Чувашские наименования в русской очерковой литературе

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 811. 161. 1'-373/613:811. 512. 111
Т.Н. ЕРИНА ЧУВАШСКИЕ НАИМЕНОВАНИЯ В РУССКОЙ ОЧЕРКОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ*
Ключевые слова: языковые контакты, чувашский язык, лексика, этнографизмы, художественный текст.
Рассмотрено употребление чувашских наименований в русской очерковой литературе, с помощью которых создается социально-исторический и национальнобытовой колорит чувашского народа.
TN. ERINA
CHUVASH NAMES IN RUSSIAN ESSAY LITERATURE
Key words: language contacts, the Chuvash language, the Russian language, ethnograph-isms, art text.
The article treats the use of Chuvash names in Russian essay literature where the former help to create sociohistorical and national-household colour of the Chuvash people.
Проблема языковых контактов представляет собой совокупность ряда социальных, психологических и лингвистических вопросов. Явления языка в своей основе предопределяются социальными факторами. И. А. Бодуэн де Куртенэ отмечал: «Влияние смешения языков проявляется в двух направлениях: с одной стороны, оно вносит в данный язык из чужого свойственные ему элементы (запас слов, синтаксические обороты, формы, произношение) — с другой же стороны, оно является виновником ослабления степени и силы различаемости, свойственной отдельным частям данного языка» [1. С. 23].
Самым подвижным и проницаемым уровнем языка является лексика. Вместе с тем это наиболее богатый материал для решения проблемы взаимовлияния языков. «В ней, как ни в одном другом источнике, четко и ярко отражается взаимодействие соседствующих народов, история которых насыщена непрерывным культурным обменом в самом широком смысле этого слова — ценностями, вместе с ними из одного языка в другой проникают новые слова» [5. С. 14].
Проблема исследования славяно-тюркских языковых контактов, отражающая исторический процесс взаимодействия народов, в большей степени разрабатывалась в плане изучения влияния славянских языков и прежде всего русского на тюркские [3]. Однако многовековые отношения не были односторонними. Результатом этого являются тюркские заимствования в славянских языках [6. С. 8−13].
Традиционно в развитии чувашско-русских языковых контактов приоритетная роль отводится русскому языку. Влияние русского языка на чувашский происходит прежде всего в обогащении чувашской лексики [2].
Однако русский язык, «приспосабливаясь к конкретным потребностям многонационального населения республики, перенимает известное количество слов…, приобретает некоторый „местный колорит“… Это связано… с особенностями быта, историей населения республики» [5. С. 23]. В данном процессе активная роль принадлежит художественной литературе. Если раньше нужно было прожить годы среди другого народа, понять специфику его быта и мышления, то теперь художественная литература — самый экономный во времени, самый быстрый и доступный источник информации о жизни другого народа. Благодаря языку художественных произведений читатель получает богатейшую информацию об образном мышлении народа, его морально-этических нормах, обычаях и традициях, тонкостях народной психологии. Таким материалом, на наш взгляд, являются опубликованные в книге «Русские писатели о чувашах» очерки русских авторов [4].
* Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ (проект № 11−14−21 010 а/В).
Очерки представляют собой собрание свидетельств русских путешественников, писателей, ученых (историков, лингвистов, этнографов, литературоведов), публицистов о быте и нраве, культуре и искусстве, истории чувашей. Такая тематика произведений определяет выбор соответствующих языковых средств. Как показывает материал, раскрыть автору ту или иную интересующую его тему помогают этнографизмы. С их помощью описываются например, элементы национального костюма чувашских женщин: «Они украшают себя большими пряжками и нагрудниками, да и висящими от пояса на стороне пестро вышитыми лоскутьями с бахрамою, что у них сар называется… чувашская женская кичка (хушпу)… часто унизана старинными серебряными копейками., назади пришита к ней длинная лопасть, или затыльник (ама) с унизанными мелкими монетами или блестками… Кичка… на тесме вместе не сшита, но отверста так, что сошедшиеся концы той лопасти (сурбан), которую они… для прикрытия шеи, подкладывают от подбородка в верх под кичку… Когда они наряжаются, то употребляют такую же лопасть из чисто вышитого полотна, у которой края унизаны пронизками, а концы украшены внизу висящими бисерными нитками (сурбанзени)» (П.С. Паллас. С. 10−11)1. А. Лукошкова описывает наряд невесты: «Сама невеста в полном смысле разряженная как блестящая куколка: красная шерстяная рубашка, обшитая цветной бахромой., на голове блестящая тухья (девичий убор), прикрытая для свадебного туалета сарпа-ном (узкое полотенце, надеваемое женщинами под головной убор — хошпа)… наряд довершала красивая теведь — убор в виде перевязи через плечо, надеваемый только к венцу…» (А. Лукошкова. С. 80−81).
Интересует авторов очерков и домашняя обстановка народа: «Жилая изба становится всегда среди двора и бывает с крыльцом. Кругом стен поделаны широкие нары или саганчи вроде дивана- на них покоится вся семья, а под са-ганчами кладутся разный домашний скарб и припасы, которые надобно сохранять от мороза» (П.А. Аноров. С. 26). Автор упоминает, что чуваши имели во дворе специальные летние кухни (лась, лачугу). Или: «Расположение в избе, как у татар- кругом широкие лавки, называемые нарами… Сигань, или сиганча называется у печки сделанная, на манер очага, печурка, где всегда висит котел» (А.А. Фукс. С. 28). Или: «Случалось, что оглушив только волка дубиной, но не размозжив ему головы, чувашин привозил его домой и кидал на ночь на „карду“ (загород для домашнего скота).» (В.И. Лебедев. С. 44).
Благодаря очеркам читатель имеет возможность познакомиться и с некоторыми обрядами чувашского народа (свадьбой, похоронами). Вот, например, как описываются похороны: «Чувашане кладут своих покойников в гробы во всем одеянии… Сказывают, что еще и ныне кладут они мужчинам во гроб всякую мелочь, а наипаче лапти, кочедык, ножик, несколько лык и огниво. Общее кладбище, которое выбирают они в отдалении как от деревни, так и от всех больших дорог, называется у них мазар. Трижды отправляют они погребение своего сродника, и к тому ныне назначивают среду на страстной неделе — семик, т. е. четверток перед пятидесятницею и осьмое число ноября, которое Юбуих они называют. В сей последний день не только приносят у могилы жертву, но и в голову у покойного ставят деревянные столбы» (П.С. Паллас. С. 13). Автор другого очерка А. Лукошкова рассказывает о свадьбе чувашского учителя, подробно описывает наряд невесты (А. Лукошкова. С. 79−82).
1 Здесь и далее в скобках указываются фамилия и инициалы автора и соответствующие страницы его произведения из сборника «Русские писатели о чувашах». В иллюстративном материале сохраняются авторские пунктуация и орфография.
С помощью этнографизмов обозначаются понятия, восходящие к дохристианской религии чувашей. В первую очередь мы встречаемся здесь с названиями языческих богов (идолов), например: Ирих, или Ерих: «. наперед каждая семья, а особливо женский пол, который не бывает на жервоприношении, отправляет обыкновенное моление перед своим Ирихом, или Ерихом, что они засвято почитают. Сей Ерих есть ничто иное, как только пук отборных лоз ракитового куста, которых берут 15 равной величины около четырех футов длиною, по середине связывают мочалом, и на сей перевязке вешают кусочек олова. Каждый дом имеет у себя такого Ериха- но обыкновенно ставят оной в переднем углу в чистом боковом покое… как никто не смеет к оному прикоснуться: а как уже осенью. срезывают толикое же число свежих лоз на месте онаго пука, и старого Ериха с благочинанием бросают в текущую воду» (П.С. Паллас. С. 11, 12). Автор другого очерка О. И. Сенковский замечает, что Ирих у чувашей является также богом медицины: «у чувашей есть особенный бог медицины, который покровительствует врачам и которому молятся пациенты. Это — Ирих. Изображения его, вылитые из олова, имеют вид маленьких истуканов, величиною с вершок, с руками, ногами и глазами. Ириху приносят в жертву кисель и пресные лепешки и молятся ему, когда болят глаза, зубы, уши или когда бывают сыпь и вереда» (О.И. Сенковский. С. 35). В том же очерке О. И. Сенковский, ссылаясь на «Записки» А. А. Фукс, первой русской писательницы, начавшей работать в области этнографии, замечает, что некрещеные чуваши, которые вовсе не идолопоклонники, признают два начала, доброе и злое: «доброго бога называют Тора- с ним легко ужиться, но этот почетный и кроткий хозяин вселенной имел несчастие „дурно жениться“, а именно на Керемети, или иначе, зла, сварливой и бешеной богине, которая обманывает мужа, мучит его, богов и людей. Торы они вовсе не боятся: он такой добрый. Но с его проклятою хозяйкою не знают как управиться. Кроме двух главных есть множество второстепенных божеств» (О.И. Сенковский. С. 32) и далее: «Все болезни и все несчастия чуваши приписывают злому началу, или Керемети, у которой уже заведен такой порядок, что выздороветь никому не дозволяется, не дав ей в жертву жеребенка (О.И. Сенковский. С. 33).
В очерках имеются интересные сведения о чертах характера чувашей. Мы встречаемся с разными характеристиками: поян син — богатый человек, что также значит человек умный, достоуважаемый (В.И. Лебедев. С. 40). В нескольких очерках в качестве наименования — характеристики использовано слово коштан, которое у разных авторов имеет разную эмоционально-экспрессивную окраску. Так, например, в записях А. А. Фукс оно обладает положительной оценкой: „Коштаном называется тот чувашин, который в деревне всех бойчее и знает русский язык. Они всегда посылают коштана хлопотать по делам деревенским и во всем с ним соглашаются“ (А.А. Фукс. С. 30). В очерке В. И. Лебедева данное слово имеет ярко выраженную отрицательно-экспрессивную окраску: „Общественные дела их, — пишет Лебедев, — обделывают обыкновенно т.н. коштаны, или как говорят в других местах — мироеды. У этих коштанов смелость часто доходит до дерзости, и они пользуются всеми средствами притворства, хитрости, лжи, обмана, клеветы, только бы выхлопотать дело…“ (В.И. Лебедев. С. 40). Причину обозначения словом коштан таких противоположных характеристик находим у А. Лу-кошковой. Она отмечает следующее: „Коштан“ — собственно чувашское слово- трудно передать его в переводе, не имея достаточных материалов. Сами чуваши не могут определить точно значения этого слова- оно выражает смысл недоброго, нехорошего эгоиста, а вместе с тем, в нем соединяется понятие о человеке передовом, отделяющемся от массы своего общества умственным развитием. В сущности, коштан есть сметливый человек, сумевший прибрать к рукам большинство своего околотка.» (А. Лукошкова. С. 72).
Встречаются также наименования-характеристики, связанные с дохристианской религией чувашей: иомся (иомза, иомса) — колдун, жрец (О.И. Сенков-ский. С. 32−33) — вобур — колдун, тогатмыш — заклинатель, намаливатель (В.А. Сбоев. С. 51, 53). Помимо этого в очерках нашли отражение названия чувашей по месту проживания: «живущие по левою сторону Волги в степях чу-вашане всем на гористой стороне находящимся деревням придают название вереял, а сами себя хирдиял называют» (П.С. Паллас. С. 13), «Они вообще называют себя чувашами, анатри чуваши — значит низовые» (А.А. Фукс. С. 30). Среди других наименований-характеристик употребляются такие, как тиек — писарь, грамотный человек (А.А. Фукс. С. 29) — дос — друг, приятель, хопланна -пострел, ухмах — дурак (В.А. Сбоев. С. 53).
Из очерков мы узнаем чувашские названия месяцев: «Мон-Кирлачь — Ген-варь, Кисинь-Кирлач — Февраль, Норс-ойх — Март, Пок-ойх — Апрель, Ака-ойх -Май, Сю-ойх — Июнь, Сеон-ойх — Июль, Сертна-ойх — Август, Вут-ойх — Сентябрь, Аон-ойх — Октябрь, Эба-ойх — Ноябрь, Чук-ойх — Декабрь» и названия недельных дней: «Тунды кон, Понедельник- Утлари-кон, Вторник- Шуман-кон, Середа- Ион-кон, Четверг- Кнарки-кон, Пятница, Ерна-кон, Суббота- Шумат-кон, Воскресенье» (А.А. Фукс. С. 30).
Интересно, что некоторые названия месяцев и дней у других авторов звучат иначе и соотносятся с языческими повериями чувашей: «Почти в сентябре месяце, который чувашане Чугуих называют, по окончанию жатвы, пред озимым севом, приносят обыкновенно общую большую жертву в знак благодарности» (П.С. Паллас. С. 12).
Или: «…зима и лето составляют их год, который начинается с нашим ноябрем месяцем и оный называют они Чук-Унг, т. е. жертвенный месяц… отправляемое ими в начале их года жертвоприношение и празднество называется Чуклемя, неделя же начинается у них с пятницы — Эрнекон, а среду называют кровавым днем — Ионкон» (К.С. Милькович. С. 17). Ср.: у А. А. Фукс (см. выше): среда — Шуман-кон, пятница — Кнарки-кон- сентябрь — Вут-ойх, ноябрь — Эба-ойх. По-видимому, это расхождение можно объяснить тем, что авторы очерков не всегда одинаково воспринимали, а потому не всегда одинаково записывали услышанное.
В очерках употребляются наименования некоторых чувашских кушаний: яшка -вареные в воде маленькие кусочки хлеба, сявуркан — сваренная в воде рыба (К.С. Милькович. С. 17) — нимер — кисель- орень — кислое молоко (А.А. Фукс. С. 28, 30) — салма — галушки с коровьим маслом, варенные в воде (П.С. Паллас. С. 13).
Содержание отдельных очерков свидетельствует о том, что их авторов, наряду с вышеописанным, интересовали также самобытное творчество и промыслы чувашского народа. Так, А. А. Фукс отмечает, что «чуваши имеют четыре музыкальных инструмента: пузырь — шипра- гусли — гусли- гудок — кобись- дудка, делается из кленового дерева — шихлыч» (А.А. Фукс. С. 29). Автор очерка «Звериная ловля у симбирских чувашей» В. И. Лебедев в увлекательной форме рассказывает об охоте на волков, зайцев, медведя. Из этого очерка читатель узнает, как нужно делать специальный капкан для волков — кляпцы. Кляпцы — поддельная лапа с железными зубьями, которую кладут на след волчьей лапы- искусственная лапа. В. И. Лебедев пишет: «Когда искусственная лапа сделана правильно в настоящий размер волчьего шага, то во всех поставленных кляпцах остается по волку — в противном же случае, стой кляпцы всю зиму, ни один волкне попадет в них» (В.И. Лебедев. С. 43, 44).
Итак, большинство рассмотренных чувашских наименований, использованных в русской очерковой литературе, являются этнографизмами, и только некоторые (названия месяцев, дней недели) выступают как синонимы к соответствующим русским словам. Следует заметить, что авторы не перегружают повествова-
ние этнографизмами, употребляют их мастерски, ненавязчиво, уместно, что, в свою очередь, позволяет им не только передать увиденное и услышанное, но и создать социально-исторический и национально-бытовой колорит чувашского народа. В силу этого читатель (в первую очередь русскоязычный) получает богатейшую информацию об обычаях, традициях, быте и культуре чувашей, которые интересовали передовые умы общества еще со времен завоевания и покорения Казанского ханства. С другой стороны, такая лексика представляет определенный лингвистический интерес, так как она является результатом языкового взаимодействия соседствующих народов.
Литература и источники
1. Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные труды по общему языкознанию. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1963. Т. 1. С. 23.
2. Горшков А. Е. Роль русского языка в развитии и обогащении чувашской лексики. Чебоксары: Чуваш. кн. изд-во, 1963.
3. Дешериев Ю. Д. Закономерности развития и взаимодействия языков в советском обществе. М.: Наука, 1966. С. 124−175.
4. Русские писатели о чувашах: сб. произведений / сост. и авт. вступ. статьи Ф.Е. Уяр- авт. ком. Г. И. Федоров, авт. посл. В. Г. Родионов. 2-е изд., доп. Чебоксары: Чуваш. кн. изд. -во, 2009.
5. Шеломенцева З. С. Взаимодействие русского и тюркских языков: учеб. пособие / Кубан. ун-т. Краснодар, 1980. С. 14.
6. Юналиева Л. А. Тюркизмы в системе заимствований русского языка // Советская тюркология. 1987. № 1. С. 8−13.
ЕРИНА ТАМАРА НИКОЛАЕВНА — кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка, Чувашский государственный университет, Россия, Чебоксары (elpardo@list. ru).
ERINA TAMARA NIKOLAEVNA — candidate of philological sciences, assistant professor of Russian Language Chair, Chuvash State University, Russia, Cheboksary.
УДК 81'-42: 821. 161. 1−1
Е.А. ЗАХАРОВА
СЕМАНТИКО-СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СОЗДАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ОБРАЗА В ПОЭЗИИ РОБЕРТА РОЖДЕСТВЕНСКОГО
Ключевые слова: семантико-стилистическая трансформация, семантическая деривация, коннотация, художественный образ, окказиональность.
Проанализированы приемы семантико-стилистической организации поэтического текста Р. Рождественского, освещены характерные пути семантической трансформации лексического значения слова, показана роль окказиональной (авторской) коннотации в создании художественного образа.
E.A. ZAKHAROVA
THE SEMANTIC AND STYLISTIC FEATURES OF CREATION AN ARTISTIC IMAGE IN THE POETRY OF ROBERT ROZHDESTVENSKY
Key words: semantic and stylistic transformation, semantic derivation, connotation, artistic image, occasional.
The article analyzes the techniques of semantic and stylistic organization of the poetic text of R. Rozhdestvensky. It highlights specific ways of the semantic transformation of the lexical meaning of the words and shows the role of occasional (author) connotations in creating an artistic image.
Целью данного исследования является изучение языковых особенностей создания художественного образа в произведениях необыкновенно талантливого поэта второй половины XX в. Р. Рождественского. Анализ поэтических текстов был произведен с точки зрения семантико-стилистических возможностей лексем становиться источником художественной выразительности произведения. Он выявляет характерные приемы работы поэта со словом.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой