Интегративная характеристика слова в лингвистической экспертизе: системно-дискурсивные аспекты

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 81' 42 ББК 81.0 П 16
Пантелеева Т. Ю.
Доцент кафедры гуманитарных, социально-экономических и информационноправовых дисциплин Новороссийского филиала Краснодарского университета МВД России, соискатель кафедры общего языкознания Адыгейского государственного университета, email: zemlya-ah@yandex. ru
Интегративная характеристика слова в лингвистической экспертизе: системно-дискурсивные аспекты
(Рецензирована)
Аннотация:
Рассматривается лингвистическая экспертиза как пространство взаимодействия языка и права, дискурса и более элементарных феноменов, которое актуализирует аспектизацию лингвистических объектов. Освещается связь этого процесса с развитием дискурсологии. Обновление указанной проблематики соотносится со сложной интеграцией «слово-дискурс» и в связи с этим — с осмыслением в ряде случаев слова как своеобразного «свернутого дискурса». Отмечается, что системно-дискурсивная аспектизация позволяет показать в ходе экспертизы отношения между индивидуализацией и обобщенностью. Направления индивидуализации обусловлены тем целостным смыслом слова, который представляет собой специфическое единство значений и их аспектов.
Ключевые слова:
Лингвистическая экспертиза, дискурс, слово, интеграция, целостный смысл, значение
частей.
Panteleyeva T. Yu.
Associate Professor of Department of Humanities, Social-Economic and Information-Legal Disciplines, Novorossiysk Branch of Krasnodar University of the Ministry of Internal Affairs of Russia, Doctoral Candidate of General Linguistics Department, Adyghe State University- e-mail: zemlya-ah@yandex. ru
Integrative characteristic of a word in linguistic examination: the system-discourse aspects
Abstract:
The paper deals with linguistic examination as the sphere of interactions between lan-guage and law, discourse and elementary phenomena, which actualize linguistic aspects. The connection of this process and discoursology is characterized. Updating of the specified prob-lems is complied with complicated «word-discourse» integration and in this regard, with in-terpretation of a word in some cases as a peculiar «curtailed discourse». System-discourse as-pects permit experts to show the relations between individualization and generalization in the process of the examination. Individualization vectors are dependent on that common sense, which is a specific unit of meanings and their aspects.
Keywords:
Linguistic examination, discourse, word, integration, common sense, meaning of parts.
Лингвистическая экспертиза как пространство взаимодействия языка и права, дискурса и более элементарных феноменов актуализирует аспектизацию лингвистических объектов. Этому сопутствует развитие дискурсологии [1: 22−23], в том числе категоризация дискурса различных сфер [2: 144−145]. Обновление указанной проблематики соотносится со сложной интеграцией «слово-дискурс» и в связи с этим — с осмыслением в ряде случаев слова как своеобразного «свернутого дискурса». Так, на глубинную связь между словом и дискурсом нацелено следующее полемическое положение авторитетного теоретика и практика лингвистической экспертизы профессора К. И. Бринева, открывающее его известный, многократно переиздававшийся справочник: «В основе концепции справочника лежит традиционное представление об экспертизе как действии, которое направлено на установление фактов, имеющих значение для разрешения того или иного дела. Эта концепция противопоставлена доминирующему в настоящее время взгляду, согласно которому эффективность лингвистической экспертизы зависит от качества определения каких-либо понятий, например „оскорбление“, „факт“, „призыв“, „честь“. В этой связи необходимо подчеркнуть, что целью справочника не является определение терминов лингвистической экспертизы и лингвистической экспертологии» [3: 5].
Эта познавательная ситуация побуждает обратиться к системно-дискурсивным аспектам интегративной характеристики слова как исходного объекта науки о языке и, соответственно, лингвистической экспертизы.
Оговорим гносеологические предпосылки анализа. В сфере лингвистической экспертизы всё чаще и ярче отмечаются парадоксы, которые закономерны ввиду сложного взаимодействия центробежных и центростремительных тенденций в современном праве [4: 182−184] и в целом при онтологизации порядка как детерминированного хаоса [5: 81]. При этом единство «интегративность+всеобщность» должно быть присуще экспертизе по определению.
В сути экспертизы интегрируются доминанты научного и официально-делового стилей. Причем в ней обычно представлен и такой аспект субъективности, как «мнение лингвиста о тех или иных языковых феноменах» [6: 11]. Эта характеристика не случайно приведена при указании на дискурс экспертизы, актуализирующий дискурс экспертируемых объектов. Мнение лингвиста, как модус экспертной квалификации, органически нацеливает на связь между дискурсом экспертизы и дискурсом экспертируемого объекта.
Отметив гносеологические предпосылки анализа материала, перейдем к системным отношениям на конкретном материале экспертизы.
Репрезентативный пример — лингвистические характеристики номинации ЦЕНТРАЛЬ, которая стала предметом различных юрислингвистических дискуссий, а также правового спора, вызванного такими несовпадениями ракурсов одного объекта, которые представлены в различных подзаконных актах. (Экспертиза по этому вопросу выполнялась в 2012 году в рамках деятельности Федеральной службы по интеллектуальной собственности /Роспатент/ согласно запросу ЗАО «Сапиево» [см.: 7: 224−232]. Главной задачей экспертного исследования было выявление таких свойств слова, которые благоприятствуют и препятствуют его индивидуализирующим возможостям).
Системные отношения анализировались с целью интегративной лингвистической характеристики единицы ЦЕНТРАЛЬ. Интегративная характеристика предполагает
соотнесение и обобщение четырех основных аспектов: смысловой структуры
рассматриваемой единицы (включая семный, или компонентный, состав, а в пределе -семантическую структуру) — присущих ей системных смысловых отношений, в т. ч. ассоциативно-деривационных, гипо-гиперонимических- ее грамматической природы- ее фонетических (звуковых) признаков. При этом учитываются требования, представленные в учебных и инструктивно-справочных источниках. В целом привлекалась система совместимых взаимодополняющих источников, согласно требованиям указанной действующей «Памятки по вопросам назначения судебной лингвистической экспертизы. Для судей, следователей, дознавателей, прокуроров, экспертов, адвокатов и юрисконсультов» [8]. А в силу специфики материала учитывался также приказ Роспатента от 5 марта 2003 г. № 32 «О правилах составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания» [9] в части, не противоречащей четвертой части Гражданского кодекса РФ (Федеральный закон от 18. 12. 2006 г. № 231-Ф3).
Далее представим характеристики системности в четырех соответствующих взаимосвязанных позициях:
1. Смысловая структура рассматриваемой номинации ЦЕНТРАЛЬ определяется ядерными элементами (в другом понятийно-терминологическом аппарате — основными, ключевыми смысловыми компонентами, семами). Два этих элемента, по обобщению словарных данных, — во-первых, указание на опорное, ведущее, «центральное» положение номинируемого объекта в ряду подобных- и, во-вторых, такая органическая соотнесенность центрального и периферийного, дополняющего, которую с неизбежностью предполагает указание на «центральность». Для системных семантических отношений, которыми охвачена единица ЦЕНТРАЛЬ, наиболее значимы два их взаимосвязанных вида: ассоциативнодеривационные и гипо-гиперонимические.
Единица ЦЕНТРАЛЬ многомерно определяется в подсистеме нарицательных наименований. Отметим два плана этого определения, квалификации единицы. Во-первых, данное слово в некоторых источниках, преимущественно обращенных к 1930−1950-м гг., представлено как нарицательное с характерным значением:
«ЦЕНТРАЛЬ. (нов.). Главная, центральная магистраль. Употр. также как вторая часть составных слов: теплоцентраль» [10. Т. 4: Стлб. 1216]. В этом издании 1996 г. закреплены актуальные сведения первого издания словаря под ред. Д. Н. Ушакова, относящиеся к 19 351 940 гг. -
«ЦЕНТРАЛЬ. Главная, центральная магистраль» [11. Т. 4: 641]. Новое издание четырехтомного — малого — академического словаря также закрепляет те стороны языковой ситуации и языковой картины мира периода первого издания, 1957−1961 гг., которые сохраняют актуальность в настоящее время.
Именно на этой основе получает объяснение второй план квалификации единицы: отмеченное нарицательное значение слова ЦЕНТРАЛЬ, определявшееся в 1930-е годы как новое, вытесняется из корпуса нарицательной лексики. Так, в ряде соответствующих современных источников, нацеленных на особые характеристики словарного состава, оно отсутствует в силу дифференцирующего характера источника. Это неизбежно соотносится с его закреплением за сферой товарных знаков. Как вышеуказанное наличие данного слова в одних словарях, так и его отсутствие в других определяются в сфере словарной, лексикографической системности: эти признаки совместно актуализируют возможность закрепить рассматриваемую единицу за сферой товарных знаков.
2. Наиболее значимо в системном плане то, что рассматриваемая единица
деривационно соотнесена с такими общеупотребительными нарицательными номинациями, как «центр», «центральный» и проч. В специальном академическом словообразовательном словаре русского языка [12. Т. 1: 355] у единицы ЦЕНТРАЛЬ закреплено значение «центральная магистраль» и разветвленные связи с различными единицами. От этой единицы образованы шесть дериватов: пять — непосредственно, на третьей ступени производности (гидроцентраль и др.) — и одно — опосредованно, на четвертой ступени деривации (теплоэлектроцентраль).
Данные связи подтверждают закономерность, выявленную ранее для других -смысловых — признаков данного слова. А именно — системно обусловленную возможность закрепить рассматриваемую единицу за сферой товарных знаков.
3. Отмеченная возможность поддерживается системой признаков, определяющей целостный смысл единицы ЦЕНТРАЛЬ, не сводимый к сумме значений ее условно выделяемых частей. В этой системе наиболее значимы девять взаимосвязанных признаков. Во-первых, целостность семантической структуры обусловлена спецификой связи между формальным составом и смыслом, который не определяется как сумма значений компонентов «центр-» и «-аль». Несводимость смысла целого к значению условно выделяемых частей детерминирована прежде всего природой отрезка -аль как субморфа, т. е. не суффикса, а суффиксоподобного элемента, лишенного в данном слове особого деривационного значения. Это значение не может быть дефинировано, т. е. нельзя соотнести его, например, с наименованием лица, предмета и т. п., нельзя указать, что в данном слове отрезок -аль обозначает что бы то ни было (как суффикс -чик или как суффикс -аль в слове «стригаль» -лицо, выполняющее стрижку овец).
Во-вторых, отрезок -аль в языковой системе почти лишен собственного словообразовательного значения — абсолютное большинство слов с ним нечленимы- по данным специального академического словаря, составленного А. А. Зализняком, таких слов 90 из 93, включающих этот элемент, т. е. 96,7 процентов [13: 555−556]. Так, слово «магистраль» почти не соотносится по смыслу со словом «магистр», не выступает как соединение корня магистр- и отрезка -аль. Аналогичны внешне соотносимые пары с данным отрезком: хруст -хрусталь, мор — мораль, пастор — пастораль и мн. др. Три слова, в которых у отрезка -аль иная роль, являются исключениями. И даже в них связь может быть ослабленной, например существительное «печаль» соотносится с глаголом «печь» в этимологическом плане, исторически, а не в современном актуальном состоянии языка. (См. подробную характеристику ослабления смысловых связей между частями целого в учебнике: [14: 423 426]).
В-третьих, эта конкретная характеристика слова ЦЕНТРАЛЬ поддерживается общей закономерностью, согласно которой для лексического (основного, вещественного) значения слова в принципе характерна целостность, несводимость к значению частей: «лексическое значение слова имеет обобщенный характер…» [14: 160].
В-четвертых, на основе отмеченных выше особенностей закономерно утвердившееся использование единицы для именования весьма различных объектов, в том числе располагаемых не в центре той или иной сферы, однако значимых, например компаний или кафе на окраинах городов (см. сайт: http: //www. central — servi ce. ru). В-пятых, в силу взаимодействия ранее выявленных причин данная номинация вообще определяется как специфически целостная по смыслу. Она возникает, отбирается, используется именно для того, чтобы передать сложное смысловое единство с определенным функциональным потенциалом. В-шестых, указанному выше деривационному соотнесению сопутствуют
нормативные ассоциации: ЦЕНТР — город, жизнь, здание, коммерческий, престижный- ЦЕНТРАЛЬНЫЙ — улица, позиция, фирма и т. п. Показателен академический ассоциативный словарь [15. Т. 1: 716- Т. 2: 932]. Его данные находятся в отношениях совместимости и необходимой дополнительности со сведениями словообразовательного словаря. В то же время нормативными являются и совсем иные ассоциации: здание, магазин большой, молодежный, районный, творчества, универмаг, хирургический, комплекс, регион, фланг, торговать и т. д. (там же). Отмеченные ассоциации оказываются взаимообусловленными с гипо-гиперонимической системностью слова, т. е. с родо-видовым единством, определяемым природой номинации.
В-седьмых, указанные особенности дополняются спецификой отрезка центр-. Как отдельное слово эта единица весьма широка по смыслу — так, даже в наиболее сжатом академическом однотомном словаре у нее выделяется десять значений, из которых шесть имеют еще и свои лексико-семантические варианты. Причем значения, оставаясь в рамках одного слова, всё же далеко расходятся друг от друга, ср.: «ЦЕНТР. …6. Высший руководящий орган. 7. Группа нервных клеток … 10. / О кумире» [16: 1461].
Именно поэтому, первый отрезок слова ЦЕНТРАЛЬ, равно как и второй, охарактеризованный ранее (-аль) не определяется как предпосылка семантического разбиения целого слова ЦЕНТРАЛЬ, а закономерно способствует его специфической смысловой цельности. В-восьмых, отмеченные выше свойства соотносятся со специальным значением слова ЦЕНТРАЛЬ в области холодильной техники («агрегат, используемый в системе хладоснабжения торгового предприятия»). Данное значение также является цельным и не распадается на какие бы то ни было смыслы, которые можно было бы приписать отрезкам центр- и -аль.
И, в-девятых, упорядоченное многообразие ассоциаций и системных связей побуждает указать на его связь с индивидуализирующими возможностями исследуемого слова как специфического целого.
4. В грамматическом отношении словесная номинация ЦЕНТРАЛЬ характеризуется
синкретизмом: она совмещает свойства обобщенной предметности и признаковости
(субстантивности и атрибутивности. Этот синкретизм определяется в системных связях с другими соотносительными единицами, например, собственно признаковыми: центральный/-ая/-ое).
5. По фонетическим (звуковым) признакам единица ЦЕНТРАЛЬ благоприятствует индивидуализирующему потенциалу. Элемент вызывает позитивные ассоциации на основе шкалы звучности и, в частности, сонорности. Высокая звучность определена консонантной детерминантой: из пяти согласных звуков (и фонем) три — [н], [ р], [ л'] - являются сонорными, т. е. наиболее (благо)звучными.
В индивидуализирующем потенциале, как и в ряде вышеотмеченных системных характеристик, выявлен определяющий признак товарного знака — его синкретичность. Он определяется в корреляциях с собственным именем как синкретичный, переходный феномен. По мнению профессора-лингвиста зав. сектором Института языкознания РАН А. В. Суперанской, исследующей данные объекты свыше 50 лет, «наименования товарных знаков занимают промежуточное положение между соционимами и апеллятивами» [17: 27]. Таким образом, системно-дискурсивная аспектизация позволяет показать в ходе экспертизы своеобычную связь между индивидуализацией и обобщенностью. Направления индивидуализации обусловлены тем целостным смыслом слова, который не выводим
полностью из значения частей, не сводится к сумме простейших смысловых компонентов, а представляет собой специфическое единство значений и их аспектов.
Примечания:
1. McCathy M., Matthiessen Chr., Slade D. Discourse Analysis // An Introduction to Applied Linguistics / ed. ву N. Schmitt. Oxford: Oxford University Press, 2002. Р. 55−73.
2. Осипов Г. А. Концепция политической идеологии Т. А. Ван Дейка // Вестник Адыгейского государственного университета. Сер. Филология и искусствоведение. Майкоп, 2012. Вып. 3. С. 143−147.
3. Бринев К. И. Справочник по судебной лингвистической экспертизе. М.: URSS, 2012.
200 с.
4. Щекотина Д. А. Суды и СМИ: точки взаимодействия // Журналистика: взаимодействие науки и практики. Ростов н/Д: ЮФУ, 2012. С. 182−186.
5. Зекрист Р. И. Детерминированный хаос — параметр порядка культуры будущего (бивалентность кризиса) // Вестник МГУ. Сер.7. Философия. 2011. № 4. С. 81−88.
6. Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста: теоретические основания и практика. М.: Наука: Флинта, 2009. 592 с.
7. Факторович А. Л. Может ли ЦЕНТРАЛЬ именовать периферию // Язык и право. Ростов н/Д: Дониздат- ЮФУ, 2012. Вып. 2. С. 224−232.
8. Памятка по вопросам назначения судебной лингвистической экспертизы: для судей, следователей, дознавателей, прокуроров, экспертов, адвокатов и юрисконсультов / под ред. М. В. Горбаневского. М.: Гильдия лингвистов-экспертов по документационным и информационным спорам, 2006.
9. О Правилах составления, подачи и рассмотрения заявки на регистрацию товарного знака и знака обслуживания: приказ Роспатента от 05. 03. 2003 N 32 (Зарегистрировано в Минюсте Р Ф 25. 03. 2003 N 4322) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2003. N 23.
10. Толковый словарь русского языка: в 4 т. / под ред. Д. Н. Ушакова. М.: АСТРЕЛЬ: АСТ,
2000.
11. Словарь русского языка: в 4 т. / под ред. А. П. Евгеньевой. М.: Рус. яз., 1999.
12. Тихонов А. Н. Словообразовательный словарь русского языка: в 2 т. М.: РАН, 1992.
13. Обратный словарь русского языка / сост. А. А. Зализняк. М.: РАН, 2010. 944 с.
14. Современный русский литературный язык: учебник / под ред. В. Г. Костомарова, В. И. Максимова. М.: Гардарики, 2010. 780 с.
15. Русский ассоциативный словарь: в 2 т. М.: РАН, 2002.
16. Большой толковый словарь русского языка / под ред. С. А. Кузнецова. СПб.: РАН, 2010.
1536 с.
17. Суперанская А. В. Введение // Общая терминология: Вопросы теории. М.: РАН, 2006.
243 с.
References:
1. McCathy M. Matthiessen Chr. Slade D. Discourse Analysis // An Introduction to Applied Linguistics/ed. vu N. Schmitt. Oxford: Oxford University Press, 2002. P. 55−73.
2. Osipov G.A. Concept of political ideology of T.A. Van Dijk // The Bulletin of the Adyghe State University. Series «Philology and the Arts». 2012. Iss. 3. P. 143−147.
3. Brinev K.I. Directory on judicial linguistic examination. M.: URSS, 2012. 200 pp.
4. Shchekotina D.A. Courts and mass media: interaction points // Journalism: science and practice interaction. Rostov-on-Don: YuFU, 2012. P. 182−186.
5. Zekrist R.I. The determinate chaos — an order parameter of the future culture (a bivalent crisis) // The Bulletin of the MSU. Series 7. Philosophy. 2011. No. 4. P. 81−88.
6. Baranov A.N. Linguistic examination of a text: theoretical foundations and practice. M.: Nau-ka: Flinta, 2009. 592 pp.
7. Faktorovich A.L. Can the Central name periphery? // Language and law. Rostov-on-Don: Donizdat- YuFU, 2012. Iss. 2. P. 224−232.
8. Instruction on judicial linguistic examination: for judges, examining magistrates,
investigators, prosecutors, experts, lawyers and legal advisers / ed. by M.B. Gorbanevsky. M.: The guild of
linguistic experts on documentary and information disputes, 2006.
9. On the Rules of compilation and consideration of application of the registration of trademark and service mark: Rospatent order of 05. 03. 2003 No. 32 (It is registered in the Ministry of Justice of the RF 25. 03. 2003 No. 4322) // The Bulletin of normative acts of the federal execu-tive authorities. 2003. No. 23.
10. Explanatory dictionary of the Russian language: in 4 v. / ed. by D.N. Ushakov. M.: ASTREL:
AST, 2000.
11. Dictionary of the Russian language: in 4 v. / ed. by A.P. Evgenyeva. M.: Rus. yaz., 1999.
12. Tikhonov A.N. Word-formation dictionary of the Russian language: in 2 v. M.: Rus. yaz.
RAS, 1992.
13. A reverse dictionary of the Russian language / comp. by A.A. Zaliznyak. M.: RAS, 2010.
944 pp.
14. Modern Russian literary language: a textbook / ed. by V.G. Kostomarov, V.I. Maksimov.
M.: Gardariki, 2010. 780 pp.
15. Russian associative dictionary: in 2 v. M.: RAS, 2002.
16. The large explanatory dictionary of the Russian language / ed. by Kuznetsov. SPb.: RAS,
2010. 1536 pp
17. Superanskaya A.V. Introduction // General terminology: Theory issues. M.: RAS, 2006. 243
pp.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой