Исследование динамики установок личности несовершеннолетних судимых

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Психология


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Р. В. Чиркина
ИСЛЕДОВАНИЕ ДИНАМИКИ УСТАНОВОК ЛИЧНОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ СУДИМЫХ
Представлена модель исследования установок несовершеннолетних делинквентов. Основной акцент в описании результатов исследования сделан на анализе факторов, обеспечивающих отказ от совершения криминальных действий в уголовно-провокативных ситуациях. На примере группы лиц, длительно остающихся на свободе после отбывания наказания, показаны различия между смысловыми и операциональными установками по отношению к закону. По-новому осмыслены принципы профилактики рецидива в среде судимых несовершеннолетних.
В отечественной и зарубежной науке уже достаточно хорошо изучены факторы, влияющие на совершение противоправных и преступных деяний.
Конкретные проблемы детерминации преступного поведения рассматриваются в рамках специальных и прикладных отраслей психологии. В частности, проблемам криминальной агрессии посвящены работы
О. Ю. Михайловой, И. А. Кудрявцева, Н. А. Ратиновой, Ф. С. Сафуанова, Е. В. Куприянчук, К. Лоренца и др., мотивации криминального поведения — В. Л. Цветкова, А. Е. Ситниковой, А. В. Ермолина, В. В. Гульдан, В.В. Лу-неева, О. Д. Ситковской, И. А. Кудрявцева.
Влиянию социальной среды на формирование личности и поведение преступника посвящены работы Ю. М. Антоняна, Ю. А. Алферова, Н. А. Андреева, Р. Блекборна, М. Г. Дебольского, Х. Зера, О. Г. Ковалева, В. М. Морозова, В. М. Позднякова и др.
Гендерные аспекты преступности представлены в работах Е. Г. Дозорцевой, Т. Б. Дмитриевой и М.А. Ка-чаевой, М. С. Крутер, С. П. Мининой, Л. Меликишвили, Т. В. Прокофьевой, Г. И. Шнайдера, Н. Кип, ОЪейее1-РисИБ, М. Wurder.
Роль психических аномалий в генезисе противоправного поведения раскрывается в работах Ю. М. Антоняна, В. В. Гульдана, Г. В. Морозова, Н. К. Шубина, Ф. С. Сафуанова, Е. В. Макушкина, Б. В. Шостаковича, Л.М. Балабановой- влияние пережитого насилия и психологических травм — в исследованиях Е. Дозорцевой, Е. И. Морозовой, Т. Б. Дмитриевой, Т. Н. Кропалевой и др.
Проблематика формирования деструктивной идентичности рассматривается с точки зрения социального взаимодействия (Г. Блумер, Дж. Мид, Д. Хорке), роли ко-гнитивных процессов (Г.Б. Брейкуэл, К. Келли, Л. Фестингер и др.), мотивации (З. Фрейд, Э. Фромм, Э. Эриксон, И. И. Карпец, В. Н. Кудрявцев, А. Р. Ратинов, Ж. К. Дандарова), характеристик возраста (Э. Эриксон, О. Н. Ежов, М. Э. Елютина, И.С. Кон), влияния референтных групп сверстников (В. Зельцер, Р. Роджерс, И. Тейлор, А. И. Яковлев, В. Л. Цветков и др.), социальных поведенческих стереотипов (Ф. Зимбар-до, Э. Фромм, П. Бергер), исключения нетипичных (С.В. Степухович, Е.Р. Ярская-Смирнова), превентивных стратегий (М.И. Буянов, М. И. Гернет, А. Е. Личко, С.Т. Шацкий).
Роль семейных факторов в формировании девиантного поведения подростков анализируется Л.И. Аувэ-яртом, С. А. Беличевой, А. Е. Личко, Э.Г. Эйдемилле-ром, В. В. Юстицким, А. А. Реаном.
Поведенческие стратегии как посылы преступного поведения представлены в работах А. Бандуры, Л. Бер-ковица, Д. Долларда, Н. Миллера.
Задаваясь преимущественно вопросом, почему и при каких условиях совершаются преступления, мы не можем получить адекватного ответа на вопрос, почему при тех же условиях людьми той же категории преступления не совершаются, что останавливает делинквентную инерцию. А самое главное, что может эффективно влиять на снижение преступности в наиболее подвижной и проблемной подростково-молодежной среде.
В большинстве случаев характер предлагаемых превентивных и коррекционных подходов основывается на преодолении, нейтрализации или снижении воздействия факторов, провоцирующих преступное поведение [1, 2]. Но причин совершения преступлений, особенно молодыми людьми, слишком много, чтобы реально изменить ситуацию пропорционально затраченным на это усилиям. Особенно это касается несовершеннолетних и молодых людей, имеющих опыт пребывания в местах лишения свободы, как известно, многократно повышающий риск рецидива при возвращении в прежнюю среду. Ведь факты свидетельствуют, что на разные типы поведения людей влияют разные группы факторов. А в отношении к данной проблеме это может означать, что совершение преступлений предопределяется и запускается одними факторами, а удержание от них — другими. Поэтому наиболее продуктивным, на наш взгляд, подходом к разработке программ снижения рецидивной несовершеннолетней преступности является изучение и учет изменений установок личности судимых несовершеннолетних, а также факторов, обеспечивающих их отказ от преступного поведения.
Эта задача и решалась нами на выборке из 245 респондентов, получивших судимость за уголовные преступления в несовершеннолетнем возрасте.
Базовые процессы, определяющие динамику установок, в нашем исследовании были представлены: опытом лишения свободы (судимость без лишения свободы, пребывание в колонии, пребывание на свободе более одного года после освобождения) — количеством судимостей- сроком пребывания в неволе- возрастом (от 15 до 27 лет).
Собственно установки измерялись с помощью методик: цветовых метафор (по модели И. Л. Соломина с добавлением понятий, связанных с криминальной жизнью осужденного и его пребыванием в исправительной колонии), методики оценки морального развития личности (опросник Колберга), самооценки и оценки личностных и волевых качеств в четырех идентификационных проекциях — я сам / все судимые / все несуди-мые / идеал (модификация методики Дембо — Рубинштейн), опросника «Цели и жертвы» (разработанного на основе методики Рокича в модификации В.С. Магу-
на). Также были использованы биографические методы, метод кейс-стади и глубинные интервью, на основе которых был составлен список факторов удержания от криминальных действий в уголовно-провоцирующих ситуациях.
Были изучены также факторы, влияющие на лично -стные и поведенческие паттерны несовершеннолетних, находящихся в поле зрения уголовного правосудия. К факторам повышения-снижения риска криминального, в том числе рецидивного поведения, в нашем исследовании относятся: особенности личности, состояние здоровья, семейная ситуация, уровень образования и профподготовки, наличие социальной поддержки и занятости, характер и тяжесть совершенных преступлений.
Своеобразным фактором риска в качестве скрытой поведенческой установки можно назвать и самопрогноз рецидива, который в нашей выборке 163 человека из 245 формулируют в диапазоне от «это возможно, никто не застрахован» (115) до «велика вероятность» (41) и даже «для меня это неизбежно» (7).
Какие еще риски обусловливают такой пессимизм наших респондентов? Из материалов интервью были выбраны и сгруппированы по смыслу все ответы на этот вопрос, на основании чего был сформирован опросник «Риски рецидива правонарушений». Степень риска каждой группы ситуаций оценивался респондентами по 10-балльной шкале.
В первую группу попали риски, связанные с собственным состоянием: утрата самоконтроля в состоянии опьянения- аффективные состояния (гнев, ненависть, месть, ревность) — беспечность, глупость, бездумное поведение- желание привлечь к себе внимание, демонстрация своей крутизны, вызов- сознательное желание совершить преступление.
Вторая группа, самая многочисленная, включала риски, вызванные внешними обстоятельствами: невозможность найти работу по месту жительства- семейное неблагополучие (пьянки, скандалы, нищета) — тяжелые заболевания и/или смерть родителей, близких людей- необходимость защищаться или защищать близких от угрозы нападения- отсутствие средств существования- отсутствие или потеря жилья- ошибка, случайность, трагическое стечение обстоятельств- обвинение в преступлении, которого не совершал.
В третью группу вошли риски, связанные с межличностными отношениями: ярлык судимости, презрение окружающих, дискриминация на рынке труда и в социуме- отвержение значимыми лицами, одиночество- провокации и подстрекательства «дружков», криминальная компания.
Риски социально-ценностного происхождения: скука, безделье, пустота- зависть, соблазн, жадность- «в нашей стране хорошо заработать честным путем невозможно" — долги (игровые, кредиты, «попасть на деньги»).
По результатам ранжирования первые места для данной выборки оказались у рисков, связанных с самозащитой и защитой близких от внешних посягательств и собственным неконтролируемым поведением в состоянии наркотического или алкогольного опьянения. Последние позиции заняли: демонстрация своей крутизны и сознательное желание совершить преступление. Интересны внутригрупповые различия результа-
тов ранжирования. Так, например, низкоранговый в целом по группе фактор «не найти работу по месту жительства» (15) имеет значительное расхождение в выборке по месту жительства респондентов: для московского региона он стоит на 17-м месте, а для Саратовской области — на 9-м. Это соответствует реальному положению дел на рынке труда: в Москве легче найти работу, чем в провинции.
Уже одно только перечисление факторов риска, провоцирующих судимую молодежь на криминальные способы решения проблем, наводит на мысль, что никакая, даже самая совершенная государственная система не способна обеспечить полную их нейтрализацию. Западные модели профилактики первичной и рецидивной преступности построены на разделении полномочий ресурсных систем [3]. Государство снижает степень риска антисоциальных проявлений, обеспечивая необходимый стандарт удовлетворения потребностей: пособия по безработице, профессиональное обучение, страховое медицинское обслуживание, в том числе лечение аддикций, обеспечение жильем через программы временного размещения бездомных, система пробации. Некоммерческие организации создают сеть духовной и социальной поддержки через институты религиозных общин, благотворительных фондов, социальных проектов. Профессиональные психологи и социальные работники из числа штатных сотрудников пенитенциарных учреждений и других организаций социального контроля ведут индивидуальную и групповую работу в форме личностного тренинга, психокоррекционных и реабилитационных программ, консультирования и психотерапии.
Кроме того, в США и Европе разделяют преступников на поддающихся коррекции и неисправимых [4]. С первыми проводят всевозможные программы ресоциализации, вторых изолируют. Особенно подчеркивается зависимость криминального поведения от личностных диспозиций. Это достаточно продуктивный подход, обеспеченный законодательно и финансово и поддержаный общественным контролем.
В России, к сожалению, для молодых людей, повзрослевших в колонии, любая проблема чревата повторным деликтом. Адаптировавшись к жизни за решеткой, они не могут вписаться в сложно регламентированную свободную жизнь. И тогда мы получаем два основных вектора развития событий.
Первый — продолжение криминального сценария: в течение самого кризисного (первого) года после освобождения из колоний и закрытых воспитательных учреждений новые преступления совершают до 30% воспитанников (информация РОО «Центр содействия реформе уголовного правосудия». М., 2003 г.). Второй — изменение операциональных установок (меняются способы действия) на той же смысловой основе (цель — не соблюдение закона, а избегание санкций), что мы наблюдаем на примере данной выборки. Таким образом, в местах лишения свободы фактически происходит обучение несовершеннолетних навыкам социально-ненормативного и криминально-нормативного поведения. Противоправное и преступное поведение подкрепляется также и размыванием морально-нравственных норм жизни российского общества, характерным для постсоветского периода.
По материалам интервью на этапе постпенитенци-арной адаптации у бывших воспитанников ВК, достаточно долго не попадающих в поле зрения уголовного правосудия, несмотря на наличие сдерживающих механизмов противоправные деяния различной степени тяжести продолжают присутствовать в жизни. Меняется только их характер и смысловое наполнение. У 27 человек из 45 интервьюируемых произошли:
1) изменение характера деликта (например, отказ от банальной уголовщины в пользу экономических и интеллектуальных преступлений — мошенничества, афер, нелегального бизнеса) —
2) сужение диапазона привычных криминальных действий (от сбыта наркотиков к их хранению, от самостоятельных насильственных действий к подстрекательству и пр.) —
3) наделение криминальных действий социально окрашенными смыслами (защита справедливости, перераспределение благ и т. п. — по примеру Юрия Деточ-кина, революционных экспроприаторов, скинхедов, Раскольникова) —
4) трансформация спонтанной криминальности в продуманное поведение (появление осмотрительности, тщательное планирование, анализ процесса, сокрытие улик) —
5) изменение субъективной оценки противоправного деяния (наращивание вербальных конструкций оправдания деликта, идентификация себя как пострадавшего в результате своего преступления, демагогия, манипулирование интерпретациями события).
Остальные признаются, что некоторые их действия правоохранительными органами могут быть признаны уголовно наказуемыми (например, контакты с криминально ориентированными группами, хранение и употребление наркотических веществ, неконтролируемое поведение при злоупотреблении алкоголем и т. п.). И только два человека, самых взрослых в данной выборке (старше 25 лет), осознанно и убежденно стараются избегать всего, что так или иначе связано с риском рецидива.
В соответствии с концепцией социальной обусловленности противоправного поведения ведущая роль в его детерминации принадлежит личностным факторам, тогда как ситуативные играют роль модулятора, определяя вариативность проявления личностных факторов (хотя иногда их иерархия может меняться). Ядром личности является система социальных отношений, установок и ценностей [5, 6].
Основная задача данного исследования — выявить, какие личностные факторы обеспечивают отказ от возобновления преступного поведения, несмотря на условия, препятствующие постпенитенциарной социализации. Анализируя глубинные интервью, мы сгруппировали мотивировки удержания от криминальных действий в провоцирующих ситуациях следующим образом:
1. Стремление избежать санкций (страх мести со стороны потерпевших, нежелание оказаться в заключении) — 74% респондентов.
2. Внешнее вмешательство (кто-то удержал, зазвонил телефон, спугнули) — 66%.
3. Ради кого-то готовы удержаться от деликта 58% (нежелание причинить боль матери, сыну, жене- потерять уважение значимого человека).
4. Ориентация на здравый смысл, рациональная и прагматическая оценка последствий вероятного деликта (результат не соответствует затраченным усилиям и вероятным потерям, «овчинка не стоит выделки») упомянута каждым вторым респондентом, половина из которых представлена освободившимися из колоний более года назад.
5. Каждый четвертый имеет в своем опыте отрицательный ответ на провокационный вызов, благодаря таким факторам, как лень, нежелание напрягаться, апатия- разумная трусость, умение избежать опасной ситуации- наличие других вариантов поведения для достижения желаемого.
6. Наличие важной и осознанной цели, которая исключает деликт (например, стать военным или уехать на ПМЖ за границу), оказалось в данной выборке на шестом месте — 23%.
7. И на последнем месте (16%) — моральные соображения, воспитание (сочувствие потенциальной жертве, нежелание причинить боль, идентификация с жертвой, осознание преступления как греха).
Как видим, действием, побуждающим бывших судимых к манифестированию установок на удержание от совершения криминальных действий в провоцирующих ситуациях, обладают в большей степени внешние факторы.
К внешне обусловленным регуляторам можно отнести наличие значимого другого, который наделяется правом давать обратную связь и выносить суждение о личности и поведении субъекта. Но детерминантой реального изменения поведения в этом случае становится внутренне присущая личности аффилиативная потребность (так, длительное осуждение значимой персоной в большинстве случаев приводит несовершеннолетних к поиску другой значимой личности, которая осуждаемое поведение одобрит). Кроме того, у фактора значимый другой есть другой регулирующий ресурс — это помощь в решении проблем, которые без этого другого решаются обычно социально деструктивными, в том числе криминальными способами. Недаром такой вес в данном перечне сдерживающих факторов имеет своевременное вмешательство внешних сил. Также дуалистично и действие такого мощного внутреннего регулятора, как значимая цель. Ведь для изменения привычного поведения даже при четко сформированной и осознанной ориентации на цель важно наличие внешнего ресурса в виде возможности для ее реализации, что для данной категории респондентов часто оказывается весьма затруднено.
Подавляющее большинство в данной выборке извлекло из своего опыта несколько оснований, остановивших их от деликта. И только два респондента из числа находящихся в колонии признались, что ни разу не могли противостоять провокации или соблазну.
Но если учесть, что 46% опрошенных были судимы неоднократно, то выходит, что и внешние, и внутренние регуляторы сознательного поведения личности в уголовно-релевантной ситуации часто оказываются недостаточно действенными.
Таким образом, основную цель профилактических систем мы видим в том, чтобы вырастить и закрепить у несовершеннолетнего делинквента комплекс необхо-
димых способностей и возможностей для нормального функционирования личности в свободном обществе, даже когда внешние ресурсы максимально ограничены. Наиболее целесообразно проблему предупреждения рецидивной преступности решать в русле позитивного, ресурсного подхода посредством организации абилитационной и реабилитационной работы с воспитанниками колоний. В центре такого подхода — взгляд на воспитанника как на человека от природы здорового и несущего в себе все потенциальные возможности полноценного социального и психологического развития. А развитие является потребностью человека в любых социальных обстоятельствах [6].
Такого рода работа была осуществлена в рамках ресурсных проектов СарРОО «Социум» на базе вос-
питательных колоний Саратовской области в 20 032 005 гг. Центральным ядром реабилитации был тренинг-марафон из 18 трехчасовых блоков, направленный на актуализацию и формирование социальнопсихологических, личностных ресурсов, необходимых для успешной социальной адаптации освобождающихся из воспитательной колонии. Полностью этот тренинг был осуществлен в Энгельсской В К [7]. Отсроченные результаты наших проектных усилий выявили различие между воспитанниками, прошедшими и не прошедшими тренинг-марафон. Среди тех, кто был участником хотя бы нескольких тренинговых блоков, динамика исследуемых показателей оказалась наиболее устойчивой.
ЛИТЕРАТУРА
1. Пирожков В. Ф. Психологические основы перевоспитания учащихся специальных профтехучилищ. М., 1988. С. 107−115.
2. Личность преступника и предупреждение преступлений. М., 1987.
3. Бартол К. Психология криминального поведения. СПб.- М., 2004. С. 54−57.
4. Фернхем А., Хейвен П. Личность и социальное поведение. СПб., 2001.
5. Реан А. А. Личность и деформации ее «ядра» при делинквентном поведении // Вестник практической психологии образования. 2005. № 4 (5).
6. Лихтарников А. Л., Чеснокова Е. Н. Социально-психологическая реабилитация осужденных подростков. СПб.: РЫ, 2004.
7. Чиркина Р. В. Программа социально-психологического тренинга подготовки к выходу на свободу детей из воспитательной колонии // Вест-
ник практической психологии образования. 2007. № 1 (10), 2 (11), 3 (12), 4 (13).
Статья представлена научной редакцией «Психология и педагогика» 10 марта 2008 г.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой