Битва за нефть: проблемы планирования и осуществления германским командованием Кавказско-Сталинградской операции в 1942-1943 Г. Г. И ее крах

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

БИТВА ЗА НЕФТЬ: ПРОБЛЕМЫ ПЛАНИРОВАНИЯ И ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ГЕРМАНСКИМ КОМАНДОВАНИЕМ КАВКАЗСКО-СТАЛИНГРАДСКОЙ ОПЕРАЦИИ В 1942—1943 гг. Г. И ЕЕ
КРАХ
Г. И. Кольга
THE BATTLE FOR OIL: THE PROBLEMS OF GERMAN COMMAND’S PLANNING AND REALIZING THE CAUCASUS — STALINGRAD OPERATION IN 1942−1943 AND ITS CRASH
G.I. Kolga
Данная статья посвящена проблемам подготовки и осуществления гитлеровским военным командованием одной из самых грандиозных битв Второй мировой войны — Кавказско-Сталинградской операции 1942 — 1943 г. г. на южном фланге советско-германского фронта. Концепция автора заключается в том, что Кавказско-Сталинградская операция рассматривалась гитлеровским руководством как ключевой вектор его евразийской политики, который совпадал также с вектором битвы за нефть. Основной вывод заключается в том, что Гитлер и нацистское военное руководство явились архитекторами собственного поражения, чем прекрасно воспользовалось советское военное руководство, окружив и уничтожив гитлеровскую 6-ю армию под Сталинградом и вынудив фашистов отойти с Кавказа.
This article is devoted to the problems of German Command’s preparing and realizing one of the most important battles of World War II — the Caucasus-Stalingrad operation in 1942−1943 at the southern flank of the Soviet-German front. The author’s idea is that Hitler’s leaders treated the Caucasus-Stalingrad operation as the main vector of their European-Asian policy, which coincided with the vector of the battle for oil. The main conclusion is that Hitler and Nazi military leaders were the creators of their own defeat and taking advantage of this fact the Soviet military commanders encircled and destroyed Hitler’s sixth army near Stalingrad and forced fascists to leave the Caucasus.
Ключевые слова:
директива ОКВ № 21 план «Барбаросса», директива ОКВ № 32 «Подготовка на период после «Барбароссы», директива № 41 план «Блау», группа армий «А», группа армий «Б», директива № 45 о продолжении операции «Брауншвейг», наступление по эксцентрическим направлениям, план «Эдельвейс», операция «Фишрейер», отставка Гальдера, план Цейтцлера по освобождению 6-й армии, операция советского командования «Уран» по окружению немецкой 6-й армии под Сталинградом, приказ Гитлера от 28 декабря 1942 г. об отходе с Кавказа.
Keywords:
high command of armed forces instruction № 21 plan & quot-Barbarossa"-, high command of armed forces instruction № 32 «Preparation for the period after & quot-Barbarossa"-, instruction № 41 plan «Blau», a group of armies & quot-A"-, a group of armies & quot-B"-, instruction № 45 about continuation of the operation & quot-Braunschweig"-, an attack in eccentric directions, plan & quot-Edelweiss"-, operation «Fischreier», Galder’s resignation, Zeitzler’s plan on liberating the sixth army, the operation of the Soviet command & quot-Uranium"- on encircling the German sixth army near Stalingrad, Hitler'-s order of December, 28th, 1942 about the withdrawal from the Caucasus.
Много лет минуло с момента окончания Второй мировой войны, но и до сей поры не угасают споры как о «конечных целях», так и о причинах поражения фашистской Германии. Как правило, советская историография связывала эти причины с ролью Сталина и Коммунистической партии Советского Союза [1]. Современные российские авторы, не связанные принципом партийности истории, видят причины поражения нацистской Германии в усилении мощи Красной Армии, повышении уровня стратегического и оперативно-тактического искусства советских военачальников и т. п. [2]. Это, безусловно, верно. Однако при этом практически никто из историков не обращает внимания на «внутренние» проблемы организации, оснащения и руководства вермахтом, планирования немецким командованием операций и их проведения- проблемы, которые, безусловно, существовали, и также способствовали краху гитлеровской мегаломании, явились субъективным фактором поражения фашистской Германии. Рассмотрим данный аспект на примере второй кампании войны нацистской Германии против Советского Союза. На наш взгляд, правильнее рассматривать эту кампанию как единое сражение на южном крыле советско-германского фронта — Кавказско-Сталинградскую битву.
После того, как была покорена Франция в июне 1940 г., Гитлер отдал приказ готовиться к дальнейшему завоеванию мирового господства. Вектор борьбы был определен зимой 1941/42 гг. — Советский Союз. Директива № 21 «План Барбаросса», подписанный фюрером 18 декабря 1941 г., предусматривала захват Советского Союза по общей линии Волга-Архангельск, уничтожение Красной Армии и капитуляцию СССР [3]. Однако для осуществления такого амбициозного плана требовалась нефть, которой также обладал Советский Союз. Так вектор борьбы за мировое господство удивительным образом совпал с вектором борьбы за нефть. Причем гитлеровское руководство было настолько уверено в успешном осуществлении плана «Барбаросса», что примерно с весны 1941 г. приступило к детальной разработке дальнейших замыслов завоевания мирового господства. В служебном дневнике ОКВ за 17 февраля 1941 г. было изложено требование Гитлера, что «после окончания восточной кампании необходимо предусмотреть захват Афганистана и организацию наступления на Индию"[4]. Исходя из этих указаний, штаб ОКВ начал планирование
операций вермахта на будущее. Замысел их был изложен в проекте директивы № 32 «Подготовка на период после «Барбароссы», разосланном сухопутным войскам, ВВС и ВМС от 11 июня 1941 г. [5]. Проект предусматривал после разгрома советских вооруженных сил в краткосрочной кампании:
«1. Организовать экономическую эксплуатацию захваченного на Востоке пространства.
2. Начать борьбу против британских позиций на Средиземном море и в Передней Азии, что предусматривается путем концентрической атаки из Ливии через Египет, из Болгарии — через Турцию, а также в зависимости от обстановки в Закавказье — через Иран. Для этого необходимо:
а) в Северной Африке захватить Тобрук и тем самым создать основу для продолжения итало-германского наступления на Суэцкий канал. Подготовка к наступлению требует, чтобы был всемерно увеличен темп переброски транспорта, используя франко-североафриканские гавани и там, где возможно, новые морские пути в южногреческом районе-
б) в связи с ожидающимся укреплением английских сил на Переднем и Среднем Востоке, имеющих задачу охраны Суэцкого канала, рассмотреть возможность немецких операций из Болгарии через Турцию. Цель -атаковать английские позиции на Суэцком канале, а также и с Востока-
в) когда для этого создадутся предпосылки, вследствие развала Советского Союза, подготовить операции моторизованного экспедиционного корпуса из Закавказья против Ирака, связанные с операциями, указанными в пункте «б».
3. Блокирование западного входа в Средиземное море, путем захвата Гибралтара и охраны Испанского Марокко. После взятия Гибралтара военноморскому флоту и военной авиации следует захватить острова в Атлантике.
4. Наряду с этими возможными операциями против британских позиций в Средиземном море после окончания Восточной кампании военно-морским и военно-воздушным силам следует в полном объеме возобновить «осаду Англии», чтобы завершить ее намечающийся развал».
Таким образом, как видно из документа, векторы борьбы нацистской Германии за мировую гегемонию и за энергоресурсы (нефть) совпадали и заключались в одновременном, параллельном наступлении трех потоков германских войск на Ближний и Средний Восток. Один поток, северный, должен был наступать через Россию и, перебравшись через Кавказ, слиться со вторым потоком, наступающим через Венгрию, Румынию, Болгарию и Турцию. Третий поток надвигался через Египет, Суэцкий канал, Палестину, Сирию. В дальнейшем все три потока сливаются в Иране, Ираке, совместно атакуют Афганистан, а затем встречаются с японскими войсками в Индии (и делят между собой Евразию). Цель — захват Азии и обеспечение Германии нефтью для дальнейшей борьбы за достижение господства на европейском и мировом пространствах [6]. Это была самая амбициозная стратегическая идея Германии «всех времен». При этом первостепенной, самодовлеющей оставалась идея войны против России.
Начиная 22 июня 1941 г. кампанию против Советского Союза, нацистские военные руководители не пришли к единству в понимании ее целей. Гитлер отдавал предпочтение экономическим (Украина, Кавказ), а Верховное главнокомандование сухопутных сил (ОКХ) — военно-
политическим (уничтожение армии противника и захват Москвы) преференциям. Неудивительно, что уже в июле-августе 1941 г. Гитлер изменил план войны. Стремясь овладеть нефтяными запасами Кавказа и, в случае успеха, выйти из Закавказья в Турцию, германский фюрер издал директивы № 33 и № 34 с дополнениями [7] о наступлении не на Москву, а на юг — на Украину, Кубань и Кавказ, однако, вермахт тогда не смог пробиться южнее Ростова.
Апофеозом гитлеровской мегаломании и жажды нефти стала летняя кампания вермахта 1942 года на южном крыле Восточного фронта.
После провала блицкрига в России мысль о возобновлении наступления на юге СССР была высказана Гитлером в ноябре 1941 г. В Директиве Гитлера главному командованию сухопутных сил от 11 ноября 1941 г. говорится, что «при соответствующем состоянии погоды будет целесообразно использовать все имеющиеся в распоряжении силы для того, чтобы в результате нанесения удара на юге на Сталинград или путем быстрого выхода на линию Майкоп- Грозный улучшить снабжение армии нефтью, поскольку наши ресурсы в этой области ограничены» [8].
На решение Гитлера большое влияние оказали его советники по экономическим вопросам. Они заявили Гитлеру, что Германия не сможет продолжать войну, если не получит кавказскую нефть, а также пшеницу и руду. Гитлер был восприимчив к подобного рода аргументам экономического характера, потому что они совпадали с его инстинктивным стремлением к решительным мерам. Поэтому он не хотел слышать ни о чем другом, как только о новом наступлении [9].
Кроме того, необходимо было перерезать пути доставки помощи СССР от союзников через Иран. После создания второго маршрута через Иран 25 августа 1941 г. помощь потекла в Советский Союз. В 1942 г. она составила 705 529 тонн, или 29,9% всего объема поставок. В 1943 г. она выросла до 1 606 979 тонн, или 33,5%. Исходя из этого, основными задачами немецкого наступления на Кавказ были захват нефтяных месторождений и попытка остановить поток материалов, получаемых СССР из США по ленд-лизу [10].
План нового крупного наступления выкристаллизировался в первые месяцы 1942 г. В кампании этого года Гитлер намеревался разгромить Красную армию на юге, захватить советскую экономику, а затем решить, повернуть ли войска в направлении восточнее Москвы, или направить их на юг к нефтяным месторождениям Баку. Здесь важно было сбалансировать цели и возможности вермахта. Но вместо того, чтобы сесть со своими генералами в ОКХ за один стол и твердо внушить им, какие цели он ставит перед ними с самого начала, фюрер был осторожен и уклончив в ознакомлении других со своими стратегическими идеями. Так было
выработано два оперативных плана: ОКВ (Верховного главнокомандования вермахта) и ОКХ (Верховного главнокомандования сухопутных сил).
План ОКХ учитывал некоторые пространственные ограничения, тогда как ОКВ — где В. Кейтель и А. Йодль (соответственно начальник ОКВ и начальник оперативного штаба ОКВ), как представляется, должны были лучше знать намерения Гитлера — навязывало применение больших сил и больший размах операций. Эти различия так никогда и не были устранены, а их происхождение и история важны для понимания хода Кавказско-Сталинградской операции.
Первый предварительный план, подготовленный ОКХ в середине зимы, предусматривал ограниченную кампанию на юге России и закрепление на рубеже к востоку от излучины Днепра, что обеспечило бы Германии доступ к залежам марганцевой руды у Никополя. При этом предусматривалось овладение Ленинградом и соединение с финнами.
В апреле 1942 г. в ОКХ была разработана более смелая схема. Она предусматривала захват Сталинграда и междуречья Дона и Волги. Но для Гитлера Сталинград являлся только первым шагом. Его намерением было повернуть на север вдоль рубежа Волги и перерезать коммуникации русских армий, обороняющих Москву. Одновременно он предусматривал направление «разведывательных групп» далее на восток, к Уралу. Альтернативой являлся захват Сталинграда в качестве опоры для левого фланга и поворот всей массы танковых сил на юг с целью оккупации Кавказа, чтобы лишить Россию нефти и угрожать границам Ирана и Турции.
Таким образом, в руководстве вермахта наметилось различное понимание смысла намечаемой операции. Гитлер верил в успех одновременного наступления на двух стратегических направлениях -Сталинградском и Кавказском. Концепция ОКВ состояла в том, что блокирование русских армий должно было осуществиться у Сталинграда, а главные силы — направиться на север и (или) на юг. ОКХ считало, что решение об одновременном наступлении на Кавказ и Сталинград неверно в оперативном отношении из-за недостатка сил и трудностей снабжения. Он предлагал основные силы бросить на быстрый захват Сталинграда путем проведения наступления подвижными войсками, в то время как группа армий «А» должна была обеспечить южный фланг Сталинградского клина и расширить прорыв фронта вплоть до Армавира [11].
На основании этих рассуждений Гитлер дал команду Йодлю составить соответствующую директиву. «В результате, — как пишет заместитель начальника оперативного штаба ОКВ В. Варлимонт, — появился документ, «содержавший многократные повторения и длинноты, смешение
оперативных директив с общеизвестными принципами вождения войск, неясные формулировки наиболее существенных вопросов и обстоятельное разъяснение второстепенных деталей» [12]. Это была Директива № 41 «План Блау» о целях германской армии в ходе второй кампании на Востоке [13]. Обосновывая необходимость ведения наступательных операций вермахта, Гитлер в преамбуле пишет, что, «благодаря выдающейся храбрости солдат
Восточного фронта, зимняя оборона увенчалась большим успехом немецкого оружия. Противник понес огромные потери в людях и технике и израсходовал большинство резервов, предназначенных для дальнейших операций. Поэтому, учитывая превосходство немецкого командования и немецких войск, мы должны снова овладеть инициативой и навязать свою волю противнику».
Цель кампании заключается в том, «чтобы окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров».
Далее в Директиве общий замысел кампании представлялся следующим образом: сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ.
Осуществление этой цели должно производиться не одновременно по всему фронту, а только по отдельным участкам и в соответствии со сложившейся обстановкой и имеющимися силами, средствами и транспортными условиями.
Поэтому, в первую очередь, все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке, с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет [14].
Для осуществления плана «Блау» предусматривалось проведение 4-х последовательных операций:
1. Прорыв на Воронеж (2-ая армия и 4-ая танковая армия).
2. Разгром противника перед фронтом 6-й армии, западнее Дона.
Для выполнения этой задачи:
а) 6-я армия осуществляла прорыв из района восточнее Харькова на восток-
б) одновременно 4-я танковая армия, наносившая удар на Воронеж, поворачивала вдоль Дона на юг с задачей во взаимодействии с 6-й армией уничтожить противника западнее Дона.
3. Наступление на Сталинград:
а) силами группы армий «Б» (6-я армия и 4-я танковая армия) вниз по течению Дона на юго-восток-
б) силами группы армий «А» (17-я армия и 1-я танковая армия) из района восточнее Таганрога, Артемовска через нижнее течение Донца и затем на северо-восток вверх по течению Дона.
Обе группы армий должны были соединиться в районе Сталинграда и путем захвата или обстрела лишить город его значения как центра военной промышленности и узла коммуникаций.
4. Завоевание Кавказа [15].
В это время группа армий «Юг», которой предстояло осуществить эту операцию, после отражения наступления советского Юго-Западного фронта на харьковском направлении и проведения частных наступательных операций на Купянском направлении находилась в стадии
переформирования в две группы армий, группу армий «А» и группу армий «Б». Двойственность плана наступления «Блау» отразилась и в организации группы армий, которая, хотя и была первоначально подчинена фон Боку, имела инфраструктуру, позволявшую разделить ее на две части [16].
Расположение группы армий «Юг» к началу летнего наступления на южном крыле советско-германского фронта было следующим:
— 11-я армия к началу наступления находилась в Крыму
— Группа Виттерсгейма
(14-й танковый корпус)… Севернее Таганрога
— 17-я армии… Восточнее Сталино
— Итальянский экспедиционный корпус
(35-й корпус)… Восточнее Сталино
— 1-я танковая армия… Восточнее Изюма
— 6-я армия… Восточнее Харькова
— 4-я танковая армия… Восточнее Курска
— 2-я армия… Там же
— 2-я венгерская армия… Там же
Завершилось переформирование группы армий «Юг» 7 июля 1942 г. Группа армий «Б» была намного сильней, подчинялась фельдмаршалу фон Боку, а группа армий «А» была значительно ослабленной. Ею командовал фельдмаршал Лист, до того командовавший на Балканах.
Группа армий «Б» (2А, 4 ТА, 2 А венгр., 6 А) готовилась к переходу в наступление на воронежском направлении, развернувшись в полосе Ливны -Купянск. В ее составе насчитывалось: пд -34, тд — 6, мд — 4, пбр — 1.
Группа армий «А» (1ТА, 17А, 11А, 8А итал.) силами 1ТА и 17А, развернутыми в полосе Купянск — Таганрог, готовилась к переходу в наступление в большой излучине р. Дон (пд — 24, тд — 4. мд- 4, кд -2). 11А продолжала вести бои за овладение г. Севастополь (пд — 14, кд — 1, мбр — 1). 8 А итал. находилась в районе сосредоточения за боевыми порядками войск 1 ТА.
4-й воздушный флот и 8 авк были предназначены для осуществления авиационной поддержки наступления войск групп армий «Б» и «А».
В резерве германского Верховного командования имелось: пд — 10, тд —
1, мд — 1, кд — 1, пбр — 2, кбр — 2 [17].
При анализе немецких планов летней кампании 1942 г. следует обратить внимание на некоторые обстоятельства: во-первых, на неопределенность главной цели стратегического наступления. Из Директивы № 41 видно, что главной целью наступления на юге провозглашался Кавказ, в то время как основные усилия войск направлялись в сторону Сталинграда.
Замысел подобного глубокого прорыва на одном фланге без одновременного давления на центр противника противоречит канонам военной теории. К тому же, при таком наступлении немецкие войска оказывались между основными силами Красной Армии и Черным морем. Еще большее беспокойство вызывал у немецких генералов тот факт, что прикрытие их сухопутного фланга должно было зависеть от румынских,
итальянских и венгерских войск. В ответ на все эти беспокоившие генералов вопросы Гитлер решительно заявил, что Германия сможет выиграть войну лишь в том случае, если получит в свое распоряжение кавказскую нефть [18].
В качестве прелюдии к главному наступлению 16 мая 1942 г. немецкие войска 11-й армии в Крыму захватили Керчь. Этот удар был задуман с целью обеспечить наступление на главном направлении, осуществив прыжок через Керченский пролив на Таманский полуостров — западную оконечность Кавказа.
Задача первого этапа немецкого наступления состояла в прорыве на Воронеж с целью уничтожения сил Красной Армии западнее Дона. 28 июня 1942 г. в 2 час. 15 мин. сосредоточенная в районе восточнее Курска «армейская группа Вейхса» (2-я армия, 4-я танковая армия, 2-я венгерская армия) при поддержке УШ-го авиакорпуса 4-го воздушного флота (генерал-полковник Рихтгофен) начала наступление. Главный удар наносился 4-й танковой армией южнее железной дороги Курск — Воронеж в восточном направлении, к Дону.
30-го июня 6-я армия под командованием генерала танковых войск Паулюса при поддержке 1У-го авиакорпуса 4-го воздушного флота нанесла удар из района Харькова на северо-восток. Группа армий «Вейхса» 3-го июля вышла к Дону у Воронежа. В тот же день оба ударных клина окружили западнее Оскола объединенную советскую группировку [19].
В этот же день, 3 июля, Гитлер изменил название наступательной операции «Блау» на «Брауншвейг». В своей директиве фюрер приказывал развернуть операцию на Кавказе, не дожидаясь разгрома Сталинграда. После этого основные запасы горючего, изначально предназначавшегося для 6-й армии, стали переадресовываться на Кавказский фронт, поскольку именно там Гитлер сосредоточил свои основные усилия. В результате значительная часть подвижных частей и колонн тылового обеспечения 6-й армии внезапно оказалась парализованной. По этой причине главные силы 6-й армии — в особенности 14-й танковый корпус — стояли на приколе в течение 18 суток, во время которых советские войска организовали оборону на западном берегу Дона [20].
Вечером, 2 июля, начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер сообщил по телефону генерал-фельдмаршалу Боку, что Гитлер не видит решающего значения в захвате г. Воронеж. 3 июля Гитлер лично посетил штаб-квартиру группы армий в Полтаве и освободил фон Бока от выполнения этой задачи. Однако это не являлось обязательным для выполнения приказом, и фон Бок увидел в этом возможность «быстро и легко захватить Воронеж и во время оккупации произвести в нем большие разрушения». Но после того как советская оборона стабилизировалась, Гитлер запретил 5 июля наступление на город и приказал ускорить вывод из боев 24-й танковой дивизии и дивизии «Великая Германия». Однако 6 июля обстановка резко изменилась: части Красной армии ночью оставили Воронеж и начали отход на северном фланге. Теперь Гитлер дал разрешение на занятие города, но одновременно приказал, чтобы, по крайней мере, один
танковый корпус нанес удар на юго-восток в направлении реки Тихая Сосна. 7 июля фон Бок силами 4-й танковой армии захватил оставленный советскими силами г. Воронеж [21].
Второй период наступательной операции был начат недостаточными силами, поскольку 4-я танковая армия в полном составе находилась под Воронежем. В соответствии с приказом фюрера, 40-й танковый корпус приступил к выполнению задачи, имевшей, пожалуй, решающее значение для исхода всей кампании: предстояло отрезать пути отхода за Дон советским войскам, отходившим перед фронтом 6-й немецкой армии. Корпус, отделенный от 4-й танковой армии и повернутый на юго-восток, был слишком слаб для того, чтобы выполнить поставленную перед ним задачу. Кроме того, его отсутствие отрицательно сказывалось и под Воронежем. В довершение всего, корпус был еще парализован в связи с нехваткой горючего.
40-й танковый корпус начал 4 июля наступление из района Старый Оскол на юго-восток и продвинулся до рубежа р. Дон в районе Коротояк. Советские войска оставили рубеж р. Тихая Сосна. Уже 6 июля корпус вышел в район западнее Новая Калитва и к 9 июля находился восточнее Кантемировки.
Тем не менее, ему не удалось уничтожить крупные силы советских войск. Для такой задачи, которая ставилась перед всей 4-й танковой армией, силы корпуса были явно недостаточны. К тому же, в это время произошел некий переворот в организации и командовании Красной Армии. Как пишет Г. Дёрр, «командование русской армии продемонстрировало редко
отмечавшуюся ранее гибкость в управлении войсками и уверенно определяло момент для перехода от отступления к упорной обороне» [22].
Для продолжения операции германский Генеральный штаб сухопутных сил 9 июля издал приказ, который определял важнейшие пункты следующим образом: «Определенная цель следующей операции — найти и уничтожить врага, находящегося западнее линии Лисичанск — устье р. Калитва. Успех в решении этой задачи создает предпосылки для наступления в направлении низовья Дона. Поэтому мы должны подчинить все силы для достижения этой цели» [23]. 9 июля начали наступление: 17-я армия — из района восточнее Артемовска на Ворошиловград- 1-я танковая армия — из района севернее Лисичанска через Донец. 12 июля 1-я танковая армия на широком фронте переправилась через р. Айдар южнее Старобельска и 14 июля приблизилась к Миллерово. Одновременно 17-я армия достигла своим северным флангом района северо-западнее Ворошиловграда. В результате наступления группы армий «А», 17А и 1 ТА выдавили советские войска, находившиеся между Доном и Донцом севернее Ростова. Под прикрытием своих арьергардов они отошли на Дон, позиции на котором были очень удобные.
Главное немецкое командование сухопутных сил в этот момент придавало большое значение наступлению немецких войск вслед отходившим по обе стороны от Донца силам Красной армии с целью их разгрома. Однако силами только 40-го танкового корпуса это было сделать
невозможно. Поэтому Верховный главнокомандующий на протяжении нескольких последующих дней неоднократно вмешивался в руководство боевыми действиями армий. 10 июля Воронеж заняла 2-я венгерская армия, а танки 4-й армии повернули на юго-восток и пошли по правому берегу Дона.
13 июля Гитлер, недовольный затягиванием с вводом в действие 23-й и 24-й танковых дивизий и дивизии «Великая Германия», обвинил в этом командование и в тот же день принял решение освободить с поста командующего группой армий «Б» фельдмаршала фон Бока. Новым командующим группой армий «Б» был назначен фельдмаршал фон Вейхс. В соответствии с директивой Гитлера, 4-я танковая армия переподчинялась группе армий «А» с задачей помешать оттягиванию противника на восток ударом с тыла. Группа армий «Б» должна прикрыть тыл и фланг группы армий «А» [24].
17 июля 1942 г. фюрер через ОКВ отдал приказ о том, что главнейшей задачей является уничтожение советских войск, сосредоточившихся против группы армий «А» между Доном и Донцом, затем повернуть на запад и, двигаясь по обе стороны от р. Дон (1-я танковая армия — севернее, а 4-я танковая армия — южнее его), нанести удар на Ростов, чтобы вместе с наступающей 17-й армией уничтожить главные силы Красной Армии [25].
В ОКВ ошибочно полагали, что «главные силы» Красной Армии, отходившие перед фронтом 6-й армии после того, как немецкий 40-й танковый корпус отрезал им путь на восток, изменили направление отхода и двигаются теперь на юго-запад через Донец на Ростов, чтобы спастись отходом за Дон на юг и далее на Кавказ. В Ставке Гитлера надеялись задержать их еще до переправы через Дон на юг.
Поэтому неудивительно, что Гитлер замышлял показательную битву в котле под Ростовом, ошибочно полагая, что именно там находится основная группировка советских войск. 16 июля 52-й армейский корпус, наносивший удар из района Иллирии на северо-восток в направлении на Ворошиловград, по приказу командующего 17-й армией, был повернут на юго-восток к Ровенькам. Генерал В. Мюллер, передававший этот приказ, заявил, что в основу его положено указание фюрера: задача состояла в окружении главных сил противника в районе севернее Ростова. Однако на путях отступления советских войск не было заметно никаких признаков бегства или паники. Было ясно, что части Красной Армии осуществляют планомерное отступление» [26].
Однако, когда танковые армии Клейста и Гота встретились в низовьях Дона, оказалось, что «в мешке» войск Красной Армии нет. Стало ясно, что они ушли на восток, переправившись через Дон. На самом деле, это случилось ещё 12 июля. Так что, приказ Гитлера от 13 июля о наступлении на юг с целью перерезать пути отступления советских частей в излучине Дона на восток был явно запоздалым.
Гитлер же посчитал, что, если советских частей «в котле» нет, значит, они уничтожены, а, следовательно, победа почти достигнута. «Руководство сухопутных сил, — пишет Б. Мюллер-Гиллебранд, — чувствовало, что весы,
напротив, неудержимо склоняются в противоположную сторону, и с тревогой смотрело в ближайшее будущее» [27]. Тем не менее, 23 июля Гитлер издал Директиву № 45 о продолжении операции «Брауншвейг», которая, очевидно, представляет поворотный пункт войны. В соответствии с этой Директивой намечалось следующее.
Группа армий «А» силами армейской группы Руоффа (17-я армия и 3-я румынская армия) имела задачу нанести удар через Западный Кавказ и далее вдоль побережья Черного моря до района Батуми, имеющего запасы нефти, с целью его захвата, а силами 1-й и 4-й танковых армий овладеть нефтяными районами Майкопа и Грозного, перевалами Центрального Кавказа и, наконец, продвинуться до Тбилиси и Баку. Для этих операций группы армий «А» вводилось кодовое название «Эдельвейс».
Группа Армий «Б» имела задачу силами 6-й армии, наряду с оборудованием оборонительных позиций на р. Дон, нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой и нарушить перевозки по реке.
Вслед за этим танковые и моторизованные войска должны нанести удар вдоль Волги с задачей выйти к Астрахани и там также парализовать движение по главному руслу Волги. Эти операции группы армий «Б» получили кодовое название «Фишрейер» («Цапля»).
В соответствии с Директивой, 11-я армия перебрасывалась в район Ленинграда для участия в операциях по захвату города. Две танковые дивизии (23-я и 24-я) из состава группы армий «А» передавались группе армий «Б» для продолжения операции в юго-восточном направлении. Пехотная дивизия «Великая Германия» оставалась в резерве ОКХ в районе севернее Дона для подготовки её отправки на Западный фронт [28].
Таким образом, Директивой № 45 Гитлер предписывал проводить дальнейшее наступление по эксцентрическим направлениям. Группа армий «А» была направлена к восточному побережью Черного моря, через Кавказ на юг, в то время как группа армий «Б» имела задачу захватить Сталинград и далее продвинуться на 400 км на юго-восток к Астрахани. Рассмотрим подробнее немецкий план «Эдельвейс». В Директиве № 45 говорилось:
«1. Новая задача группы армий «А» теперь состоит в том, чтобы окружить и уничтожить отступающие вражеские силы в районе южнее и юго-восточнее Ростова. Для этого подвижным соединениям наступать в общем направлении на юго-запад, на Тихорецк с плацдармов, которые необходимо создать в районе Константиновская, Цимлянская. Пехотным, егерским и горнострелковым дивизиям переправиться через Дон в районе Ростова.
Наряду с этим, передовым частям ставится задача перерезать железнодорожную линию Тихорецк — Сталинград.
2. После уничтожения сил противника южнее Дона главная задача группы армий «А» заключается в овладении всем восточным побережьем Черного
моря, чтобы вывести из борьбы вражеский Черноморский флот и черноморские порты… Другой группировке, в которой должны быть собраны остальные горнострелковые и егерские дивизии, форсировать Кубань и захватить возвышенность, на которой находятся Майкоп и Армавир…
3. Одновременно группой в составе подвижных соединений захватить район Грозного и частью сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги, по возможности, на высоте перевалов. Затем наступлением вдоль побережья Каспийского моря захватить район Баку .».
В ходе наступления на Южном крыле Восточного фронта вермахт постоянно сталкивался с проблемами материально-технического обеспечения войск и, особенно, нехваткой горючего. Об этом постоянно встречаются записи в документах вермахта. Так, Гальдер неоднократно обращает внимание на проблемы снабжения войск горючим. 26 июля он записывает в дневнике: «(У нас:) нехватка горючего и боеприпасов!». 28 июля: «В результате нехватки оружия и боеприпасов войска 6-й армии не могут больше наступать». В тот же день он проводит совещание по вопросу об экономии горючего. 29 июля на докладе у фюрера вновь звучит эта тема: «Большое возбуждение поповоду того, что 29-я моторизованная дивизия не выступила в срок, а к 6-й армии не подвозится горючее. Невыносимая ругань по поводу чужих ошибок, которые являются лишь следствием выполнения им же самим отданных приказов (скопление сил под Ростовом)». 30 июля снова звучит та же проблема: «Наступательная мощь 6-й армии ослаблена трудностями в снабжении боеприпасами и горючим». 2 августа сообщается, что «на фронте группы армий «Б» 6-я армия перешла из-за недостатка снабжения к обороне». В записке генерала Варлимонта в дневнике ОКВ читаем: «Приостановка операций группой армий «А» из-за недостатка горючего 21 августа вызвала негодование Гитлера. Он возлагает вину на местное руководство, которое, в свою очередь считает, что настоящая причина приостановки операций — несоответствие между задачами и средствами, которые были определены только им (Гитлером) самим» [29].
Вильгельм Тике в своей книге «Марш на Кавказ. Битва за нефть» делает многочисленные записи того же характера. Вот что он пишет поповоду взятия Ставрополя (Ворошиловска) и проблем, вставших в связи с дальнейшим продвижением на Кавказ.
«3 августа … в 13. 45 головные машины передового отряда майора Папе достигли Ворошиловска. Налет 3-й танковой дивизии разразился, словно летняя гроза над городом, насчитывавшим 90 тысяч жителей. Когда уже был захвачен аэродром и подошла зенитная артиллерия, советские самолеты пытались на него садиться. Было сбито восемь низколетящих самолетов: семь — зенитными пушками и один четырехмоторный — пехотным оружием. В 15. 50 немецкие войска уже прочно удерживали Ворошиловск.
Четвертого августа 3-я танковая дивизия сосредоточивалась в Вороши-ловске. Боевая группа фон Либенштайна обеспечивала охранение. Не обращая внимания на растянувшиеся коммуникации и острую нехватку
горючего, части 23-й танковой дивизии, собранные в боевую группу Бурмейстера, 4 августа продолжили наступление и взяли Тугулук. Отсутствие горючего снова вынудило остановиться. Лишь мелкие группы вели разведку по длинному восточному флангу.
5 августа 3-я танковая дивизия, находившаяся в Ворошиловске, снова была готова к маршу. Нехватка горючего снова не позволяла 40-му корпусу действовать в полную силу. Двадцать третья танковая дивизия вынуждена была ждать, только ее мелкие группы вели разведку в восточном направлении. В полосе 3-й танковой дивизии действовала боевая группа фон Либенштайна в направлении Невинномысска.
Невинномысск имел особое значение. Через него, наряду с важной железной дорогой, ведущей с запада на восток, проходит нефтепровод Грозный
— Ростов. И здесь начинается Военно-Сухумская дорога, это — отправной пункт коммуникаций с Закавказским регионом.
С выходом немецких войск в предгорья Кавказа советские войска на Западном и Восточном Кавказе были рассечены. Разведывательные группы 3-й танковой дивизии в последующие дни вели разведку во всех направлениях и установили, что большие массы советских войск в долине Кубани отступают на юг. Без бензина и в абсолютно новой обстановке 3-я танковая дивизия вынуждена была ограничиться наблюдением за дверью, ведущей к высокогорным перевалам- закрыть ее она была не в состоянии [30].
Первым признаком того, что наступление захлебнулось, было, снятие фельдмаршала Листа с его поста. В течение некоторого времени на его место никто не назначался и группой армий «А» командовал Гитлер. Тем не менее, в июле-сентябре 1942 г. Германия достигла своих наивысших успехов на Восточном фронте. В Крыму 11-я армия Манштейна 4 июля заняла Севастополь- на Кавказе 17-я армия 6 сентября взяла Новороссийск, 1-я танковая армия овладела Майкопом, Моздоком, Орджоникидзе, вышла к Тереку- 49-й горнострелковый корпус 17-й армии перебрался через Кавказский хребет и 21 августа находился в 30 км от Сухуми- в тот же день на вершине Эльбруса был поднят немецкий флаг. 19 августа командующий 6-й армией Паулюс отдал приказ взять Сталинград [31].
Однако за всеми этими успехами Гитлер не заметил самого главного -нацистская военная машина надорвалась и постепенно все просчеты германского командования, имевшие место при планировании операции на южном крыле советско-германского фронта, заметные даже невооруженным глазом, в ходе наступления уже в конце лета 1942 г. вылились в огромные проблемы. Ни на одном направлении: ни на побережье Черного моря, ни в горах Кавказа, ни в долине Терека- у германской армии не было достаточно крупных сил для последнего рывка. Советским войскам скрытно от германской разведки удалось постепенно сосредоточить для удара по врагу мощную группировку войск. К началу советского контрнаступления соотношение сил на Сталинградском направлении сложилось в пользу Советской Армии, о чем свидетельствует следующая таблица.
Таблица № 1
Соотношение германских и советских сил на Сталинградском направлении в ходе подготовки советского контрнаступления [32].
Силы и средства Немецкие войска Советские войска Соотношение
1 Войска 1 011 500 1 000 555 1: 1
2 Танки и САУ 675 894 1: 1,3
3 Орудия и минометы 10 290 14 218 1: 1,4
4 Самолеты 1 216 1 115 1,1: 1
На направлениях же главных ударов советское командование, умело проводя перегруппировку войск, смогло создать двойное и даже тройное превосходство над противником.
Понимая всю бесперспективность дальнейшего наступления, начальник Генерального штаба Ф. Гальдер 23 июля 1942 г. в ходе совещания высказал свою озабоченность Гитлеру. Анализ дневника Гальдера о событиях лета 1942 г. на южном участке Восточного фронта позволяет сделать вывод, что начальник Генштаба еще в июле увидел опасность для северного крыла 6-й армии, откуда советские войска и нанесли удар в ноябре. Гальдер неоднократно выказывал фюреру озабоченность этой проблемой. Это видно по записям в дневнике. 2 августа: «Противник усиливает свои войска перед северным участком нашей группировки». 8 августа: «Южнее Воронежа венгры бегут со своих позиций». 11 августа: «У венгров, которые уклоняются от любого удара противника, обстановка все более безотрадная» и т. п. [33].
Видя нежелание Гитлера вдаваться в эту проблему, Гальдер раз за разом посылал на южный участок фронта инспекторов Генерального штаба с целью наладить взаимосвязь между частями, укрепить артиллерию и т. п. Так с инспекторскими поездками там побывали подполковник Мерц (запись в дневнике Гальдера за 19 августа), генерал Окснер (29 августа), генерал Бранд (7 сентября), майор Кранц (9 сентября), генерал Блюментрит и другие. После войны последний рассказал поповоду своей поездки: «Проведя в
итальянском секторе десять дней, я вернулся и подал письменный рапорт, где указал, что такой длинный оборонительный рубеж на фланге создать вряд ли удастся…» Ознакомившись с рапортом, генерал Гальдер потребовал, чтобы наступление было остановлено. В качестве оснований приводилось значительное сопротивление противника и возрастающая опасность для сильно растянутого фланга. Но Гитлер ничего не желал слушать. В конце концов, Гальдер заявил, что отказывается брать на себя ответственность за продолжение наступления в условиях приближающейся зимы [34]. В своем дневнике он пишет: «Всегда наблюдавшаяся недооценка возможностей противника принимает постепенно гротескные формы и становится опасной. Все это выше человеческих сил. О серьезной работе теперь не может быть и речи. Болезненная реакция на различные случайные впечатления и полное нежелание правильно оценить работу руководящего аппарата — вот что характерно для теперешнего так называемого руководства» [35].
Но Гитлер не желал замечать надвигающейся угрозы для войск его Сталинградской группировки. Он не желал принимать во внимание, что
дивизии группы армий «Б» обескровлены и измотаны (так 6-я армия потеряла с 21 августа по 16 октября 38 943 солдата и 1 068 офицеров) [36] и отверг предложение командования этой группы армий, внесенное в начале октября, временно отказаться от взятия Сталинграда и отвести войска на кратчайшую линию между излучиной Волги у Бекетовки и течением Дона в районе Качалинской [37]. В своем дневнике адъютант Гитлера генерал Энгель в те дни записал: «Цейтцлер, а также Йодль поднимают вопрос о том, не отложить ли взятие Сталинграда на вторую очередь, чтобы высвободить силы- ссылаются на уличные бои, требующие больших жертв. Фюрер резко возражает и требует взять город» [38].
24 сентября 1942 г. Гальдер был отправлен в отставку. Новый начальник Генштаба К. Цейтцлер также заметил надвигающиеся проблемы и в докладе о ходе Кавказско-Сталинградской операции сделал следующие выводы:
1. В связи с летним наступлением территория, захваченная на Востоке, больше не соответствует размерам оккупирующей её армии. То есть, слишком мало солдат находится на таком огромном пространстве. Если эти два фактора не привести в соответствие, катастрофа неизбежна.
2. Самым опасным участком Восточного фронта является левое крыло группы армий «Б», занимающее участок фронта от Сталинграда до стыка с левым соседом — группой армий «Центр» Количество войск здесь незначительно. Кроме того, это участок фронта удерживается самыми слабыми и самыми ненадежными солдатами: румынами, итальянцами и венграми. Итак, здесь создалась серьезная опасность, которую необходимо ликвидировать.
3. Приток людского состава, боевой техники, оружия и боеприпасов на Восточный фронт явно недостаточен и не может возместить потери наших войск. Это должно привести к гибельным последствиям.
4. В 1942 г. боеспособность русских войск стала гораздо выше, а боевая подготовка их командиров лучше, чем в 1941 г. Этот факт следует принимать в расчет. Мы должны проявить большую осторожность.
5. Необходимо улучшить работу тыла, повысить пропускную способность железных дорог и решить множество других технических проблем [39].
По сведениям Цейтцлера, Гитлер в ответ на эти замечания сказал: «Вы отчаянный пессимист. Здесь, на Восточном фронте, мы пережили куда худшие времена и то остались живы. Справимся и с новыми трудностями» [40]. Парировав, таким образом, Гитлер дал присутствующим на совещании генералам понять, что вопросы, поднятые начальником Генштаба, можно считать решенными. Цейтцлер предлагал несколько альтернатив, чтобы избежать поражения.
Первый путь — отвести войска Сталинградского фронта на запад, таким образом укоротить опасный левый фланг и высвободить большое количество дивизий, которые можно затем использовать в другом месте. В этом случае был бы создан новый сильный фронт и одновременно необходимый подвижный резерв в тылу. Но это привело бы к оставлению Сталинграда -основной цели летнего наступления германских войск. Этот путь оказался
совершенно неприемлемым для Гитлера. Он выходил из себя, когда на подобное решение проблемы кто-нибудь намекал в его присутствии.
Второй путь предполагал, что в течение некоторого времени вермахт будет удерживать свои позиции в Сталинграде и после проведения необходимых мероприятий оставит город перед самым контрнаступлением советских войск. Это было компромиссное, но более опасное решение, поскольку некоторые факторы не поддавались прогнозам. Гитлер не принял и это решение, хотя оно ему и понравилось. Понравилось, прежде всего, тем, что оно давало возможность отложить рассмотрение вопроса. Свойственную ему нерешительность Гитлер прикрывал тем, что он якобы «дает обстановке возможность созреть».
Третий путь состоял в замене ненадежных армий союзников, удерживавших опасный участок фронта, хорошо оснащенными немецкими дивизиями, поддержанными мощными резервами. «Для проведения этого решения в жизнь немецкое верховное командование не располагало ни достаточными резервами войск, ни боевой техникой, — считает К. Цейтцлер, -«чтобы заменить венгров, румын и пр. немцами, необходимо было снять этих самых немцев с других участков Восточного фронта…, что было сопряжено с невероятными осложнениями» [41].
Таким образом, ни один из трёх путей выбран не был: первые два — из-за упрямства Гитлера, третий — как неосуществимый в тех обстоятельствах.
Складывается впечатление, что Генеральный штаб просмотрел другую опасность: возможность одновременного охвата советскими частями с северо-запада и юга германской группировки, атакующей Сталинград. Кроме этого, германское командование не знало и ещё два немаловажных момента: 1) на каком участке растянутого левого фланга будет нанесен удар — на румынском, находящемся близ Сталинграда, на более западном итальянском или, наконец, на венгерском, который протянулся еще дальше на запад- 2) когда будет начато советское наступление?
В начале ноября Гитлер выступил с политической речью, в которой заявил: «Я хотел выйти к Волге в определенном месте, возле определенного города. Случилось так, что этот город носит имя самого Сталина. Я хотел взять этот город. Не делая преувеличенных заявлений, я могу теперь сказать Вам, что мы его захватили .».
Между тем, Генеральный штаб и командование группой армий «Б», — по словам К. Цейтцлера, — от старшего начальника до рядового сотрудника — с тревогой ожидала неизбежного наступления Красной армии. «Если оно будет успешным, оно поставит всю Сталинградскую армию в отчаянное положение. Ужасно предвидеть надвигающуюся катастрофу и в то же время не иметь возможности предотвратить её. Тяжело видеть, что единственное в тех условиях средство излечения отвергается единственным человеком, который может принимать решения, — Гитлером [42]. Вальтер Варлимонт в комментариях к дневнику ОКВ писал в это время: «. Приказы Гитлера по обстановке в районе Сталинграда больше, чем когда-либо, являлись издевательством над всеми принципами управления вооруженными
силами. Единственные меры, которые в сложившейся обстановке должно было принять Верховное командование (в том числе переброска подкреплений ВВС и сухопутных войск с других ТВД и других участков Восточного фронта), — именно они не были приняты. И как проклятие, лежавшее на всех ошибочных решениях гитлеровского командования, воспринимается запись того дня (запись Грейнера от 21 ноября) о переброске 22-й (воздушно-десантной) дивизии, мобильной и обладавшей значительной боевой мощью почему-то на далекий Крит, которому никто не угрожал» [43].
В результате наступления Красной Армии, начатого 19 ноября 1942 г. [44], (операция «Уран») 6-я армия Паулюса была окружена и медленно шла к своей гибели. Однако еще большую опасность для вермахта представляло положение группы армий «А», увязшей на Кавказе. Если бы советским войскам удалось затянуть «кавказский мешок», обе сильнейшие в вермахте группы армий могли быть уничтожены. Этим, по сути дела, был бы положен конец не только Восточной кампании Гитлера, но и Второй мировой войне в целом. Именно поэтому нацистский диктатор после провала попытки Манштейна деблокировать Сталинградскую группировку в результате операции «Зимняя гроза» [45] 28 декабря 1942 г. отдал приказ об отходе группы армий «А» с Кавказа [46].
Победа Красной Армии в Кавказско-Сталинградской битве, работая как мощный реактор, воздействовала на все последующие события на Восточном фронте и в целом, безусловно, повлияла на менталитет противников.
Поражение зимой 1942−1943 г. г. привело немцев к пониманию России как сильного мощного противника, способного сокрушить на своем пути все и отомстить за действия немецких войск на оккупированной территории СССР. Это начало разъедать железную дисциплину немецких войск. Она еще не сломалась, но постепенно достигала точки критического напряжения.
После поражения под Сталинградом немецкая армия подверглась радикальной демодернизации [47]. У немецких солдат после Сталинграда также снизилось доверие к военному руководству: анализ сталинградских писем, проведенный информационным отделом Министерства пропаганды, показал, что лишь 2,1% авторов позитивно высказывались по отношению к военному руководству, 4,4% высказывались неопределенно, 57,1%
высказывались отрицательно [48].
Победа под Сталинградом имела важные последствия и для Красной Армии. Она вдохновила советских солдат и офицеров, способствовала формированию духа (психологии) победителей. На это, например, сразу после битвы обратил внимание корреспондент «Юнайтед Пресс» в Москве Г. Шапиро, который, находясь в Сталинграде, сообщил: «Я увидел как среди офицеров, так и среди солдат [Красной Армии] уверенность, какую никогда не видел. раньше. В сражении за Москву не было ничего подобного». Сталинград стал моральной победой. Впервые Красная Армия почувствовала, что немцы не были непобедимыми [49].
Отныне в Красной Армии все реже встречались «случаи измены Родине, проявления трусости и паникерства», а также «массового перехода личного
состава на сторону противника», что имело место в начале войны [50]. Разгильдяйство, беспечность и недисциплинированность, на которые обращают внимание не только зарубежные историки [51], но и отечественные архивные документы [52], конечно, еще иногда проявлялись, но постепенно уступали место спокойствию, организованности, сосредоточенности, уверенности в победе- войска стали обретать героический статус.
Таким образом, победа Красной Армии в Кавказско-Сталинградской битве (в сочетании с поражением вермахта под Эль-Аламейном и высадкой американского десанта в северо-западной Африке) положила конец гитлеровской битве за нефть, а, значит, и мегаломании, вселила дух победителей в советские войска и, наоборот, деморализовала немцев, способствовала началу коренного перелома в ходе войны.
Гитлер, и никто другой, явился архитектором собственного поражения, способствовал провалу Кавказско-Сталинградской операции. Именно Гитлер рьяно настаивал на ее проведении. В нарушение всех канонов военного искусства, им был принят наихудший вариант наступления — по расходящимся направлениям. А если учесть другие факторы: несоответствие поставленных задач имеющимся ресурсам, растянутость коммуникаций вследствие увеличения стратегической глубины прорыва, проблемы недостатка топлива, оборудования, бесконечную смену решений и переброску войск с одного направления на другое и обратно, становится очевидной внутренняя причина провала гитлеровской авантюры на юге России — некомпетентность Гитлера и его высшего военного командования. Советское военное командование превосходно воспользовалось неграмотными действиями противника, подготовив и блестяще осуществив операцию «Уран» по окружению 6-й армии вермахта под Сталинградом, вследствие чего Гитлер был вынужден отойти и с Кавказа.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. См.: История Второй мировой войны 1939−1945: В 12 т. — М., 1976−1982- Деборин Г. А. Вторая мировая война. — М., 1958- Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 1,2.- М., 1972- Проэктор Д. М. Агрессия и катастрофа. Высшее военное руководство фашистской Германии во Второй мировой войне 1939−1945. — М., 1972- Самсонов А. М. Вторая мировая война.
— М., 1985.
2. См.: Пленков О. Ю. Третий рейх. Война: до критической черты. — СПб., 2005- Пленков О. Ю. Третий рейх. Война: кризис и крах. — СПб., 2005- Былинин С. Сталинградская битва. — М., 2005 и др.
3. Российский Государственный Военный Архив (в дальнейшем: РГВА). Ф. 1280-к. Оп 2. 26. Л. 9−13.
4. Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtfuhrungsstab) / Hrgs.v. H.- A. Jacobsen. Frankfurt-am-Main: Bernard und Graefe Verlag fur Wehrwesen, 1963. Bd. 1: 1940−1941.- (в дальнейшем: KTB OKW). Bd.1. S. 845.
5. Нюрнбергский процесс: В 3-х т. Т.1. — М., 1965. — С. 512−515.
6. «Совершенно секретно! Только для командования!»: Стратегия фашистской Германии в войне против СССР: Документы и материалы / Сост. В. И. Дашичев. — М., 1967. — С. 91−95.
7. РГВА. Ф. 1280к. Оп. 2. Д. 26. Л. 81−83, 94−96.
8. Дёрр Г. Поход на Сталинград // Роковые решения. — СПб., 2004. — С. 411.
9. Лиддл-Гарт Б. Вторая мировая война. — М., СПб., 2002. — С. 272.
10. Тике В. Марш на Кавказ. Битва за нефть. 1942−1943. — М., 2005. — С. 15.
11. Philippi A., Heim F. Der Feldzug gegen Sowjetrussland 1941 bis 1945. Stuttgart, 1962. S. 144.
12. Warlimont W. Im Hauptquartier der deutschen Wehrmacht 1939−1945. Formen. Gestalten. Frankfurt a / M. 1962.
13. Директива Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии на подготовку к летней кампании 1942 г. № 41 от 5 апреля 1942 г. // Роковые решения: Сборник. — СПб, 2004. — С. 618−622.
14. Там же. С. 618−619.
15. Там же. С. 413.
16. Кларк А. План «Барбаросса»: Крушение Третьего рейха 1941−1945. — М., 2002. — С. 188−189.
17. Сталинградская битва. Хроника, факты, люди: В 2-х кн. Кн. 1. — М., 2002.
— С. 10−11.
18. Лиддл-Гарт Б. Указ. соч.- 275.
19. OKW KTB. (Верховное командование верхманта) Bd. II. S. 54.
20. Карель. П. Восточный фронт. Книга 1. Гитлер идет на Восток. — М., 2005. -Т.1. С. 476.
21. OKW KTB. Bd. II. S. 54−55.
22. Дёрр Г. Указ. соч. С. 419−420.
23. Сталинградская битва. Кн. 1. — С. 234−237.
24. OKW KTB. Bd. II. S. 1282.
25. OKW KTB. Bd. II. S. 1282.
26. Дёрр Г. Указ. соч. С. 427.
27. Мюллер-Гиллебранд. Сухопутная армия Германии. — М., 2002. — С. 349.
28. Сталинградская битва. Кн. 1. — С. 234−237.
29. OKW KTB. Bd. II. S. 654.
30. Тике В. Указ. соч.- С. 61−65.
31. Вторая мировая война. День за днем. С. 71, 86, 94−95.
32. Великая Отечественная война Советского Союза 1941−1945. Краткая история. — М., 1965. — С. 210.
33. Гальдер Ф. Военный дневник, 1941−1942. (запись за 28 марта 1942 г.). Т.3.С. 837- 843- 845- 853- 857- 861.
34. Лиддел-Гарт Б. Битвы Третьего рейха. Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии. — М., 2004. — С. 251−252.
35. Гальдер Ф. Военный дневник, 1941−1942. (запись за 28 марта 1942 г.). Т.3. — М., СПб. — С. 718 — 720, С. 824.
36. OKW KTB. Bd. II. hb. 1. S. 66.
37. OKW KTB. Bd. II. hb. 1. S. 66.
38. OKW KTB. Bd. II. hb. 1. S. 67.
39. Цейтцлер К. Сталинградская битва // Роковые решения.- СПб., 2004. -С. 203−205.
40. Там же. С. 206.
41. Там же. С. 209.
42. Там же. С. 217.
43. OKW KTB. Bd. II. hb. 2.
44. Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ). Ф. 16. Оп. 1072сс. Д. 11. Л. 132−136.
45. Манштейн Э. Утерянные победы. — М., СПб., 2003. — С. 430−441- Дёрр Г. Указ. соч. С. 552−562.
46. OKW KTB. Bd. II. hb. 2- Сталинградская битва. Кн. 2. — С. 301−302.
47. Bartov O. Hitler’s Army. Soldiers, Nazis and War in the Third Reich. — New York, Oxford. 1991.
48. Letzte Briefeaus Stalingrad. Gutersloh. S.a. S. 8, 16.
49. Болдуин Х. Сражения выигранные и проигранные. С. 205−211С. 532.
50. ЦАМО РФ. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 100. Л. 218−219, 255- Д. 115. Л. 4.
51. Бивор Э. Падение Берлина. С. 22−23.
52. ЦАМО РФ. Ф. 2. Оп. 795 437. Д. 9. Л. 158, 590- Ф. 47. Оп. 1029. Д. 83. Л. 53−55- Ф. 208. Оп. 2563. Д. 48. Л. 39−42.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой