Постмодернистские особенности концепта «Переход переходность» в культуре

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Культура и искусство


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ПОСТМОДЕРНИСТСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КОНЦЕПТА «ПЕРЕХОД —
ПЕРЕХОДНОСТЬ»
В КУЛЬТУРЕ
Малышев Андрей Владимирович, кандидат экономических наук, Москва.
Аннотация. В статье рассматривается одна из насущных задач современной науки: выявление соотношения категорий «перехода» и «переходности» с современным состоянием и особенностями развития классической и современной философии и культуры. Несмотря на важный для отечественной науки, отмеченный в названии статьи аспект исследования данной проблематики, наличие ряда разрозненных исследований в данной области научного знания не дают целостного представления о раскрываемой автором теме.
Ключевые слова: социум, культура, переход, переходность, философия, мифология, традиция, кризис культуры.
Понятия перехода и переходности нередко рассматривались отечественной и западной наукой в контексте философии постмодернизма. Последнее понятие, как таковое, является спорным, однако ни у кого не вызывает сомнений вопрос о культуре постмодера и порожденных ею процессов. Кроме того, мы считаем безусловным факт: постмодерн существенным образом повлиял на многие, происходящие в отечественной и западной культуре процессы, переход и переходность в этом ряду — не исключение.
Итак, рассмотрим, что же это за явление — постмодерн, почему некоторые ученые считают, что у него нет и не может быть своей философии. А также рассмотрим интересующие нас понятия в системе координат новой культуры конца ХХ в. Философская мысль ХХ века вплоть до 70 годов, анализировала тот или иной культурный пласт с учетом конкретного контекста, порождая собой модели культуры, адекватные культурно-историческому процессу. Последние три десятилетия ХХ и начало XXI века породили принципиально иную ситуацию. Культура, философия, психология, мифология превратились в эклектичное соединение различных слоев и образований, несоединимых в органическое целое. Так родилась методология постмодерна со свойственным ей стиранием границ и специфики методов, взаимопереплетением их между собой.
Один из теоретиков постмодерна Ж-Ф. Лиотар определяет данное направление как особое мирочувствование современной эпохи. Речь идет именно о чувствовании, ощущении, при игнорировании рационального момента, который всегда был присущ философии. Таким образом, говорить о методологии постмодерна можно с некоторой долей условности, что не мешает определить черты данного метода:
1. стирание границ между теорией и практикой-
2. размытые границы между культурой и способами ее осмысления-
3. отсутствие универсального способа мышления и философствования-
4. взаимопроникновение художественного и научного аспектов исследования-
5. эклектичность жанров исследования-
6. открытие художественных смыслов известных цитат научных трудов-
7. определение метода как существующего около и вокруг философии и культуры.
Говоря о методе постмодерна, необходимо упомянуть о наличии двух точек зрения: о появлении постмодерна и о его перспективах: хотя сам термин «постмодерн» в различных вариантах его осмысления встречается со второй половины XIX века, постмодернизмом в современном понимании поначалу начали называть авангард американской литературы и архитектуры 50-х гг. ХХ века (романы К. Воннегута, постройки Р. Вентури). В 60−70-е гг. появляются первые научные и философские работы французских постмодернистов (тогда еще -постструктуралистов). Первые работы о постмодерне приходятся на 70−80-е гг. Переход к новой парадигме мировосприятия был связан со многими совпавшими по времени событиями: началом постиндустриальной стадии развития, изобретением компьютера и созданием всемирной информационной сети, «революцией хиппи», радикально повысившей уровень культурной толерантности западного общества и пр.
В этом смысле, показательна точка зрения, представленная в работах У. Эко, который считал, что скоро постмодернистское миропонимание распространялось и будет распространяться на всю историю и культуру. Принципиальная для постмодерниста позиция: способность вобрать в собственный опыт все культурное наследие, лишить его четких временных границ, перемешать между собой и позиционировать как авторский, культурный эксперимент, предлагая философии новые правила.
Следствием подобного метода становится многообразие определений понятий «переход», «культура», «архетип», «миф», «мифологема», «мифологизирование». Следует отметить взаимосвязь данных понятий и их взаимозависимость.
Авторское ощущение мифологемы представлено, например, у Ж. Лакана, следующим образом: «Углубляясь в сложную ткань двусмысленностей, метафор и метонимий,
наталкиваешься на зыбкую мифологему под названием либидо» (Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. — М., 1996, — с. 18).
Зыбкость формулировок — характерное явление для философии постмодерна, так же, как и смешение разных подходов не только к изучению мифа, но и к самому процессу научного исследования, который представлял собой компиляцию научных исследований, авторских эссе и художественной литературы. Ж. Бодрийяр рассматривает современнюу культуру как некий симулякр или миф, причем вкладывает в это понятие следующее значение: «Эмпирический предмет во всей случайности своей формы, цвета, материала, функции, дискурса, наконец, если это предмет культуры, в случайности своей эстетической целесообразности — такой предмет является просто мифом. Он не представляет из себя ничего, кроме различных типов отношений и значений, которые готовы сойтись друг с другом, вступить в противоречие и завязаться на нем как предмете» (Бодрийар Ж. К критике политической экономии знака. — М., 2003, с. 55).
Согласно его мнению, «структура» понятий «субъект, предмет, потребность, культура» одна и та же, соответствующая так называемой наивной категоризации. Задачей такого типа категоризации может являться стирание концептуального единства, называемого предметом, деконструкция потребности. Таким образом, напрашивается «магическая параллель» между потребностью и культурологической мыслью. Субъект и объект при этом оцениваются как иллюзорные и начинают существовать в качестве «удивительных самих по себе и различенных мифов», целью исследования которых становится обоснование их взаимоотношений, между которыми потребность превращается в своеобразный волшебный мостик, соединящий друг с другом различные, происходящие в культуре процессы.
Интересно, что обмен понимается как некоторая операция между двумя разделенными терминами, которые существуют до обмена изолированно друг от друга, но впоследствии оказываются в ситуации «двойного принуждения»: принуждения давать и принуждения брать: «В таком случае необходимо предполагать существование магической силы, имманентной предмету, силы, которая начинает преследовать дарителя и подталкивает его к тому, чтобы отделаться от предмета. Непреодолимое противостояние двух терминов обмена, таким образом, отменяется ценой дополнительного, магического, искусственного и тавтологического понятия, экономию которого проясняет К. Леви-Строс в своей критике, с самого начала задавая обмен в качестве структуры» (Там же, с. 69).
Следуя той же логике, Ж. Бодрийяр выделяет понятие «первичных потребностей», которое базируется на своеобразном «прожиточном антропологическом минимуме» — минимуме «первичных потребностей». К числу первичных потребностей он относит потребность в собственной территории, на которой индивид может есть, пить, спать, заниматься любовью. Неразрешимая дихотомия первичных и вторичных потребностей представляется ученому очевидной: «По ту сторону порога выживания человек больше не знает, чего он хочет, — так он становится для экономиста собственно „социальным“, то есть отчуждаемым, подверженным манипуляциям и мистификациям. По ту сторону он оказывается жертвой социального и культурного, а по эту — автономной неотчуждаемой сущностью. Мы видим, как это различение, уводя всю область социокультурного во вторичные потребности, позволяет — позади функционального алиби потребности-выживания — восстановить уровень индивидуальной сущности, некую человекосущность, имеющую основание в природе» (Там же- с. 75).
Последствия данного процесса рискуют привести к кризису, как внутриличностному, так и культурному: «прожиточный антропологический минимум» становится для индивида
деструктивным, потому что он определяется по остаточному принципу в соотношении с главной жизненной необходимостью «некоего избытка»: доли Бога, доли жертвы, излишней траты,
экономической прибыли. Согласно мнению Бодрийяра, эти «избытки» разрушают жизнь человека. В качестве выхода ему представляется освобождение от «избытков», от всякого рода обязательств магического, социального, культурного или религиозного порядка.
В то же время, индивид, «освобожденный» от своих архаических, символических и личных связей, самим фактом своего существования разрушает социальное понимание полезности, потребностей, социальных и культурных форм их удовлетворения, а также необходимость потребительской стоимости. Подчеркнем, что некоторая «понятийная размытость», характерна не только для научного творчества Ж. Бодрийяра, но и других представителей постмодернизма. Под «культурой» в разных книгах — «Система вещей», «К критике политической экономии знака», «Символический обмен и смерть» — им понимается разное: от типичной для масс-медиа, формы подавления индивидуальности — до одного из способов возвращения этой индивидуальности, своеобразной реализации в культуре собственного образа.
Рассматривая понятии перехода и переходности в системе координат посмодерна, необходимо отметить некую схожесть этих понятий: переход — это то, что грозит новыми процессами, и приставка «пост» намекает на некие процессы, которые произойдут после того, как… О том, как грамотно сформуривать окончание данной мысли, ученые спорят. По мнению одних, приставка «пост» имеет не временное, а художественно-стилевое значение. Постмодернизм — это то, что наступило после модернизма.
Соотношение модернизма и постмодернизма разные авторы трактуют по-разному, но все сходятся на том, что модернизм, как «большой стиль», просуществовал до Второй мировой войны. В отечественном искусствознании явление модернизма, получило название «художественный авангард 1910−1930-х гг.» — дадаизм, сюрреализм, кубизм, футуризм, архитектура Ле Корбюзье, Л. Райта, Мис ван дер Роя и т. п. Таким образом, постмодернизм — это не постсовременная эпоха, а стиль, пришедший на смену модернизму. Не будем забывать, что и постмодернизм начался именно как художественный стиль 1950-х гг. и лишь с рубежа 1960−1970-х гг. постепенно превратился в некую философскую парадигму. Из последнего вытекает, что понятие «постмодерн» обозначает и некое новое отношение, как к прошлому, так и к настоящему, некое новое ощущение времени в культуре.
Во многих современных отечественных исследований разминается мысль о том, что минувший век был наполнен ощущением кризиса и конечности: ожидание конца света (ядерного Апокалипсиса), конца истории, конца культуры переживается западными философами «с помощью» различной научной терминологии.
Возможно, постмодерн явил собой именно подобный опыт переживания — предощущения совпадения конца и начала, вопрос только в том, что именно должно завершиться, а что -начаться.
Мнения культурологов, философов, историков расходятся, но вне сомнения имеет место завершение одного цикла и начало нового. Хотя рождение постмодерна хронологически совпало с началом перехода к постиндустриальной эпохе, было бы большим упрощением трактовать постмодерн просто как культуру постиндустриального общества.
Как интеллектуальное течение, постмодерн более автономен, хотя, несомненно, отражает характерную для постиндустриализма индивидуализацию культуры и постепенную «деконструкцию» многих черт культуры модернизма. Именно в этом смысле можно определить постмодернизм как своеобразную форму мироощущения переходной эпохи.
В переходные периоды распада целостности дает о себе знать потребность в реставрации старых, архаичных исторических форм и отношений, порождая собой некий возврат назад, к процессам, которые происходили в культуре ранее. В свое время их окончательная завершенность была очевидной, но происходит очередной «перелом» — и парад архаичных культурноисторических форм, в том числе, реставрация мифологии, дает о себе знать. Происходит это по следующей причине: оцененные как «прошлые» культурные формы, стряхивая с себя архаичную пыль, приходят в неожиданное соприкосновение, в результате которого рождается иная реальность, создающая альтернативу той реальности, которая почти разрушена у всех на глазах.
С. Махлина, в частности пишет о постмодернизме: «Постмодернизм, отталкиваясь от искусства, предшествовавшего ему, в то же время включает в себя и отталкивание от искусства начала века. В этом отношении постмодернизм смыкается с барокко, также явившимся
рефлексией на предшествующую ему эпоху и так же, как и постмодернизм, рассматриваемый не только как реакция на классицизм, но и как рефлексия эллинизма на предыдущий период» (Махлина С. Т. Семиотика культуры и искусства. Опыт Энциклопедического словаря. — СПб., 2000, с. 343).
Н. Терещенко и Т. Шатунова дают иное определение понятию «постмодерн»: «Культура предстает нашему взору, как совокупность, соединение (иногда эклектическое) различных культурных слоев и образований, которые невозможно помыслить как органическое целое. В теории тоже отсутствует единая форма осмысления культурных процессов. Эта ситуация, непривычная для российской и для европейской ситуации, получила название «постмодерн» (Терещенко Н., Шатунова Т. Постмодернизм как ситуация философствования. — М., 2003- с. 23).
Называя философию постмодерна «стратегией подрыва и перехода», Терещенко и Шатунова подчеркивают, что данная стратегия не принесет традициям отечественной и европейской культуры катастрофических разрушений до тех пор, пока не начнет претендовать на универсализм. Но в таком случае, постмодерн опровергнет сам себя, поскольку одним из его теоретических положений является отрицание больших нарративов.
Необходимо подчеркнуть, что ситуация философствования постмодерна возможна в демократическом обществе, допускающем одновременное существование различных мироощущений и терпимыми к иным мирочувствованиям. Однако явление демократии — уже есть большой нарратив, порожденный ренессансным гуманизмом и эпохой Просвещения. Терещенко и Шатунова пишут: «Но если постмодерн является всего лишь субкультурой, находящейся, так сказать, под защитой большого нарратива, о каком завершении времени больших нарративов, о какой послесовременной эпохе мы говорим?» (Там же- с. 18).
Ответ на этот вопрос еще предстоит найти, надеемся, что наше исследование отчасти откроет некоторые аспекты данного исследования.
Список литературы:
Бодрийар Ж. Система вещей. — М., 2001.
Saldivar R. Figural language in the novel The flowers of speech from Cervantes to Joyce. — Princeton, 1984.
Ильин И. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. — М., 1996.
Derrida J. Psyche: Inventions de l'-autre. — P., 1990.
Махлина С. Т. Семиотика культуры и искусства. Опыт Энциклопедического словаря. — СПб., 2000. Делез Ж. Различие и повторение. — СПб., 1998.
Ковриженко М. Бренд и глобальные коммуникации // Традиции и современность социологии. -М., 2001.
Терещенко Н., Шатунова Т. Постмодернизм как ситуация философствования. — М., 2003.
Бодрийар Ж. К критике политической экономии знака. — М., 2003.
Summary. One of the topical objects of modern science is considered in the article. It consists in defining the correlation of such categories as «transition» and «transitivity» and modern conditions and peculiarities of the progress of classic and modern philosophy and culture. Despite the importance of the noted in the title of the article aspect of the study of this problem for the Russian science, the presence of a whole number of odd researches in this field of science does not give a general idea of the theme revealed by the author.
Keywords: transition, transitivity, culture, philosophy, cinematography.
Malisew Andrey Wladimirowits is a Candidate of Philosophy and a professor of the Chair of Producing and Management of the Producing and Economics Department in the All-Russian State University of Cinematography named after S.A. Gerasimov (VGIK). Throughout many years he has been investigating the problems of modern culture and philosophy.
Москва, В. Пика, 3, ВГИК, 8−903−115−14−44, электронный адрес: l-geraschenko@yandex. ru Moscow, W. Pika 3, l-geraschenko@yandex. ru

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой