Биологические маркеры кардиоваскулярного риска у пациентов, перенесших мозговой ишемический инсульт: прогностическая ценность С-реактивного протеина

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Медицина


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК: 616. 127−005. 8:616. 124−007. 61]-07:577. 112
А.Е. Березин1, О.А. Лисовая2
БИОЛОГИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ КАРДИОВАСКУЛЯРНОГО РИСКА У ПАЦИЕНТОВ, ПЕРЕНЕСШИХ МОЗГОВОЙ ИШЕМИЧЕСКИЙ ИНСУЛЬТ:
ПРОГНОСТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ С-РЕАКТИВНОГО ПРОТЕИНА
13апорожский государственный медицинский университет,
2КП «6-я городская больница», г. Запорожье Ключові слова: С-реактивний протеїн, кардіоваскулярний ризик, мозковий інсульт, прогноз, клінічні наслідки. Ключевые слова: С-реактивный протеин, кардиоваскулярный риск, мозговой инсульт, прогноз, клинические исходы. Key words: C-reactive protein, cardiovascular risk, stroke, prognosis, clinical outcomes.
Обговорюється роль стратифікації пацієнтів, які перенесли мозковий інсульт, у групу високого ризику виникнення повторних атеротромботичних подій. Наводяться дані щодо чутливості, специфічності, прогностичної цінності елевації С-реактивного протеїну в різні періоди еволюції мозкового інсульту. Обговорюються перспективи використання С-реактивного протеїну як маркера вираженості прозапальної активації та індикатора ризику виникнення кардіоваскулярних подій у пацієнтів з мозковим ішемічним інсультом у рутинній клінічній практиці.
Обсуждается роль стратификации пациентов, перенесших мозговой инсульт, в группу высокого риска возникновения повторных атеротромботических событий. Приводятся сведения о чувствительности, специфичности, прогностической ценности элевации С-реактивного протеина в различные периоды эволюции мозгового инсульта. Обсуждаются перспективы использования С-реактивного протеина как маркера выраженности провоспалительной активации и индикатора риска наступления кардиоваскулярных событий у пациентов с мозговым ишемическим инсультом в рутинной клинической практике.
This review discusses the role of stratification of patients after stroke, in a group of high risk of recurrent atherothrombotic events. Data on sensitivity, specificity, predictive value of elevation of C-reactive protein in the different periods of the evolution of stroke are given. The prospects of the use of C-reactive protein as a marker of severity of proinflammatory activation, and an indicator of risk of cardiovascular events occurrence in patients with cerebral ischemic stroke in routine clinical practice are discussed.
Потребность в биомаркерной диагностике мозговых инсультов возникла после того, как появились доказательства недостаточной чувствительности, специфичности и позитивной предсказующей ценности большинства рутинно используемых процедур визуализации в ранние часы после манифестации события [12]. В последующем оказалось, что изменения содержания некоторых биологических маркеров, отражающих патогенетическую эволюцию мозгового инсульта (рис. 1), позволяют повысить точность оценки вероятности наступления неблагоприятных клинических исходов и частоту выявления «вторичных конечных точек» (например, геморрагическую трансформацию при ишемическом инсульте или после выполнения процедуры тромболизиса), а также стратифицировать больных в группы риска возникновения повторных атеротромботических событий [36,42]. Первые биологические маркеры, изученные именно с этих позиций, представляли собой пептиды или протеины, высвобождаемые клетками глии или нейронами, проникающими через гематоэнцефалический барьер при травме или ишемическом повреждении ткани мозга [36]. Однако их чувствительность, специфичность и прогностическая ценность отрицательного результата теста явились недостаточно высокими для того, чтобы уверенно дифференцировать повреждения мозговой ткани различной этиологии и оценивать вероятность повторных атеротромботических событий в ближайший год после мозговой катастрофы. Это представлялось особенно важным в связи с тем, что большинство факторов риска
возникновения инсульта и кардиоваскулярных заболеваний являются практически идентичными [42]. К настоящему времени список вероятных биологических маркеров мозгового инсульта существенно расширился (табл. 1).
По мнению большинства исследователей, идеальный биологический маркер инсульта должен соответствовать ряду требований, таких как высокая чувствительность, специфичность и предсказующая ценность в отношении детекции различных вариантов инсульта, дающие возможность проведения дифференциальной диагностики как минимум между геморрагическим и ишемическим видами последних, возможность детекции в первые часы после возникновения церебрального события и мониторирование в отдаленном периоде, низкая биологическая вариабельность, отсутствие гендерных и возрастных различий, ассоциация с риском наступления клинических событий, включая фатальные, в том числе при краткосрочном наблюдении и в отдаленном периоде, возможность идентификации позитивного ответа на лечение в раннем восстановительном периоде, высокая точность и скорость выполнения теста, надежность измерения, низкая ожидаемая частота аналитических ошибок, благоприятное отношении стоимость/эффективность.
К сожалению, большинство из существующих биомаркеров, рутинно использующихся с диагностической и прогностической целью у пациентов с документированным мозговым инсультом/ТИА, не в полной мере отвечают этим требованиям (табл. 2). Это создает необходимость в поиске
© А. Е. Березин, О. А. Лисовая, 2011
Таблица 1
Биологические маркеры мозгового инсульта (модифицировано из работы Saenger А.К., Christenson R.H. (2010) [34])
Группы маркеров Представители
Биологические маркеры провоспалительнои активации С-РП
VCAM-1
МСР
Вистафин
ИЛ-6
ФНО-альфа
Биологические маркеры неоангиогенеза и неоваскуляризации BDNF
VEGF
ЦПЭ
Биологические маркеры тромбоцитарной и коагуляционной активации D-димер
FvW
Биологические маркеры микроваскулярной дисфункции МБР
NSE
АроС1
АроСЗ
ADMA
Циркулирующие предшественники эндотелиоцитов
Р-селектин
Биологические маркеры дисфункции гематоэнцефалического барьера S100P
GFAP
ММП-9
Биологические маркеры оксидантного стресса Lp-PLA2
PARK7
Билирубин
Биологические маркеры ишемического повреждения NT-pro-МНУП
FABP
сТпТ
NDKA
Биологические маркеры интенсивности эксайтотоксичности Антитела к NMDA-рецепторам
Таблица 2
Чувствительность и специфичность наиболее важных биологических маркеров мозгового инсульта (модифицирована из работы Vbiteley W., ТЬе^ М. -С., Sandercock Р. (2008) [46])
Чувствительность & gt-90% Специфичность & gt-90% Чувствительность и специфичность & gt-95%
NDKA PARK7 SIOOP-протеин
PARK7 UFDP МВР
UFD-1 NDKA циркулирующаяЦНК
М (Ч2-фрагмент рецептора NMDA VLP-1 НСЭ
NR2A/B МБР тромбомодулин
АМИ
тромбомодулин
циркулирующая ДНК
циркулирующая РНК
NR2A/2B АЬ
НСЭ
FABP
SIOOP-протеин
Примечания: VCAM-1 — молекула васкулярной клеточной адгезии (vascular cellular adhesion molecule), MCP — моноцитарный хемоаттрактантный протеин (monocyte chemotactic protein), Apo
— аполипопротеин (apolipoprotein), FABP — СЖК-связывающий протеин (fatty acid binding protein), BDNF — мозговой (В-тип) нейротрофический фактор (brain-derived neurotrophic factor), ЦПЭ — циркулирующие предшественники эндотелиоцитов, MBP — основной протеин миелина (myelin basic protein), VEGF -васкулярный эндотелиальный фактор роста (vascular endothelial growth factor), FvW — фактор Виллебранда, NSE — димерический гликолитический изоэнзим, cTnT — циркулирующий тропонин Т, NDKA — нуклеозиддифосфат киназа, А (Nucleoside diphosphate kinase A), ADMA — асимметричный диметиларгинин (asymmetric dimethylarginine), ММП — матриксная металлопротеиназа, Lp-PLA2 — липопротеин-ассоциированная фосфолипаза А2 (Lipoprotein-associated phospholipase A2), NMDA — ^метил^-аспарагиновая кислота (N-methyl-D-aspartic acid), GFAP — глиальный фибриллярный кислотный протеин (Glial fibrillary acidic protein), PARK7 (DJ-1-протеин).
Примечание: NMDA — nonsymmetric dimethylarginine, NMDA
— N-метил- D-аспарагиновая кислота (N-methyl-D-aspartic acid), MBP — основной протеин миелина, NR2А/В — антитела к NMDA-рецепторам, НСЭ — нейрональная специфическая энолаза (neurone specific enolase — NSE), АМИ — альбумин, модифицированный ишемией, VLP-1 — visin like protein (визиноподобный протеин), GFAP — глиальный фибриллярный кислотный протеин (Glial fibrillary acidic protein), PARK7 (DJ-1-протеин), NDKA — нуклео-зидцифосфат киназа A (Nucleoside diphosphate kinase A).
новых, более надежных индикаторов, которые в перспективе могли бы стать «вторичными» суррогатными конечными точками при стратификации пациентов в группы риска и оценке перспектив стратегии лечения [46].
ЦЕЛЬ РАБОТЫ
Суммирование данных о прогностической ценности элевации С-реактивного протеина в различные периоды эволюции мозгового инсульта.
С-реактивный протеин (С-РП) представляет собой белок «острой» фазы, относящийся к семейству пентраксиновых протеинов, детектируемый в избыточном титре при различных острых и хронических воспалительных, онкологических, ревматических и инфекционных заболеваниях, при которых ожидаемая концентрация С-РП может возрастать в 10−100 раз [30,33]. Умеренное увеличение последней часто обнаруживается при ожирении, сахарном диабете 2 типа, метаболическом синдроме, беременности, АГ, асимптомном атеросклерозе, ОКС/ИМ, ишемических инсультах, ТИА, ЛАГ, тромбозах различных локализаций, в том числе ТЭЛА, мигрени, а также у курящих, лиц пожилого и старческого возраста [14,24,25,35,44].
© АЕ. Березин, О. А Лисовая, 2011
Мнну1ы Часы
Рис. 1. Патогенетические этапы формирования мозгового инсульта.
Название С-РП получил вследствие обнаруженной способности связываться с С-полисахаридом клеточной стенки Streptococcus pneumonia. С-РП синтезируется преимущественно гепатоцитами в ответ на стимуляцию ИЛ-1, ИЛ-6 и ФНО-альфа [3]. Кроме того, потенциальными продуцентами С-РП могут являться макрофаги/моноциты, астроци-ты, клетки нейроглии, нейроны, гладкомышечные клетки стенки сосудов, альвеолоциты и иногда эндотелиоциты [15]. Регулирующая роль провоспалительных цитокинов для последних также сохраняется. В этой связи циркулирующий уровень С-РП достаточно корректно отражает экспрессию в большей мере ИЛ-6 [48].
Синтез С-РП осуществляется в течение нескольких часов после инициальной индукции, при этом плазменная концентрация последнего длительно остается стабильной, не подвергаясь значительным циркадным колебаниям. Период полужизни секретированного С-РП составляется в среднем 19 часов [29].
Биологическая роль С-РП остается не до конца изученной [40]. К настоящему времени хорошо установлены его про-воспалительные качества, ассоциированные с вовлечением в патологический процесс системы комплемента, активации продукции цитокинов и свободных радикалов, а также его способность к индукции синтеза амилоида, модуляции ишемического и реперфузионного повреждения различных тканей инициированного атеротромбозом или альтерацией
стенки сосуда иного происхождения [26,49]. Доказана патогенетическая роль С-РП в формировании дисфункции эндотелия артерий, а также инициализации и прогрессирования атеросклероза путем модуляции субинтимального накопления недоокисленных ЛПНП и «пенистых» клеток, активации продукции матриксных металлопротеиназ, хемо-аттрактантных факторов и молекул межклеточной адгезии, индукции апоптоза иммуннокомпетентных клеток [45], а также супрессии активности NO-синтетазы [29], что, в свою очередь, способствует возникновению феномена «усталости» покрышки атеромы, нарушению ее целостности и атеротромботическим осложнениям [21,27].
В физиологических условиях средний циркулирующий уровень С-РП составляет 1 мг/л и с учетом верхнего квартиля обычно не превышает 4,5 мг/л [33]. В настоящее время в качестве стандартной аналитической техники рекомендован высокочувствительный метод (high-sensitivity
— hs) измерения плазменной концентрации С-РП, точность которого приближается к 0,1 мг/л [16,20]. При измерении С-РП высокочувствительным методом точки разделения плазменной концентрации, равные 0,3- 0,6- 1,5- 3,5- 6,6 мг/л, соответствуют 10-, 25-, 50-, 75- и 90-му перцентилю соответственно [32]. Необходимо отметить, что измерение уровня С-РП методом, отличным от указанного, не способствует повышению воспроизводимости и точности теста [20].
© А. Е. Березин, О. А. Лисовая, 2011
Результаты многочисленных исследований продемонстрировали существование устойчивой ассоциации между величиной кардиоваскулярного риска и уровнем ИбС-РП как в общей, так и в ограниченных популяциях [13,32,33]. Основываясь на обнаруженных данных о важной роли С-РП в эволюции кардиоваскулярных заболеваний и учитывая относительную простоту/приемлимую стоимость выполнения этого теста, в январе 2003 года CDC (Centers for Disease Control and Prevention) и AHA (American Heart Association) одобрили мониторирование концентрации последнего как маркера выраженности провоспалительной активации и индикатора риска наступления кардиоваскулярных событий у пациентов в рутинной клинической практике [28,39]. В соответствии с действующими консенсуальными соглашениями, измерение уровня С-РП рекомендовано только для оценки индивидуального риска, но не приемлемо для проведения скрининговых популяционных обследований. Дополнительный анализ содержания С-РП необходим только тем пациентам, у которых ожидаемая величина 10-летнего кардиоваскулярного риска колеблется в пределах 10−20% [28]. Существуют данные о том, что измерение концентрации С-РП имеет особенно потенциально высокое соотношение эффективность/стоимость у пациентов высокого кардиоваскулярного риска без сопутствующей гиперлипидемии [2]. Вместе с тем, роль элевации циркулирующего уровня С-РП как предиктора манифестации цереброваскулярных событий оставалась не вполне понятной.
В остром периоде мозгового ишемического инсульта плазменная концентрация С-РП возрастает в течение первых суток и остается стабильно избыточной на протяжении 2−3 месяцев после мозговой катастрофы [11]. Эти данные повлекли за собой рекомендацию измерять уровень последнего в промежуток между 12 и 24 часом после манифестации инсульта с целью идентификации риска наступления неблагоприятных кардиоваскулярных событий [47]. Вместе с тем, следует отметить, что в периоде восстановления после инсульта уровень С-РП подвергается вариабельному изменению, а причины изменений концентрации последнего не вполне ясны [48]. Рассматриваются различные объяснения этому феномену, включая изменения проницаемости гематоэнцефалического барьера, прогрессирование атеросклероза, сопутствующие тромботические и инфекционные осложнения, возникающие у больных при длительном постельном режиме [1,11]. Тем не менее, вну-тригоспитальная смертность оказывается наиболее высокой именно у больных, у которых зарегистрировано повышение уровня С-РП в плазме крови в течение первой недели после возникновения мозгового инсульта [38].
Таким образом, к настоящему времени собрано достаточно большое количество данных, свидетельствующих о существовании позитивной ассоциативной связи между уровнем С-РП в плазме крови и риском возникновения цереброваскулярных событий у различных групп людей, в том числе у женщин, лиц пожилого и старческого возраста [6,8,17], а также среди пациентов с документированными кардиоваскулярными заболеваниями [41]. Сама величина
установленной взаимосвязи очень сильно зависит от возраста и гендерной принадлежности больных, факта курения или злоупотребления алкоголем, уровня АД, наличия сахарного диабета и/или абдоминального ожирения [5,32]. Тем не менее, у различных категорий больных установлена сильная позитивная корреляционная взаимосвязь между концентрацией С-РП, содержанием иных прогностических биологических маркеров, таких как мутация Leiden фактора свертывания крови V и липопротеин-ассоциированная фосфолипаза А2, и вероятностью наступления смертельного исхода у пациентов, перенесших мозговой ишемический инсульт [10,43]. Кроме того, во многих исследованиях получены данные о негативном влиянии элевации С-РП независимо от других традиционных факторов риска в отношении вероятности возникновения кардиоваскулярных событий у пациентов с перенесенным инсультом, хотя величина риска у таких больных подвержена весьма значительной вариабельностью [7,37,38]. Однако не все исследователи согласны с тем, что С-РП обладает сопоставимой прогностической ценностью в отношении вероятности наступления первичных и повторных цереброваскулярных событий [8,33]. Так, результаты проспективного исследования Northern Manhattan Study свидетельствуют, что эле-вация плазменной концентрации С-РП обладает высокой предсказующей ценностью в отношении риска наступления смертельного исхода вследствие кардиоваскулярных причин [9]. Однако этот вывод не распространяется на пациентов, перенесших мозговой ишемический инсульт [9]. Большинство исследователей склоняются к мысли о том, что С-РП является, в принципе, не плохим кандидатом в прогностические биомаркеры мозгового инсульта, однако предсказующая ценность С-РП существенно лимитирована традиционными факторами риска, а соответствующая точка разделения для элевации плазменных концентраций последнего в контексте верификации церебральной ишемии не идентифицирована [7,23].
В целом, к настоящему времени не существует индивидуального биомаркера, который мог бы рассматриваться суррогатным индикатором при диагностическом и прогностическом анализе у пациентов с мозговым инсультом [31]. Попытки повысить прогностическую ценность С-РП в этом отношении привели к созданию мультимаркерных планшетных систем, внедрение которых в рутинную клиническую практику в большей мере оправдано как с диагностических позиций, так и с экономической точки зрения. M.A. Reynolds,
H.J. Kirchick, J.R. Dahlen, J.M. Anderberg, P.H. McPherson, K.K. Nakamura et al. (2003) [31] оценили перспективы использования различных сочетаний более 50 биологических маркеров у пациентов с мозговым ишемическим инсультом. Авторы установили, что комбинация из протеина S100P, B-типа нейротрофического росткового фактора, фактора Виллебранда, MMn-9, моноцитарного хемоаттрактантного протеина-1 обладает высокой диагностической чувствительностью (91%) и специфичностью (97%) в отношении мозгового ишемического инсульта в первые 12 часов после возникновения клинических признаков неврологического
© А. Е. Березин, О. А. Лисовая, 2011
дефицита. Дополнительное использование С-РП не влияло на позитивную предсказующую ценность мультимаркер-ной диагностики. Сопоставимые данные получены J.R. Lynch, R. Blessing, W.D. White, H.P. Grocott, M.F. Newman, D.T. Laskowitz (2004) [22]. D.T. Laskowitz, R. Blessing, J. Floyd, W.D. White, J.R. Lynch (2005) [18], оценивая комбинацию биомаркеров, включающую С-РП, D-димер, NT-pro-МНУП, MMn-9 и протеин S100P, установили, что в первые 6 часов после возникновения первых признаков инсульта диагностическая специфичность и чувствительность последней составляет 81% и 70% соответственно. Попытка применения платформы triage meter point-of-care (Triage Stroke Panel, Biosite Inc., США) для немедленной оценки содержания указанных биомаркеров, исключая С-РП, у пациентов с длительностью существования остро возникшего неврологического дефицита & lt-24 часов показала достаточно высокую диагностическую чувствительность (86%) на фоне крайне низкой специфичности (37%) [19]. Необходимо помнить, что образец крови для измерения уровня ИбС-РП должен быть взят у пациента между 12 и 24 часом после появления мозгового инсульта, в крайнем случае — на протяжении первой недели после этого события. В более поздние сроки величина циркулирующего ЬбС-РП не будет принята во внимание как индикатор негативной эволюции инсульта [5].
ВЫВОДЫ
С-РП не следует рассматривать как высокоспецифичный диагностический и прогностический биомаркер риска наступления и негативной эволюции мозгового инсульта даже в комбинации с другими индикаторами индивидуального кардиоваскулярного риска, несмотря на то, что взаимосвязь между уровнем элевации ЬбС-РП в плазме крови и вероятностью наступления неблагоприятных клинических исходов при инсультах установлена.
Специфичность, чувствительность и позитивная прогностическая ценность этого теста существенно ограничена традиционными факторами кардиоваскулярного риска
ЛИТЕРАТУРА
1. Arenillas J.F. C-reactive protein predicts further ischemic events in first-ever transient ischemic attack or stroke patients with intracranial large-artery occlusive disease / Arenillas J.F., Alvarez-Sabin J., Molina C.A. et al. // Stroke. — 2003. — № 34. — Р. 2463−2468.
2. Blake G.J. Potential cost-effectiveness of C-reactive protein screening followed by targeted statin therapy for the primary prevention of cardiovascular disease among patients without overt hyperlipidemia / Blake G.J., Ridker P.M., Kuntz K.M. // Am. J. Med. — 2003. — № 114. — Р. 485−494.
3. Butterweck V The role of interleukin-6 in stress-induced hyperthermia and emotional behaviour in mice / Butterweck V., Prinz S., SchwaningerM. // Behav. Brain Res. — 2003. — № 144. — Р. 49−56.
4. Chang M-K. From the Cover: C-reactive protein binds to both oxidized LDL and apoptotic cells through recognition of a common ligand: phosphorylcholine of oxidized phospholipids./ Chang M-K., Binder C.J., TorzewskiM., Witztum J.L. // PNAS. — 2002.
— № 99. — Р. 13 043−13 048.
5. Cook N.R. Regarding REGARDS: Does inflammation explain racial and regional differences in cardiovascular disease risk? / Cook N.R., Albert M.A. // Clin. Chem. — 2009. — № 55 (9). — Р. 1603−1605.
6. Curb J.D. C-reactive protein and the future risk of thromboembolic stroke in healthy men./ Curb J.D., Abbott R.D. et al. // Circulation. — 2003. — № 107. — P. 2016−2020.
7. Di NapoliM. Editorial comment — C-reactive protein and vascular risk in stroke patients: potential use for the future // Stroke. — 2003.
— № 34. — P. 2468−2470.
8. Di Napoli M. Clinical application of C-reactive protein in stroke prevention. The bright and the dark sides of the moon / Di Napoli M., Papa F. // Exp. Rev. Neurother. — 2004. — № 4. — P. 613−622.
9. Elkind M.S.V High-sensitivity C-reactive protein predicts mortality but not stroke: The Northern Manhattan Study / Elkind M.S.V., Luna J.M., Moon Y.P. et al. // Neurology. — 2009. — № 73 (16). — P. 1300−1307.
10. Elkind M.S.V. High-sensitivity C-reactive protein, lipoprotein-associated phospholipase A2, and outcome after ischemic stroke. Elkind M.S.V., Tai W., Coates K., Paik M.C., Sacco R.L. // Arch. Intern Med. — 2006. — № 166 (19). — P. 2073−2080.
11. Emsley H.C. An early and sustained peripheral inflammatory response in acute ischaemic stroke: relationships with infection and atherosclerosis / Emsley H.C., Smith C.J., Gavin C.M., Georgiou R. F et al. // J. Neuroimmunol. — 2003. — № 139. — P. 93−101.
12. Grysiewicz R.A. Epidemiology of ischemic and hemorrhagic stroke: incidence, prevalence, mortality, and risk factors / Grysiewicz R.A., ThomasK., PandeyD.K. // Neurol. Clin. — 2008. — № 26.
— P. 871−895.
13. Heart Protection Study Collaborative Group. MRC/BHF Heart Protection Study of cholesterol lowering with simvastatin in 20,536 high-risk individuals: a randomised placebo-controlled trial. // Lancet. — 2002. — № 360. — P. 7−22.
14. Hogh A.L. C-Reactive Protein Predicts Future Arterial and Cardiovascular Events in Patients With Symptomatic Peripheral Arterial Disease / Hogh A.L., Joensen J., Lindholt J.S. et al. // Vascular and Endovascular Surgery. — 2008. — № 42 (4). — P. 341−347.
15. Jalal I. C-Reactive Protein: Risk Marker or Mediator in Athero-thrombosis? / Jalal I., Devaraj S., Venugopal S.K. // Hypertension.
— 2004. — № 44. — P. 1−6.
16. Kimberly M.M. Standardization of immunoassays for measurement of high-sensitivity C-reactive protein. Phase I: evaluation of secondary reference materials / KimberlyM.M., VesperH.W., Caudill S. P et al. // Clin Chem. — 2003. — № 49. — P 611−616.
17. Ladenvall C. Serum C-Reactive Protein Concentration and Genotype in Relation to Ischemic Stroke Subtype / Ladenvall C., Jood K., Blomstrand C., Nilsson S. et al. // Stroke. — 2006. — № 37 (8). — P 2018−2023.
18. Laskowitz D.T. Panel of biomarkers predicts stroke / Laskowitz
D.T., Blessing R., Floyd J. et al. // Ann. NY Acad. Sci. — 2005.
— № 1053. — P 30.
19. Laskowitz D.T. Clinical usefulness of a biomarker-based diagnostic test for acute stroke: the biomarker rapid assessment in ischemic injury (BRAIN) study. / Laskowitz D.T., Kasner S.E., Saver J. et al. // Stroke. — 2009. — № 40. — P. 77−85.
20. Ledue T.B. Preanalytic and analytic sources of variations in C-reactive protein measurement: implications for cardiovascular disease risk assessment / Ledue T.B., Rifai N. // Clin. Chem. -
2003. — № 49. — P. 1258−1271.
21. Libby P. Effects of statins in reducing thrombotic risk and modulating plaque vulnerability /Libby P., Aikawa M. // Clin. Cardiol.
— 2003. — № 26. — P. I11-I14.
22. Lynch J.R. Novel diagnostic test for acute stroke / Lynch J.R., Blessing R., White W.D. et al. // Stroke. — 2004. — № 35. — P. 57−63.
23. Mark L. From lipid target values to the JUPITER study. Significance of achieving lipid levels specified by the guidelines and deficiencies in practice /MarkL., KatonaA. // Orv. Hetil. — 2009.
— № 150 (44). — P 2012−2018.
24. MasottiL. C-Reactive Protein in Elderly Patients With Suspected
© A.E. Березин, O.A. Лисовая, 2011
and Confirmed Pulmonary Embolism Clinical and Applied / Ma-sotti L., Cappelli R. // Thrombosis/Hemostasis. — 2007. — № 13 (2). — P. 221−223.
25. Meaney A. The Vytorin on Carotid Intima-Media Thickness and Overall Arterial Rigidity (VYCTOR) Study / Meaney A., Cebal-los G., Asbun J. et al. // J. Clin. Pharmacol. — 2009. — № 49 (7).
— 838−847.
26. NijmeijerR. C-reactive protein activates complement in infarcted human myocardium / NijmeijerR., Lagrand W.K., Lubbers Y.T. et al. // Am. J. Pathol. — 2003. — № 163. — P. 269−275.
27. Paul A. C-reactive protein accelerates the progression of atherosclerosis in apolipoprotein E-deficient mice / Paul A., Ko K.W., Li L. et al. // Circulation. — 2004. — № 109. — P. 647−655.
28. Pearson T.A. Markers ofinflammation and cardiovascular disease: application to clinical and public health practice: a statement for healthcare professionals from the Centers for Disease Control and Prevention and the Am Heart Association. / Pearson T.A., Mensah G.A., Alexander R.W. et al. // Circulation. — 2003. — № 107. — P. 499−511.
29. Pepys M.B. The renaissance of C reactive protein / Pepys M.B., Berger A. // BMJ. — 2001. — № 322. — P. 4−5.
30. Ramadori G. Cytokines and the hepatic acute-phase response / Ramadori G., ChristB. // Semin Liver Dis. — 1999. — № 19. — P. 141−155.
31. Reynolds M.A. Early biomarkers of stroke / Reynolds M.A., Kir-chickH.J., Dahlen J.R. et al. // Clin. Chem. — 2003. — № 49. — P. 1733−1739.
32. Ridker P.M. High-sensitivity C-reactive protein: potential adjunct for global risk assessment in the primary prevention of cardiovascular disease / Ridker P.M. // Circulation. — 2001. № 103. — P. 1813−1818.
33. Ridker P.M. C-reactive protein and other markers of inflammation in the prediction of cardiovascular disease in women / Ridker P.M., Hennekens C.H., Buring J.E., Rifai N. // N. Engl. J. Med. — 2000.
— № 342. -P. 836−843.
34. Saenger A.K. Stroke Biomarkers: Progress and Challenges for Diagnosis, Prognosis, Differentiation, and Treatment / Saenger A.K., ChristensonR.H. // Clin. Chem. — 2010. — № 56 (1). — P. 21−33.
35. Sbarra D.A. Marriage Protects Men from Clinically Meaningful Elevations in C-Reactive Protein: Results from the National Social Life, Health, and Aging Project (NSHAP) / Sbarra D.A. // Psychosom Med. — 2009. — № 71 (8). — P. 828−835.
36. Silva G. Biomarkers in neurology / Silva G., Furie K. // Front. Neurol. Neurosci. — 2009. — № 25. — P. 55−61.
37. Silvestri A. Plasma levels of inflammatory C-reactive protein and interleukin-6 predict outcome in elderly patients with stroke
/ Silvestri A., Vitale C., Ferretti F. et al. // J. Am. Geriatr. Soc. -2004. — № 52. — P. 1586−1587.
38. Smith C.J. Peak plasma interleukin-6 and other peripheral markers of inflammation in the first week of ischaemic stroke correlate with brain infarct volume, stroke severity and long-term outcome /Smith C.J., Emsley H.C., Gavin C.M. et al. // BMC. Neurol. -
2004. — № 4. — P. 2−6.
39. SmithS.C. CDC/AHA Workshop on Markers of Inflammation and Cardiovascular Disease Application to Clinical and Public Health Practice Report From the Clinical Practice Discussion Group / Smith S.C., Jr., Anderson J.L., Cannon R.O. et al. // Circulation.
— 2004. — № 110. -P. e550-e553.
40. SzalaiA.J. The biological functions of C-reactive protein / Szalai A.J. // Vasc Pharmacol. — 2002. — № 39. — P. 105−107.
41. Tanne D. C-Reactive Protein as a Predictor of Incident Ischemic Stroke Among Patients With Preexisting Cardiovascular Disease / Tanne D., Benderly M., Goldbourt U. et al. // Stroke. — 2006. -№ 37 (7). — P. 1720−1724.
42. Thom T. Heart disease and stroke statistics — 2006 update: a report from the American Heart Association Statistics Committee and Stroke Statistics Subcommittee / Thom T., Haase N., Rosamond W. et al. // Circulation. — 2006. — № 113. — P. e85−151.
43. van Exel E. Inflammation and stroke: the Leiden 85-Plus Study / van Exel E., Gussekloo J., de Craen A.J. et al. // Stroke. — 2002.
— № 33. — P. 1135−1138.
44. Vanmolkot F. Increased C-Reactive Protein in Young Adult Patients with Migraine / Vanmolkot F., Hoon J. // Cephalalgia. — 2007. -№ 27 (7). — P. 843−846.
45. Verma S. C-reactive protein and atherothrombosis-beyond a biomarker: an actual partaker of lesion formation / Verma S., Yeh
E.T. // Am J Physiol Regul Integr Comp Physiol. — 2003. — № 285.
— P. 1253−1256.
46. Whiteley W. Blood biomarkers in the diagnosis of ischemic stroke: a systematic review / Whiteley W., TsengM. -C., SandercockP. // Stroke. — 2008. — № 39. — P. 2902−2909.
47. WinbeckK. Prognostic relevance of early serial C-reactive protein measurements after first ischemic stroke / Winbeck K., Poppert H., Etgen T. et al. // Stroke. — 2002. — № 33. — P. 2459−2464.
48. Wright C.B. Inflammatory biomarkers of vascular risk as correlates of leukoariosis / Wright C.B., Moon Y., PaikM.C. et al. // Stroke. — 2009. — № 40 (11). — P. 3466−3471.
49. Zwaka T.P. C-reactive protein-mediated low density lipoprotein uptake by macrophages: implications for atherosclerosis / Zwaka T.P., Hombach V., Torzewski J. // Circulation. — 2001. — № 103.
— P. 1194−1197.
Сведения об авторах:
Березин А. Е., д. мед. н., доцент каф. внутренних болезней-2 ЗГМУ Лисовая О .А., КП «б-ая городская больница».
Адрес для переписки:
Лисовая О. А., б9000, г. Запорожье, ул. Днепровские шрот, 19/18б. Тел.: (0б7) б02 45 б4, (0б1) 272 07 52.
E-mail: Oksana. Lisovaya@gmail. com

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой