Об одной стороне лирической коммуникации в книге Иосифа Бродского «Новые стансы к Августе»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 821. 161.1. 09(82)
Я. Ю. Двоенко
Об одной стороне лирической коммуникации в книге Иосифа Бродского «Новые стансы к Августе»
В статье исследуются основные средства создания образов адресатов книги стихов Иосифа Бродского «Новые стансы к Августе». В книге лирики Бродского, указывающей в заглавии одного адресата, обнаруживается гораздо более сложная система внутритекстовых лирических адресатов. С одной стороны, они дополняют новыми нюансами основной лирический конфликт, с другой — усиливают общую коммуникативную направленность книги.
This article contains research of the main instruments of creating of addressees'- characters in Brodsky'-s book & quot-NSA"-. In the book of Brodsky'-s lyrics which is constructed by principle of one addressee, in fact it turned out much more complicated system of intratextual lyrical addressees. On the one hand the addressees complement the main lyrical conflict with new nuances, from the other hand they enhance general communicative orientation of the book.
Ключевые слова: И. А. Бродский, лирика, лирический адресат, лирический герой, мотивы, лирическая коммуникация.
Key words: J. A. Brodsky, lyrics, lyrical addressee, lirical hero, motives, lirical communication.
Книга стихотворений «Новые стансы к Августе» с подзаголовком «Стихи к М. Б., 1962−1982 гг.» занимает особое место в творчестве Иосифа Бродского, так как фактически, это единственная книга, которую он сам собрал и выстроил и в которой стихотворения объединены по принципу единого адресата — все они обращены к М. Б.: «…Было время, когда я думал, что уж не составлю в своей жизни ни одной книжки… Просто не доживу. Поскольку, чем старше становишься — тем труднее этим заниматься. Но один сборничек я все же составил… Это сборник стихов за двадцать лет с одним, более или менее, адресатом. И до известной степени это главное дело моей жизни» [4, с. 35].
Мы поставили перед собой задачу исследовать, в чем заключается авторская стратегия при составлении этой книги стихов и какую роль в ней играет образ лирического адресата. Вслед за И. В. Романовой [8, с. 17] мы придерживаемся представления, что в лирике коммуникативная модель текста выглядит следующим образом. Автор создает лирическое произведение с характерными чертами поэтики, адресуя его некоему идеальному в его представлении читателю — абстрактному читателю. Автор, лирическое произведение и абстрактный читатель образуют авторско-читательскую коммуникацию. Она, как правило, бывает рамочной и оформляет текст. В
© Двоенко Я. Ю., 2013
нашем случае название цикла и посвящение составляют авторско-читательскую коммуникацию. Данный тип коммуникации не является предметом нашего исследования в данной публикации. Сам текст стихотворения может содержать внутритекстовую коммуникацию, которая и находится в центре нашего внимания. Ее составляющие: лирический субъект, сообщаемое и лирический адресат. Под лирическим субъектом мы понимаем сложный образ субъекта лирического сознания и речи, так или иначе изображенный в произведении. Под лирическим адресатом — сложный образ лирического персонажа, к которому обращено сознание и речь лирического субъекта- образ лирического адресата тоже может быть выражен по-разному.
Мы проанализировали основные средства создания образа лирического адресата, среди которых: маркеры номинации адресата: имена собственные, местоимения 2-го лица, нарицательные имена существительные и субстантивированные прилагательные, глаголы в форме второго лица и повелительного наклонения- мотивы, в которых лирический адресат является субъектом или объектом действия- тропы, характеризующие лирического адресата.
В книге «Новые стансы к Августе» автор использует следующие маркеры номинации адресатов: имена собственные: Мари, Телемак- нарицательные имена существительные и субстантивы: дружок, мадам, дорогая- личные местоимения второго лица: ты, вы- формы глагола второго лица и повелительного наклонения: придешь, вспомнишь, простите.
В ходе исследования нами был составлен частотный словарь маркеров номинации лирического адресата. Преобладающей по частоте формой стало местоимение 2 лица — ты, частота которого составила 150 словоупотреблений. На втором месте среди средств создания образа лирического адресата глаголы 2 лица и повелительного наклонения, их в книге 109. Гораздо реже встречаются местоимение 2 лица Вы (43 раза), имена собственные (27 раз, среди них доминирует имя Мари — 9 раз), нарицательные имена существительные и субстантивы (21 словоупотребление).
Таким образом, в книге стихов «Новые стансы к Августе» основными адресатами обращений лирического субъекта являются: возлюбленная, образ которой обозначен маркерами дорогая или милая подруга, дружок, местоимениями ты, вы («Подруга милая, кабак все тот же», «Дорогая, что толку пререкаться, вникать», «Дорогая, несчастных нет! Нет мертвых, живых», «Дорогая, мы квиты», «- Вот что нас ждет, дружок», «вынь, дружок, из кивота лик пречистой жены», «Навсегда расстаемся с тобой, дружок», «Хотя сейчас и ты к моей судьбе не меньше глуховата, чем потомство», «ты все шатаешься, как тень, и глухо», «Твой локон не свивается в кольцо», «мы будем жить с тобой на берегу», «Жизнь, дружок, не изба ведь», «Ты — ветер, дружок. Я — твой лес») — некий «ты"-адресат, черты которого сложно определить («а потому, что — их дитя / - ты сам на них похож», «отчего молчишь / да как сыч глядишь») — персонажи антич-
ной мифологии («Не правда ли, Амур, когда табачный дым вступает в брак», «Двуликий Янус, твое лицо к жизни одно и к смерти одно», «мой Телемак, троянская война окончена», «Эвтерпа, ты? Куда зашел я?" — Бог («Ты, Боже, отруби ладонь мою», «Я, Боже, слеповат. Не слышу слов»). Часть адресатов книги формальные, они используются субъектом речи только для создания установки на диалогическую, направленную на собеседника, речь.
В 64% текстов апеллятивного характера выделяется адресат возлюбленная, в 25% текстов — адресат, лицо которого сложно определить, некий «ты», в 7% текстов — Бог (Господь), в 4% текстов — персонажи античной мифологии. Но при этом в некоторых случаях обращение к возлюбленной, некоему «ты», Богу, мифологическим персонажам, в первую очередь, является установкой на разговор, на исповедальный характер речи лирического субъекта. Адресаты «Бог» и «персонажи античной мифологии» в 90% случаев обращения к ним лирического субъекта используются в риторической функции, возлюбленная — в 10% и неопределенный адресат «ты» — в 50%.
Также мы рассматриваем мотивы как средство создания образа лирического адресата. Вслед за А. Н. Веселовским [3, с. 65] и Н. И Силантьевым [11, с. 111] под мотивом мы понимаем конструкцию, в основе которой лежит действие, выраженное глаголом и его формами. Действие — обязательная составляющая мотива. К факультативным составляющим относятся субъект, выполняющий действие и объект, на который направлено действие. Нас интересует лирический адресат, выступающий в функции субъекта (активный мотив) либо объекта действия (пассивный мотив -термин Н. В. Павлович [6]).
Всего в стихотворениях, имеющих образ адресата, мы выделили 133 мотива, из них 115 активных.
На основе произведенного анализа мотивов, связанных с образом адресата в книге стихотворений Иосифа Бродского «Новые стансы к Августе», можно сделать следующие выводы.
1. Если адресат формальный и выполняет, прежде всего, риторическую функцию установления лирической коммуникации, то такой адресат не выступает в составе какого-либо мотива.
2. В количественном отношении преобладает группа мотивов (1), выражающих работу человеческих органов (43 словоупотребления). Причем внутри группы также выделяется доминирующий мотив — мотив зрительного восприятия. «Так что, вытянув рот, так ты смотришь вперед», «Но, чайник сняв, ты смотришь в потолок», «на скромный бюст Суворова ты смотришь со смущеньем». Следующая по численности группа мотивов -мотивы, выражающие ментальные действия и состояния, связанные с сознанием, работой мышления (25 словоупотреблений). Половину мотивов этой группы составляет оппозиция «помнить — забыть». «Помнишь свалку вещей на железном стуле, то, как ты подпевала бездумному «во саду
ли»», «каким сейчас ты помнишь школьный атом», «Припомни Псков, гусей и вполнакала фонарики, музей, «Мытье» Шагала». На третьем месте по численности группа мотивов, связанная с перемещением адресатов в пространстве (21 словоупотребление). Перечень мотивов, составляющих семантическую группу эмоции и чувства, представлен 18 словоупотреблениями. Среди мотивов данной группы также можно выделить доминанту -мотив прощать. В двух группах мотивы воспоминания и прощения выражены преимущественно императивами, призывами к адресату вспомнить и простить, а не являются непосредственным действием адресата: «Прости того, кто, будучи ленив /в пророчествах, воспользовался штампом», «и ты простишь нескладность слов моих», «мадам, вы простите бессвязность, пыл».
Самой малочисленной группой являются экзистенциальные мотивы (16 употреблений).
3. Можно утверждать, что по некоторым функциям адресаты связаны между собой. В группу, связанную со зрительным восприятием, объединены возлюбленная и неопределенный адресат «ты», но при этом возлюбленная смотрит на окружающий мир, интерьер, а второй адресат — на субъекта речи. Оппозицией «знать — не знать» объединены персонажи античной мифологии и некий «ты», и в данном случае оба типа адресатов выступают в функции установления коммуникации. Чаще всего используется форма «знаешь» как установка на доверительную беседу. В экзистенциальной группе мотивов функционируют возлюбленная и персонажи античной мифологии, но внутри этой группы они разграничиваются по своим действиям: с образом Телемака связаны мотивы роста и развития, а с образом возлюбленной — мотивы существования, постоянства.
Чаще всего адресаты имеют свои строго индивидуальные функции. Так, например, только возлюбленная участвует в оппозиции «произнести VS промолчать», то есть только ей свойственны мотивы работы органов речи. Только она отвечает лирическому субъекту, но слышать обращенную к нему речь может и неопределенный адресат, поскольку с ним связана оппозиция «слышишь VS не услышишь». Несмотря на то, что ни возлюбленная, ни лирический субъект не признаются друг другу в любви (кроме как в пародийном ключе: «Я вас любил. Любовь еще (возможно, / что просто боль) сверлит мои мозги», «Я Вас любил так сильно, безнадежно, / как дай Вам бог другими — но не даст!»), только они функционируют в группе мотивов, выражающих эмоции и чувства- 80% мотивов этой группы составляет мотив прощать в форме призыва простить.
Таким образом, в книге лирики «Новые стансы к Августе», построенной по принципу адресования одному человеку, на поверку оказалась гораздо более сложная система внутритекстовых лирических адресатов. С одной стороны, они дополняют новыми нюансами основной лирический конфликт, с другой — усиливают общую коммуникативную направленность книги Бродского.
Мы рассматриваем стихотворения, в которых образ адресата складывается в полноценный сложный образ, созданный целым комплексом средств, включая словесные образы (тропы). Словесный поэтический образ понимается как «сходство несходного» или как отождествление противоречащих в широком смысле понятий. Такие образы необходимо отличать от сложных образов: персонажа, пейзажа, героя.
Вслед за Н. В. Павлович мы считаем, что «всякий образ входит в группу сходных с ним образов и, следовательно, передает некий общий для них смысл — инвариант» [6, с. 42]. Данный семантический инвариант обычно называют «парадигмой»: «Парадигмы являются семантическими законами, по которым устроены поэтические образы» [6, с. 42]. Схема парадигмы «Х^У», где левый член (Х) — это основание для сопоставления, а правый член (У) — образ сопоставления.
При характеристике адресата мы исключаем событийную номинацию, а также наименование процесса, так как рассматриваем их как мотивную составляющую образа адресата.
Большинство тропов, относящихся к адресату, классифицируются нами по следующим категориям: портретные характеристики («взгляд печалью, / Сокрытый от меня — / Как плечи — шалью») — одежда («и вязаный твой шлем / из шерсти белой»), образ жизни («Вода под вечер выгонит тебя из комнат»), взаимоотношения лирического субъекта и адресата («Ты -ветер, дружок. Я — твой лес" — «Вот что нас ждет, дружок, / до скончанья времен, / вот в чем твой сапожок / чавкать приговорен»). Отдельно мы выделили обширную группу тропов, которые относятся к образу адресата, но больше характеризуют образ субъекта речи. «Зачастую образ лирического адресата диктует полноту описания лирического субъекта & lt-… >- в стихотворениях с лирическим адресатом & lt-. >- образ лирического субъекта раскрывается более полно, он чаще бывает представлен в действии и в развитии» [8, с. 38]. Эта группа образов требует подробного рассмотрения в отдельном исследовании.
В книге стихов «Новые стансы к Августе» самыми распространенными образами являются те, которые создают картину взаимоотношений лирического субъекта и адресата. Среди них разнообразнее всего описаны отношения субъекта речи с адресатом «возлюбленная». В трети стихотворений возлюбленная — источник существования для лирического героя, а еще важнее — источник творческого вдохновения: «Я, кажется, пою одной тебе. / Скорее тут нужда, чем скопидомство», «Это ты, теребя / штору, в сырую полость /рта вложила мне голос, / окликавший тебя». В стихотворении «Я был только тем, чего ты касалась ладонью» есть «ориентация» на пушкинского «Пророка» — описывается «перерождение»: «у Пушкина обретение творческой силы — слуха, зрения, голоса — приходит как результат религиозно-аскетического откровения, принесенного шестикрылым серафимом, а у Бродского откровение религиозноэротическое, носителем его является возлюбленная» [5, с. 290].
К группе образов 'возлюбленная ^ источник существования для героя' примыкает парадигма 'возлюбленная^-воздух': «здесь, в северной деревне, где дышу тобой», «точно рыба — воздух, сырой губой/я хватал то, что было тогда тобой», «Ты — ветер, дружок. Я — твой лес». Таким образом, возлюбленная — не только источник духовного существования лирического субъекта как поэта, но и в буквальном смысле источник физического существования.
В книге есть и «натурфилософский взгляд на себя и подругу» [5, с. 122], который характеризует отношения между возлюбленными как соотношение разных природных сил: «Ты — ветер дружок. Я — твой / лес. Я трясу листвой, изъеденною весьма / гусеницею письма». Здесь в образе лирического героя происходит наложение значений: листва — лист бумаги, следы от гусениц — письмо. Сам образ героя сочетает в себе признаки растения и поэта. Отметим сходство этого образа Бродского с подобным обра-зом-силлепсом у Давида Самойлова:
Дай выстрадать стихотворенье!
Дай вышагать его! Потом,
Как потрясённое растенье,
Я буду шелестеть листом [10, с. 267].
У Бродского героиня — источник творческого «потрясения» — ветер, который «потрясает» листву. Появляется еще один образ, в котором реализуется парадигма 'возлюбленная^ воздух'.
В этих же стихотворениях присутствуют образы, которые дают понять, что адресат, напротив, равнодушен к субъекту речи, или отношения с ним уже невозможны: «Хотя сейчас и ты к моей судьбе / не меньше глуховата, чем потомство», «И голос мой, на тысячной версте / столкнувшийся с твоим непостоянством, / весьма приобретает в глухоте / по форме, совпадающей с пространством». 'Непостоянство и глухота возлюбленной^ преграда'. Поэтому возлюбленная далека от лирического субъекта. Последним связующим звеном остаются общие воспоминания. Здесь появляется парадигма 'воспоминания живут вопреки всему^ рыба бьется живьем': «Пусть же в сердце твоем,/ как рыба, бьется живьем/ и трепещет обрывок/ нашей жизни вдвоем». При анализе мотивов, связанных с образом адресатов, мы выявили, что для субъекта речи свойственно призывать возлюбленную вспомнить их общее счастливое прошлое для того, чтобы оживить его для себя. Эта тенденция прослеживается и при анализе мотивов. Как отмечает И. В. Романова, «обращение к лирическому адресату в поэзии Бродского — это в большей степени путешествие во времени, чем в пространстве» [8, с. 41].
Идиллические отношения с возлюбленной заканчиваются конфликтом, благодаря которому оба разделены в пространстве.
Среди тропов, характеризующих отношения адресата-возлюбленной и лирического героя, есть несколько случаев появления математической, геометрической образности, которая, по мнению Бетеа, Крепса и Полухи-
ной, появилась в творчестве Бродского под влиянием метафизической поэзии Джона Донна [12, с. 35]. В основном автор обращается к точным наукам как к источнику тропов, сопровождающих тему разлуки между адресатом и адресантом: «боль разлуки с тобой / вытесняет действительность равную / не печальной судьбой, / а простой Архимедовой правдою», «Ты знаешь, с наступленьем темноты / Пытаюсь я прикидывать на глаз, / Отсчитывая горе от версты, / Пространство, разделяющее нас». С наступлением вечера, ночи боль от разлуки усиливается. Герой решает задачу, рассчитывая прямую зависимость расстояния между ним и возлюбленной и переживаемого им горя от разлуки.
Можно сделать вывод, что отношения между лирическим героем и возлюбленной разнообразны: от идиллической жизни вдвоем до непонимания, что гораздо чаще встречается в книге.
Кроме возлюбленной, в книге встречаются и другие образы адресатов. В стихотворении «Одиссей Телемаку» адресатом является персонаж античной мифологии Телемак. Мифологическая основа стихотворения является одним из вариантов инвариантной у Бродского ситуации (герой трагически разлучен с возлюбленной и сыном, к которым он стремится всем своим существом). Данная ситуация по-разному реализуется и в других стихотворениях книги. Метафора, объясняющая влияние эдипова комплекса на отношения между отцом и сыном, позволяет соотнести сюжеты двух мифов — об Одиссее и Эдипе. Разлука между отцом и сыном должна избавлять обоих от конфликта: «Когда б не Паламед, мы жили вместе. / Но может быть и прав он: без меня / ты от страстей Эдиповых избавлен, / и сны твои, мой Телемак, безгрешны».
Кроме того, лирический субъект вступает в отношения с неопределенным адресатом «ты» (маркером номинации которого является только местоимение «ты»). Появляется образ угрюмого, нелюдимого человека: «Отчего молчишь и как сыч глядишь?». Образуется парадигма '-ты^-сыч, т. е. мелкая сова, хищная птица-охотник'-, поэтому по отношению к лирическому герою этот адресат настроен враждебно, хотя и является проводником в стихотворении между ним и возлюбленной.
Анализируя образы, характеризующие отношения между адресатами и лирическим субъектом, мы отметили наличие конфликта и в стихотворениях, когда адресатом является возлюбленная, и в стихотворении, где адресатом является «ты» (как сыч). В стихотворении «Одиссей Телемаку» тоже присутствует конфликт, хотя несколько иного характера — пассивного, на расстоянии, в разлуке в силу определенных обстоятельств.
Следующая по численности группа тропов характеризует внешние данные адресатов. В отличие от лирического субъекта, портрет которого легко воссоздается из стихотворений книги, внешние данные адресатов представлены не так подробно. Мы выделили всего 11 тропов во всей книге, и все они относятся к адресату «возлюбленная». В основе создания ее образа лежит метонимический принцип. Чаще всего упоминаются взгляд,
прическа, губы или рот: «Так что, вытянув рот, / так ты смотришь вперед, / как глядит в потолок, / глаз пыля, ангелок», «и взгляд печалью, / Сокрытый от меня — / Как плечи — шалью», «Твой локон не свивается в кольцо, / (и пальца для него не подобрать)», «Яузнаю /патлы твои. Твою / завивку», «от тебя оставались лишь губы, как от того кота», «Дрова охваченные огнем — / как женская голова / ветреным ясным днем» и др. При этом возникает несколько образов для сопоставления. 'Возлюблен-ная^-ангелок', 'волосы^-пламя'- 'возлюбленная^-кот'. Т. е. это женщина, сочетающая в себе одновременно ангельские, кошачьи черты и приметы огненной стихии. С другой стороны, сравнивая адресата с Чеширским котом из книги Л. Кэролла «Алиса в стране чудес», автор подчеркивает больше не внешние данные, а способность возлюбленной внезапно исчезать.
Характеризуют элементы одежды два тропа: «и вязаный твой шлем / из шерсти белой» и «и ты, / как готовясь к побегу и азимут отыскав, /засыпала там в шерстяных носках». В обоих случаях прямо или косвенно есть соотнесение возлюбленной с воительницей, стремящейся к независимости, свободе. Объединяет эти два образа и упоминание шерсти, шерстяных вещей (что указывает на жизнь в холоде, возможно, на севере). Белый цвет традиционно символизирует чистоту и холод (шлем белый).
Всего один образ описывает силуэт возлюбленной, сравнивая его с гитарой. По словам Льва Лосева, на Бродского оказало влияние кубическое искусство Жоржа Барка, в котором «напоминающий женскую фигуру струнный инструмент — частый образ» [5, с. 278]: «Ты, гитарообразная вещь со спутанной паутиной / струн, продолжающая коричневеть в гостиной».
В группе тропов, характеризующих образ жизни адресатов (5 употреблений), повторяется сравнение возлюбленной с кошкой: «под нос мурлычешь песни, как всегда». При этом появляются новые парадигмы, например, возлюбленная^призрак: «как бабочка (не так ли?) на плече / живое или мертвое оно & lt-… & gt- / связующее легкое звено / меж образом и призраком твоим?», «но если ты не призрак, если ты / живая плоть, возьми урок с натуры», «ты все шатаешься, как тень, и глухо».
Эта парадигма в творчестве Бродского реализуется в следующих вариантах образа сопоставления: призрак^тень^душа^психея^бабочка (см. стихотворения «Бабочка», «Бобо мертва», «Твой локон не свивается в кольцо…» и др.). В основном во всех стихотворениях, в которых функционирует такая парадигма, подчеркивается эфемерность образа. Возможно, это качество «возлюбленной» важно для лирического героя потому, что в его воображении она становится свободна от плоти и может существовать вне времени и пространства в его мыслях, поскольку чаще они оказываются разлучены. Сравнение образа возлюбленной с небожителем: «и, чтоб гончим не выдал / - Ни моим, ни твоим -/ адрес мой храпоидол / или твой -херувим» — еще раз акцентирует внимание на удаленности в пространстве
от лирического героя. Она — существо высшего порядка, ее место обитания находится рядом с самыми близкими к Богу существами — херувимами и серафимами.
Образ жизни других адресатов никак не характеризуется в книге, хотя можно отметить, что в двух не вошедших в стихотворение фрагментах ранней редакции стихотворения «Одиссей Телемаку» подробно описывается как раз Телемак [2, с. 530].
Можно сделать вывод, что из всех образов адресатов наиболее разработан образ возлюбленной, что предсказуемо, учитывая название книги и посвящение ее М. Б. В ней выделяются, прежде всего, черты, определяющие ее жизненную важность для героя (самая частотная парадигма -'-возлюбленная — воздух'-). Вместе с тем в ее природе подчеркивается непостоянство, воинственная независимость, глухота, стихийность, сверхъестественная сущность. Тропы, характеризующие образы разных адресатов лирического героя, в меньшей степени воспроизводят черты их внешности. Акцент смещается на характер взаимоотношений между адресатом и адресантом, в основе которых лежит некий конфликт, результатом чего становится разлука.
Список литературы
1. Бродский И. А. Новые стансы к Августе: (Стихи к М. Б., 1962−1982). — Ann Arbor (Mich.): Ардис, 1983.
2. Бродский И. А. Стихотворения и поэмы: в 2 т. / сост. Л. Лосев. — СПб.: Vita Nova, 2011.
3. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. — М.: Высшая школа, 1989.
4. Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским. — М.: Независимая газета, 2000.
5. Лосев Л. Поэтика Бродского: сб. статей под ред. проф. Л. Лосева. — Tenafly, N.J.: Hermitage, 1986.
6. Павлович Н. В. Язык образов. Парадигмы образов в русском поэтическом языке. — М.: Ин-т русского языка РАН, 1995.
7. Ранчин А. М. От бабочки к мухе: два стихотворения Иосифа Бродского как вехи поэтической эволюции. — [Электронный ресурс]: http: //www. plopin. ru/philology.
8. Романова И. В. Поэтика Иосифа Бродского: Лирика с коммуникативной точки зрения. — Смоленск: Изд-во СмолГУ, 2007.
9. Романова И. В. Мотивы, связанные с лирическим «я», в лирике И. А. Бунина // Известия Смоленского государственного университета. — 2008. — № 1. — С. 7 — 17.
10. Самойлов Д. Избранное. Избранные произведения в двух томах. — М.: Ху-дож. лит., 1990. — Т. 1. Стихотворения.
11. Силантьев И. В. Поэтика мотива. — М., 2004.
12. Polukhina V. Joseph Brodsky: A Poet for Our Time. — N. Y.- Sydney- Cambridge,
1989.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой