Политический эксперт: теоретическая сущность и методологические особенности профессиональной деятельности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Социология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Section 6. Political science
Rubanov Victor Vladimirovitch, Ph. D, in Philosophy, Associate Professor of politology department of V. N. Karazin Kharkiv National University E-mail: victor. rubanov@gmail. com
Political expert: theoretical essence and methodological specifics of professionals' activities
Abstract: the article establishes the necessity of clearly distinguishing and institutionalizing the two different professions, those of a political analyst and a political expert. The author argues that basic criteria allowing to differentiate adequately the specific functions of the one and the other lie in the purposes of their respective researches as much as in the very nature of the methods and procedures employed by each one in the process of thoroughly analyzing the stages of planning, decision-making, and implementation of various political projects and programs.
Keywords: quantitative and qualitative methods and procedures of political analysis- political analyst- political expert.
Рубанов Виктор Владимирович, Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина, кандидат философских наук, доцент кафедры политологии
E-mail: victor. rubanov@gmail. com
Политический эксперт: теоретическая сущность и методологические особенности профессиональной деятельности
Аннотация: обосновывается необходимость демаркации и институционализации профессий политического аналитика и политического эксперта. Доказывается, что основными критериями, позволяющими адекватно разграничивать их профессиональные функции являются не только цели исследования, но и природа методов и процедур, которые они используют в аналитическом процессе подготовки, принятия и реализации политических решений и программ.
Ключевые слова: количественные и качественные методы и процедуры исследования политики, политический аналитик, политический эксперт.
Актуальность исследования теоретической сущности и методологических особенностей профессиональной деятельности политического эксперта диктуется, с одной стороны, недостаточной разработанностью указанной проблематики в современной политологической литературе, а с другой — ее практической значимостью в оптимизации механизма принятия научно-обоснованных политических решений и программ. Это обусловлено тем, что политический эксперт, также как и политический аналитик выступает в этом процессе самодостаточным субьектом научного познания политики, и от уровня их совместной специальной подготовки, соответствующей профессиональной деятельности, напрямую зависит и качество принимаемых политических решений и программ.
Особо актуальным является участие указанных субьектов экспертно-аналитического процесса по подготовке политических решений и программ
в постсоветских обществах, где профессии политического эксперта и политического аналитика пока еще не институционализированы. Одной из основных причин этому является отсутствие в специализированной литературе научно-обоснованной характеристики профессиональных функций политического аналитика и политического эксперта в экспертно-аналитическом процессе подготовки, принятия и реализации политических решений и программ.
Цель статьи — попытаться адекватно идентифицировать теоретическую сущность и методологические особенности профессиональной деятельности политического эксперта, отличающие его от политического аналитика.
Приступая к реализации поставленной цели, сразу же отметим, что, на наш взгляд, основными критериями, позволяющими адекватно разграничивать профессиональные функции политического
170
Секция 6. Политология
аналитика и политического эксперта в научном процессе подготовки, принятия и реализации политических решений и программ являются не только цели исследования, на что справедливо указывают отдельные ученые [1], но и природа методов и процедур, используемых ими для достижения поставленных целей.
Это вызвано тем, что одни методы и процедуры — количественные — теснее связаны с аналитической деятельностью субьектов политической аналитики, а другие — качественные — с синтезирующей их деятельностью.
Иначе говоря, если у политических аналитиков превалирующими в их профессиональной деятельности выступают строго формализованные, количественные методы и процедуры исследования,
то у политических экспертов — качественные методы и процедуры анализа политики. Отмеченная нами закономерность проявляет себя не только во время сбора аналитиком и экспертом первичной эмпирической информации, необходимой для научного исследования политических проблем, но и в процессе дальнейщего ее анализа. В том числе, и на фазе совместной разработки аналитиком и экспертом оптимальних вариантов политических решений и программ.
Убедительным тому подтверждением являются зафиксированные Э. Янгом и Л. Куинни [2, 21], прямые связи между этими различными по своей сущности областями профессиональной деятельности при подготовке итоговых аналитических документов (см. табл. 1).
Таблица 1. — Прямые связи и специфические отличия в профессиональной деятельности политического аналитика и политического эксперта при подготовке итоговых аналитических документов
Сфера отличий Вид аналитического документа
Исследование политики Анализ политики
Аудитория Предназначен для других специалистов политики Предназначен для разработчиков решений
Направленность Движимый проблемой: общие рекомендации и информация о проблеме политики Движимый клиентом: проектирование конкретной политики для реализации в конкретной ситуации
Методология Может включать большой объем первичных исследований Редко включает первичные исследования
Стиль изложения/ языки Может быть специально — терминологическим и сугубо научным Должен быть очень ясным и простым
Объем До 2QQQQ слов Обычно не больше 5QQQ слов
Как следует из содержания приведенной таблицы, политические эксперты лишь иногда включают в сферу своей непосредственной профессиональной деятельности первичные исследования по сбору необходимой информации, а большую часть своей работы по составлению аналитических документов для принятия политических решений базируют на результатах профессиональной деятельности политических аналитиков. И это не удивительно, поскольку не только теория, но и сама практика научного исследования политики показывают: строго формализованные методы и процедуры исследования наиболее эффективны в процессе решения задач рутинного характера, то есть на первом этапе исследования. И, наоборот, на втором этапе исследования — в условиях неопределенности и нарастании динамичности анализируемой ситуации, управленческие процедуры неминуемо усложняются, а потому требуют анализа многочисленных альтернатив и применения качественных методов и процедур исследования [3, 155].
Тем самым, в реальном экспертно-аналитическом процессе такое разграничение процедурних функций его участников закономерно приводит не только к строгой специализации указанных видов аналитической деятельности, но и неизбежному в этом случае превалированию: количественных методов и процедур исследования — в профессиональной деятельности политических аналитиков, и качественных методов и процедур исследования — в профессиональной деятельности политических экспертов.
Не случайно С. Братченко, исследуя сущность научной экспертизы, пишет: «Экспертные методы принято использовать в тех случаях, когда нет готовых решений и искомая информация не может быть получена с помощью инструментальных методов измерения» [4, 63]. Соответственно формируется и сама логика экспертного исследования: «если нет возможности изучать тот или иной аспект реальности, то можно подвергнуть анализу представления
171
Section 6. Political science
специалистов об этой реальности — в расчете на то, что в конечном итоге удастся лучше понять и саму эту реальность» [4, 65].
В этих условиях «…выводы экспертизы формулируются, как правило, в терминах описания изучаемых аспектов действительности, но делаются они на основании анализа не самой этой действительности, а мнений о ней» [4, 68].
Естественно, что такой процесс познания реальности «редко выступает в качестве непосредственного «продукта» экспертизы, так как в большинстве случав рассматривается как «субьективное сырье», которое проходит статистическую и иную обработку, в результате чего превращается во вполне формализованные «обьективные данные» [4, 67]. Благодаря этому и сама научная экспертиза также развивается сегодня в двух основных направлениях: с одной стороны в русле более точных измерений и применения строго формализованных методов и процедур исследования, с другой — с опорой на гуманитарную парадигму и применения качественных методов и процедур анализа социально-политических проблем.
При этом важно отметить то, что многие варианты современных экспертных исследований не просто допускают включение разных методик анализа, но и требуют также строгого следования принципу интерфейса, то есть осознанному использованию комплекса методов и процедур, существенно различающихся по своей природе. А потому прав С. Братченко, который подводя итог своим размышлениям о сущности и типах современной научной экспертизы, отмечает, что при сравнении выделенных типов экспертиз важно иметь ввиду два существенных, на его взгляд, момента.
Во-первых, «необходимо понимать и учитывать условность такого разделения. Экспертиза всегда имеет сложную природу и включает в себя элементы как субьективного («личностного») знания так и обьективных данных. Разные методы проведения экспертизы, по мнению ученого, различаются прежде всего соотношением этих двух базовых составляющих экспертного процесса» [4, 72−73].
Во-вторых, «полностью исключить один из компонентов вряд ли возможно (да и не нужно) — даже в интуитивном «личном суждении» эксперт всегда опирается (пусть и в неявной, «свернутой» форме) на те или иные обьективные данные- а попытка полного исключения субьективной составляющей равносильна полному отказу от экспертизы как таковой
и подмене ее процедурами сравнения с эталоном, вычисления по заданному алгоритму и т. п.» (курсив наш — В. Р.) [4, 73].
Примечательно то, что выделенный нами весьма продуктивный подход С. Братченко в исследовании сущности научной экспертизы как таковой, достаточно тесно коррелирует с подходом и концептуальными выводами другого, не менее известного, российского ученого — А. Филиппова, специально исследовавшего специфику именно политической экспертизы. В статье «Советники суверена», последний особо обращает внимание исследователей на тот факт, что современный «ученый, — это идеальный наблюдатель, регистратор и аналитик происходящего, но отнюдь не участник» [5, 110]. Политический же эксперт, в отличие от аналитика — активный участник происходящего, а потому политическая экспертиза пристрастна и заангажи-рованна. «Подобно любому другому эксперту, пишет А. Филиппов, политолог не является в строгом смысле слова ученым (он вполне может быть также и ученым, но его действия, и, говоря несколько устаревшим языком социологии, его социальная роль не тождественны действиям и роли ученого), но ссылается на науку, использует ее результаты и ее понятия» [5, 107]. Сомнительный характер политологической экспертизы «усугубляется тем простым обстоятельством, справедливо замечает ученый, что ни одно из формулируемых в ее русле суждений не является сугубо научным обьяснением или предсказанием, регистрацией наблюдений или нейтральным обобщением» [5, 111]. «Это не значит, что она обязательно ложна и неэффективна. Она всего лишь занимает место, которое могли бы занимать действительно импортируемые из системы науки суждения о политической реальности, ассимилированные для нужд текущей коммуникации и отвечающие реальным потребностям в экспертизе» [5, 111].
На наш взгляд, в пользу такого размежевания профессиональных функций политического эксперта и политического аналитика как самодостаточных субьектов экспертно-аналитического процесса свидетельствует прежде всего тот непреложный факт, что «…опыт накапливается медленно, а события во многих сферах анализа во многом обладают уникальными мобильными характеристиками» [6, 64]. Однако влияние указанного фактора на размежевание профессиональных функций политического аналитика и политического эксперта практически никто из современных политологов, если не считать
172
Секция 6. Политология
нашу скромную попытку, должным образом не анализировал.
По крайней мере, как уже было показано выше, в современной научной и учебной политологической литературе до сих пор нет устоявшихся определений специалистов-аналитиков, обеспечивающих процесс подготовки, принятия и реализации политических решений и программ. Исключением является разве что современная прикладная социальная психология, где на сегодняшний день явно наметились два основных продуктивных подхода в процедурно-ролевой характеристике субьектов экспертно-аналитического процесса — инженерный и клинический. Одни авторы безоговорочно относят их к сфере прикладной психологии, другие — к социологии. Во втором случае инженеров называют — engineering sociologists, клиницистов — clinical sociologists. И хотя термин «клиника» чаще других используют медики и психиатры, первым социоло-гом-клиницистом по праву считают Эмиля Дюркгей-ма [7, 180]. Именно практика проведения социологических исследований впервые как раз и показала: общее, что обьединяет инженера-социолога и социо-лога-клинициста — это возможность заимствовать ДРуг у Друга и с успехом применять в своей профессиональной деятельности самые различные методы и процедуры научного исследования анализируемых проблем. Речь идет о том, что и первый и второй, реализуя возложенные на них аналитические задачи так или иначе применяют в этом процессе все многообразие существующих количественных и качественных методов и процедур исследования.
Тем не менее, различия в профессиональной деятельности инженера-социолога и социолога-кли-нициста есть, и они, как показывают соответствующие научные исследования, существенны. Прежде всего указанные различия проявляются в том, что инженер-социолог для достижения поставленной цели исследования использует чаще всего, обычную статистику и количественный анализ переменных, а социолог-клиницист — преимущественно качественные методы и процедуры исследования [7, 180−181].
Соответственно, происходит и неизбежная при этом дифференциация и специализация их профессиональных функций. Если в круг профессиональных обязанностей первого входит решение вопросов, связанных с организацией и сбором исходной первичной информации: решение проблем выборки, конструирования вопросника и техники
опроса, то в круг непосредственных обязанностей второго — управленческое консультирование. А именно: на основе полученной инженером-со-циологом первичной научной информации — просвещение и научение клиента (Заказчика) снимать возникающее психологическое сопротивление организационным нововведениям.
Помимо этого, различие, и весьма немаловажное, обнаруживается еще и в том, что инженер — социолог, как кстати и политический аналитик, оперирует скорее очевидным нежели латентным и исключительно лишь только той количественной информацией, которую лично сам получил в процессе осуществления непосредственного социологического опроса [7, 180].
В то время как социолог — клиницист, подобно политическому эксперту, используя преимущественно качественные методы и процедуры исследования, интересуется глубоко скрытой от нас сущностью явлений, вскрывает латентные переменные и выясняет отклонения (патологию) реальных процессов [7, 180−181]. Его непосредственная задача как раз и заключается в том, чтобы «поставить диагноз, предложить альтернативу, проконсультировать и наметить терапевтические меры» [7, 180]. Именно поэтому, в отличие от инженера-социолога, он чаще всего оперирует не количественными, а качественными методами и процедурами анализа проблемы.
Резюмируя сказанное, можно сделать вывод о том, что в профессиональной деятельности современного социолога-инженера, использующего преимущественно количественные методы и процедуры исследования, и современного социоло-га-клинициста, использующего преимущественно качественные методы и процедуры исследования, наблюдаются те же самые тенденции дифференциации и специализации профессиональных функций, которые мы выявили в процессе исследования особенностей профессиональной деятельности политического аналитика и политического эксперта как самодостаточных субьектов политической аналитики. При этом важно отметить и то общее, что обьединяет анализируемых нами субьектов, независимо от их названия и научной отраслевой принадлежности: выполняемые ими профессиональные функции, как и используемые при этом методы и процедуры, — органически взаимосвязаны и взаимообусловлены в экспертно-аналитическом процессе.
173
Section 6. Political science
Таким образом, исходя из вышеизложенного
есть все основания утверждать:
1. Адекватное определение теоретической сущности и методологических особенностей профессиональной деятельности политического эксперта возможно лишь только в том случае, если учитывать ту функциональную роль, которую он реально выполняет в системе общественного разделения труда с политическим аналитиком. А именно: если политический аналитик в экспертно-аналитическом процессе олицетворяет собой науку, то политический эксперт — искусство политического анализа.
2. Главная особенность процедурных функций политического эксперта в экспертно-аналитическом процессе заключается в осуществлении им специфического, творческого вида аналитической профессиональной деятельности — синтеза той первичной информации, которую выработал в процессе научного исследования политики, политический аналитик.
3. Указанное разграничение профессиональных функций политического аналитика и политического эксперта в экспертно-аналитическом процессе диктуется не только целью, но и природой методов и процедур, используемых ими в процессе научного исследования политических проблем. Если политический аналитик, используя преимущественно количественные методы и процедуры, формирует исходное научное знание, необходимое для осуществления самого этого процесса, то политический эксперт, используя преимущественно качественные методы и процедуры анализа, обобщает это знание и формирует на его основе легитимное научное знание. То есть, такое ценностно обоснованное политико-управленческое научное знание, которое может быть принято всеми без исключения учасниками процесса принятия политических решений и программ, и оценено позитивно.
Список литературы:
1. Кальниш Ю. Г. Суб’екти полйично! аналггики в державному управлшш [Електронний ресурс]/Ю. Г. Каль-ниш. — Режим доступу: http: //www. academy. gov. ua/ei/eil/txts/kalnish. htm. — Назва з екрану.
2. Янг Э. Как написать действенный аналитический документ в сфере государственной политики в Центральной и Восточной Европе/Э. Янг, Л. Куинни- пер. с англ. Ю. Д. Полянского- науч. ред. А. И. Килиевич. — К.: К. И. С., — 2003.
3. Рейни X. Анализ и управление в государственных организациях: [пер. с англ. ]/Х. Рейни. — М.: Инфра-M, 2004.
4. Братченко С. Л. Мир экспертизы — попытка определения координат/С. Л. Братченко//Экспертиза в современном мире: от знания к деятельности/под ред. Г. В. Ивченко, Д. А. Леонтьева. — М.: Смысл, 2006. -с. 63−75.
5. Филиппов А. Советники суверена/А. Филиппов//Апология. — 2005. — № 1. — с. 102−111.
6. Курносов Ю. В. АНАЛИТИКА: методология, технология и организация информационно-аналитической работы/Ю. В. Курносов, П. Ю. Конотопов. — М.: Русаки, — 2004.
7. Добреньков В. ИСовременнаясоциология: теоретико-методологическиеоснованияиперспективы/В. И. До-бреньков, А. И. Кравченко. — М.: Академический проект, — 2014.
Telyatnik Tatiana Evgenievna, Kuban State University, lecturer of the chair of politology and political management
E-mail: neptuneus@yandex. ru
Political communications in the sphere of public policy of modern Russia
Abstract: The article deals with features of functioning of political communications in the field of the new actual direction of modern political science — public policy. In modern Russia the author mentions formation of information society through the analysis of dynamically developing information technologies. The author focuses attention on theoretical works of foreign and domestic scientists on a research subject.
Keywords: communication, public policy, information society, mass information, communication theories.
174

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой