если она развивает не только производство, но и воспроизводство необходимого ему человеческого капитала вместе с его социальной средой, моральным климатом как одной из основ рынка. В таком комплексе человеческий капитал — потенциальный источник стратегического развития, и именно в таком ключе обратились к людям политические лидеры, используя ПНП в качестве формы общественного договора, чтобы перенаправить их недовольство, а затем и политическую активность в период 2005—2009 гг. в приемлемый для власти ход событий.

Приоритетные национальные проекты связали деятельность федеральных органов государственной власти, органов власти

субъектов РФ и органов местного самоуправления в единый процесс достижения неотложных государственных задач, дали возможность для активного участия в их реализации каждому уровню власти. Процесс осуществления ПНП стал «деловым актом» консолидации федеральных и элит субъектов РФ, новым инструментом их взаимоотношений с населением. При всех инновациях в формах и технологиях этот механизм был опутан свойственными бюрократической среде формами отчетности, контроля, идеологического ведения. Но и в таком виде дал заметный толчок развитию гражданского общества, актуализировал в нем дискуссию о переменах, политической модернизации, практиках оказания государственных и муниципальных услуг, выполнения властью своих обязанностей.

В концептуальном плане ПНП предстали своего рода инновационным проектом власти, привлекшим внимание: а) не только политиков и ученых, но и структур гражданского общества- б) не только непосредственно к приоритетным проектам, но и к проблематике национальных интересов, которые, как оказалось, не могут сохраняться, не изменяясь. В их структуре элитам регионов априори принадлежит особая роль. Если общенациональное руководство формулирует и провозглашает национальные интересы, то через регионы как субнациональные инстанции осуществляется их уточнение, прояснение, идентификация, но главное — материальное воплощение.

Выяснилось, однако, что при действующей модели государственного управления выполнение элитами субъектов Федерации и этой функции носит усеченный характер. Так как они лишь проводники, «транзитеры» идей федерального центра, и, соответственно, национальные интересы даже в виде востребованных программ и проектов должны не только восприниматься, но и исполняться директивно, в русле запущенных федеральных трендов. Это свидетельствует о почти полной утрате элитами территорий своей собственно федеративной субъектности, что признается одним из промежуточных результатов их институционализации. И это при том, что она сегодня проявляется, прежде всего, в том, что процессы рекрутирования, движение к власти и ее осуществление осуществляются в рамках определенных норм и организаций.

Мировой финансовый кризис обнажил не только дефекты концентрации коррумпированной части власти, слабость институтов управления, опасность социального расслоения, экономического и технологического отставания страны, но и собственно целостность государства, при таких (и других) составляющих контролировать которые становится практически невозможным. Административные мощности работают на пределе своих возможностей, а увеличить их система «ручного управления» не может. Именно в связи с этим возник дискурс модернизации, призывы к «деоффшоризации» и «национализации» элит. В их институционализации наметились перемены. Развернулись дебаты, что в современной России еще не сложилась такая элита, в «массе своей» стремящаяся к модернизации страны, готовая и заинтересованная ее осуществлять, а население либо пассивно, либо не имеет возможностей для того, чтобы настаивать на решении ее вопросов.

Обозначившаяся было на волне самоорганизации гражданского общества дилемма «нового транзита» региональных элит (с поиском новых связей и стимулов иного характера деятельности) разрешилась сама собой с «возвращением» на пост президента национального лидера. Продолжение структурных, нормативных преобразований в системе государственной власти и местного самоуправления и, в частности, связанных с развертыванием регламентов и практик оказания государственных и муниципальных услуг обрело былую «командность» и исполнимость задач в тех параметрах и с теми темпами, которые были заданы майскими указами Президента Р Ф и по другим ключевым направлениям развития страны.

Но адекватного задачам стратегического развития импульса институционализация элит регионов не получила. Направление перемен идет как из общества в виде запроса на усиление федеральной роли региональных элит. В том числе посредством введения прямых выборов мэров, губернаторов и по одномандатным округам в обе палаты Государственной думы и ниже. Так и из науки, где оно видится в изменениях «правил игры», по которым действуют государственные и политические институты.

Формирование деятельной творческой личности (гражданина и патриота), модернизационной (ценностно-рациональной) элиты вкупе с социальным запросом на модернизацию и становление на этой основе «общества развития» (модерна) и «государства развития» оказываются как раз теми ориентирами, которые и определяют, по мнению ряда политологов, перспективы России в мире в первой половине ХХ1 в. «Российским гражданам необходимо через политические реформы укрепить государство, но при этом задать политикам и бюрократам правильную мотивацию, а государство, в свою очередь, становится движущей силой, «способной изменить мотивацию экономических агентов и одновременно стать фокусом модернизации» [7].

Дело модернизации оказалось живо, но для его адаптации под уровень выполнимых задач одних указов уже недостаточно, нужны очаги политической воли на всех этажах управления МСУ и социума. Модернизация в субъектах РФ вряд ли сможет обойтись без политической реформы. Региональные политические дискурсы и практики модернизации, несмотря на свои особенности и кажущиеся, на первый взгляд, отличия, органично встроены в стабилизационную стратегию федеральной власти. Исходя из чего, политические реформы важны как фактор ускорения формирования модернизационной элиты- создания механизмов вертикальной социальной мобильности- выработки модели управления модернизационным процессом и в экономике, и политической сфере.

Шаги, предпринятые в этих направлениях, говорят скорее об ориентации на возвращение к докризисному состоянию экономики, но не о ее инновационном развитии. Законы, принятые в 2012—2013 гг. по ряду политических аспектов, протестированы в рамках единого дня голосования 8 сентября 2013 г. Первый опыт показал, «что сближение политического предложения и политического спроса началось, прежде всего, в зоне недавней «стоячей» волны гражданского недовольства. Продолжение этого процесса может в перспективе обеспечить снижение планки политического радикализма в России. Но если внедрение названных элементов (типа прямых всенародных выборов мэров и т. д. — М.К.) корректировки уровня политической открытости

системы власти будут заморожены в нынешнем состоянии, то градус политического радикализма в обществе может сохранить динамику роста» [8].

Таким образом, в условиях явно вызревшей перестройки вертикали власти, отмеченных трендов и запросов, включая вероятность некоторого удовлетворения скромного запроса общества в сторону реального федерализма в связи с определенным напряжением в сфере социальных и межнациональных отношений, действительным представляется появление новых норм и практик институционализации региональных элит РФ, обуславливающих ее коррекцию по модели «государства-развития». Повысить ее результативность могут системы профессиональной экспертизы и мониторинга, кратко- и долгосрочного прогнозирования, аналитического и информационно-коммуникационного сопровождения конструктивных (инфраструктурных) проектов элитных групп, направленных на достижение целей их эффективной институционализации и одновременно решения обыденных задач. Оптимизировать — воля народа, сообществ территорий как проявление их достоинства.

В заключение статьи обобщаются основные выводы и итоги проведенного исследования. Элита субъектов Федерации, характеризуясь рядом признаков и участием во множестве социально-политических процессах страны, является актором собственного воспроизводства и выступает связующим звеном между населением региона и федеральным центром. Она легитимно и культуросообразно осуществляет общенациональный курс на субнациональном уровне, что позволяет отнести ее к субъекту реализации национальных интересов России.

Процесс их реализации плотно сопряжен с общенациональной элитой, способной принимать стратегические решения и осуществлять контроль над их реализацией. Важным условием их продвижения вглубь страны является готовность федерального центра и элит субъектов Федерации к партнерству и деловому сотрудничеству. Именно от их умения использовать кон-сенсусные стратегии и правовые технологии властвования зависит возможность избежать насилия и двойных стандартов при проведении реформ, исключить издержки политического экс-

тремизма при осуществлении общей программы действий. Установление системы сбалансированных партнерских отношений представляет собой наступающий этап институционализации элит регионов в процессе реализации национальных интересов современной России.

На каждом этапе и уровне движения процесс реализации национальных интересов РФ формирует свойственные ему субпроцессы (осмысления, формулирования, достижения, коррекции), специфические отношения и институты, механизмы и технологии (рационализации конфликтов, регулирования споров, кооперации и интеграции). Только полноценно пройдя все стадии, национальные интересы становятся системой и надежной опорой жизнеспособной архитектуры международных отношений и партнерских связей России во внешнем мире, показателем определенности внутренней политики. Ее цели и задачи являются едиными для всех регионов, при этом конкретные механизмы и технологии их достижения должны вырабатываться с учетом особенностей развития, собственного опыта и национально-исторических традиций субъектов РФ.

Институционализация региональных элит — это поэтапно-мерный и многоаспектный процесс, суть которого двуединство организации целе- и ценностно-рационально ориентированных стандартов поведения в системе конкретных структурных образований общества. Такое понимание дает возможность дальнейшего изучения связи ведущей и ведомой сторон в динамике легитимации особого типа властных отношений, дифференциации видов деятельности элит, практик этих групп и норм их регулирования, появлению новых вариантов классификаций функций и типов элит по структурированию собственного воспроизводства и социальной жизни.

В процессе реализации национальных интересов России этот динамический комплекс мер и оценок обретает свою логическую последовательность и обоснованность, ибо нет выше предназначения, чем непосредственно и сопричастно к проблемам людей осуществлять конкретные общественные функции в масштабе РФ, что объективизируется в рутинной деятельности различных институтов. Но для того чтобы это было действи-

тельно так, необходимо в целях стратегического развития страны устранение ряда негативных причин и следствий директивного варианта иерархических связей центра и регионов, общества и власти.

ЛИТЕРАТУРА

1. Панарин А. С. Политология: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 257−258.

2. Региональные элиты Северо-Запада России: политические и экономические ориентации / под ред. А. В. Дуки. СПб., 2001. С. 52.

3. Дука А. В. Институционализация и социальное дистанцирование властных элит // Власть, государство и элиты в современном обществе: сборник материалов второго Всероссийского научного семинара «Социологические проблемы институтов власти в условиях российской трансформации», Санкт-Петербург, 16−18 октября 2003 г. / под ред. А. В. Дуки и В. П. Мохова. Пермь, 2005. С. 25.

4. Беляева Е. С. Процесс реализации национальных интересов России на постсоветском пространстве: автореф. дис. … канд. полит. наук. Н. Новгород, 2007. С. 13.

5. Гудков Л., Дубин Б., Левада Ю. Проблемы «элиты» в сегодняшней России. М., 2007. С. 29.

6. Казаков М. А. Национальные интересы России и становление новой субъектности региональных элит // Центр и властная вертикаль: российская политическая традиция: материалы Всероссийской научно-практической конференции (с международным участием), Ульяновск, 19 сентября 2009 г. / под общ. ред. проф. В. И. Коновалова. Ульяновск, 2009. С. 254.

7. Бусыгина И., Филиппов М. Политическая модернизация государства в России: Необходимость, направления, издержки, риски. М., 2012. С. 96.

8. Нижегородская область и Нижний Новгород в 2008—2015 гг.: Основные тенденции и прогнозные гипотезы: аналитический доклад / под ред. А. В. Дахина. Н. Новгород, 2013. С. 7.

INSTITUTIONALIZATION OF REGIONAL ELITE WHILE IMPLEMENTING NATIONAL INTERESTS OF MODERN RUSSIA

Kazakov Mikhail Anatolyevich, Nizhny Novgorod State University named after N.I. Lobachevskiy, Doctor of Political Science, Professor of the Department of Applied Political Science of International Relations Faculty, e-mail: kazakov_ mi-hail@list. ru

Savelieva Irina Valentinovna, Nizhny Novgorod State University named after N.I. Lobachevskiy, Postgraduate Student of the Department of Applied Political Science of International Relations Faculty, e-mail: smogolevairina@mail. ru

Based on comprehensive consideration of domestic problems of national interests of RF in the light of institutionalization of regional elite, research and practice aspects of this process are analyzed in the article in the tideway of strategic development of the country.

Key words: relations of power, institutionalization, leadership, political interest, regional elite.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой