Антропология денег

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Экономические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

А. П. Стручалина АНТРОПОЛОГИЯ ДЕНЕГ Волгоградский государственный технический университет
E-mail: astruchalina@yandex. ru
В статье раскрывается антропологический смысл денежных отношений: они могут выступать как обмен способностями, воплощенными в продуктах трудовой деятельности. Вскрывается внутренняя противоречивость денег: они обеспечивают экономический порядок и могут разрушать социальное взаимодействие, участвуют в отчуждении и присвоении, в подмене сущности видимостью.
Ключевые слова: антропология денег, присвоение, отчуждение, опредмечивание, распредмечивание, потребности.
A. Struchalina ANTHROPOLOGY OF MONEY Volgograd State Technical University
The article discusses the anthropological meaning of monetary relations: they can act as the exchange of skills embodied in the products work. Revealed the internal contradictions of money. They provide economic order and can destroy the social interaction involved in the alienation and assignment, to replace the essence of the visible.
Keywords: anthropology of money, assignment, alienation, objectification, raspredmechivanie, needs.
Осмысливая назначение человека и человечества, властители дум (философы, литераторы, художники, кинодеятели) пытаются проникнуть в тайну отношения: деньги и человек. Эта тема воплотилась в сюжетных констукциях многих произведений мировой литературы и искусства: в творчестве У. Шекспира («Венецианский купец»), Мольера («Скупой»), О. де Бальзака (создавшего образ «великого скупца» Гобсека) — к ней причастны трагические герои Т. Драйзера («Американская трагедия»), Л. Фейхтвангера, Н. Гоголя («Мертвые души»), А. Пушкина («Скупой рыцарь») и Ф. Достоевского («Игрок», «Преступление и наказание»). На противоречии между стремлением человека реализовать себя как личность и властью денег над этим стремлением во многом построена мировая литература. По наблюдению И. Еске-вич, половина мировой литературы посвящена любви, а вторая — деньгам. На взгляд автора, допустимо уточнение: вторая — тоже любви -любви к деньгам.
Для философского анализа базовыми являются вопросы: как деньги существуют для человека- какой потребности служат, какому удовольствию, какой страсти- почему само владение деньгами может быть предметом наслаждения, если даже они не участвуют в обмене материальными ценностями? Методологически значимы для подобных размышлений философские категории: «присвоение и отчуждение», «опредмечивание и распредмечивание», «воображаемое и реальное», «идеальное и материальное», «качество и количество», «рациональное и иррациональное» и др. Следует воспользоваться ими для выявления антропологических связей денег.
Присвоение и отчуждение.
Опредмечивание и распредмечивание
Деньги являются специфическим средством коммуникации, обеспечивают взаимодействие разрозненных производителей и потребителей, и с этой ролью они неплохо справляются. Через перемещение созданных благ из одних рук в другие формируется материальная жизнь общества. Через взаимодействие частных интересов проявляется общий интерес: обеспечивать и стимулировать общественное потребление и тем самым экономическое развитие. Возникает единая общественная связь, поддерживаемая зависимостью каждого ото всех и всех от каждого. Содержание отношения «продавец-поку-
патель» определяется потребностями и интересами людей, форма же осуществляется с помощью денежного обмена. В осуществлении этой связи деньги выступают символической ценностью, опосредующей реальные ценности, но без них реальное присвоение и отчуждение неосуществимо. Что-то становится моим благодаря моей платежеспособности.
Г. В. Ф. Гегель, К. Маркс связывали возможность обмена товарами, услугами с правом собственности (отдать, продать можно только то, чем владеешь). А потому и осуществляемое при обмене присвоение и отчуждение определяли как переход права владения от одного к другому, как смену субъекта собственности. Собственность — предпосылка денежного обмена- процесс купли-продажи тоже может быть определен как обмен денежными собственностями. Подмечена двойственность собственности в этих отношениях. Она стимулирует к деятельному предметному отношению, ее стремятся приумножать, ведь она увеличивает возможности собственника властвовать над миром вещей, а, следовательно, и над потребностями людей, воплощенными в этих вещах. Владение вещами лежит на поверхности, властвование же потребностями — вещь более глубокая и скрытая. Вещный мир прячет под собой истинного хозяина — производителя, без труда которого они не могли бы возникнуть. А деньги придают присвоению и отчуждению видимые порядок и законность.
Одновременно, осуществляя обмен «собственность-деньги», индивиды отчуждают от себя возможность наслаждения от владения предметом собственности (от пользования автомобилем, недвижимостью, произведениями искусства и т. д.), а деньги как бы компенсируют эти потери. Отчуждаемая в купле-продаже собственность всегда выражена в цене, но помимо объективной связи цены с качеством товара существует и субъективная, личностная связь владельца с отчуждаемым предметом. Назначая определенную цену, собственник тем самым демонстрирует значимость вещи для него самого, раскрывает степень личной связи с этим предметом. Вещи, не подлежащие продаже, не оцениваются. В таких случаях говорят: эта вещь бесценна, то есть она ничем не может быть заменена, она часть индивидуального человеческого бытия.
Отношения собственности влияют и на характер связи «труд-человек». Индивид, лишен-
ный собственности, вынужден продавать и таким образом отчуждать свой труд. Такой «труд на продажу» имеет для него ценность, выраженную в деньгах в форме заработной платы. Личностная, индивидуальная связь с трудом как способом реализации своих творческих сил либо затухает, либо исчезает (ибо она не включена в цену труда как товара).
Философский подход позволяет увидеть денежные отношения в еще одном ракурсе: как самореализацию личностных свойств индивидов, как переход от обмена вещами к обмену способностями. Трудом очеловечивается мир вещей и природы. В произведенных с помощью труда предметах «отражается, опредмечивается» сам человек: уровень его навыков, способностей, степень личностной связи с предметом. Можно сказать, что на рыночную площадь выставляются не просто вещи, а объективированные в них человеческие способности. В процессе продажи происходит отрыв труда от своего субъекта, а деньги выступают символом добровольности этого процесса. В совершенном конкретном акте купли-продажи покупатель присваивает чужие умения и способности, они становятся фактом его жизни. Следует сказать, что характер отчуждения и присвоения зависит от вида труда, от того, каков его результат: материальные или интеллектуальные, духовные ценности. Труд, воплощенный в материальных ценностях (хлебороба, сталевара и т. д.), отчуждается частично. Предметы такого труда вновь воспроизводимы, субъект не теряет способности производить их вновь и вновь в прежнем качестве. Объективированные же результаты интеллектуального труда субъектно уникальны. Не могут быть вновь написаны та же симфония, роман, картина. Не воспроизводимы усилия души, ума, чувств, в них воплощенные. В процессе купли-продажи они отчуждаются полностью, начинают новую жизнь вне творца, хотя и с его именем. Автор отдает их во всеобщее либо индивидуальное чужое пользование. Эта несправедливость лишь частично исправляется законом, который обязывает оплачивать повторное использование интеллектуального продукта как вида интеллектуальной собственности.
Характер присвоения также связан с качеством продукта купли-продажи. Товары, обеспечивающие витальные нужды (еда, одежда, жилище и др.) в процессе присвоения исчезают (съедаются, изнашиваются), они обладают ра-
зовой полезностью, их потребительские свойства превращаются в ничто. Продукты же интеллектуального труда обладают «пожизненной полезностью», их ценность в денежном выражении — стоимость — может только возрастать. Это позволяет им выступать в двоякой роли: материально-финансового или духовного сокровища. Например, богатый человек может покупать произведения искусства с той же целью, что и заводы, пароходы — с целью будущей прибыли (подлинные произведения искусства со временем становятся только дороже). Но возможна и другая мотивация. Богатые русские меценаты П. Третьяков, С. Морозов, С. Мамонтов и другие покупали художественные сокровища с целью передачи в музей, где их могут видеть не единицы, а многие поколения людей. Произведения искусства сохраняют духовный мир творцов и питают чувства и мысли многих других людей. Эти «другие» становятся их «пожизненными совладельцами». Мир людей и мир вещей находятся в постоянном соприкосновении: люди создают вещи для себя и других, отдают свои способности и пользуются чужими. Жизненный процесс предстает как постоянный обмен трудом и способностями благодаря свойству денег выступать их распредме-ченным эквивалентом, универсальным заменителем, быть «мерой всех вещей».
Воображаемое и реальное.
Материальное и идеальное
В экономическом процессе деньги постоянно меняют форму своего существования, переходят из материальной формы своего бытия в идеальную и обратно. Реальность и виртуальность постоянно меняются местами. Деньги имели реальную ценность до тех пор, пока функционировали в форме драгоценных металлов, бумажные деньги стали лишь общезначимыми знаками стоимости. Но от этого, как пишет К. Маркс, не потеряли реальную значимость.
В материальном воплощении деньги всего лишь бумажная или металлическая субстанция. И, следовательно, не такая субстанциальность определяет их реальное влияние на жизненные процессы, а какие-то другие, не столь явные свойства. Какие же?
Деньги связывают мир потребностей человека с реальным предметным миром. Наши потребности и покупательские цели формируются первоначально в голове и на этом этапе их иде-
ального существования не оказывают на реальный экономический процесс никакого влияния. Когда в эти отношения вмешиваются воплощенные в вещественной субстанции деньги, ранее лишь «воображаемое потребление» становится реальным фактом, участвует в превращении возможного в действительное. Как заметил по этому поводу И. Кант: «есть большая разница между 100 талерами у меня в кармане и 100 талерами в моей голове». Если у человека есть потребности, интересы, но нет средств для их удовлетворения, для их реализации, то потребности либо затухают, либо превращаются в мучительные химеры, делают человека несчастным, разделяют его сущностное содержание и способ его реального земного бытия. К примеру, я люблю театр, но не могу позволить его посещение по финансовым соображениям и потому мое земное бытие не выражает адекватно мою индивидуальность. Моя индивидуальность остается воспринимаемой лишь только мною. Как писал К. Маркс: «Различие между спросом эффективным, основанным на деньгах, и спросом неэффективным, основанном на моей потребности, моей страсти, моим желанием и т. д., есть различие между бытием и мышлением, между представлением, существующим лишь во мне, и таким представлением, которое для меня существует вне меня в качестве действительного предмета» [6, с. 149].
Но деньги способны выполнять и другую, прямо противоположную роль: расширять сферу субъективных возможностей индивидов. Любой самый успешный человек обладает ограниченным набором индивидуальных качеств и способностей и всегда ощущает и переживает свою неполноту. Деньги как посредник между людьми, между людьми и предметами расширяют человеческие возможности, дают доступ к обладанию предметами, с которыми обладатель не связан субъектно. Я не имею художественных способностей, но могу купить художественную галерею- я люблю футбол, но не стал футболистом, зато мое денежное состояние позволяет мне купить футбольную команду и т. д. Деньги замещают невоплощенные способности и желания, но выступают лишь средством для реализации моей несостоявшейся сущности, порождают представление обо мне «как другом»: «то, что существует для меня благодаря деньгам, то, что я могу оплатить, что могут купить деньги, это — я сам» [6, с. 148]. То, что куплено, в том числе и способности других
людей, выступают при этом средством, способом, поскольку с их помощью осуществляется обладание предметом, который не определен моей сущностью, то есть моими человеческими способностями. В связи с этим К. Маркс цитирует Гете (слова Мефистофеля из «Фауста»).
Когда куплю я шесть коней лихих,
То все их силы — не мои ли?
Я мчусь, как будто б ног таких
Две дюжины даны мне были.
При этом разница между реальным и виртуальным, воображаемым обладанием трудно уловима. «Деньги, обладающие свойством все покупать, свойством все предметы себе присваивать, представляют собой, следовательно, предмет в наивысшем смысле. Универсальность этого их свойства есть всемогущество их сущности- потому они слывут всемогущими».
В этом контексте важно употребление слова слывут. Владелец обладает способностями других людей только в своем воображении, предмет воображаемого обладания имеет свою собственную субъектность, которая не включает обладателя в систему своих жизненных ценностей. Связь не становится субъектно-субъектной, диалогичной, не имеет человеческого содержания, функционирует как отношение субъект-объект, а одностороннее обладание обманчиво. Деньги остаются лишь «сводником между потребностью и предметом, между жизнью и жизненными средствами человека» [6, с. 147].
К. Маркс, обращаясь к творчеству У. Шекспира (к пьесе «Тимон Афинский»), рисует полотно проникновения денег во все жизненно важные человеческие отношения и деформацию этих отношений под влиянием денег. «Поэтому то, что я есть и что я в состоянии сделать, определяется отнюдь не моей индивидуальностью. Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину… Я скудоумен, но деньги — это реальный ум всех вещей. Тот, кто имеет власть над людьми блестящего ума, разве не умнее их? И разве я, который с помощью денег способен получить все, чего желает человеческое сердце, разве не обладаю всеми человеческими способностями?» [6, с. 42]. Разве в подобном обращении к самому себе не скрывается анатомия денежного безумия? Но можно ли считать, что человеческие пороки (жадность, зависть, ненависть, обман, мошенничество) укорены в природе человека или в природе денег? К. Маркс не отвечает на этот вопрос однозначно, вскрывает внутреннюю про-
тиворечивость денег. С одной стороны, они связывают людей друг с другом (через обмен способностями, реализованными в произведенных вещах, услугах, контактах), с другой — деформируют, лишают подлинного смысла все человеческие отношения, превращают их в свою противоположность и разъединяют людей, «расторгают любые узы», выступают тем «всеобщим средством разъединения». С одной стороны, они делают то, что не могут «обеспечить все индивидуальные сущностные силы», «они переводят желания. из мыслимого, представляемого, желаемого бытия в их чувственное, действительное бытие». С их участием выстраивается живая, многообразная среда бытия человека, опредмечиваются потребности, желания, страсти — деньги выступают созидающей творческой энергией, «химической силой общества». Но с другой — это сила отчужденная, отчуждающая и отчуждающаяся, она дает возможность отдельным частным индивидам расширять свои возможности, питаться за счет жизненных сил других людей.
Тем не менее можно посмотреть на противоречия и с другой стороны. Что было бы с человечеством, если бы оно не имело этих «денежных костылей», возвышающих отдельных индивидов над другими- если бы наши потребности, желания не имели шансов для предметного воплощения, для перехода из мыслимого бытия в действительное? Думается, что человечество лишилось бы мощного двигателя, оставалось бы в плену мечтаний, не имело средства для различения плодотворных желаний от пустых, беспочвенных. Ведь осуществление потребностей стимулирует их развитие, подсказывает направленность развития личности. Но так происходит в случае совпадения сущностных сил и финансовых возможностей индивидов. Ситуация может складываться противоположным образом. К примеру, индивид имеет средства для получения образования и занятий научной деятельностью, но не имеет к этому ни способностей, ни призвания- слабый певец может оплатить выступления на телевидении, которые делают ему рекламу и т. д. Об этой способности денег пишет К. Маркс: «Деньги способны превращать „несовершенства и химеры“, действительно немощные, лишь в воображении индивида существующие… в действительные силы и способности» [6, с. 150].
Уже поэтому они способны порождать «всеобщее извращение индивидуальностей», создавать «мир навыворот». Такому миру нельзя доверять, в нем трудно существовать, потому что смещена система оценок и социальных статусов, искажены критерии самооценки: «тот, кто может купить храбрость, тот храбр, хотя бы он и был трусом». Человек погружается в мир «превращенных отношений»: теряется отношение индивидов как действительно человеческое, то есть основанное на действительно принадлежащих конкретному индивиду свойствах и достоинствах, когда любовь обменивается на любовь, верность на верность, дружба на дружбу и т. д.
Деньги сопровождают человеческие отношения, но не определяют их качество. Между тем в реальности часто присутствует стремление подменить качественные характеристики количественными и выдать деньги за показатель качественности свойств, вещей, отношений. При этом происходит искажение реальности, порождающее обман и самообман. Деньги обусловливают лишь внешнюю сторону отношений, обеспечивают саму возможность связи, часто не проясняя ее смысл.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1. Аристотель. Афинская политика / Аристотель. -М.: Мысль, 1997. — С. 50.
2. Брю, С. Л. Экономика: принципы, проблемы и политика / С. Л. Брю, К. Р. Макконелл- пер. с анг. — 11-е изд. -М.: Республика, 1992. — С. 264−275.
3. Дементьев, А. Воры стали властителями дум? / А. Дементьев // АиФ. — 2009. — № 36. — С. 3.
4. Долан, Э. Деньги, банки и монетарная политика / Э. Долан, Р. Кемпбелл. — Драйден пресс, 1988. — С. 6.
5. Костиков, В. И кто шакалит? Российский кризис углубляет разрыв между людьми / В. Костиков // АиФ. -2009. — № 36- Сапоги Саввы Морозова. Где бизнес с человеческим лицом? / В. Костиков // АиФ. — 2010. — № 5. — С. 6.
6. Маркс, К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. Предисловие / К. Маркс, Ф. Энгельс // Соч. — 2-е изд. — Т. 42. — С. 146−151.
7. Маркс, К. Конспект книги Дж. Милля «Основы политической экономии / К. Маркс, Ф. Энгельс // Соч. — 2-е изд. — Т. 42. — С. 32−37.
8. Маркс, К. Экономические рукописи 1857−59 гг. / К. Маркс, Ф. Энгельс // Соч. — 2-е изд. — Т. 46 (II). -С. 403−494.
9. Мусин, М. В плену у спрута / М. Мусин // АиФ. -2007. — № 50. — С. 16.
10. Шмелев, Н. Интервью газете «Аргументы недели» / Н. Шмелев // Аргументы недели. — 2010. — 14 января. — С. 3.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой