Объекты иронии и сатиры в повести-сказке Э. Успенского «Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

семьями. Приехала и моя жена Галя с двухмесячной дочкой Таней на руках (сейчас Таня — кандидат технических наук, преподает в Политехническом университете))" (воспоминания Колосова А.З.), «Мы туда проходили, спускались вниз к Болдинской протоке и купались. Там я в первый раз поцеловал свою будущую супругу. Мне было двадцать четыре года»
(воспоминания Захарова П.И.). Достаточно четко прочитывается расстановка авторитетов в тексте Устенко Н. Г.: «Мне было 24 года, я был завидным женихом: неженатый, не покалеченный на войне, с образованием, партийный. Я в партию вступил в 42 году, хотя знал, на что шел: немцы расстреливали без предисловий евреев и коммунистов, но меня это не пугало. Я хотел стать учителем или юристом, потому что в те годы заочная учеба была организована для этих категорий людей» (далее тема создания собственной семьи не поднимается).
Проведенный нами анализ текстов показал наличие множества значимых особенностей мужских и женских текстов, которые могут быть использованы для исследования когнитивных структур, отражающих процесс организации, хранения и извлечения из памяти информации о жизни автора, в том числе связанной с различными ценностными категориями.
Так, явным проявлением когнитивных особенностей мужчин и женщин является отмеченная при анализе репрезентации процесса воспоминания линейная последовательность описания событий у мужчин и нелинейная, с многочисленным дополнительными ретроспективными и проспективными элементами — у женщин. Данная особенность соотносится с такой нейрофизиологической особенностью женщин, как способность к одновременному выполнению нескольких задач, в том числе одновременной обработке нескольких разных информационных потоков.
Другие выявленные особенности репрезентации различных этапов жизни представляются проявлениями существовавших и существующих социальных и культурных установок на выполнение мужчиной и женщиной строго определенной гендерной роли. Так, инициация мужчинами рассказа о своей жизни со школьных лет, т. е. с момента получения образования, а затем (в силу исторических условий), актуализация ими же информации о таком социальном явлении в образовании, как экстернатура, в том числе одновременное с работой получение образования в вечерней школе для взрослых, указывают на то, что одним из важнейших этапов становления мужчины как члена общества было получение образования, обретение профессии. Далее вся дальнейшая жизнь представлена в мужских текстах сквозь призму профессии.
В свою очередь, проявлением женской гендерной роли, которое с позиции феминистской лингвистики можно было бы назвать гендерным стереотипом, является обязательное присутствие в женских текстах информации о вступлении в брак. Брак как переход от одного социального статуса к другому представлен как столь же значимое явление в жизни женщины, как получение образования — в жизни мужчины.
Выявленные особенности имеют различную обусловленность — как нейрофизиологическую, так и социальную, культурную, что позволяют говорить о гендерной специфике мемуарных текстов как репрезентантов социальный и культурных ценностных структур.
Литература
1. Барнаул в воспоминаниях старожилов. ХХ век. Ч. 1−2 / отв. ред. Л. М. Дмитриева. — Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2007.
2. Вязигина, Н. В. Женские гендерные роли, зафиксированные в диалектной лексике Алтая // Язык, литература и культура в региональном пространстве: материалы II Всероссийской (с международным участием) научн. -практ. конф., посвященной памяти профессора И. А. Воробьёвой (Барнаул, 6−9 октября 2009 г.). — Барнаул, 2011. — С. 51−55.
3. Дмитриева, Л.М., Позднякова, Е. Ю. Методические основы изучения городской языковой личности // Университетская филология — образованию: человек в мире коммуникаций: материалы Междунар. научн. -практ. конф. & quot-Коммуникативистика в современном мире: человек в мире коммуникаций& quot- (Барнаул, 12−16 апреля 2005 г.) / [редкол.: А. А. Чувакин (отв. ред.) и др.]. -Барнаул: Изд-во АГУ, 2005. — С. 89−90.
4. Дмитриева, Л. М. Региональное языковое пространство Алтая: структура, содержание, место в российской культуре // Язык, литература и культура в региональном пространстве. Материалы II Всероссийской (с международным участием) научнопрактической конференции, посвященной памяти профессора И. А. Воробьевой (Барнаул, 15−17 мая 2013 г.). — Барнаул, 2011. -Вып. 2. — С. 107−117.
5. Дмитриева, Л. М. Тексты воспоминаний старожилов как источник для изучения региональной языковой системы и истории Алтая // Устная история: теория и практика, 2007. — С. 296−303.
6. Юнаковкая, А. А. Формирование лингвокультурного поля сибирских городов одного региона: Тара и Омск (на основании лингвистических данных): монография. — Омск: Изд-во Ом. гос. ун-та, 2008, — 304 с.
Гераймович Д. С.
Студент, ФБГОУ ВПО «Томский государственный педагогический университет)
ОБЪЕКТЫ ИРОНИИ И САТИРЫ В ПОВЕСТИ-СКАЗКЕ Э. УСПЕНСКОГО «ТЁТЯ ДЯДИ ФЁДОРА, ИЛИ ПОБЕГ
ИЗ ПРОСТОКВАШИНО»
Аннотация
В статье анализируется произведение современной детской литературы, определяется жанр взятого для анализа произведения, указываются объекты сатиры и иронии
Ключевые слова: детская литература, Э. Успенский, сатирическая повесть-сказка
Geraimovich D.S.
Student, FSBEO HPE «Tomsk State Pedagogical University»
OBJECTS OF IRONY AND SATIRE IN E. USPENSKIES STORY-FAIRY TALE «UNCLE FEDOR’S AUNT, OR AN
ESCAPE FROM PROSTOKVA SHTNO»
Abstract
Work of modern children’s literature is under analysis in this article, genre of an analyzed work is defined, objects of irony and satire in Uspenskii’s story & quot-Uncle Fedor’s Aunt… & quot- are indicated
Keywords: children’s literature, E. Uspenskii, satirical story-fairy tale
Э. Успенский — признанный классик современной отечественной литературы для детей. Хрестоматийными являются его произведения, написанные в 1970 — 1980-е годы, однако по сей день писатель продолжает активно творить, его произведения распродаются большими тиражами, на форумах в сети Интернет представлена рефлексия его читателей. Таким образом, Э. Успенский является активным участником современного литературного процесса.
Однако, как и большинство текстов детской литературы, написанных в конце ХХ — начале XXI века, его произведения практически не исследованы. В учебниках о творчестве Успенского говорится обзорно, а доступные в сети Интернет единичные дипломные работы с точки зрения авторитетности источника, взятого для научного реферирования, могут показаться сомнительными (располагаются они, как правило, на сайтах рефератов, вероятно, без соблюдения авторских прав). Тем не менее, выстраивая историю изучения вопроса, исследователю современной детской литературы приходится опираться на интервью писателей, критику, учебные пособия и исследования студентов.
103
В отношении взятой для анализа повести приходится констатировать, что она вообще не введена в научный обиход: работ, посвящённых её анализу, обнаружить не удалось. Этим обусловлена новизна данной работы.
Между тем, анализ повести-сказки «Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино», впервые изданной в 1994 году, позволит выявить особенности развития Успенского-писателя. Книга является третьей частью в серии про дядю Фёдора и, думается, первой частью, написанной в постсоветское время. Период начала 1990-х годов — сложный для отечественной литературы в целом и для детской в частности [1]. Исследователи характеризуют данный период снижением художественного уровня произведений, расцветом массовой литературы. При анализе повести мы будем учитывать историко-культурный контекст.
Итак, в учебно-методической литературе произведения о дяде Фёдоре определяются как «повести-сказки» [2], «социальные повести» [3], «иронические сказки» [4]. Чаще всего встречаются определения «повесть-сказка» или «сказочная повесть». Как отметила филолог В. Здир, «повесть-сказка на примере вымышленных ситуаций предлагает детям разбираться в отношениях людей… Повесть-сказка создает вымышленные миры, но при этом дает возможность ребенку знакомиться с миром реальным, его правилами и особенностями. В данном случае сочетание реалистичности и сказочности проявляется на каждом уровне -композиционном, сюжетном, стилистическом [5].
Думается, авторы подметили разные особенности поэтики сказок Э. Успенского. Анализируемую нами часть серии сказок о дяде Фёдоре точнее, на наш взгляд, будет определить вслед за Е. А. Полевой [6] как социально-сатирическую повесть-сказку, в которой волшебные допущения (говорящие животные, трактор, заправляющиеся продуктами) сочетаются с преобладающими в поэтике иронико-сатирическими приёмами изображения современной российской (постсоветской) действительности.
В данной работе впервые анализируются сатирические приёмы и объекты сатиры в повести-сказке «Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино», что определяет научную новизну исследования.
Традиция сатирического изображения действительности посредством жанра сказки имеет свою традицию, идущую от фольклорных жанров городских повестей, социально-бытовых сатирических сказок («Повесть о шемякином суде», «Скряга», «Два брата» и мн. др.). Среди литературных сатирических сказок вспомним произведения М.Е. Салтыкова-Щедрина. Однако в нашем случае социально-сатирическая повесть-сказка адресована детям, выпущена в формате детского издания.
Обратимся к определению понятия «сатира». В литературоведческом словаре указано, что «это способ проявления комического в искусстве, заключающийся в уничтожающем осмеянии явлений, которые представляются автору порочными [7]. Социальная сатира выделяет типы людей с их пороками и недостатками, поднимает острые социальные проблемы того времени. Ирония — осмеяние, содержащее отрицательную, осуждающую оценку того, что критикуется- тонкая, скрытая насмешка [7].
Выделяют несколько приёмов сатирического изображения, важнейшие из них — гротеск и гипербола. Гротеск — вид художественной образности, комически или трагикомически обобщающий и заостряющий жизненные отношения посредством причудливого и контрастного сочетания реального и фантастического, правдоподобия и карикатуры, гиперболы и алогизма [7]. Гипербола — стилистическая фигура явного и намеренного преувеличения, с целью усиления выразительности и подчеркивания сказанной мысли [7]. Гипербола используется Э. Успенским в описании тёти, уволившейся в запас из армии, намеренной воспитывать дядю Фёдора и (как выясняется) всех обитателей Простоквашино, включая родителей мальчика. Гиперболично дана и её внешность («Одна тетя, но сдвоенная! — кричит Шарик», указывая на колоритность фигуры тёти Тамары), и её стремление командовать, организовывать, «строить» окружающих: «На сегодня у нас такая программа намечена… Матроскина с Шариком мы бросаем в речку рыбу ловить. <-.. >- Папа с мамой займутся научным трудом. & lt-. & gt- Ты, дядя Федор, будешь в сарае на пианино играть по самоучителю» [8].
Гротексно высмеиваются в повести инфантилизм взрослых (родителей дяди Фёдора, профессора Сёмина) и воспитателя, чьи действия подпадают под определение «гиперопеки» (тётя Тамара).
Сказка Э. Успенского лишена тёмной фантастики, присущей некоторым сатирическим сказкам для взрослых, за счёт того, что комическое в ней выражено через разные модусы — юмора, иронии, сатиры. В детской сказочной повести сатирический пафос оказывается сглаженным благодаря использованию широкой палитры приёмов комического, почерпнутых, в том числе, из фольклора. Успенский прибегает к жанрам анекдота, дразнилки: «Тр-тр Митя — трактор продуктовый», «А ты говорилка глупая!
— кричит Савельев. — Сам ты гаврилка глупая! — кричит Хватайка» [8].
Особенностью сказки Успенского является то, что наряду с иронико-сатирическим изображением образов взрослых и процесса воспитания, в общем-то понятного детям, он обращается к критическому осмыслению социально-политической ситуации того исторического периода, который отражён в сказке — 1990-е годы в России.
Объектами сатирического осмысления в повести-сказке становится мир взрослых. В частности: 1) инфантилизм взрослых. Папа с мамой сами не могут заняться воспитанием сына, передоверяют эту функцию тёте- они покорно читают труды по педагогике, подчиняясь тёте-полковнику- великовозрастный Сёмин с трудом отвоёвывает право пойти на свидание: «А у профессора Сёмина дома целый скандал разыгрался. Бабушка с веником его письмо прочитала, не хотела его никуда пускать» [8]-
2) избирательные технологии и выборы. Во-первых, ирония в том, что в депутаты вначале пытаются выдвинуть тётю Тамару её родственники, стремясь избавиться от домашнего тирана, муштрующего всех, как солдат. Во-вторых, сатирически изображаются сами технологии выборов и конкурентной борьбы между кандидатами. В-третьих, автор иронизирует по поводу процедуры установления победителя: «Знаете, какая новость! Нашу тетю Тамару в городскую Думу выдвинули. — Кто выдвинул?
— спрашивает папа. — Не знаю, — отвечает Печкин. — Может, народ, а может, президент Ельцин» [8].
3) состояние российской армии. Абсурд и несуразность происходящего там даны в рассказах Иванова-оглы, с восхищением говорящего о находчивости тёти-полковника: «Помню как-то раз нам с товарищем полковником на склад два грузовика сапогов привезли. А склад у нас битком забит, некуда сапоги складывать. Дело было ночью. Другой бы товарищ полковник от сапогов бы отказался, но наш товарищ полковник не такой, то есть он не такая» [8].
Анализ повести Э. Успенского «Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино» показал, что целый ряд эпизодов в нём посвящён злободневным (для 1990-х годов) социально-политическим проблемам, а используемые средства выражения авторской позиции ориентированы не только на детей, но и на взрослых.
Успенский в детской книге использует исторические аналогии и приёмы пародии (осмысляя ситуацию в постсоветской армии, организацию бизнеса, проведение политических выборов), чтобы показать абсурдность социальной реальности. Однако употребление специальной лексики, на наш взгляд, осложняет понимание текста детьми, то есть Успенскому важно проговорить своё отношение к современности, но избираемые им речевые и художественные средства рассчитаны на восприятие не ребёнка, а взрослого. Например, в магазине Матроскин отмечает: «Какой-то странный у вас капитализм наступил… И кроватей у вас завались, и кнопочки есть, а дядя Вася всё так же на себе тяжести таскает, как при развитом социализме» (курсив мой — Д. Г.) [8]. История детской литературы знает много примеров, когда писатель был вынужден становиться «детским», чтобы иметь возможность художественного самовыражения (Д. Хармс, Е. Шварц), но в 1990-е годы у писателя не было нужды прятаться- была возможность высказаться в жанре эстрадной сатиры, в фельетонном, любом другом жанре литературы. То, что детская
104
литература стала «площадкой» для сатирических высказываний, лишь снизило, на наш взгляд, художественный уровень данного произведения.
Литература
1. Арзамасцева, И. Н. Николаева С. А. Детская литература [Текст]: учебник для вузов. 5-е изд., испр. М.: Академия, 2008. 576 с.
2. Неёлова А. Е. Повесть-сказка в русской детской литературе 60-х годов XX века. Автореферат дисс. … к.ф.н. Петрозаводск, 2004. 23 с.
3. Детская литература: методическая разработка для вузов (автор не указан). [Электронный ресурс]. URL: http: //do. gendocs. ru/docs/index-32 292. html (Дата обращения: 12. 02. 201з).
4. Эдуард Николаевич Успенский (автор не указан). Официальный сайт писателя. [Электронный ресурс]. URL: http: //www. uspens. ru/ (Дата обращения: 19. 03. 2013).
5. Здир В. Жанровое своеобразие и разновидности литературной сказки. [Электронный ресурс]. URL: http: //www. solnet. ee/parents/kn01_10. html (Дата обращения: 12. 03. 2013).
6. Полева Е. А. Детская литература: учебное пособие. Томск: Изд-во ТГПУ, 2013. 144 с.
7. Словарь литературоведческих терминов / Под ред. Л. И. Тимофеева, С. В. Тураева. М.: Просвещение, 1974. 510 с.
8. Успенский Э. Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино. М.: Самовар, 1995. 120 с.
Гилязова С. Ф. 1, Юсупов Ф. Ю. 2
'-Студент 3 курса- 2профессор, доктор филологических наук, Казанский (Приволжский) федеральный университет ТЕРМИНЫ СВАДЕБНОГО ОБРЯДА БАРАБИНСКОГО ГОВОРА
Аннотация
В данной работе рассматриваются термины обрядовой лексики барабинского говора татарского языка. За основу взят свадебный обряд. Примеры лексики барабинского говора были собраны в результате диалектологической экспедиции в Новосибирскую область в июне 2013 года.
Ключевые слова: Бараба, термины, свадебный обряд.
Gilyazova S.F. 1, Yusupov F.Y. 2
1Student- 2Doctor of philology, professor, Kazan Federal University WEDDING CEREMONIES TERMS OF BARABINSKYI DIALECT
Abstract
This paper considers the terms of ritual vocabulary Baraba dialect of the Tatar language. The basis is taken the wedding ceremony. Examples of vocabulary Baraba dialect were collected as a result of dialectological expedition to the Novosibirsk region in June 2013.
Keywords: Baraba, terms, wedding ceremony.
Во время прохождения диалектологической практики в Новосибирской области нами были посещены районы, где сосредоточена основная масса барабинских татар. А именно — в Чановском, Куйбышевском, Венгеровском и Барабинском районах.
Свадебная обрядность представляет собой сложный комплекс обычаев и обрядов, в котором находят отражение не только социально-правовые нормы соответствующей эпохи, но и сохранившиеся элементы предшествующих стадий развития.
Следует отметить, что у барабинских татар существуют своеобразные обряды. Народ чтит и соблюдает свои обычаи и по сей день. Безусловно, что порядок проведения данных обрядов несколько видоизменился, подстраиваясь под современность, но во многом их особенности, а что самое главное — лексика, осталась той же. Политические преобразования, коренные переломы государственных структур, изменения социальной жизни, культуры и традиции, обрядовых ритуалов оказывали непосредственное воздействие и на эволюцию лексического состава барабинского говора, и на его фонетико-грамматическую систему.
Удивительные традиции барабинских татар требуют детального изучения. Первые исследования барабинских татар еще в 1872 году начал немецкий ученый В. В. Радлов. По данной теме в тюркологической науке особое место занимают труды Д. Г. Тумашевой, Ф. С. Баязитовой, Л. В. Дмитриевой, Ф. Ю. Юсупова и др. В данной работе мы обращаем внимание на сам процесс свадебного обряда и вместе с тем на уникальную терминологию барабинского говора.
Одним из самых важных моментов в жизни каждого человека является день создания семьи. К этому времени человек должен состояться как личность, и быть готовым нести ответственность уже не только за себя, но и за свою семью. Именно поэтому барабинские татары с давних пор с особым трепетом относились к такому обряду как свадьба.
Интересно произношение самого слова свадьба — той (в литературном татарском языке — туй). Здесь мы отчетливо видим чередование гласных о//у, что является нормой для барабинского говора. Например: полаты — була, ол — ул, полмэ — бYлмэ и т. д. Следует отметить, что и в древнетюркском языке наблюдалось аналогичное чередование звуков о/u, о чем свидетельствует теория о переходе гласных в Поволжье.
Свадебный обряд представляет собой вербализованное проявление укоренившегося в культуре стереотипного взгляда на окружающий мир и выступает в качестве транслируемых культурной традицией вербализованных компонентов обыденного сознания, входящих в языковую картину мира барабинского этноса, имеющих особый смысл для носителей данной лингвокультуры. Лексика барабинского свадебного обряда представляет древнейший пласт древнетюркской лексики, что связано с древностью и консервативностью рассматриваемого обряда.
Общественный бытовой уклад предоставлял молодежи возможность встречаться, знакомиться, нередко проводить вместе досуг, участвовать в массовых увеселениях. Так, совместные собрания (глагол «собираться» у барабинских татар -йуналышатыц, лит. тат. — щыелабыз). Большую роль при выборе невесты имел имущественный и социальный статус ее семьи. Браки заключались обычно между семьями, относящимися к одной социальной группе. Немаловажным фактором являлись личные (прежде всего, хозяйственные) качества девушки, а также отношение к труду в семье, так как ни одна из сторон не хотела & quot-родниться с лентяями& quot-. Стоит отметить также, что категорически отвергались браки с представителями другой веры, национальности (с русскими, казахами).
Перед свадьбой обговаривались все детали будущего торжества. Так, был специальный уважаемый человек, который приходил по поручению будущего жениха и его родителей разговаривать с родителями девушки. Его называли саwчы (яучы), а в некоторых деревнях встречались и названия илце: Кыз еунэ килете саучты. Саулашып инэтелэр, э эр кеже болса ите ол, менэ шолай пер палатын пеклэгэле тийеш. Алар саучтыны анан пелгэн. Им могли быть как мужчина, так и женщина. Сват, войдя в дом девушки, здоровался с ее родителями и говорил: «Надо садиться под матицей» — арцалык/ар^алыц, а по обычаю местных татар это выражение означало, что пришедший является сватом. Сват садился за стол, который назывался тур.
На стороне невесты мулла читал нэкэ — никах:ыс ейендэ болгалы тийеш. Нэкэне бес тойгачты окотатык.
105

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой