Полицентризм как диалогическая форма поликультурности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 327
А. П. Бондарев
д-р филол. наук, проф., зав. каф. литературы МГЛУ- e-mail: literatura_mglu@mail. ru
ПОЛИЦЕНТРИЗМ КАК ДИАЛОГИЧЕСКАЯ ФОРМА ПОЛИКУЛЬТУРНОСТИ
В статье исследуются объективные исторические условия, определяющие направление эволюции мировой цивилизации от биполярного мира, поделенного эволюционной концепцией истории на Запад и Восток, к по-ликультурному миру сотрудничества народов и государств на основе общественно необходимого труда, снимающего оппозицию обладания и бытия.
Ключевые слова: Восток- Запад- матриархат- патриархат- Эдип- Орест- бытие- обладание- эстетика- этика- свобода- необходимость- фашизм- большевизм- альтернативный монологизм- кросскультурный диалогизм.
Биполярный культурный мир, разделенный эволюционной концепцией истории на Запад и Восток, на наших глазах трансформируется в куда более сложноструктурированную общность. Факт интенсивного развития регионального, межгосударственного, этно-конфессионального и культурного полицентризма свидетельствует о том, что эпоха противопоставления Запада Востоку уходит в прошлое. Грядет пора более динамичных межгосударственных и межнациональных отношений, открывающих перспективу перехода от модуса обладания к модусу бытия, — к тому времени, «Когда народы, распри позабыв, / В великую семью соединятся» [11, с. 259]. Меж-культурный полицентризм на практике подтверждает описанную семиотикой закономерность взаимодействия части и целого, где часть представительствует от лица целого, а целое — предстает упорядоченным взаимодействием частей.
В корреляции Восток / Запад эволюционная концепция истории до недавнего времени отводила Востоку роль консервативного носителя традиционалистской культуры прошлого, а Западу -инновационной культуры будущего. Между тем в свете новейших философско-антропологических исследований подобное противопоставление выглядит уже не столь убедительно: «Объективный исторический анализ, — констатирует К. Ясперс, — выявляет, правда, превосходство Запада в воздействии на формирование мира, однако вместе с тем показывает и его незавершенность и недостаточность,
в силу которых вопросы, обращенные к Востоку всегда остаются современными и плодотворными» [24, с. 90].
Предложенная В. Дильтеем дифференциация наук о природе и наук о духе, исследующих соответственно естественные и социальные законы, не исключает их взаимодействия в реальности человеческой практики: «Для нашего психофизического единства природные процессы и их особенности сами могут, с одной стороны, играть ведущую роль в формировании целей, а с другой стороны, эти процессы входят в систему средств для достижения поставленных целей. Таким образом, даже тогда, когда мы волим, когда мы воздействуем на природу, мы зависим от природных взаимосвязей -именно потому, что наше существо образуют не слепые силы, а воля, суверенно полагающая свои цели» [7, с. 123]. Рефлексия В. Диль-тея направлена на выявление механизмов соподчинения «своего» и «чужого», на овладение способами расширения монологического сознания, в нашем случае — европоцентрического. Формирование евразийского поликультурного пространства подчиняется тем же объективным законам, которые обеспечивают взаимодействие природы и духа.
Согласно этнохронологическим расчетам Вильгельма Райха [12], переход от матриархата к патриархату начался приблизительно семь тысяч лет назад, в эпоху позднего неолита, и стал причиной социальной трагедии человечества. Не изжив полностью матриархат, о чем свидетельствует актуализация гендерной проблематики и нарастающее движение феминизма (в роли первой европейской феминистки выступила в 1792 г. Мэри Уолстонкрафт с трактатом «В защиту женского равноправия»), не утвердив социокультурную безотносительность отцовского права, проблематизируемого сложностью внутрисемейных отношений, гротескный переходный период длится и по сей день, навязывая человечеству насыщенное драматическими конфликтами промежуточное положение между Сциллой природы и Харибдой цивилизации. Прославление матереубийцы Ореста, поставившего на место материнского начала отцовскую «свободную нравственность самосознающей воли» [4, с. 491], воспринимается сегодня как односторонность гегелевского панлогизма. В «Философии религии» последовательный гегелевский эволюционизм еще более решительно предсказывает природе судьбу обреченного на заклание агнца: «Но жизнь, высшее
изображение идеи в природе, состоит лишь (!) в том, чтобы принести себя в жертву, — такова отрицательность идеи по отношению к этому ее существованию — и стать духом» [5, с. 253].
Впрочем, сама объективно-идеалистическая диалектика уготовила наукоучению о духе (Geistwissenschaftlehre) роль жертвы: кризис логоцентризма спровоцировал появление витализма, решительно приступившего к реабилитации ущемленной в своих правах жизни: «Нам необходима критика моральных ценностей», — вызывающе декларировал Ницше [10, с. 412]. Генезис невротических состояний современного человека свидетельствует, что эволюционный миф об Оресте болезненно компенсируется инволюционным мифом об Эдипе, освящающим агрессивно-патологическую регрессию в материнское лоно жизни. Сопротивление сдавленных до бесовства инстинктов выливается в деструктивные по отношению к институтам власти эксцессы: «Агрессивность, — констатирует Э. Фромм, — обнаруживается всегда рядом с целым набором вполне определенных признаков системы, таких как строгая иерархичность, лидерство, классовые противоречия и т. д.» [17, с. 148]. Подводя итог истории витализма, Г. Риккерт отмечает, что философов жизни объединяет неприязнь к абстрактной метафизике во всех областях человеческой деятельности: «Итак, философ жизни не должен мыслить систематически в старом смысле. Понимая мир как Все-Жизнь, он должен вместе с тем видеть, что он не умещается ни в какую систему» [13, с. 218]. Социально-психологический ренессанс Эдипа обосновывается, таким образом, его «имморальной» жизненной позицией — нежеланием на этапе эпиметеева поступка ответственно реагировать моральной рефлексией Прометея на требования нормативной этики.
Концепция эволюционного процесса становления цивилизации, самостоятельно произрастающей из недр разрушительной природы, разрабатывалась как эмпиризмом, так и рационализмом ХУТ-ХУТТТ вв. в трудах Бэкона, Декарта, Спинозы, Локка, Монтескье, Гельвеция, Вольтера, Канта, Констана и многих других. Бенжа-мен Констан, апологет либерализма в промышленности, коммерции и политике, находил примеры, свидетельствующие о «неуклонном совершенствовании человеческого рода». В статье «О духе завоевания и узурпации в их отношении к европейской цивилизации» (1814) он утверждал, что война, исторически предшествующая
торговле, — тенденция, присущая диким народам, тогда как коммерция — расчет цивилизованного человека. Чем отчетливее проявляется склонность к торговле, тем заметнее ослабевают воинственные притязания. Торговля предлагает экологически более равновесный уровень межличностных отношений, в сравнении с задиристо феодальными, имперскими, националистическими, религиозноэкстремистскими и классовыми амбициями, постоянно выливающимися в междоусобные и захватнические войны.
Однако логика эволюции, основывающейся на совершенствовании производственных технологий, вступала в противоречие нормативной этикой. По мере обострения конкуренции в сфере частного предпринимательства, ориентированного на извлечение прибыли, мораль, всегда стоявшая на страже эволюционных достижений культуры и нашедшая завершенное выражение в учении И. Канта о категорическом императиве, все отчетливее обнаруживала практическое бессилие, «потому что требовала невозможного, следовательно, никогда не приходила ни к чему действительному» [21, с. 289]. Трагический опыт XX в. показал, что «проблемный человек» (М. Бубер) по-прежнему остается в рабской зависимости как от психических, так и от производственных процессов, сплотившихся против него в социоприродном интерьере фрейдизма. Прогресс, изгнавший человечество из матриархата, вменяет ему в обязанность, адаптируясь к производственному циклу, в то же время неуклонно модернизировать его своей инновационной деятельностью. Адаптационно-инновационный механизм патриархального жизне-строительства углубляет социально-онтологический конфликт, диссоциирует процессы органической регуляции и, в конечном счете, ставит под сомнение преимущества цивилизации, все более уподобляющейся кровожадному жреческому идолу, который соглашается пить нектар не иначе как из черепа убитого. В безысходной по своим итогам книге «Анти-Эдип: Капитализм и шизофрения» ее авторы, Ж. Делез и Ф. Гваттари, рефлектирующие по поводу «агрессивного означающего» культуры, выродившейся в капиталистическое производство, констатируют инверсию естественного воспроизводства в результате вторжения капитала в триангулярность семейного поля: «Элементы

Статистика по статье
  • 41
    читатели
  • 12
    скачивания
  • 0
    в избранном
  • 0
    соц. сети

Ключевые слова
  • ВОСТОК,
  • ЗАПАД,
  • МАТРИАРХАТ,
  • ПАТРИАРХАТ,
  • ЭДИП,
  • ОРЕСТ,
  • БЫТИЕ,
  • ОБЛАДАНИЕ,
  • ЭСТЕТИКА,
  • ЭТИКА,
  • СВОБОДА,
  • НЕОБХОДИМОСТЬ,
  • ФАШИЗМ,
  • БОЛЬШЕВИЗМ,
  • АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ МОНОЛОГИЗМ,
  • КРОССКУЛЬТУРНЫЙ ДИАЛОГИЗМ,
  • EAST,
  • WEST,
  • MATRIARCHY,
  • PATRIARCHY,
  • OEDIPUS,
  • ORESTES,
  • BEING,
  • POSSESSION,
  • AESTHETICS,
  • ETHICS,
  • FREEDOM,
  • NECESSITY,
  • FASCISM,
  • BOLSHEVISM,
  • ALTERNATIVE MONOLOG,
  • CROSS-CULTURAL DIALOG

Аннотация
научной статьи
по философии, автор научной работы & mdash- Бондарев А. П.

В статье исследуются объективные исторические условия, определяющие направление эволюции мировой цивилизации от биполярного мира, поделенного эволюционной концепцией истории на Запад и Восток, к поликультурному миру сотрудничества народов и государств на основе общественно необходимого труда, снимающего оппозицию обладания и бытия.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой