Политика российской администрации в отношении Салатавии в начальный период Кавказской войны

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ББК 63. 5(2)
ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ АДМИНИСТРАЦИИ В ОТНОШЕНИИ САЛАТАВИИ В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД КАВКАЗСКОЙ ВОЙНЫ
М. Г. Хабибов
RUSSIAN ADMINISTRATION POLICY CONCERNING SALATAVIA IN THE EARLY PERIOD OF THE CAUCASIAN WAR
M. G. Habibov
В статье рассматриваются особенности политики российской администрации на Кавказе в отношении вольного общества Салатавии в начальный период Кавказской войны в XIX в.
This article focuses on the particulars of policy of the Russian administration in the Caucasus concerning Salatavia free society in the early period of the Caucasian War in XIX century.
Ключевые слова:
феодальные владения, вольные общества, политика царизма, Кавказская война, «немирные горцы», «проконсул Кавказа», торгово-экономическая изоляция, горный Дагестан, покорение кавказских горцев.
Keywords:
seignory, free societies, Czarism policy, Caucasus war, «non-peaceful Highlanders», «proconsul of Caucasus», trade and economic isolation, mountainous Dagestan, the conquest of the Caucasian highlanders.
Со второй половины XVIII в. по начало XIX в. политика российского самодержавия на Кавказе перешла от союзно-вассальных отношений к новому этапу прямого захвата горских территорий и присоединения их к империи. Для решения этой задачи царизм применял самые разнообразные формы и методы военно-феодального характера, такие как: военно-казачья и крестьянская колонизация земель- привлечение на сторону властей местной феодальной знати- использование царским правительством в своих интересах классовой борьбы, происходившей внутри феодальных владений Северного Кавказа- ограничение влияния ислама и мусульманского духовенства на общественно-политическую жизнь населения.
Процесс колонизации горских земель значительно усилился в период Кавказской войны. На отобранных и завоеванных территориях началась вырубка лесов, строительство военных сооружений, дорог, возведение укреплений и крепостей, служивших опорными пунктами — плацдармами для проникновения в глубь Северного Кавказа. Горские народы, попадая под власть самодержавия, оказывались под двойным гнетом — местных феодалов и царского правительства. Последнее по мере присоединения народов Кавказа к России приступило к полному уничтожению у них всякой государственности
Для подчинения горцев и укрепления своего владычества российские власти большое внимание уделяли строительству кордонных линий, крепостей. «Каждая кордонная линия имела несколько десятков укреплений и сотни пикетов — сторожевых постов, где осуществлялось круглосуточное дежурство» [1].
В период русско-персидской, русско-турецкой войн в 1804 — 1813 гг. на равнинную территорию Дагестана вторглись царские войска, подавляющие сопротивление местного населения, стали вводиться колониальные порядки. В Дагестане в этот период феодальный класс оказался расколотым. Одни предпочли подчиниться российскому командованию в надежде найти у него поддержку и привилегии, усилить свое влияние и власть, а другие предприняли отчаянные попытки отстоять суверенитет своих владений, начав оборонительные военные действия. Соответственно, в политике царского правительства обозначились два направления: беспощадное
подавление «непокорных» и всемерная поддержка «престолу преданных» феодалов. Правительственные власти открыли для последних доступ к высшим военным чинам, щедро осыпали их наградами и подарками.
Однако значительная часть предгорного и горного Дагестана оставалась вне активного влияния Российской империи. Картина резко стала меняться после заключения в 1813 г. Гюлистанского договора между Россией и Персией. Царское правительство, приступив к покорению всего Дагестана и введению в нем колониальных порядков, натолкнулось на сопротивление. Национально-освободительную войну возглавили феодальные правители Сурхай-хан, Ших-Али-хан, Султан-Ахмед-хан и другие.
В 1816 г. с назначением наместником Кавказа А. П. Ермолова была разработана система жестких мер, направленных на подчинение или физическое уничтожение коренного населения. «Проконсул Кавказа» считал, что подвластное население необходимо держать в страхе и повиновении. «Жестокость колониальных властей и попытка физического истребления мусульман Северного Кавказа была одной из главных причин объединения всех мусульман в общую организацию» [2] и выступление их под флагом мюридизма.
Идея физического уничтожения мусульманских народов, проживающих вдоль Кавказского хребта от Черного до Каспийского морей, оказалась не новой. Реакционные круги Грузии и Армении в своих неоднократных обращениях к русскому царю не переставали утверждать, что полоса, заселенная мусульманами, служит серьезным препятствием для взаимосвязей и объединения христианского мира. Эта идея витала в самых реакционных кругах.
Ужесточение колониальной политики царизма на Кавказе вылилось в грубое перенесение казарменных отношений крепостнической российской армии на межнациональные отношения без учета местных особенностей — национально-этнических, духовно-религиозных и прочих. Естественно, что такая «политика» не могла достичь поставленной цели. Наоборот, она имела отрицательные последствия, что приводило в ярость генерала Ермолова. «Проконсул Кавказа» с неограниченными полномочиями был бессилен в искоренении свободолюбивого духа горцев. В своем рапорте Александру I он писал: «Внутренние беспокойствия гораздо для нас опаснее! Горские народы примером своей независимости порождают в самих подданных дух мятежный и любовь к независимости» [3].
Прибыв в Дагестан, А. Ермолов столкнулся с довольно сложными отношениями между отдельными владениями и вольными обществами. Кроме того, что их раздирали обычные родоплеменные конфликты и феодальные усобицы, они истощали друг друга еще и набегами. Оценив ситуацию, генерал Ермолов вмешался в подобные конфликты в роли третейского судьи, и ему нередко удавалось снять напряженность в конфликтах между вольными обществами, что отчасти повышало влияние российских властей и лично главнокомандующего на политическую обстановку в Дагестане.
Летом 1818 г. вольное общество Акуша-Дарго, обещавшее быть лояльным к российской стороне, «дерзнуло» «поднять оружие против российских войск» [4]. Последовало немедленное наказание возмутившегося общества. Акушинское войско, имевшее численное превосходство, знание местности, укрепленные пункты, опыт ведения войны в горных условиях, тем не менее, было разбито сравнительно небольшим отрядом А. П. Ермолова.
Победа последнего вовсе не объяснялась только наличием у «проконсула Кавказа» регулярных войск и артиллерии. Столкнувшись с военно-политическим движением царской России, Акуша-Дарго, как и другие вольные общества горного Дагестана, не располагало еще самым главным — политико-идеологическими установками, которые объединяли бы и вдохновляли на военные действия. На этом этапе российско-кавказских отношений идеологическая обстановка в вольных обществах была такова, что Россия еще не воспринималась в образе врага.
Своей политикой генерал Ермолов положил начало многолетней Кавказской войне. Вначале своей деятельности он был настолько самоуверен, что просил Александра I прислать для усмирения местного населения три полка: «Большее же число считаю совершенно бесполезным» [5].
Впоследствии, с приходом к власти Николая I, перед главнокомандующим на Кавказе была поставлена задача: «усмирение навсегда горских народов или истребление непокорных» [6].
В своей колониальной политике царское самодержавие уделяло особое внимание стратегически важным районам Дагестана. Одним из них была Салатавия — «Ворота Северного Дагестана». Расположенная на стыке Нагорного Дагестана, Чечни и Кумыкской равнины, после экономической блокады Дагестана она была экономической основой освободительного движения горцев. По преданиям, даже в самые голодные годы в Салатавии не было случая смерти от голода, напротив, благодаря ей спасались от голодной смерти многие жители Нагорного Дагестана. Салатавцы, испытав на себе раньше других жителей Нагорного Дагестана колониальный режим царизма, принимали активное участие во всех выступлениях освободительного движения с начала XIX в. вплоть до 80-х гг. XIX в.
Как известно, первыми против такого грубого вмешательства царской России во внутренние дела дагестанских народов выступили местные феодальные владетели, которые в первую очередь думали о своих интересах, ущемляемых Ермоловым. Аварский хан собрал вокруг себя горцев-чеченцев, салатавцев, жителей Кумыкских владений, чтобы вытеснить солдат за Терек. Сражение произошло в Салатавии, у села Бавтугай, 30 августа 1819 г. Для горцев оно явилось своего рода пробой сил с регулярной армией, которая прошла всю Европу и победила Наполеона. Вот как описывал сам А. П. Ермолов военные действия этого сражения, закончившегося к 3 сентября:
«Неприятель впереди позиции своей встретил мой авангард сильным огнем и бросился с кинжалами. Две роты 8-го егерского полка, удивленные сею совсем для них новою атакою, отступили в беспорядке, но артиллерия удерживала стремление напавших. В сие время прибыли все войска, и батальон Кабардинского пехотного полка, ударив в штыки, все опрокинул, и если бы изрытые и скрытые места не способствовали бегству неприятеля, он понес бы ужасную потерю, но скоро мог он собраться позади своих окопов. Деревню Бавтугай тотчас заняли наши войска. Я, избегая потери, не допустил атаковать окопы, но удовольствовался тем, мог стеснить неприятеля в горах, отрезав сообщение с равниною, откуда получал он продовольствие, уверен будучи, что недолго в таковом останется он положении. Перестрелки продолжались сначала довольно горячие, но артиллерия наводила величайший ужас, и неприятель спешным образом прятался от оной. В ночи на 3-е число бежал с неимоверною поспешностью и в беспорядке. Вслед за ним сделал я один марш в горы, но уже догнать было невозможно. Войска возвратились в крепость, которой дано наименование Внезапная» [7].
Ахмед-хан, оставив на поле сражения до 70 тел горцев и бросив на произвол судьбы своих сподвижников, ушел в Аварию. Преследуя его, Ермолов уничтожил несколько салатавских сел и все созревшие хлеба, встречавшиеся ему на пути. «Безжалостно стирались с лица земли селения, грабили и убивали жителей с одной только целью: навести страх» [8].
«Салатавские деревни просили пощады, на них наложен штраф и ежегодная дань» [9], — подводил итог «проконсул Кавказа» военным действиям.
Опыт А. П. Ермолова, почерпнутый из отношений с Акуша-Дарго, подсказал своеобразную военно-политическую модель. Этой модели генерал придерживался и позже, как, например, осенью 1819 г., когда ему пришлось решать проблему са-латавского аула Чиркей. В связи с тем, что накануне чиркеевцы приняли участие в крупном набеге, главнокомандующий в своем обращении от 13 октября 1819 г. объявил им, что «прощая сделанное ими нарушение спокойствия, позволяется им
по-прежнему, жить безопасно в домах своих, обрабатывать поля, пасти скот свой и производить торг во всех местах, где находятся войска российские, которые с ними поступать будут приязненно. Жители в мечетях дадут присягу на ал-Коране быть верными подданными великого российского государя. Жители по сделанному старшинами селений расчету должны представить положенное число баранов или иного скота. Каждый год должны платить российскому императору дань, состоящую со всех салатавских селений из 500 баранов. На собственных землях должны быть караулы и не допускать делать воровства и разбоев — Чиркею и Чир-юрту особо» [10].
Для богатой Салатавии такая умеренная ежегодная плата, по объяснению Ермолова, была определена не столько выгоду соблюдая, сколько чтобы приучить вольный, независимый салатавский народ к покорности.
После этих событий карательные экспедиции стали носить систематический характер. А. П. Ермолов, хорошо разбиравшийся в делах на Северном Кавказе, в частности в Дагестане, реально оценивал общую обстановку. Главнокомандующий осознавал следующее: то, чего он к 1819 г. добился в Дагестане «малыми средствами», — это временный успех. Нерадостным рисовалось ему будущее развитие взаимоотношений России с вольными обществами.
Обстановка в последних осложнялась еще и другим обстоятельством. Ханская знать, еще недавно имевшая ограниченное влияние на население вольных обществ, благодаря должностным назначениям и высоким воинским чинам, полученным от российского командования, приобрела права над общинниками. Выступая от имени российских властей, она заботилась, прежде всего, об укреплении своего социального статуса.
Генерал Ермолов ужесточил ранее проводившуюся политику торгово-экономической изоляции так называемых немирных горцев. Эта политика более всего ощутимо коснулась горного Дагестана. В письме к генералу Эристову от 31 марта 1819 г. главнокомандующий писал: «Вскоре для торговых дел будут приезжать в Кахетию жители Аварского ханства… Извольте сделать распоряжение, чтобы не давали им проезда. И тот, кто представит начальству взятого аварца, имеет право воспользоваться его товаром или другим имуществом беспрекословно» [11].
Военно-экономическая и политическая блокада вольных обществ Дагестана сдерживалась контингентом царских войск. Вместе с тем блокада заслонила главное: ни российское правительство, ни сам А. П. Ермолов не замечали более, что вольные общества, социальные процессы в которых оказались под угрозой насильственного подавления, обрекались на глубоко болезненное развитие, что стихия их внутренней жизни рано или поздно может прорвать искусственно сооруженную плотину и снести все, что окажется на пути [12].
В арсенале методов покорения кавказских горцев особое место отводилось разжиганию национальной розни. В 1818 г. генерал Ермолов потребовал от Пестеля: «Предписываю употребить особенную деятельность, дабы посредством благоразумных внушений и других возможных средств поселить несогласие между дагестанскими владетелями и другими вольными обществами, стараясь не допустить его единомыслия» [13].
Для того, чтобы держать жителей Салатавии, Ауха и Кумыкских владений в постоянном страхе, на стыке этих земель на правом берегу реки Акташ в 1819 г. была построена крепость Внезапная. В 1823 г. казаки генерала Вельяминова, учинив жестокий погром среди горцев, продали 2 тысячи из них караногайцам. После отставки А. П. Ермолова в 1825 г. начался затяжной период «серьезных и чувствительных неудач. вследствие неправильного, нецелесообразного ведения политики и войны на Кавказе.» [14].
Из вышесказанного считаем важным отметить следующее. На Кавказ Россию привели имперская тенденция к расширению границ и геополитическое соперничество с Турцией, что и предопределило доминирование силовых средств в решении возникавших при этом проблем. Уже первые столкновения с горцами показали, что военный опыт, на-
копленный в европейских войнах, далеко не всегда применим на Кавказе. Российской армии пришлось воевать в таких местах, которые считались военными теоретиками серьезными препятствиями даже для простого передвижения войск. Особенно напряженный характер приняла эта война в 40-е гг. XIX в., когда тяжелые поражения на Кавказе заставили царское правительство отказаться от дорогостоящих и малоэффективных экспедиций в пользу политики постепенного, но неуклонного продвижения вглубь гор.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Кавказская война: народно-освободительная борьба горцев Северного Кавказа в 20 — 60-х гг. XIX в. Махачкала, 2006. С. 168.
2. Фадеев Р. А. Шестьдесят лет Кавказской войны. СПб., 1889. Т. I. С. 38.
3. О движении горцев под руководством Шамиля: сб. док. Махачкала, 1957. С. 28.
4. Акты Кавказской археографической комиссии. Тифлис, 1875. Т. VI, ч. 2. С. 38.
5. Движение горцев Северо-Восточного Кавказа в 20 — 50 гг. XIX в.: сб. док. Махачкала, 1959. С. 28.
6. Там же.
7. Записки А. П. Ермолова: 1798 — 1826 гг. М., 1991. С. 335.
8. ЦГИА РГ (Центр. гос. исторический архив Республики Грузия). Ф. 2. Оп. 1. Д. 901. Л. 205.
9. Записки А. П. Ермолова. С. 335.
10. ЦГИА РГ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 901. Л. 205.
11. Рамазанов Х. Х. Эпоха Шамиля. Махачкала, 2004. С. 32.
12. Блиев М. С. Россия и горцы Большого Кавказа: на пути к цивилизации. М., 2004. С. 152.
13. Рамазанов Х. Х. Указ. соч. С. 34.
14. Колюбакин Б. М. Кавказская экспедиция в 1845 г. СПб., 1907. С. 1.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой