Политическая позиция верующих викторианского течения в Русской православной церкви в 1927 1932 гг

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 93+27
А. Г. Поляков, канд. ист. наук, доц.
(Россия, Киров КРФ МГИУ)
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОЗИЦИЯ ВЕРУЮЩИХ ВИКТОРИАНСКОГО ТЕЧЕНИЯ
В РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ В 1927 — 1932 ГГ.
Приводится динамика (от нейтрально лояльной до антиправительственной) политической позиции представителей Викторианского течения в Русской Православной Церкви — первой и наиболее радикальная из церковных оппозиций официальному церковно-политическому курсу, который обеспечивал легитимность государственной власти и всех её модернизационных преобразований.
Ключевые слова: Епископ Виктор (Островидов), политическая позиция
верующих-викториан, коллективизация.
Викторианское течение в Русской Православной Церкви — первая и наиболее радикальная из церковных оппозиций политическому курсу заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), лидером которой являлся епископ Виктор (Островидов). Возникла она осенью 1927 г. и преимущественно была распространена в Вятской губернии [1].
Осенью 1927 — в конце 1928 гг. политическая позиция викториан преимущественно была связана с вопросом о должном отношении в целом к власти: придерживаться нейтрально-лояльной аполитичности еп.
Виктора либо вслед за митр. Сергием открыто заниматься легитимацией советской власти. При этом первый вариант не исключал возможность неприятия, осуждения антицерковной политики светской власти. Конечно, распространение викторианства определённым образом способствовало политизации верующих, причём в ряде случаев открыто в антиправительственных тонах. Например, в 1928 г. священники г. Слободского Крекнин, Мышкин и дьякон Микеев, «агитируя среди верующих за Викторовскую ориентацию, говорили, что верующие не должны признавать декларации м. Сергия, которая призывает на путь лояльности к Соввласти, т.к. православная церковь не может быть лояльна с Соввластью, верующие должны не радоваться успехам Соввласти, а бороться против них» [2].
Вслед за ужесточением политики государства в области сельского хозяйства наблюдается рост антисоветских настроений викториан. Заметно эта тенденция стала проявляться в 1929 г. В Вятском крае в 1929 г. 93,8% населения проживало в сельской местности. 27,75% крестьянских хозяйств принадлежало к беднякам, 62,28% к середнякам, 9,97 — к зажиточным или кулацким хозяйствам [3]. В декабре 1929 г. Нижегородский крайком определил срок коллективизации для Вятского,
Котельничского и Нолинского округов в 2−2,5 года. Только за февраль
1930 г. процент коллективизации увеличился в Вятском округе с 7,5 до 53- Нолинском — с 15,3 до 54,5- в Котельничском — с 7,2 до 48,9. В Вятском и Котельничском округах ставка была сделана на создание коммун, что предполагало обобществление имущество и совместный труд её членов. Например, в Вятском округе из форм колхозов 75% составляли коммуны, 20% - сельхозартели, 5% - ТОЗы. Высокий темп коллективизации
зачастую сопровождался администрированием, нарушением принципа добровольности [4].
Отдельные викториане видели в качестве одного из главных результатов строительства «нового» общества и коллективизации уничтожение Церкви, религии, чей высокий уровень влияния на жизнь людей характеризует традиционное общество [5]. Например, Будрин считал: «На проводимую Соввластью коллективизацию наше церковное объединение смотрело как на неизбежное бедствие для крестьянства и гибель для „Истинно-православной церкви“. Поэтому, естественно, дальнейшее развертывание колхозного строительства, порождающее безбожие, противопоставляется православной церкви. Отсюда нельзя выбрать иного пути, как встать с разъяснением перед верующими, чтобы крестьяне в колхозы не входили, что колхозы — это дело рук предшественников антихриста, от которых крестьянство надо удержать. Об отношении к политике по крестьянскому вопросу следует сказать, что, поскольку Советское правительство разделяет все крестьянство на классы и причисляет нас, духовенство, к классу врагов кулачества, несомненно, с последним не может действовать совместно. Взгляд на бедноту у нас установился такой, что эта беднота образуется не из-за каких-либо кулацких эксплуататорских или других каких кабальных условий, а поддерживается благодаря своей лени и нежеланию работать» [6].
Политические установки викториан можно свести к следующим основным тезисам:
1. Советская власть — антихрист или установлена антихристом, антихристанская, сатанинская, антирелигиозная и т. п. Признавать её не следует.
2. Власть не должна быть антицерковной. В качестве приемлемой является власть монархическая, так как она является защитницей Церкви.
3. Советская власть недолговечна. Будет война, и советская власть будет свергнута. Предполагаемые «конец света» или природные катаклизмы её покарают.
4. Коллективизация — мероприятие по подчинению человека антихристианской власти. В случае поражения советской власти колхозников ждёт наказание.
5. Советская власть своими мероприятиями (твёрдые задания, государственные займы, налоги и т. п.) разоряет крестьян и духовенство. Мероприятия можно (нужно) саботировать, бойкотировать.
Вышеизложенные тезисы, как правило, были тесно увязаны между собой и являлись элементами совокупности антиправительственных настроений викториан, общей доминантой для которых в 1929—1932 гг., как правило, было резко негативное отношение к государственным кампаниям в деревне и главным образом к коллективизации. В хронологическом плане рассмотренные нами 337 собственных свидетельств викториан, отражающие их антиправительственные взгляды, в пропорциональном отношении располагаются примерно [7] следующим образом: 1929 г. -1/10, 1930 г. — 3/10, 1931 г. — 4/10, 1932 г. — 2/10 [8].
Особое место в совокупности взглядов викториан, характеризующих их отношение к власти, занимало неприятие политики правительства в области образования и воспитания подрастающего поколения. Имело место прямое противопоставление значимости для жизни человека Церкви и школы. Часть верующих не пускала своих детей в школу по причине того, что там учат «по советскому», не преподаётся закон божий. Школа воспитывает безбожников. По этой же причине крайне негативно характеризовались пионерские и комсомольские организации, члены которых не только не должны были посещать церковь, но и активно привлекались к участию в антирелигиозных мероприятиях. Религиозному просвещению молодёжи викторианами уделялось значительное внимание: проводились индивидуальные и коллективные беседы, при церквах предоставлялись места для проживания, работа, организовывались хоровые кружки и т. д. [9].
Наиболее активную работу с молодёжью осуществлял священник Вылежинский. Он считал, что в отношении несовершеннолетних церковь имеет одинаковые со светской властью права на распространение своей идеологии. С согласия родителей является вполне возможным в домашних условиях обучение закону божьему. В течение полугода священником от молодёжи было получено более 400 писем, значительная часть тематики которых была связана с вопросами свободы религиозной совести в условиях атеистического образования и воспитания. Например, студентка Шляпина в письме сообщала: «С принятием православия начала учиться хорошо, но поддалась искушению, с тех пор учение стало плохое и пошли неудовлетворительные отметки. В настоящее время полтора года учусь в сельскохозяйственном техникуме. На пасху пели у Предтечи. Товарищи увидели из Техникума и передали директору. Постановили нашу ячейку исключить. Но господь помог, не исключили, протащили только в стенную газету». Другой пример: пионерка Жаркова писала: «Я пионерка, я бы ни за что не записалась, меня насильно записали. Я сейчас во второй группе учусь. Я в выходной день хожу потихоньку в церковь». Суть ответов
Вылежинского на письма сводилась к тому, чтобы молодёжь от религии и церкви не отходила [10].
Неприятие викторианами секулярного характера образовательной и молодёжной политики правительства или даже просто продвижение среди молодёжи альтернативной идеологической системы рассматривались органами (прежде всего репрессивными) советской власти как часть антиправительственных взглядов.
С 1929 г. по мере социально-экономических, общественнополитических преобразований, связанных с форсированной модернизацией страны, антисоветские взгляды, настроения всё более стали определять политическое поведение викториан, одним из массовых проявлений которого являлась агитация.
Антиправительственная агитация всё более приобретала эсхатологическую окраску. Так, члены ликвидированного во второй половине 1929 г. одного из крупных и авторитетных викторианских центров — Воскресенского собора г. Вятки — целенаправленно распространяли среди верующих бывших Вятского и Котельничского уездов информацию о том, что «советская власть есть сатана, ей подчиняться верующим не нужно. Наступили последние времена мира, скоро пришествие антихриста. Антихрист уже появился в лице Советской власти» [11]. Распространялись слухи о наступлении царства антихриста и о близости второго пришествия, для которого указывались различные сроки [12].
Важное место в формировании отношений викториан к власти имели слухи. Их тематика отражала весь спектр антиправительственных настроений. Одними из наиболее активно распространяемых, особенно в 1931—1932 гг., были слухи об обострении международных отношений и слабости международного авторитета советской власти, о скором её падении в результате войны с другими странами. В числе претендентов на роль победителей чаще всего указывались Англия, Франция, США, Япония, Китай. В качестве одного из результатов войны ожидалась расправа над коммунистами и колхозниками. Среди международной тематики слухов следует также отметить толки об ожидаемом свертывании антирелигиозной политики советской власти в связи с «заступничеством» ПапыРимского [13].
Политическая агитация прослеживается и в деятельности популярных в народе религиозных деятелей, имевших, по представлениям верующих, особую связь с Богом. К таковым относили юродивых, прозорливцев, странников и т. п. Некоторых из них народ воспринимал за святых. С одной стороны, их деятельность была акцентирована на религиозных вопросах, с другой, сам факт деятельности таких лиц в среде викториан воспринимался последними в качестве доказательства правоты собственных мировоззренческих, в том числе политических взглядов. К
тому же из иносказательных предсказаний «прозорливцев» «нужные» выводы было сделать не сложно, да и прямых предсказаний о судьбе советской власти было немало. Приведём несколько примеров. «Прозорливый Влас» (Пешкичев) о своей деятельности говорил: «Ещё в молодые годы я жил на Филейке у иеромонаха Стефана. Поэтому, когда после смерти его я ушел с Филейки, меня стали считать за юродивого. Я бывал во многих районах: в Халтуринском, Верховенском, Оричевском, Вятском и др. Будучи в разных деревнях, я предсказывал войну, гибель безбожников и т. д. Народ во всем верил мне и уважал меня. Однажды, будучи на Хлыновке, я указал монашкам, что эта власть есть власть безбожная… сеять нынешней весной не надо, так как скоро будет война. Я сумел достичь такого авторитета, что часть наиболее фанатично верующих специально меня искали, приходя ко мне, и спрашивали у меня советов. Когда я приходил в Вятку, местом посещения являлись Александровский собор и Хлыновская церковь» [14].
В доме Г. Х. Мосунова по вечерам собирались 40−50 верующих крестьян из д. Роженцово и Гусево. На этих собраниях присутствовал священник Копачиский из д. Червяновы и мальчик Коля. Последнего садили в передний угол на скамейку, после чего начиналось моление, во время которого мальчик смеялся и говорил: «Не поддавайся антихристу, почитай бога, чаще ходи в церковь». Все присутствовавшие Коле верили, воспринимая его слова за слова Бога.
Почитавшаяся женщинами за святую слепая нищая «прозорливая» Маренушка говорила, что «истинно-православная церковь только в Гостеве, остальные церкви имеют антихристовую печать. колхозники погибнут, они предались антихристу».
Священник В. Г. Попов с целью популяризации святости больной женщины «Клавдии» каждую субботу ходил к ней и служил молебны, привлекал к ней верующих. «Святая Клавдия» приходящим предсказывала о будущей перемене власти.
В д. Шубины Шарангского р-на проживал безногий мужчина-инвалид Никита Ильич Гунин, который разъезжал по церквам. В 1929 г. монахи Огородов, Юдинцев, Кочев, Яндуляцкий при помощи верующих выстроили ему в поле келью, которую обставили иконами и церковной утварью. Келью стали посещать духовенство и верующие. Вскоре Никита прослыл за «святого». Приходящей публике Никита проповедовал: «обновленцы — изменники поддались антихристу — Советской власти, а с ними надо вести борьбу». Популярность Никиты возросла настолько, что паломники к нему приходили за 100−150 км. Им он читал религиозные книги, на вопросы давал ответы и советовал в колхозы не вступать.
Определённую политическую окраску имели и популярные в народе многочисленные слухи о «божественных» свидетельствах, чудесах и т. д. Их авторами и источниками распространения зачастую выступали
священнослужители, монахини, странники, что придавало слухам определённый вес. Так, в феврале 1932 г. священником Никоновым был распространен слух, что на небе появилось солнце, за которым летали ангелы, что означает предвестие войны и скорое падение Соввласти… «[15]. Лбова, Фаворский, Шарова, Верещагина истолковывали явления на небе как предвестники мировой войны и гибель советской власти. В феврале 1932 г., указывая на северное сияние, говорили, что скоро будет война, и всем колхозникам будет конец, на землю придет антихрист и будет клеймить колхозников [16].
В Даровском, Котельничском и Арбажском районах широкое распространение получило так называемое «письмо богородицы». В нем описывалось видение, случившееся в с. Демьяново Киевского округа: «3 июня мальчики пасли скот. Первый Демьян, второй Николай, в 9 часов утра. из облаков спустился крест, от креста отделился человек. было слышно, как пели ангелы. На небе Господь сказал: «Не забывайте, скоро, скоро я приду судить людей, буду судить нечестных, все пойдет по святому писанию, Матерь Божья. Верьте в святое писание, но будете не верить, будете наказаны ветром, огнем, градом. Пойдет брат на брата, сын на отца.» [17].
В Арбажском и Советском районах распространялась среди населения повстанческая «святая грамота». В ней говорилось: «Объявитель сего раб божий Александр уволен из града божия нового Сиона. но токмо бога славословить, исчатьев дьявола палачей Советской власти, с их исчадий сатаны должны избегать, их коммун и колхозов яко огня опасается .» [18].
В поддержании «единого информационного пространства», состоящего из слухов, новостей, писем, воззваний, пророчеств, поучений и т. п., между отдельными викторианскими приходами, а также внутри их особое место занимали странствующие монахи, верующие, преимущественно из женщин.
«Стационарным» источником агитации, как правило, являлись церкви, нелегальные монастыри. Зачастую при церквах проживали либо работали монахини, имевшие большое влияние на верующих, в особенности на женщин. Члены церковных советов являлись, с одной стороны, единомышленниками причта, а с другой — распространителями мировоззренческих установок причта среди народных масс. Конечно же, имела место и обратная тенденция, поскольку в соответствии с законодательством именно от верующих зависело «трудоустройство» священника. Последний, таким образом, должен был соответствовать запросам верующих или как минимум не вступать в принципиальные разногласия с ними.
В качестве площадок для политической агитации использовались места скопления верующих: церкви, церковные помещения. Собирали
народ набатным звоном, проводились индивидуальные беседы. Устраивались нелегальные «закрытые» собрания в частных домах, лесах.
Имела место и латентная агитация. Так, священник Новинский в
1931 г. на исповеди спрашивал верующую А. Фукаловых, не читает ли та безбожной литературы, не ходит ли слушать безбожных речей, не участвует ли в безбожных выборах, так как всё это является великим грехом [19]. Другой пример: священником Вылежинским для верующих была разработана специальная анкета, имевшая ряд вопросов и ответов. Их автор так пояснял значение анкеты: «По ответам на эти вопросы можно было определить стремление верующего и указать ему то направление, по которому ему следует идти. Имелось примерно 450 вопросов, часть из этих вопросов я носил с собой». Приведём выдержки из этого вопросника:
^ «. Не читал ли ты сочинений, написанных во враждебном
духе святой церкви, не слушаешь ли богохульного учения неверующих еретиков, не был ли в дружеских отношениях с ними по вопросам религиозным.
^ Обращаешься ли ты в делах сомнения о вере к духовным
пастырям. Просишь ли ты их советов относительно направления твоей
жизни на путь спасения.
^ Не ходишь ли ты в те собрания, где оскверняют нравственное
чувство.
^ Любишь ли ты, брат мой, свое отечество.
^ Не был ли ты когда безбожником или не сочувствовал ли ты
пагубному учению несчастных безумцев — безбожников. «
К вопросам рекомендовались варианты ответов. Например: «Лучше избирай умереть, когда только нужда потребует, нежели согрешить. Знакомиться и беседовать с людьми благочестивыми и рассудительными и избегать разговоров и людей безнравственных. Угашай искру, пока в пламень не возросла и убивай врага, пока он мал и т. д. .» [20].
Одним из результатов антиправительственной агитации викториан явился в отдельных местностях массовый выход из колхозов и даже их полный распад: саботаж и бойкот государственных кампаний. Нами выявлено не менее 27 таких случаев [21]. Например, в 1928 г. под влиянием Южакова в д. Дымково была сорвана общественная запашка земли. Когда в мае 1929 г. землю, закреплённую за священниками, передали для общественной запашки, крестьяне от этой запашки отказались. Агитация этого же священника привела к тому, что в подписке 2-го заёма индустриализации из 28 дворов приняли участие всего 6 дворов. 28 августа 1929 г. на общем собрании крестьяне д. Дымково приняли решение о категорическом отказе от подписки на 3-й заём. В 1929 г. в результате антиколхозной агитации священника Москвина колхоз в с. Кырмыж в 1929 г. развалился, а подписка на государственный заём была сорвана [22]. Весной 1930 г. в с. Корляки в результате распространения
духовенством на колхозном собрании верующих (присутствовало около 2000 человек) слуха о том, что «скоро война, и коллективников будут вешать и резать», имел место массовый выход крестьян из колхоза [23]. В марте 1932 г. в д. Лобасты развалился колхоз благодаря выступлению Южакова, который утверждал то, что: «в мае месяце будет война, Соввласть сметут, а колхозников на огне сожгут.» [24]. Благодаря агитации священника Тишкевича, который утверждал, что коллективизация ведёт к гибели религию, и, чтобы спасти свою душу от антихриста, нужно выходить из колхозов, в д. Бахтино Шарангского района из колхоза с. Роженцова из 261 хозяйств вышло 86 [25].
Одной из наиболее крайних активных форм политического поведения викториан были массовые выступления против властей. Все они носили локальный характер и были вызваны конкретной ситуацией [26]. Например, в январе 1931 г. во время описи церковного имущества в церкви с. Падерино монахиня организовала массовое выступление женщин. Последние были собраны набатным звоном и посылкой нарочных для оповещения о том, что «в селе грабят церковь». Собравшаяся толпа женщин до 150 человек подняла шум, и работа была сорвана [27].
Таким образом, с 1929 г. политические взгляды и настроения викториан стали носить всё более отчётливый, конкретный антиправительственный характер, в 1930—1932 гг. они стали доминантными в определении политического поведении викториан.
Список литературы
1. Постановлениями ВЦИК от 14 января и 10 июня 1929 г. губернии, уезды и волости были упразднены, вместо них созданы края, области, округа, районы. Вятская губерния вошла в Нижегородскую область (преобразованную в Нижегородский, а с 1932 г. — Горьковский край) в составе округов Вятского, Котельничского, Нолинского и частично Шарьинского.
2. Государственный архив социально-политической истории Кировской области (ГАСПИКО). Ф. 6799. Оп.7. Д. Су-8727. Л. 339.
3. Семено, A.B. Осуществление политики раскулачивания и
выселения кулацких семей на территории Кировской области в 1929—1934
гг.: дисс. … канд. ист. наук. Киров, 2003. С. 16,27.
4. Вятский край с древности до наших дней. / Отв. ред. В. А. Бердинских [Текст]. — Киров, 2006. С. 268−269.
5. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 29.
6. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.5. Л. 17.
7. Большинство свидетельств находятся в следственных делах, относящихся к началу 1932 г., вследствие чего вполне естественным
выглядит то, что более всего сохранились «свежие» данные, т. е. датированные 1931 годом.
8. За 1932 г. указаны минимальные данные, поскольку в этом
году по групповым делам было арестовано значительная часть
антиправительственно настроенных викториан-активистов.
9. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.6. Д. Су-8499. Л. 161- ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.5. Л. 20−21.
10. ГАСПИКО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.5. Л. 20−21.
11. ГАСПИКО. Ф. 6779. Оп.7. Д. Су-8585.Т.1. Л. 220.
12. Вятский епархиальный архив (ВЕА). Ф. 28. Оп.1. Д. 3. Л. 77.
13. См., напр.: ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.5. Л. 13−15- ГАСПИКО. Ф. 6799. Оп.3. Д. Су-4055. Л. 26−27- ГАСПИКО. Ф. 6779. Оп.7. Д. Су-8585.Т.1. Л. 220- ГАСПИКО. Ф. 6799. Оп.6. Д. Су-8195. Л. 248.
14. ГАСПИКО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.1.
15. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 23−26.
16. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.6. Д. Су-8195. Л. 239.
17. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8.Л. 27.
18. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 27−28.
19. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.5. Л. 28.
20. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261 .Т.4. Л. 30−31- ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 261.Т.5. Л. 27.
21. См., напр.: ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 29,31- ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.7. Д. Су-8580.Т.1. Л. 133−152.
22. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.6. Д. Су-8499. Л. 157−165.
23. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 30.
24. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.2. Д. Су-1845. Л. 50−51.
25. ГАСПИКО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 31.
26. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.6. Д. Су-8499. Л. 161−162- ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.2. Д. Су-1845. Л. 50−51- ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 21−22.
27. ГАСПИ КО. Ф. 6799. Оп.8. Д. Су-10 267.Т.8. Л. 21.
A.G. Polyakov
The political position of «Victorian» believers in Russian Orthodox Church in 19 271 932.
The article analyses the evolution of political position of «Victorian» believers — from neutral and loyal to anti-governmental one — related to the official church political course of the Metropolitan Sergiy (Stargorodsky) loyal to the Soviet state.
Keywords: Bishop Victor (Ostrovidov), political position of «Victorian"believers, collectivization.
Получено 17. 01. 2011 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой