Борьба Пруссии и Австрии за гегемонию в немецком мире в 1850-1860-х гг. И позиция А. М. Горчакова

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 94/99
БОРЬБА ПРУССИИ И АВСТРИИ ЗА ГЕГЕМОНИЮ В НЕМЕЦКОМ МИРЕ В 1850—1860-Х ГГ. И ПОЗИЦИЯ А. М. ГОРЧАКОВА
П. И. Королев
THE STRUGGLE BETWEEN PRUSSIA AND AUSTRIA FOR THE DOMINATION IN THE GERMAN QUESTION AND THE POSITION OF A. M. GORCHAKOV
P. I. Korolev
Статья посвящена проблеме объединения Германии в XIX веке, в частности рассмотрению соперничества Австрии и Пруссии в германском вопросе. Подчеркивая, что важнейшую роль в немецком объединительном процессе играла Россия, руководителем внешней политики которой после поражения в Крымской войне стал А. М. Горчаков, автор дает анализ взглядов последнего на германскую проблему и оценку его дипломатии.
The article is dedicated to the problem of the unification of Germany in the 19th century. The author analyses the rivalry between Austria and Prussia, the leading German states. Russia played a major role in the unification process. A. M. Gorchakov was the most prominent figure in Russian foreign policy after his country'-s defeat in the Crimean War. His views concerning the German problem are explored, and his diplomacy is evaluated. Due to some objective reasons that are investigated in the article, Gorchakov supported Prussian plans and at the same time achieved the main diplomatic goal of Russia, that is, undid the neutralization of the Black Sea.
Ключевые слова:
международные отношения в XIX веке, Крымская война, объединение Германии, внешняя политика Пруссии, внешняя политика Австрии, дипломатия Бисмарка, дипломатия А. М. Горчакова.
Keywords:
international relations, 19th century, Crimean War, unification of Germany, Prussian foreign policy, Austrian foreign policy, Bismarck'-s diplomacy, A. M. Gorchakov'-s diplomacy.
В настоящее время в России значительно возрос интерес к германской истории, поскольку эта страна в последние годы является стратегическим партнером РФ. Именно в этом году в Германии отмечали 140-летие первого объединения страны. Проблему создания единого немецкого государства невозможно изучать без учета всего комплекса международных отношений, и прежде всего позиции России.
На протяжении XIX столетия вплоть до 1871 года между двумя самыми крупными и политически значимыми немецкими государствами — Австрией и Пруссией — шла борьба за доминирование в германском мире. Целью данной статьи является анализ австро-прусского соперничества в борьбе за объединение Германии и отношение к этой борьбе русского канцлера А. М. Горчакова.
Анализируя борьбу за господство в германском мире, необходимо подчеркнуть, что еще со времени революций 1848−1849 годов ее вели две немецкие
державы — Пруссия и Австрия. Третье по величине и по силе германское государство -Бавария — не могло составить им конкуренцию. Так, баварский король Людвиг II в своих письмах к Бисмарку и Вильгельму I еще задолго до объединения Германии под главенством Пруссии признавал Пруссию в качестве сверхдержавы немецкого мира [1]. Другой политический деятель, князь Хлодвиг Гогенлоэ, также понимал, что Бавария не может вести самостоятельную внешнюю политику и в случае военного конфликта Пруссии и Австрии будет вовлечена в него. Накануне австро-прусской войны 1866 года он писал: «Активное вмешательство правительства должно состоять в том, чтобы выйти из нейтралитета и вступить в союз с Австрией. Если Австрия согласится и поручит занять Гольштейн союзным войском, то Пруссия не потерпит этого, возгорится война, и союз с Австрией возникнет сам собою. Если же Австрия откажется и выступит одна, что невероятно, тогда обе великие державы немедленно обратятся к средним государствам с вопросом: с кем вы? И тогда Бавария, волей-неволей, должна будет следовать за Австрией» [2].
Рассматривая позицию других, более мелких германских государств, следует признать, что они не могли иметь вполне самостоятельной внешней политики. Например, говоря о Ганновере, Отто фон Бисмарк не раз утверждал, что это государство смотрит на Англию и Австрию, не имея своего политического веса [3]. Даже иностранцы отмечали, что внутригерманскую «кухню» во второй половине XIX века делают Австрия и Пруссия, причем французские политики отдавали в 1850-е годы пальму первенства Австрии [4].
Мелкие германские государства были во многом зависимы от Пруссии или Австрии (или от обеих держав одновременно). Такие государства, как Саксония, Гессен-Дармштадт, Гессен-Кассель, Нассау, Ольденбург, Баден, вольный город Франкфурт на Майне [5], на деле подчинялись интересам ведущих немецких держав, о чем было хорошо известно российским дипломатам. Довольно сложным, например, было положение Гессен-Дармштадта, так как, помимо давления со стороны Пруссии и Австрии, оно находилось под влиянием России (и не оно одно!). Место посла в Дармштадте занимал опытный дипломат Камилл Лабенский [6]. Будучи посланником в Гессен-Дармштадте, он тем не менее мог информировать главу российского внешнеполитического ведомства князя А. М. Горчакова о настроениях внутри сразу трех городов Германии — Дармштадта, Франкфурта-на-Майне и Штутгарта [7].
Следует отметить, что российские дипломаты в германских государствах всегда добросовестно выполняли свою работу, понимая важность германского вопроса для России. Так, князь Лабенский установил личные контакты с другими российскими послами и консулами в «малых» германских государствах, например с А. А. Шредером, о чем свидетельствует его письмо князю А. М. Горчакову, отправленное 29 сентября (11 октября) 1856 года из Дрездена [8].
Пруссию и Австрию считали лидерами германской политики и на Западе. Французские политические деятели того времени также понимали, что объединение германских земель будет проходить или под знаменами Габсбургов (великогерманский вариант), или под штандартами Гогенцоллернов (малогерманский). Некоторые французские историки отмечают тот факт, что еще во время Крымской войны политический вес Пруссии в глазах России вырос, а значит, ее амбиции получили новое политическое подкрепление [9].
В рассматриваемый период усилился антагонизм между двумя
государствами, вызванный сначала Ольмюцким унижением Пруссии в 1850 году, когда она под давлением России и Австрии должна была отказаться от планов аннексии Шлезвига и Гольштейна и унии северогерманских государств [10], а также поведением Вены по отношению к Берлину во время Крымской войны.
Несмотря на определенные моменты сближения, монархи и дипломаты как Пруссии, так и Австрии не отказались от мысли объединения Германии на основе своей политической идеи, что сделало их полный разрыв делом времени.
так, уже в период Крымской войны генерал Людвиг фон Герлах писал Бисмарку, что Германия стала полем битвы Пруссии и Австрии: «Как только выяснится позиция Австрии, то есть отчетливо выступят ее симпатии к западным державам, должны начаться самые оживленные переговоры с немецкими государствами, и мы должны заключить союз князей, но совсем иного рода и покрепче, чем тот, который был заключен Фридрихом II» [11].
Правительство Австрии заняло откровенно враждебную позицию по отношению к России в период Крымской войны и вступило в союзнические отношения с ее врагами. Шестнадцатого декабря 1855 года Австрия направила ультиматум России, в основе которого лежали 4 пункта Наполеона III. Но он был дополнен требованием уступки Россией южной Бессарабии в пользу Молдавии. Россия под давлением великих держав решила начать мирные переговоры, но не забыла предательства и неблагодарности Австрии, которой она помогла справиться с революционными выступлениями в Венгрии в 1849 году.
Бисмарк, будучи еще не главой прусского правительства, а всего лишь его дипломатическим представителем в германском союзном сейме, выступал во время Крымской войны как противник вступления Пруссии в кампанию на стороне союзников. тем временем другие германские государства пытались сыграть свою роль в начинавшихся мирных переговорах. так, саксонский министр Бойст был принят Наполеоном III, после чего французский монарх разрешил министру иностранных дел графу Валевскому «частным» образом разговаривать на эти темы с саксонским посланником в Париже фон Зеенбахом. О характере указанных «частных» переговоров между Брунновым и Бойстом было подробно известно в российском министерстве иностранных дел, которое отслеживало перипетии данного мероприятия [12]. Спешность в переговорах была вызвана еще и тем, что австрийским дипломатам стало известно о начавшихся, пусть и «частных», переговорах между Францией и Россией.
что касается позиции Пруссии, то в ее правящей элите не было единства. Король и премьер-министр Мантейфель колебались. Однако Пруссия сохранила свой нейтралитет в период Крымской войны. Поэтому вполне можно согласиться с оценкой военного министра Д. А. Милютина, что русско-прусские отношения смогли выдержать проверку Крымской войной [13]. В отчетах Министерства иностранных дел Российской империи за 1856 год есть материал, свидетельствующей о том, что Александр II был в принципе удовлетворен позицией Пруссии в отношении России во время Крымской войны, что было подтверждено в конфиденциальных письмах [14].
В связи с обострившимся противостоянием Австрии и Пруссии в германском вопросе после Крымской войны важно проанализировать позицию России, и прежде всего ее министра иностранных дел князя А. М. Горчакова. Нельзя не отметить, что это был человек, беззаветно преданный интересам Отечества. Ставший во главе
российской внешней политики в апреле 1856 года, в сложный для России период после поражения в Крымской войне, он в своих циркулярах российским послам за границей указывал на то, что Россия меняет свой внешнеполитический курс [15]. Как опытный и дальновидный политик, А. М. Горчаков считал, что его деятельность должна служить родине, и добивался решения таких приоритетных задач, как отмена унизительных статей Парижского мира и возвращение России ее места и роли в международных делах. «По-моему, национальная политика, есть та, которая ставит впереди всех и выше всех действительные интересы страны, и оберегает достоинства Государя и России, не подвергая его опасности не превышающими средства усилиями» [16].
Светлейший князь так обозначил линию проведения российской внешней политики в этот период: «политика выжидания- политика, состоящая в том, чтобы как можно меньше вмешиваться в чужие дела, сохранять полную свободу действий- принимать во внимание только факты при оценке поведения иностранных держав» [17]. Горчаков считал, что Австрия должна поплатиться за свое вероломное поведение во время Крымской войны, поэтому он начал выступать в германском вопросе за сближение с Пруссией.
Канцлер Российской империи так оценивал итоги Крымской войны: «Моральные и материальные силы России, столь часто использовавшиеся в чуждых нам видах, отныне должны быть устремлены исключительно на благо и величие народов, ей доверившихся». А для этого, считал Горчаков, необходима, прежде всего, стабильность на границах и в международных делах. «Сохранение мира в Европе является неотъемлемым условием наших внутренних преобразований» [18].
На Западе изменение российской политики в германском вопросе стало предметом обсуждений. Так, во Франции отмечали, что извечная дружба родственных российского императорского и прусского королевского дворов может только возрасти вследствие неудачного для России окончания Крымской кампании [19].
В Пруссии ведущие политики отдавали себе отчет в том, что Австрия хочет представлять общегерманские интересы от своего имени, однако многие прусские политические деятели были шокированы тем, что Франц Иосиф отдает предпочтение Саксонии и Баварии, что задевало самолюбие Берлина. Предельно жестко по этому вопросу высказался О. Бисмарк: «Мы не будем даже среди первых в свите Австрии, ибо граф Буоль, действуя якобы по полномочию Германии, посоветуется скорее с Пфордтеном и Бойстом, нежели с Мантейфелем, которого лично ненавидит, а коль скоро ему удастся привлечь на свою сторону Саксонию и Баварию, он будет считаться с противодействием Пруссии еще менее после решения сейма, нежели до того» [20].
Как видно из мемуаров князя Хлодвига Гогенлоэ, противоречия между обеими державами нарастали: «Можно оплакивать, но нельзя отрицать антагонизм между Австрией и Пруссией. Одинаково невозможно, чтобы Пруссия подчинилась Австрии или Австрия Пруссии. Народы этого не хотят. Если великогерманская республика нежелательна, и если еще продержится настоящее положение, то неминуемо вспыхнет революция» [21].
Это состояние напряжения в австро-прусской борьбе после 1856 года тонко понимал А. М. Горчаков. Светлейший князь осознавал, что помимо обычных задач, таких как соперничество с Англией и турцией в Восточном вопросе, необходимо решать в Европе новые задачи, продиктованные реалиями времени. Конечно, он,
видя негативное отношение западных держав к России, был встревожен и раздражен откровенной русофобией со стороны Вены. Австрия, казалось, совершенно забыла о былых «теплых» отношениях. Период с 1856 по 1860 год можно охарактеризовать как антиавстрийское сближение двух государств, хотя с Пруссией и даже с Россией в конце 1850-х годов пытался заигрывать Наполеон III, поставивший себе задачей пересмотр условий венских трактатов 1815 года, прежде всего в итальянском вопросе. Итальянский народ стремился к созданию своего национального государства, и этим желал воспользоваться французский император. В 1858 году он заключил тайное соглашение с премьер-министром Сардинского королевства графом К. Кавуром о военном союзе против Австрии. В случае победоносной войны Италия планировала присоединить к себе Ломбардо-Венецианскую область, принадлежащую Австрии, а Наполеон получал Савойю и Ниццу. В связи с этим Франция пыталась в конце 50-х годов XIX века сблизиться не только с Россией, но и с Пруссией, чтобы обеспечить их нейтралитет в войне против Австрии. А Пруссия в свою очередь делала серьезные и обдуманные шаги по сближению с Россией, подчеркивая в дипломатических переговорах, что время владычества Австрии как в германском, так и в Восточном вопросе закончено. Этому весьма способствовало назначение прусским послом в Петербурге Отто фон Бисмарка.
Необходимо отметить, что А. М. Горчаков, несмотря на свои личные симпатии к Франции, относился к возможному франко-прусскому сближению подозрительно. В то же время один из ведущих прусских политиков, О. Бисмарк, полагал, что для Пруссии в качестве союзника более полезна Россия, чем Франция, император которой постоянно думал об аннексии прирейнских земель. Петербург мог помочь Берлину выиграть решающее сражение за гегемонию в германском мире. После Крымской кампании и итальянской войны 1859 года Австрия осталась на континенте фактически без союзников, оказавшись в политической изоляции.
таким выгодным для прусской внешней политики положением не мог не воспользоваться новый глава прусского правительства О. фон Бисмарк, назначенный королем Вильгельмом I на этот пост в сентябре 1862 года. Он в любом случае хотел помешать возможному австро-прусскому союзу, на котором настаивали некоторые влиятельные лица из окружения прусского короля. Вот что О. Бисмарк написал впоследствии в своих мемуарах по этому вопросу: «Сохранить желательную для проведения нашей политики связь с Россией легче, действуя против Австрии, нежели заодно с Австрией» [22].
Если обратиться к отчетам российских консулов в германских государствах, то консулы в южно-германских государствах отмечали повышенную тревогу императора Франца-Иосифа и его двора перед Итальянской кампанией 1859 года в связи с позицией, занимаемой Пруссией [23].
В 1862 году у Вены и Берлина появился новый повод для спора. Австрия выступала со своим проектом реформы Германского союза для того, чтобы сохранить свое доминирование в немецких делах. В июле 1862 года в Вене состоялась конференция восьми государств (Австрия, Бавария, Вюртемберг, Саксония, Ганновер, Гессен-Дармштадт, Гессен-Кассель и Нассау), решившая внести в Союзный сейм предложение о созыве собрания делегаций ландтагов всех немецких стран для обсуждения общенемецкого гражданского кодекса [24]. такое положение дел абсолютно не устраивало Пруссию, но для дипломатического демарша ей необходима
была поддержка России.
В 1863 году восстание в русской Польше стало для прусской дипломатии новой возможностью для более тесного сближения с Россией. С самого начала восстания в Польше европейские державы выступили с антироссийскими заявлениями в польском вопросе. Если позицию Англии и Франции, к которым примкнуло Североитальянское королевство, можно объяснить их постоянным стремлением держать Россию после Крымской войны на положении второстепенной державы, то позиция Австрии в польском вопросе выглядела самым странным образом. Даже французские авторы указывали на то, что Вене, в чьи владения входила «обширная часть земель польских», было невыгодно поддерживать в русской Польше очаг «национального восстания» [25].
Необходимо отметить, что в Австрии понимали причину того, почему прусский король Вильгельм I так настоятельно желал заключения конвенции по польскому вопросу с Россией. Дело было не столько в опасениях, что польские волнения могут перекинуться на прусскую территорию, сколько в желании дипломатического сближения с Россией.
В связи с необходимостью координации планов России и Пруссии в подавлении польского восстания и недопущении его распространения на Познань, прусское руководство решило направить генерала Густава фон Альвенслебена в Петербург со специальной миссией. Русский император радушно встретил прусского посланника, так как видел в его визите подтверждение монархической солидарности между Романовыми и Гогенцоллернами. Между царем и его министром иностранных дел возникли серьезные разногласия. А. М. Горчаков противился подписанию соглашений с Пруссией о военном сотрудничестве в подавлении польского восстания. «Ввиду колебаний Франции и недоброжелательного отношения Англии оно вызвало бы осложнения… Сверх того, оно… бы оскорбило национальное чувство у нас и дало бы Европе странное представление о нашей военной силе, если для укрощения плохо вооруженных банд потребовалась бы вооруженная помощь соседа», — писал он великому князю Константину. Но поскольку император настаивал на непременном заключении дипломатической конвенции, Горчакову пришлось уступить. Восьмого февраля 1863 года в Петербурге министром иностранных дел князем А. М. Горчаковым и генерал-адъютантом прусского короля Г. фон Альвенслебеном была подписана конвенция по польскому вопросу. В ней, в частности, содержались положения о том, что прусские войска, так же как и русские, имеют право пересекать границу для преследования польских революционеров [26].
Несомненно, что подписание конвенции Альвенслебена было триумфом прусской политики. Вот что писал сам Бисмарк по этому поводу в своих мемуарах: «Военная конвенция, заключенная в Петербурге в феврале 1863 года генералом Густавом фон Альвенслебеном имела для прусской политики скорее дипломатическое, нежели военное значение. Конвенция была удачным шахматным ходом, решившим исход партий, друг против друга в недрах русского кабинета антипольское монархическое и полонизирующее панславистское влияния» [27].
Русско-прусское сближение 1863 года, вызванное событиями в Польше, встревожило не только Австрию, но и все ведущие державы Запада. Как бы ни старался Бисмарк заретушировать русско-прусское политическое сближение, лондонский и парижский кабинеты не видели в этом ничего хорошего [28]. Тем
более что российская дипломатия рассчитывала в дальнейшем получить поддержку Пруссии в пересмотре условий Парижского мира 1856 года.
Однако справедливости ради стоит отметить, что, хотя князь А. М. Горчаков и доверял больше Пруссии, чем Австрии, ему было не по душе наметившееся после 1863 года активное русско-прусское сближение, поскольку его центральной идей являлось желание все же найти путь к взаимопониманию с Наполеоном III, чтобы с его помощью добиться отмены нейтрализации Черного моря. Однако сближение с Пруссией по польскому вопросу как раз отдаляло Россию от возможного сближения с Парижем. Россия, как, впрочем, и Франция, была заинтересована в сохранении статус-кво в Европе, в продолжении раздробленности Германии. Однако объективные национально-объединительные процессы в Европе вряд ли можно было сдержать всего лишь дипломатическими усилиями даже двух ведущих европейских держав. Англия предпочитала не вмешиваться в германские дела, видя в будущей единой Германии противовес России и Франции. В этих условиях А. М. Горчакову было очень трудно найти золотую середину между профранцузской и пропрусской ориентацией. Тем более что внешняя политика Наполеона III становилась все более непредсказуемой. В 1860—1861 годах он затеял Сирийскую экспедицию, а в 1862 году мексиканскую авантюру. По существу, все инициативы Горчакова по сближению с Францией натыкались на явное нежелание французского императора. Горчаков писал послу во Франции Будбергу: «Я никогда не могу уловить ни малейшего намека на цели Франции, сообщение о которых должно было бы способствовать нашей откровенности… Наполеон требует от нас доверия, не оказывая его нам… Более благоразумно предоставить инициативу ему» [29]. Позицию Франции по германскому вопросу Горчаков рассматривал как «предательство, совершенное в ущерб интересов своей страны и собственных династических интересов» [30]. В политике Франции явно прослеживалось намерение поссорить Россию с Пруссией и оставить ее в дипломатической изоляции. Этого А. М. Горчаков допустить не мог.
Россия нуждалась в то время в союзе с Пруссией, и в силу этого она не препятствовала датской войне 1864 года, хотя лично А. М. Горчаков не одобрял усиление Пруссии на Балтике: «Конечно, императорский двор признал важность тех изменений, которые были внесены в равновесие морских сил на севере Европы. Но мы и не преувеличиваем значение этого факта. Тем не менее, мы не можем скрыть, что вероятный исход этого кризиса не соответствует нашим интересам» [31]. Но, будучи прагматиком и сторонником реалистичной политики, А. М. Горчаков все больше убеждался, что в германском вопросе Россия не может найти взаимопонимание с Францией. Наполеон III стремился опереться на Австрию и в то же время добиться от Пруссии территориальных уступок по левому берегу Рейна. Его планы простирались даже на присоединение Люксембурга и Бельгии, что не устраивало ни одну из европейских держав. Именно поэтому Россия в австро-прусской войне 1866 года заняла позицию благожелательного нейтралитета по отношению к Пруссии. Горчаков писал: «Мы сочли нашим долгом дать свидетельство нашей симпатии к Пруссии, так как на современной карте Европы нет государства, согласие с которым было бы более рациональным для нас» [32]. Эта позиция российской дипломатии в германском вопросе оказалась достаточно дальновидной, так как позволила решить главнейшую задачу — отказаться от унизительных условий Парижского мира 1856 года. В связи с франко-прусской войной 1870−1871 годов и поражениями Франции Россия в
одностороннем порядке денонсировала негативные результаты Крымской войны. Девятнадцатого октября 1870 года циркуляр А. М. Горчакова о решении России не соблюдать часть статей Парижского трактата был направлен в российские посольства для вручения правительствам, его подписавшим.
Циркуляр Горчакова произвел в Европе впечатление разорвавшейся бомбы. Особенно враждебно его встретили правительства Англии и Австро-Венгрии. Но им пришлось ограничиться словесными протестами. Англия потребовала даже созыва новой европейской конференции, но в условиях франко-прусской войны это было сложно. Активно возражали Австро-Венгрия и даже Италия, но их возражения были нейтрализованы заявлением о поддержке российского демарша со стороны Пруссии. Неожиданным было заявление США о том, что они никогда не признавали постановлений Парижского трактата об ограничении прав России на Черное море [33].
Горчакову все-таки пришлось согласиться на проведение общеевропейской конференции. Она открылась 5 января 1871 года в Лондоне, а 1 марта 1871 года была подписана Лондонская конвенция, которая отменила все ограничения для России в черном море. Победа России на конференции укрепила ее международные позиции.
В заключение необходимо отметить, что австро-прусское соперничество в германском вопросе закончилось триумфом политики Бисмарка и созданием 18 января 1871 года Германской империи. Политика же России, направляемая ее министром иностранных дел А. М. Горчаковым, оказалась достаточно реалистичной и привела к решению главной для страны политической задачи — отказу от нейтрализации черного моря.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. АВПРИ (Арх. внешней политики Рос. империи). Ф. 133 (Канцелярия министра). Оп. 470. Д. 9. Л. 3.
2. Мемуары князя Гогенлоэ / под ред. В. Фриче. М., 1907. С. 55.
3. Le Moniteur. 1856. 29 Mai. Р. 19.
4. Simon J. Histoire du prince de Bismarck. Paris, 1887. Р. 137.
5. АВПРИ. Ф. 176 (Миссия в Дармштадте). Оп. 827. Д. 13. Л. 51.
6. Там же. Л. 15.
7. Там же. Л. 20.
8. АВПРИ. Ф. 177 (Миссия в Дрездене). Оп. 515. Д. 982. Л. 34.
9. Matter P. Bismarck et son temps. Paris, 1906. Vol. 2. Р. 23.
10. Rothan G. La Prusse et son roi pendant la guerre de Crimee. Paris, 1888. Р. 140.
11. Бисмарк О. Воспоминания, мемуары: в 2 т. М., 2000. Т. 1. С. 153.
12. АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 58. Л. 57.
13. Милютин Д. А. Воспоминания: 1843−1856. М., 1999. С. 240.
14. АВПРИ. Ф. 137 (Отчеты МИД). Оп. 475. Д. 40. Л. 314.
15. Там же. Ф. 176. Оп. 827. Д. 13. Л. 39.
16. Чичерин Г. В. О взглядах А. М. Горчакова как дипломата // Новая и новейшая история. М., 2006. № 6. С. 103.
17. Там же. С. 104.
18. АВПРИ. Ф. 137. Оп. 475. Д. 40. Л. 11.
19. Le Moniteur. Р. 22.
20. Бисмарк О. Указ. соч. С. 173.
21. Мемуары князя Гогенлоэ. С. 57.
22. Бисмарк О. Указ. соч. С. 330.
23. АВПРИ. Ф. 137. Оп. 475. Д. 43. Л. 59.
24. Ревуненков В. Г. Польское восстание 1863 года и европейская дипломатия. Л., 1957. С. 115.
25. Abot E. La crise en Allemagne — le conflit austro-prussien et Bismarck. Paris, 1883. Р. 10.
26. Власов Н. А. Великий Бисмарк: «железом и кровью». М., 2011. С. 202−205.
27. Бисмарк О. Указ. соч. С. 288−289.
28. АВПРИ. Ф. 133. Оп. 469. Д. 58. Л. 84.
29. Там же. Д. 173. Л. 478.
30. Серова О. В. Русско-французские отношения в оценке князя А. М. Горчакова // Россия и Франция: XVIII—XX вв. Вып. 7. М., 2006. С. 143.
31. Доклад кн. А. М. Горчакова Александру II за 1864 г. // Красный архив. Т. 93. М., 1938. С. 106, 108−109.
32. Нарочницкая Л. И. Россия и отмена нейтрализации Черного моря: 18 561 871 гг. М., 1989. С. 59.
33. Хитрова Н. И. Триумф А. М. Горчаков: отмена нейтрализации Черного моря // Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 220.
УДК 94(47). 066
НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ПЕРЕСЕЛЕНИЯ НЕМЦЕВ В РОССИЮ: ТРУДНОСТИ АДАПТАЦИИ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ АРЕАЛА РАССЕЛЕНИЯ
Е. В. Малышкина
INITIAL STAGE OF EMIGRATION OF THE GERMANS TO RUSSIA: THE DIFFICULTIES OF ADAPTATION AND DEFINITION OF GEOGRAPHICAL RANGE OF SETTLEMENT
E. V Malyshkina
В статье раскрываются социально-политические и экономические причины переселения немцев в Россию во второй половине XVIII века, показываются сложности, с которыми столкнулись первые партии немецких колонистов, и меры по их устранению.
Social, political and economical reasons of the Germans emigration in the second half of eighteenth century are considered in this article. And the author describes the first colonists who were confronted by difficulties and their remedial measures.
Ключевые слова:
переселение, вербовщики, немцы-колонисты, немецкие поселения, льготы, хозяйство.
Keywords:
emigration, recruiters, German colonists, German settlements, privilege, farm.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой