Практические исследования восприятия опыта взаимодействия с корпусом текстов со стороны наивного пользователя

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Языкознание


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Умозаключения по первой фигуре простого категорического умозаключения имеют огромное значение. По мнению Е. А. Иванова, «это наиболее распространенная и богатая форма силлогизма. На ее основе происходит типичное для дедукции применение какого-либо общего положения к частному (или единичному) случаю» [Иванов, 2002, с. 176]. Значение энтимемы, коей является метафора, состоит в формировании яркого образа, создаваемого метафорой, приобретение нового знания, которое носит выводной характер.
В эксплицитной форме метафора содержит лишь субъект и предикат умозаключения, что еще раз доказывает точку зрения О.Н. Лагу-та о том, что метафора потому является энти-мемой, что у нее опущен средний термин. В ходе восстановления энтимемы мы не только эксплицируем средний термин, но и распределяем его, т. е. помещаем его в обе посылки. Следовательно, мы превращаем его в посредствующее звено между субъектом и предикатом и, тем самым, делаем возможным существование вывода.
В ходе подробного анализа достаточно большого объема случаев употребления метафоры мы пришли выводу о том, что из трех терминов опосредованного силлогизма (субъект S, средний термин М и предикат Р) результат метафоризации содержится в предикате, а источником метафорического переноса является тот самый средний термин М. Найдя М, мы декодируем метафору и приобретем новое знание. Эвристический характер декодирования метафоры и состоит в нахождении недостающего среднего термина, объясняющего взаимосвязь между двумя объектами, относящимися к разным категориям.
Библиографический список:
1. Апресян, Ю. Д. Тавтологические и контрадикторные аномалии [Текст] / Ю. Д. Апресян // Логический анализ языка: Проблемы интенсиональных и прагматических контекстов. — М.: Наука, 1989. — С. 186−196.
2. Арутюнова, Н. Д. Язык и мир человека [Текст] / Н. Д. Арутюнова. — М.: Языки русской культуры, 1999. — I-XV. — 896 с.
3. Булыгина, Т. В. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики) [Текст] / Т. В. Булыгина. — М.: Языки русской культуры, 1997. -567 с.
4. Глазунова, О. И. Логика метафорических преобразований [Текст] / О. И. Глазунова. — СПб., 2000. -190 с.
5. Заяц, А. А. Дискурсивный аспект метафорического алогизма (на материале русского и английского языков) [Текст]: дис. … канд. филол. наук: 10. 02. 19 / А. А. Заяц. — Иркутск, 2006. — 135 с.
6. Иванов, Е. А. Логика [Текст] / Е. А. Иванов. -М.: Изд-во БЕК, 2002. — 368 с.
7. Колшанский, Г. В. Логика и структура языка [Текст] / Г. В. Колшанский. — М., 1965. — 240 с.
8. Кривоносов, А. Т. Язык. Логика. Мышление. Умозаключение в естественном языке [Текст] / А. Т. Кривоносов. — М., Нью-Йорк: МГЛУ, ВАЛАНГ, 1996. — 682 с.
9. Лагута, О. Н. Метафорология: теоретические аспекты [Текст]: в 2 ч. / О. Н. Лагута. — Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2003. — Ч. 1. — 114 с.
10. Лагута, О. Н. Метафорология: теоретические аспекты [Текст]: в 2 ч. / О. Н. Лагута. — Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2003.- Ч. 2. — 208 с.
11. Рузавин, Г. И. Логика и основы аргументации [Текст] / Г. И. Рузавин. — М.: Проект, 2003. — 304 с.
12. Чейф, Л. У. Память и вербализация прошлого опыта [Текст] / УЛ. Чейф // Текст: аспекты изучения семантики, прагматики и поэтики. — М.: Эдиториал УРСС, 2001. — С. 3−41.
УДК 81'-33 ББК 81. 1
А. Ю. Мордовин
ПРАКТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ВОСПРИЯТИЯ ОПЫТА ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С КОРПУСОМ ТЕКСТОВ СО СТОРОНЫ НАИВНОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ
В статье рассматриваются результаты предварительного эксперимента по изучению восприятия собственного опыта (первичного) контакта наивного пользователя с национальным корпусом текстов на родном языке. Описан ряд методологических особенностей, сопровождающих подобные практические исследования, в том числе: методы актуализации языковых лакун пользователя, стратегии облегчения актуализации, критерии оценки опыта со
Вестник ИГЛУ, 2014
© Мордовин А. Ю., 2014
стороны участника. На основании полученных наблюдений предложены основополагающие принципы организации экспериментальной работы в данном направлении, приведены практические идеи и рекомендации.
Ключевые слова: корпусы текстов- корпусная лингвистика- психоанализ- согласие на неудовольствие- лингвистическое исследование
A. Yu. Mordovin
PRACTICAL STUDIES IN PERCEPTION OF EXPERIENCE OF INTERACTING WITH A TEXT CORPUS ON BEHALF OF A NAIVE USER
The paper presents the results of a preliminary experiment conducted to analyze the perception of (primary) experience of contact with the national text corpora in mother tongue on behalf of a naive user. The paper describes a set of methodological features, which are associated with this type of studies, including: methods used for participants to recognize their existing gaps in language capacity, strategies deployed to facilitate the search of gaps, criteria used by participants to evaluate their experience. The obtained results are further used as basis to formulate fundamental principles to be adhered to in setting up of experimental work in this direction, as well as several practical ideas and recommendations.
Key words: text corpora- corpus linguistics- psychoanalysis- consent to discontent- linguistic research
Данная статья представляет описание результатов предложенного ранее эксперимента по оценке восприятия корпуса текстов пользователем, исходя из принципа согласия на неудовольствие в рамках междисциплинарного подхода к корпусам текстов с использованием психоаналитического аппарата. Ранее автором [Мордовин, 2014] было предложено воспользоваться междисциплинарным подходом для исследования прагматики корпуса текстов, т. е. вопросов двунаправленного взаимодействия между корпусом и его конечным пользователем. Для выявления достаточного количества значимых закономерностей в этом процессе было предложено задействовать некоторые категории и модели из области психоанализа [Ференци, 2000]. По предложенной классификации междисциплинарных исследований применительно к корпусам текстов и корпусному методу в целом, такое исследование следует считать фундаментальным с точки зрения цели, принципиально востребованным с точки зрения его междисциплинарного характера, а также практически целесообразным.
По своей природе, корпус текстов представляет собой качественно новый объект в сфере психологического восприятия человека. Являясь продуктом синергии развития информационных технологий и соответственных текстоцентричных взглядов в лингвисти-
ке, корпус обеспечивает принципиально новую возможность одномоментного и опосредованного поисковым интерфейсом контакта с условно репрезентативной моделью всего языка. В силу размера (национального) корпуса текстов такой контакт воспринимается, как возможность поиска среди всех возможных словоупотреблений, поэтому создает беспрецедентную возможность рефлексии человека на собственную языковую компетенцию, ее развития и сопоставления с иными компетенциями.
В терминах психоанализа обращение к корпусу текстов происходит на фоне поэтапного (через двойное отрицание) осознания несовершенства собственной языковой компетенции. Это осознание возникает в результате растождествления индивида от собственной компетенции, признания ее внешней измеримой реальности, что сопровождается неудовольствием. Неопровержимые доказательства наличия лакун в собственной языковой компетенции постепенно достигают той точки, когда их дальнейшее игнорирование представляет собой большее неудовольствие, чем признание собственной «дефектности». Далее, из меньшего неудовольствия это признание трансформируется в сравнительное удовольствие, и пользователь корпуса прибегает к доступным способам коррекции.
При взаимодействии пользователя с кор-
пусом (за пределами профессионального лингвистического исследования) не только может, но и должна присутствовать выраженная эмоциональная составляющая. Наивный пользователь обращается к корпусу не с праздным благодушным любопытством, а в той или иной степени вынужденно, в состоянии дискомфорта, неудовлетворенности. Это вызвано тем, что в естественном стремлении к удовольствию и равновесному состоянию, текущие незначительные, по мнению индивида, дефекты языковой компетенции игнорируются, т. е. либо изначально отрицаются, либо вытесняются в подсознательное как несущественные. Их статус может меняться в результате более или менее значимых коммуникативных неудач, т. е. социально значимых фактов неспособности произвести эффективную коммуникацию с использованием тех или иных языковых средств, что может приводить к поиску авторитетного источника для самодиагностики и оптимизации языковой компетенции.
Нужно помнить о том, что корпус текстов представляет собой эффективный, однако не единственный способ коррекции языковой компетенции. На фоне таких способов, как обращение к лексикографическим источникам (толковый или двуязычный словарь, грамматический справочник) или к компетентному информанту, корпус выгодно отличается вполне обоснованной объективностью, привычным форматом взаимодействия (по принципу поисковой машины), а также широтой охвата словоупотреблений.
Описание модели эксперимента. Для проверки соответствия фактического положения дел предложенным теоретическим выкладкам, автором был предпринят предварительный эксперимент с использованием информантов. Проведенная работа не была выполнена в строгих методологических рамках, но отличалась значительной степенью гибкости и динамической адаптации методики и содержания эксперимента сообразно реакции респондентов. Это вызвано тем, что предшествующий опыт аналогичных экспериментов не описан, и их методика нуждается в разработке и обосновании. По этой же причине проведенная на сегодняшний день работа пока не соответствует строгим статистическим требованиям.
В эксперименте принимали участие порядка 60 студентов 1−3-го годов обучения, обучающихся в ИГЛУ по программе дополнительного к высшему образования «Переводчик в сфере профессиональной коммуникации». Выбор аудитории из всего диапазона студентов ИГЛУ представляется благоприятным для целей эксперимента в том отношении, что общий объем изучаемых теоретических дисциплин ограничен доступным количеством часов, а обучение носит профессионально-ориентированный, прикладной характер. Напротив, обучение по специальности «Лингвист» предполагает формирование профессионального исследовательского или проблемного подхода к изучению языка, что не соответствует прототипической ситуации контакта с корпусом текстов наивного пользователя. Тем не менее, для организации идеального эксперимента желательно использование группы респондентов без какой-либо лингвистической подготовки вообще.
В общих чертах модель проведенного эксперимента заключалась в следующем. Первоначально для создания минимальной общей базы знаний участникам были даны краткие пояснения о сущности корпусов текстов и о существовании Национального корпуса русского языка [Национальный корпус русского языка, 2014], а также основных принципах работы с ним. По полученным неформальным устным ответам эта информация является новой для большинства участников. Практического опыта работы с корпусами текстов на момент эксперимента никто из участников не имел. Поскольку основной задачей исследования выступало моделирование естественного, не вынужденного обращения к корпусу текстов, за коррекцией собственной языковой компетенции, истинная цель проведения эксперимента была скрыта от участников. Целью проводимой работы было заявлено знакомство с НКРЯ как справочным инструментом для последующей профессиональной деятельности переводчиков.
Участникам было предложено определить для себя не менее трех лексических единиц, значение или особенности употребления которых либо неизвестны, либо представляют собой затруднения для участника в повседневном общении. Так, например, было предложено вспомнить три слова, которые участник
когда-либо слышал, например, в новостях, либо читал в книгах, но не интересовался их точным значением. С учетом того, что такие дефекты языковой компетенции, скорее всего, отрицаются на уровне сознания или вытеснены в бессознательное, участникам было предложено зафиксировать примерное количество времени в минутах, необходимое для «вспоминания» лексических единиц.
Далее участникам было предложено с помощью поиска в НКРЯ в свободной форме получить ответы на интересующие их вопросы относительно семантического значения или особенностей употребления лексических единиц. При этом не было установлено ни четких критериев такого ответа, ни объема иллюстративного материала из НКРЯ, с которым требовалось ознакомиться для получения нужной информации, ни формата представления ответа. Таким образом, управляющий принцип завершения обращения к корпусу текстов был максимально приближен к чистому внутреннему и субъективному принципу «достижения удовольствия» без каких-либо формальных или временных ограничений.
По результатам проведенной работы было предложено пройти краткое собеседование с организатором эксперимента. В ходе опроса была предпринята попытка максимально де-институционализировать ситуацию путем построения неформальной беседы с акцентом на личной полезности полученного опыта для респондента, а также его эмоциональном опыте при работе с корпусом. Объем задаваемых вопросов покрывал следующие сферы: какие именно лексические единицы были выбраны для поиска в корпусе, результативность поиска, удовлетворенность результатами поиска, количество прочитанного корпусного материала по каждой единице, наличие/отсутствие прямых определений значения лексической единицы в составе корпусных примеров, общая оценка удобства использования корпуса для поставленной задачи, выгодные стороны поиска в корпусе по сравнению с поисковыми машинами и справочными системами, намерение самостоятельно пользоваться корпусом текстов для аналогичных целей в будущем.
Количество времени, затраченное на «вспоминание» минимум трех лексических единиц, отличалось широким абсолютным разбросом: от 1 минуты до 25 минут. Основная
масса ответов приходится на диапазон от 10 до 15 минут. Сама процедура поиска нужного количества малопонятных слов, со слов большинства респондентов, вызывала субъективную трудность. Многие респонденты указали на то, что подобрать необходимые слова было «трудно». Лишь единичные участники смогли указать на используемые ими формализованные стратегии для постоянного поддержания и обновления словарного запаса. Например, были готовы указать на конкретное лицо, к которому регулярно обращаются за разъяснениями, вели специальный блокнот для фиксации непонятных слов, периодически предпринимали плановый перекрестный анализ значения новых слов в разных словарях, безотлагательно уточняли значение неизвестных слов и т. д. Таким образом, как и предполагалось теоретически, на практике лакуны вербальной компетенции действительно чаще отрицаются или вытесняются, что необходимо учитывать при планировании подобных экспериментов. Актуализация («вспоминание») лакун представляет собой существенное затруднение.
В результате анализа выбранных лексических единиц можно предположить, что для преодоления трудности актуализации лакун многие участники прибегли к так называемой «отраслевой» стратегии — после того, как удается вспомнить одно непонятное слово, участник вспоминает еще одно или два слова из похожей предметной области, определяемой ассоциативной связью, например: предрассудки — когнитивный диссонанс, сублимация
— когнитивный диссонанс, опричнина — фискалы, омбудсмен — эскалация — люстрация, девальвация — легализация, инвойс — оферта
— Инкотермс и т. д. Вариантом отраслевой стратегии является выбор устаревших или книжных слов, например: гладный — алкать
— балий, ряса — лукошко — парча, ермолка -ратное дело, либо заимствований: траулер
— афинограф — брандмауэр, цугцванг — кластер, фонон — маржа — клиринг, аутсорсинг
— франшиза — лизинг, конкордат — казус белли. Реже «отраслевые» слова появляются в более широком охвате, чем одна эпоха, например: шуйца — двадцатипятитысячник. В некоторых случаях можно предположить отбор слов по схожести звуковой оболочки, иногда в сочетании с отраслевой стратегией, например:
обыватель — дознаватель, спекуляция — сублимация, фрустрация — экстрадиция, девальвация — легализация, ристалище — чистилище. Использование перечисленных стратегий подтверждает предполагаемую сложность актуализации лакун, т. е. тенденцию к их отрицанию или вытеснению.
В ходе собеседования организатор задавал ряд вопросов, направленных на непринужденное выражение впечатлений и эмоций, полученных респондентом в процессе работы с корпусом. Формулировка вопросов была подобрана таким образом, чтобы не предвосхитить ни положительных, ни отрицательных результатов, например: «Удалось ли вам разобраться с этим словом?», «Понравилось ли вам пользоваться корпусом текстов?», «Видите ли вы какие-либо преимущества в использовании корпуса текстов по сравнению с поиском в Яндексе?», «Планируете ли пользоваться корпусом текстов для аналогичных задач самостоятельно в будущем?»
Полученные ответы респондентов указывают, что оптимальным способом «разобраться с употреблением слова» для них оказалось наличие определения, которые иногда встречаются в более или менее формализованном виде среди результатов поиска в НКРЯ. Ситуация нахождения определения сопровождалась положительными эмоциями, оценивалась как успех поиска. Если пример словоупотребления с определением попадался в числе первых результатов поиска, большинство респондентов не продолжали чтение остальных примеров, останавливаясь на определении. Когда на часть искомых слов находились примеры с определением, а на часть — нет, результаты поиска первых оценивались более положительно, чем вторых. Очень незначительное количество респондентов указали, что наличие определения для них не является фактором успешного поиска, так как не дает нужного уровня понимания и запоминания слова. Напротив, корпус иллюстрирует множество примеров словоупотребления, благодаря которым качество понимания по сравнению с сухим и четким определением повышается. Оценка корпуса текстов в применении для поставленной задачи среди этого меньшинства респондентов была значительно более высокой, чем среди остальных.
Восприятие результатов работы с корпусом
в случае отсутствия определения оценивались, как и следовало ожидать, весьма разнородно — от позитивной до негативной оценки. Наиболее положительный вариант оценки заключался в том, что значение и употребление слова удавалось определить по предоставленным корпусом примерам в не менее удовлетворительной степени, чем по определению, однако с большими затратами времени и сил. На практике респонденты указывали, несмотря на то, что задачу удалось решить, найти соответственную информацию в поисковой машине типа Яндекса им было бы «быстрее и проще». Немногие респонденты отметили преимущества корпуса перед поиском в сети Интернет. Отмеченные преимущества можно сгруппировать в три категории: 1) более высокое доверие к качеству примеров (отсутствие повторов, более высокая репрезентативность, наличие четкого авторства текста, более широкая жанровая палитра) — 2) более наглядное понимание стилистических аспектов значения (характерных контекстов употребления) — 3) более широкий диапазон семантической сочетаемости, большее количество семантических аспектов значения.
Умеренная оценка собственного опыта по использованию корпуса численно преобладала среди ответов респондентов, оформлялась и в терминах сравнения с поисковой машиной. На умеренную оценку значительное влияние оказывало численное отношение удовлетворительных результатов поиска к неудовлетворительным, без системных выводов, т. е. оценка являлась, по сути, количественной. Таким образом, причиной занижения оценки до умеренной могла быть банальная орфографическая ошибка пользователя (например, константировать, претензиозный (sic!)), полное или частичное отсутствие примеров словоупотребления в корпусе (превыспрен-ный, медиатека), но одновременно и неспособность вынести необходимое понимание значения/употребления слова из имеющихся примеров без определения (метизы, резолюция). Авторы умеренной оценки полученного опыта разделились примерно поровну на тех, кому оказалось достаточно полученного из корпусного материала поверхностного понимания значения слов, и тех, кто планирует или хотел бы уточнить полученное значение дополнительно в более формализованных
источниках. Несколькими респондентами в порядке пожелания высказано предложение о возможности объединения корпусных примеров с энциклопедической статьей, например, из Википедии. При этом большинство таких респондентов хотели бы видеть сначала словарное определение слова, а лишь затем -корпусные примеры.
Резко негативная оценка высказана малым количеством респондентов. Во всех случаях резко негативная оценка мотивирована принципиальным неприятием предложенного метода устранения лексических лакун. В качестве причин наиболее часто указано, что данный метод предназначен для профессионалов, тогда как для повседневного применения целесообразнее использовать словари и поисковые машины сети Интернет.
Можно предположить, что условно наивные респонденты, как правило, не дифференцируют сознательно тип значения, извлеченного из корпусного материала, упоминая параллельно о контекстуальном использовании, родовидовой принадлежности или строго семантическом значении слова. При этом в рассуждениях респондентов наблюдается четкая оценочно-эмоциональная иерархия, основанная на этих типах значения. Как отмечено выше, успешное извлечение семантического значения (особенно из определения) оценивается как наиболее положительный опыт, понимание контекста употребления или родовидовой принадлежности слова без четкого определения — как менее положительный опыт. Неспособность извлечь ни одно, ни другое (независимо от причины) оценивается как отрицательный опыт.
Проведенная работа привела нас к наблюдению, что при отсутствии определения в корпусе, ситуация поиска значения через корпус принципиально и методологически ничем не отличается от первоначальной ситуации актуализации лакуны. Таким же образом, как и в первичной ситуации контакта с незнакомой единицей языка, при организованном нами сознательном обращении к корпусу, человек пытается уяснить семантическое и стилистическое значение незнакомого слова по контексту, однако в случае с корпусом — более концентрированно и в отсутствии ряда оказывающих давление стрессовых факторов. Под концентрацией мы понимаем большее коли-
чество доступных для индуктивного анализа высказываний, содержащих искомое слово. Под отсутствием стрессовых факторов мы понимаем отсутствие исполняемой социальной роли, ограничений во времени, наконец, право на ошибку без значимых последствий для коммуникации.
Это наблюдение позволяет объяснить две вещи. Во-первых, видимо, отчасти из-за заведомого отсутствия стрессовых факторов оказывается вообще возможным осознание существующих лакун, которые в момент возникновения в более стрессовых условиях подверглись отрицанию или вытеснению. Впрочем, это замечание не будет применимо ко всем случаям, поскольку далеко не все лакуны обнаруживаются в стрессовых ситуациях.
Во-вторых, повышенная концентрация материала для анализа и отсутствие стрессовых факторов как раз и определяют умеренно-положительную оценку опыта. Процесс анализа значения на основании корпусных примеров без определения остается трудоемким и не гарантирует результатов, однако на фоне естественной коммуникации представляет собой вполне очевидное «усовершенствование» естественной речевой коммуникации, поэтому воспринимается сдержанно положительно.
Напротив, появление более или менее формализованного определения — в общем то чужеродного для корпуса объекта — радикально изменяет ситуацию, так как возникает качественный перевод от собственного неопосредованного анализа к коллективному опосредованному. Определение среди корпусных примеров являет собой готовое решение — качественно иной, более «рафинированный», более опосредованный опыт, задействование языковой компетенции более высокого качества (академический специалист или профессионал) в более полном объеме. Это обуславливает резко положительную оценку полученного опыта, оценивается как успех. При этом применительно к эвристическому назначению корпуса такая ситуация представляется нетипичной, а сами определения в корпусе, несмотря на то что намеренно их в него, конечно, никто не включает — искажающим фактором относительно чистой коммуникации с использованием лексических единиц в их обиходном объеме понимания.
Результаты проведенного предварительного эксперимента позволяют более точно подойти к формированию модели более строгих экспериментов по оценке восприятия корпусов текстов наивным пользователем в процессе решения поставленной задачи по пониманию или уточнению лексического значения слов или особенностей их употребления. Следует учитывать значительную субъективную трудность экспликации лакун, количество времени, необходимое для достижения нужного результата, а также склонность участников эксперимента к применению различных стратегий упрощения своей задачи.
Существенную проблему для чистоты эксперимента представляет собой наличие определений в корпусных примерах. Если ознакомление с ними нежелательно для целей эксперимента, представляется целесообразным разделить проведение эксперимента на два этапа: сначала участники идентифицируют лакуны, затем организаторы выполняют их поиск в корпусе. Примеры словоупотреблений, содержащие определения, отсеиваются, а участникам предлагаются лишь оставшиеся примеры. Возможна и обратная стратегия: снабдить каждую лексическую единицу, ана-
лизируемую участником, качественным определением из-за пределов корпуса текстов. В любом случае, хаотичность в наличии/отсутствии определения существенно искажает прочие параметры взаимодействия участника с корпусом, сильно влияет на эмоциональную составляющую взаимодействия. Помимо этого, отсутствие в корпусе определения и запрет на поиск определений за пределами корпуса в ходе анализа создает неестественную среду для участника и препятствует деинституцио-нализации эксперимента.
С учетом перечисленных организационных особенностей, подобные эксперименты представляют собой обширное перспективное поле для научного поиска в широкой сфере прикладных интересов.
Библиографический список:
1. Мордовин, А. Ю. Корпусы текстов: инструмент исследования или обучения языку? [Текст] / А. Ю. Мордовин // Вестник ИГЛУ — 2012. — №№ 2 (19). — С. 155−161.
2. Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс]. — Режим доступа: http: //www. ruscorpora. ru (дата обращения: 23. 04. 2014).
3. Ференци, Ш. Теория и практика психоанализа [Текст] / Ш. Ференци- пер. с нем. — М.: ПЕР СЭ, СПб.: Университетская книга, 2000. — 320 с.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой