«Равовая система России: традиции и инновации» всероссийская научно-теоретическая конференция, 25-27 апреля 2013 г., Санкт-Петербургский университет МВД России

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Конференции
УДК 340. 155.8 Н. С. Нижник*
«Правовая система России: традиции и инновации»
Всероссийская научно-теоретическая конференция
25−27 апреля 2013 г., Санкт-Петербургский университет МВД России
(Окончание. Начало в № 2 (58) за 2013 год)
Обзор посвящен состоявшейся в Санкт-Петербургском университете МВД России всероссийской научно-практической конференции «Правовая система России: традиции и инновации», на которой обсуждались актуальные теоретико-правовые проблемы.
Ключевые слова: правовая система, правовая культура, источники права, юридическое образование, актуальные проблемы права.
N.S. Nizhnik*. «The legal system of Russia: traditions and innovations»: аИ-Russian scientific-theoretical conference. 25−27 April 2013, St. Petersburg University of MIA of Russia. The review is devoted held in Saint-Petersburg University of MIA of Russia all-Russian scientific-practical conference «Legal system of Russia: traditions and innovations», discussed topical issues of the theoretical legal problems.
Keywords: legal system, the legal culture, the sources of law, legal education, actual problems of law.
15-летию Санкт-Петербургского университета МВД России была посвящена X всероссийская научнотеоретическая конференция «Правовая система России: традиции и инновации», проведенная кафедрой теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России 25−27 апреля 2013 г. [1].
На конференции ходе дискуссии по вопросам, касающимся основных этапов исторической трансформации правовой системы России, участники конференции на пленарном и секционных заседаниях обсудили историкоправовые аспекты эволюции правовой системы нашего государства [2, ч. 2].
Попытку выделить и охарактеризовать основные этапы формирования и развития правовой системы отечественного государства предпринял доцент кафедры теории и истории права и государства Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Санкт-Петербург), кандидат исторических наук, доцент В. С. Павлов в выступлении на тему «Основные этапы эволюции правовой системы России (постановка проблемы)».
Доцент кафедры теории и истории государства и права Ростовского юридического института МВД России (Ростов-на-Дону), кандидат юридических наук С. П. Федоренко проводил исследование на тему «Идеократическая система имперской идеологии: политико правовой анализ» и пришел к выводу, что идеократическая система имперской идеологии — это аксиологически обоснованная, логическая взаимосвязь различных элементов, среди которых: имперская идея- имперское мышление- имперская власть, конструктивно представляющая собой пирамидальную вертикаль с лидером, обладающим имперским мышлением, который должен являться фокусом интеграции многонационального народа и одновременно фундаментальным элементом идеократической и идеологической систем- наличие в политико-правовой доктрине имперской власти идей, объединяющих в одну властную вертикаль центральную имперскую власть и элиту присоединенных этносов как носителей или распорядителей имперской власти- религия, которую исповедует титульная имперская нация и которая зачастую предопределяет имперскую идеологию, направления имперской политики и процессы формирования и развития имперских институтов- право, понимаемое в доктрине как способ легализации имперской власти и инструмент регулирования внутриимперских отношений. Правовая система, по мнению С. П. Федоренко, в зависимости от политики интеграции, проводимой имперским правительством, может формироваться либо по сетевому принципу (свободное единство правовых систем регионов), либо по двоичному (общегосударственная и региональная правовая система), либо по универсальному принципу.
* Нижник, Надежда Степановна, профессор кафедры теории государства и права, Санкт-Петербургский университет МВД России, доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор. Адрес: Россия, 19S206, Санкт-Петербург, ул. Летчика Пилютова, д. 1. Тел.: 744−70−76. E-mail: n. nishnik@bk. ru.
* Nizhnik, Nadezhda Stepanovna, Professor of the Department of theory of state and law, Saint-Petersburg University of MIA of Russia, doctor of legal Sciences, the candidate of historical Sciences, Professor. Address: Russia, 19S206, St. Petersburg, ul Pilot Пилютова, D. 1. Phone: 744−70−76. E-mail: n. nishnik@bk. ru.
© Нижник Н. С., 2013
Заведующая кафедрой международного морского права Санкт-Петербургского государственного морского технического университета, кандидат юридических наук, доцент Н. И. Малышева в выступлении на тему «Об официальной правовой идеологии России в эпоху преобразований Петра I» обратила внимание на объективную необходимость формирования новой правовой системы в России в ХУШ в. Для нового этапа эволюции правовой системы российского государства было характерно заимствование европейских идей и использование зарубежного опыта в различных сферах деятельности. Н. И. Малышева подчеркнула, что в качестве идеологической основы реформ Петр I избрал протестантские учения, тесно связанные с теорией естественного права. Однако русской правовой идеологии, выросшей на основе православной культуры, были чужды многие идеи западного толка. В связи с тем, что в рамках одной правовой системы общества могут сосуществовать как официальная (господствующая), так и неофициальная правовые идеологии, государственной властью, по мнению Н. И. Малышевой, одновременно использовались как естественно-правовые, так и традиционные для России религиозные, основанные на догматах православного богословия, идеи. Однако навязывание заимствованной идеологии, во многом не известной и не понятной широким слоям русского общества, осложнило развитие новых правовых идей на отечественной почве.
На создание объективных факторов, детерминирующих эволюцию правовой системы России в условиях формирования абсолютной монархии, обратила внимание сотрудник Департамента финансов и ресурсов Кантона Аргау (Швейцария), кандидат юридических наук, доцент Г. Г. Фогт в своем исследовании «Преемственность организационноправовых принципов государственной службы: от Петра I до наших дней».
По мнению доцента кафедры истории Череповецкого государственного университета, кандидата исторических наук Н. В. Алексеевой, в правовой системе Российской империи важную роль играла Церковь и ее взаимоотношения с органами государственной власти. В своем выступлении на тему «Государственное регулирование взимания штрафов за неявку на исповедь в Русской Православной Церкви в XVIII веке» Н. В. Алексеева отметила, что с начала XVIII в. государство, поставив под свой контроль посещаемость таинства исповеди и причастия, взяло на себя в случае с «небытейщиками» финансовые меры пресечения подобных нарушений — штрафы. На протяжении всего XVIII в. указы, регламентирующие процедуру взимания штрафов, постоянно уточнялись. Н. В. Алексеева подчеркнула, что уточнения были мелочны и создавали огромную переписку и невероятную путаницу. Строгие меры принуждения, предпринятые государством в столь деликатной сфере религиозной жизни, какой является покаяние, стали приводить к появлению в приходской практике таких не свойственных ей прежде явлений, как укрытие истинного положения дел. Консистории пытались с этим бороться, и к концу XVIII столетия церковные и государственные власти пришли к выводу, что на верующих необходимо воздействовать средствами духовными, а не экономическими, и значит, необходимо не разрабатывать способы штрафования, а заниматься подготовкой священников, достойно выполняющих свои обязанности и соответствующих высоким моральным требованиям.
К характеристике правовой системы России XIX в. обратился старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук, кандидат исторических наук М. М. Сафонов в своем докладе «Следствие по делу декабристов». Докладчик проанализировал соотношение традиций и инноваций в ходе следственного процесса о тайных обществах. М. М. Сафонов исходил из того, что концепция декабризма, созданная в 1930−50-х гг путем соединения высказываний В. И. Ленина и положений «Краткого курса», базировалась на извлечении из следственных дел отдельных фактов, укладывавшихся в созданную идеологическую схему. Но пошаговый анализ следственного материала дал иные результаты. М. М. Сафонов пришел к выводу, что декабристская конспирация являлась орудием противодействия стремлениям Александра I восстановить Речь Посполитую как форпост против Запада и была инструментом воздействия на политику монарха путем потенциальной угрозы расправы над царем. Десять лет декабристская конспирация муссировала слухи о готовившемся убийстве царя и они, становясь известными монарху, удерживали его у роковой черты. По мнению М. М. Сафонова, следствие столкнулось с явлением, подобного которому ни в законодательстве, ни правоприменительной практике до сих пор не было. Оно поступило традиционно для правовой системы России: квалифицировало деятельность конспирации как подготовку цареубийства, караемого смертной казнью, хотя в действительности о практической подготовке террористического акта речь не шла. В итоговых документах следствия идея цареубийства получила гипертрофированный характер, но, рассматривая его как средство политической борьбы, исследователи не сумели увидеть, что потенциальная угроза убийства помазанника в действительности являлась инструментом воздействия дворянства на политику монарха.
Доцент кафедры философии и истории Вологодского института права и экономики ФСИН России, кандидат исторических наук, доцент А. Р. Павлушков в своем выступлении «Общие направления совместной деятельности церкви и государства в сфере уголовно-исполнительной политики (XVIII — начало XX вв.)» раскрыл особенности российской системы наказания через призму государственно-церковных отношений. По мнению А. Р Павлушкова, первоначально государство использовало правовой опыт Русской Православной Церкви исключительно на основе утилитаризма, однако в дальнейшем область совместной деятельности была значительна расширена. Основными направлениями сотрудничества церкви и государства стали: 1) судебная деятельность, выражавшаяся, с одной стороны, в разграничении церковной юрисдикции, а с другой — в осуществлении совместных следственных действий и наличии смесных судов- 2) законотворческая деятельность Сената и Синода по подготовке нормативных правовых актов- 3) осуществление уголовно-исполнительной политики путем интеграции институциональных ресурсов церкви (прежде всего монастырей) в пенитенциарную систему государства- 4) духовно-назидательная деятельность, связанная с пастырской деятельностью тюремных священников в местах лишения свободы- 5) деятельность по профилактике и предупреждению правонарушений и формированию правосознания населения.
Профессор кафедры отечественной истории Саратовского государственного университета, доктор исторических наук, профессор Е. Н. Морозова в результате исследования «Министерство внутренних дел России: формирование концепции местного управления» пришла к выводу о том, что разработка концепции и проектов местного управления, которые впоследствии вылились в земскую реформу, целиком и полностью являлись заслугой Министерства внутренних дел и межведомственного института, получившего название «Комиссии о губернских и уездных учреждениях». В Министерство внутренних дел поступала основная масса критических замечаний, направленных против самого слабого (уездного) звена в системе местного управления, в котором административно-исполнительные, судебно-следственные и хозяйственно-распорядительные функции
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
принадлежали полиции. Либеральная бюрократия, ядро которой находилось в Министерстве внутренних дел, к апрелю 1861 г. методом проб и ошибок разработала общую концепцию земской реформы (структуру местного самоуправления, принципы его строительства, предметы ведения, степень и пределы власти). Реформаторы не рассматривали земскую реформу как отдельное преобразование, а видели в ней составную часть реформы всего местного управления, которая основывалась на принципах административной децентрализации. Реформирование земского самоуправления в рамках проекта кардинальной реформы местного управления свидетельствовало о трансформации правовой системы России в целом.
Профессор кафедры теории права и сравнительного правоведения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва), доктор юридических наук, профессор А. А. Сафонов в докладе «Свобода совести в правосознании российской правительственной бюрократии в начале XX века» остановился на характеристике представлений правительственной элиты о возможностях правового обеспечения и реализации свободы вероисповедания и совести. По мнению А. А. Сафонова, к началу XX в. в России созрели предпосылки модернизации вероисповедного законодательства, что было связано с объективными процессами социальноэкономического развития России, развитием буржуазного права, утверждавшего идею религиозной свободы личности, ростом правового сознания и политической культуры российского общества. Все эти факторы входили в противоречие с архаичным законодательством о религиях, базировавшимся на системе принуждения в делах веры, а также существенных ограничениях в правах в зависимости от вероисповедной принадлежности. Важным фактором реформирования вероисповедного законодательства, подчеркнул А. А. Сафонов, стала государственноправовая мысль, в рамках которой к началу XX в. была разработана теоретическая база для обеспечения за русским обществом права свободы совести. Вместе с тем, взаимоотношения государства и вероисповеданий в Российской империи традиционно базировались на концепции конфессионального государства. В этих условиях правящая элита рассматривала Православную Церковь как религиозную проекцию государства. Поэтому всякая попытка внести изменения в вероисповедное законодательство сводилась к мерам частного порядка, отмене наиболее дискриминационных статей при сохранении приоритетных позиций первенствующего православного исповедания.
Профессор кафедры теории и истории права и государства Санкт-Петербургского филиала Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», доктор юридических наук, доцент Н. В. Дунаева в исследовании темы «Предпосылки формирования общей правосубъектности в праве Российской империи» пришла к выводу, что право Российской империи не оперировало категорией общей правосубъектности, которая в современной правовой системе наиболее полно отражает позитивацию естественных прав человека. Отмена личной зависимости (крепостного состояния) частновладельческих крестьян и дворовых людей 19 февраля 1861 г., не поколебавшая основ сословного права и сословного понимания свободы, стала лишь первым шагом на этом пути. Вторым стали Манифест 17 октября 1905 г. и новая редакция Основных законов Российской империи (1906 г.), но и после официальной отмены сословий 22 ноября 1917 г. категория общей правосубъектности граждан СССР долго не могла найти место в советском праве. Однако, как показывает мировой исторический опыт, именно сословное право при эволюционном типе развития правовой системы создает предпосылки, формирующие основы общей правосубъектности граждан (подданных). Эти предпосылки связаны с распространением государством на представителей различных сословий способности иметь однозначные (общие) субъективные права и юридические обязанности как в отдельных отраслях права (отраслевая правосубъектность), так и в праве в целом.
Доклад старшего научного сотрудника отдела новой истории России Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук, кандидата исторических наук С. В. Куликова «Оппозиция „правило -исключение из правила“ в контексте правовой культуры Российской империи начала XX века» вызвал оживленные дискуссии участников конференции. С. В. Куликов отметил, что оппозиция «правило — исключение из правила», всегда играющая роль одного из важнейших показателей степени развития правовой культуры в данном государстве в данное время, приобретает особое значение при конструировании и правоприменении диспенсации. В России начала XX в., как и в других цивилизованных странах, диспенсация находила самое широкое применение в судебной сфере, при даровании царем помилований, аболиций и амнистий. В отличие от большинства других монархов, царь мог слагать «в путях монаршего милосердия» казенные взыскания, однако, по подсчетам С. В. Куликова, в 1908 г. из 65 337 прошений, поступивших в Канцелярию по принятию прошений, приносимых на высочайшее имя, прошения о сложении казенных взысканий составляли лишь 1064 (1,6%). Наиболее распространенными вопросами, решавшимися царским правительством путем диспенсации, стали утверждение уставов акционерных обществ и быстрое проведение внутриобщинного размежевания земли. Несомненно, практика использования права диспенсации царем, Советом министров и нижестоящими инстанциями являлась исключением из нормы, но вместе с тем лишь подтверждала норму, поскольку указанное право вытекало из основных государственных законов Российской империи 1906 г. и актов обычного законодательства, ограничивалось исключительно определенными случаями, и последствия его применения количественно были крайне незначительны либо имели чисто экономический характер, а все это вместе взятое как раз и свидетельствовало о достаточно высоком уровне правовой культуры дореволюционной России, во всяком случае, в конкретной сфере правоотношений.
В ходе исследования на тему «Умеренно-консервативные силы на политической карте Российской империи: проблемы консолидации на Урале в начале XX века» заведующая кафедрой отечественной истории и методики преподавания истории Челябинского государственного педагогического университета, доктор исторических наук, профессор Н. С. Сидоренко и профессор кафедры теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России, доктор юридических наук, профессор Н. С. Нижник пришли к выводу о том, что в начале XX в. монархические настроения разделяла значительная часть уральского общества. Это было обусловлено сохранением и даже консервацией прежней сословной структуры, для которой монархический режим и традиционные институты выступали в качестве необходимых. Начало революции 1905−1907 гг. вызвало в этой среде серьезные опасения ущемлению своих интересов, усилило стремление к организационному объединению в противовес лагерю революции, выдвинувшему основным политическим лозунгом требование «Долой самодержавие!». Обуздание анархии и нетерпимости, улучшение своего положения связывали они с сохранением исторических основ российской государственности, укреплением власти в центре и на местах. Умеренный консерватизм, связанный с монархической идеей, явился существенным фактором общественно-политической жизни, определяя социальную
активность и поведение значительных социальных групп общества, ориентировавшихся на сохранение основ существующего строя и видевших возможность эволюционного развития общества и государства в рамках исторически сложившейся формы государства. Монархическое движение на Урале оказалось устойчивым вплоть до Февральской революции. В последующий период Октябрьской революции, гражданской войны и иностранной интервенции оно, претерпев идейную и организационную эволюцию, сохранялось вплоть до начала 1920-х гг
Оживленные дискуссии участников конференции вызвал доклад «Тенденции правовой политики государства по отношению к обществам и союзам в России в годы Первой мировой войны» профессора кафедры теории права и сравнительного правоведения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Москва), доктора юридических наук, доктора исторических наук, профессора А. С. Тумановой, которая отметила, что важной юридической категорией является правовая политика, влияющая на правовую систему и способствующая ее изменению. А. С. Туманова охарактеризовала тенденции правовой политики в области деятельности российских общественных организаций в годы Первой мировой войны, которые опосредованно воздействовали на всю правовую систему в целом. В частности, речь шла о мобилизации российского гражданского общества против подданных воюющих с Россией государств. Кампания против «вражеских подданных» приобрела с началом войны ранг важного направления правительственной политики, в т. ч. ввиду существенных позиций в экономической жизни Империи иностранцев и натурализовавшихся эмигрантов. Эта кампания получила частичное отражение в российской и зарубежной литературе, однако правовое положение в годы войны организаций, образованных неприятельскими подданными, а также участия неприятельских подданных в российских добровольных организациях практически не изучены. Изучение этой темы, предпринятое А. С. Тумановой на основании широкого круга архивных и опубликованных источников, позволит составить представление о сфере запретного и природе правовых запретов, устанавливаемых в военное время. Кампания по борьбе с немецким засильем оказала, по словам А. С. Тумановой, противоречивое влияние на российское общество: обернулась закрытием одних организаций, внесла коррективы в членский состав других, привела к появлению обществ, сделавших идею освобождения страны от вражеских подданных своим лозунгом и ставших сторонниками курса национализации Российской империи. То обстоятельство, что государство пошло на мобилизацию под лозунгами не гражданскими, но националистическими, было мерой ошибочной, антиправовой, повлекло в условиях многонациональной и этноконфессиональной империи рост сепаратистских настроений, подрывавших основы имперского строя.
Помощник судьи Приморского районного суда Санкт-Петербурга Н. А. Бурданова в выступлении «Особенности регулирования семейных правоотношений в Российской империи» обратила внимание на содержательные аспекты понятия «субъекты родительских правоотношений». Сравнительно-правовой анализ нормативного закрепления на основных этапах развития государства до 1917 г. позволил выявить определенные тенденции семейно-правового регулирования. Приоритетность родительской власти над интересами детей и ее сосредоточение в руках главы семейства отмечены Н. А. Бурдановой как системообразующие факторы в нормах не только семейного, но и других разделов частного дореволюционного права. В ходе своего исследования Н. А. Бурданова пришла к выводу о закономерности трансформационных процессов регламентации семейных правоотношений в контексте эволюции правовой системы России.
Учитель истории лицея № 179 Калининского района Санкт-Петербурга В. С. Печникова в выступлении «Правовая культура крестьянства Российской империи во второй половине XIX века в сфере личных прав и обязанностей супругов» отметила, что жители российской деревни во второй половине XIX в. об официальных законах имели довольно смутные представления, и свои семейные отношения регулировали прежде всего с помощью норм обычного права. Крестьяне считали не преступлением, а своим правом варить самогон, бить жен и многое другое, признаваемое законом правонарушением. Низкая правовая культура крестьянства в области регулирования семейно-брачных отношений, по мнению В. С. Печниковой, была обусловлена тем, что: 1) гражданские законы обладали отсутствием четкой организации и находились в разных томах, частях и отделах Свода законов Российской империи- 2) нормы обычного права, основанные на укоренившихся веками традициях и обычаях, считались нерушимыми для крестьян уже потому, что защищали и отстаивали неограниченную власть мужа и отца в семье, в отличие от официального гражданского законодательства и новых веяний времени, связанных с реформами и преобразованиями всей правовой системы России в XIX в.
Старший научный сотрудник Института истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова Российской академии наук (Москва), кандидат исторических наук О. А. Валькова в выступлении на тему «Правовой статус россиянки и правовые основания научной деятельности женщин в Российской империи» обратила внимание на юридические основания допущения женщин к занятию позиций в научно-исследовательских и высших учебных учреждениях и к получению ими высшего образования как такового в Российской империи. По итогам исследования уставов университетов, привилегий, получаемых их выпускниками, реализации права на поступление на гражданскую службу О. А. Валькова сделала вывод о том, что большинство научных и преподавательских должностей в Империи являлись государственными и были доступны только лицам, пользовавшимся по праву рождения или после полученного образования правами и привилегиями гражданской службы.
С докладом «Правотворческая инициатива населения европейского севера России в 1917—1921 годах», вызвавшим живой интерес участников конференции, выступила доцент кафедры социальной работы и социальной безопасности Северного (Арктического) федерального университета им. М. В. Ломоносова (Архангельск), кандидат исторических наук, доцент Т. И. Трошина. Докладчик отметила, что знакомство с «местным правотворчеством» (на уровне уезда, волости, отдельной деревни) свидетельствует о том, что в условиях революционных преобразований 1917−1921 гг. осуществление социального контроля и поддержание солидарности приобретало различные формы и варьировалось в зависимости от той опасности, которая угрожала социуму — от стихийного бунтарства или от жесткой государственной власти. Такое «правотворчество» может восприниматься как проявление бескультурья, необразованности, «дикости» и иррациональной жестокости. Однако, по мнению Т. И. Трошиной, экстремальные события революционной эпохи, утрата населением защиты со стороны государства в условиях агрессивного внешнего проникновения в изолированные общества и активизации внутренних асоциальных элементов создавали предпосылки для реанимации социальных практик, актуализируя весь предшествующий социальный опыт, направленный на «самосохранение» населения.
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Профессор кафедры теории и истории государства и права Санкт-Петербургского военного института внутренних войск МВД России, доктор юридических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации С. Г. Лысенков в выступлении «Правовое положение войск НКВД в годы Великой Отечественной войны» отметил важную особенность статуса внутренних войск в условиях военного времени. С одной стороны, на эти войска распространялись права и обязанности, установленные для Красной Армии, а с другой, военнослужащие войск НКВД наделялись специальными правами и обязанностями, необходимыми для выполнения задач по своему прямому предназначению в условиях правового режима военного положения. С. Г Лысенков обратил внимание на то, что в первом периоде войны войска НКВД участвовали в оборонительных боях на всех стратегических направлениях. В дальнейшем они выполняли роль резерва действующей армии, в состав которой было передано 53 дивизии и 20 бригад войск НКВД. Специальный статус имели войска НКВД по охране тыла действующей армии. Комплексом специальных прав и обязанностей наделялись военнослужащие, направляемые для ведения боевых действий в тыл врага. Войска НКВД выполняли многие другие функции обеспечения внутренней безопасности государства.
Профессор кафедры социологии Рязанского государственного университета им. С. А. Есенина, доктор исторических наук, доцент О. Д. Попова в выступлении на тему «Специфика правового сознания россиян в период перестройки в контексте социально-экономических проблем» подчеркнула, что общественное сознание в переходный период всегда отличается мозаичность и сложностью. В качестве источников своего исследования
О. Д. Попова взяла письма «во власть» — письма и обращения граждан, обращенные к руководителям страны. Анализ писем, обращенных к Б. Н. Ельцину, собранных в Государственном архиве РФ, позволил О. Д. Поповой выявить специфику общественного сознания россиян в это время и аргументировано сделать вывод о том, что на заре перестройки народ очень устал от недостатков советского строя, но, несмотря на это, не понимал и не принимал многие новинки новой жизни и предлагал бороться с негативными элементами бытия методами старой правовой системы.
Характеризуя правовую систему России постсоветского периода, доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого, кандидат исторических наук, доцент В. В. Грохотова в выступлении «Определение международно-правового статуса России после распада СССР» подчеркнула, что распад Советского Союза и появление на политической карте мира двенадцати новых государств поставило перед международным сообществом множество международно-правовых вопросов. Среди них одним из важнейших был вопрос о том, займет ли кто-либо место СССР на международной арене, включая обязательства по международным договорам СССР, членство в ООН и особенно место постоянного члена Совета Безопасности. Выдвижение Р Ф в качестве «государства-продолжателя» СССР, преемство и продолжение Российской Федерацией международно-правовой личности СССР не означало, что другие государства-участники СНГ не стали правопреемниками СССР и не имели прав и обязательств. Россия как государствообразующий субъект была призвана обеспечить урегулирование процесса раздела территории, собственности бывшего СССР и процесс правопреемства его международных прав и обязательств. При этом, если другие государства-преемники реализовали это преемство как новые государства и в этом качестве получали признание со стороны третьих государств, вступали в международные организации, становились участниками международных договоров, то Россия как государство-продолжатель СССР не нуждалась в юридическом признании со стороны иностранных государств в качестве нового субъекта международного права.
Правовая система современной России как этап исторической эволюции правовой системы отечественного государства стала предметом исследования доцента кафедры теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России, кандидата юридических наук, доцента Н. И. Карчевской. В выступлении на тему «Гражданское общество в современной России как характеристика ее национальной правовой системы» Н. И. Карчевская отметила, что для характеристики правовой системы России важным является определение места в общественной жизни гражданского общества. Гражданское общество характеризуется наличием социального интереса, не противоречащего государственному, но и не совпадающего с ним, а также обладанием ресурсом, необходимым и достаточным для удовлетворения данного интереса. В современных условиях развития России можно говорить о таких перспективных направлениях развития процесса взаимодействия государства и общества, как: 1) дальнейшая капитализация социально-экономических отношений, демократизация в политической сфере и, как следствие, формирование реальных институтов гражданского общества- 2) усиление централизации государственной власти, подчинение бизнеса государственной целесообразности и, как следствие, ограничение свободы экономической деятельности и весьма призрачные перспективы формирования основ гражданского общества.
В рамках обсуждения сущностных характеристик правовой системы России участники конференции на пленарном и секционных заседаниях обратили внимание на плюрализм подходов к выявлению и характеристике черт правовой системы современной России.
Заведующая кафедрой международного права Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург), доктор юридических наук, профессор А. А. Дорская в выступлении на тему «Правовая система Российской Федерации: проблемы преемственности» подчеркнула, что в последние двадцать лет возникла тенденция преемственности дореволюционных правовых источников и институтов, возрождения дореволюционных правовых традиций при «забывании» достижений советской юриспруденции. Особое внимание в докладе А. А. Дорская уделила уникальной ситуации прямой ссылки на законодательство Российской империи в отношении имущества религиозного назначения, которая возникла после вступления в силу Федерального закона № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности». По мнению А. А. Дорской, преемственность в развитии правовой системы России является одним из факторов её эффективного функционирования- идеализирование дореволюционной правовой системы, недооценка позитивного опыта советского периода могут иметь одинаково негативные последствия.
Доцент кафедры теории и истории права и государства Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (Санкт-Петербург), доктор юридических наук, доцент С. М. Оганесян в своем выступлении «Понятие и структура
современной правовой системы России» обратил внимание на плюрализм подходов к определению правовой системы, обусловленный тем, что правовая система — сложное социальное явление, многогранность которого можно определить с помощью различных подходов, в частности, либерального и государствоцентристского.
Доцент кафедры теории государства и права Московского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент С. В. Недобежкин в выступлении на тему «Правовая традиция России: подходы к пониманию, типы, механизмы» отметил, что исследование традиции права должно осуществляться с позиции культурологического типа правопонимания. Традиция права — это процесс накопления обществом различных видов правовой культуры: действующего права, правосознания, институциональных форм правовой жизни общества и человека. По мнению С. В. Недобежкина, в историческом развитии общества одной традиции как этапа быть не может. В России имеют место четыре типа традиции: языческая, православная, имперская, советская, которые как бы «прорастают» друг из друга. Их правовая составляющая не всегда была основной наряду с иными формами культурной жизни общества. С. В. Недобежкин считает, что из правовой традиции (знания о ней) создание нового права не предполагается, это свойство общества модерна. Сущность традиции — в правовых ориентациях, которые направлены от общества на человека, создание социального правового существа. Каждый тип правовой традиции может быть определен фактом появления особого типа правового существа — языческого, православного, имперского, советского.
В выступлении на тему «Коллективный интерес в правовой системе России (социально-правовой аспект)» преподаватель кафедры арбитражного процесса Саратовской государственной юридической академии Е. И. Боровская отметила, что коллективный интерес может представлять собой интерес двух и более лиц, объединенных для отстаивания в суде своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов. Реализация коллективных интересов осуществляется в рамках правового поля. Правовая природа интереса представляет собой его оформленность и закрепленность правовыми средствами, которые характерны для отраслей права и отраслей законодательства. По мнению Е. И. Боровской, перед современным правом стоит задача обеспечения баланса интересов самых разнообразных коллективов, составляющих общество. Это — важное условие выхода из кризиса, который охватил не только отдельные государства современного мира, но и все мировое сообщество, представленное пока слабо согласованными группами интересов. В таких условиях имеет место повышение роли международного права, призванного не только сбалансировать разнообразные мировые интересы, но и предложить стандарты для баланса интересов на национальном уровне, например, труда и капитала, капитала и устойчивого развития.
Доцент кафедры международного права Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург), кандидат юридических наук, доцент М. В. Игнатьева провела исследование на тему «Влияние религиозных норм на правовую систему России: история и современность», в результате которого пришла к выводу о том, что на формирование правовых систем в современных государствах активно влияют различные мировоззренческие формы, в частности, религия, и влияние это может обнаруживаться независимо от формального места религии в государственной жизни — и в светских, и в клерикальных государствах. Осознание недопустимости игнорирования историко-культурных, традиционных, религиозных факторов, оказывавших и продолжающих оказывать воздействие на развитие права и правопонимания в России, привело к появлению мнений, пытающихся на основе раскрытия всей совокупности факторов, оказывающих воздействие на процесс формирования правовой системы России, представить перспективу развития российской национальной правовой системы, рассмотреть складывающийся в России правопорядок не только с точки зрения конкретной совокупности правовых норм, но и в более широком и глубоком аспекте, с точки зрения ее историко-философского понимания
Начальник кафедры общеправовых дисциплин Калининградского филиала Санкт-Петербургского университета МВД России, кандидат юридических наук, доцент С. А. Старостина в выступлении на тему «Мусульманская правовая культура в правовой системе России: история, современность и перспективы» отметила, что в многонациональной и многоконфессиональной России проблема совместного существования различных культурных пластов во все времена была острой. Ислам всегда составлял и составляет сегодня значительную долю российского конфессионализма. При этом ислам образует собственное право и правовую культуру. По мнению С. А. Старостиной, история свидетельствует о том, что российские власти всегда стремились максимально использовать позитивный потенциал мусульманской религии и права. Обращение к мусульманской правовой культуре представляет для нынешней России не только научно-теоретический, но и практический интерес в связи с перспективой включения элементов шариата в правовую систему.
В рамках обсуждения вопросов, характеризующих отраслевые аспекты исследования правовой системы современной России, на пленарном и секционных заседаниях были представлены выступления специалистов в различных отраслях российского права.
Профессор кафедры уголовного процесса Юридического института Сибирского федерального университета (Красноярск), доктор юридических наук, доцент А. С. Барабаш в выступлении на тему «Метод российского уголовного процесса» прежде всего обратился к вопросу о том, что вкладывается в содержание понятия «метод» в философии и теории права. Необходимость такого обращения, по мнению А. С. Барабаша, была обусловлена тем, что под методом уголовного процесса зачастую понимают метод правового регулирования. Анализ понятий и сопоставление вкладываемого в них содержания привели А. С. Барабаша к выводу о том, что метод правового регулирования не имеет своего собственного содержания, а когда речь идет об уголовном процессе, то следует говорить об императивном или диспозитивном характере норм и о методе уголовнопроцессуальной деятельности, включающем объективность, всесторонность и полноту исследования.
Главный консультант Управления конституционных основ уголовной юстиции Конституционного Суда Российской Федерации (Санкт-Петербург), кандидат юридических наук М. В. Арзамасцев в выступлении на тему «Изменение правового содержания института судимости в ходе эволюции правовой системы России» обратил внимание на формирование в ходе эволюции правовой системы подходов к определению правового статуса судимых лиц. По мнению М. В. Арзамасцева, на рубеже ХХ-ХХІ вв. усилились тенденции глобализации, появились «новые вызовы и угрозы», что актуализировало вопрос нахождения баланса между приоритетом свободы и прав человека, с одной стороны, и необходимостью обеспечения безопасности, с другой. Это находит отражение в нормах, регулирующих судимость, которые, с одной стороны, обусловлены необходимостью противодействия повторной
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
преступности, а с другой, связанны с очевидной целесообразностью устранения правовых последствий осуждения в отношении исправившихся лиц. Появившаяся тенденция сокращения уголовно-правовых последствий судимости и увеличения количества ограничений общеправового характера требует оценки с точки зрения положений ч. 3 ст. 55 Конституции Р Ф. В целом такие ограничения не входят в содержание уголовной ответственности и направлены на профилактику преступлений в рамках регулятивных отношений.
Выступление на тему «Принцип законности реализации постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве» сделала доцент кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии, кандидат юридических наук Т. В. Соловьева, которая отметила, что в процессе реализации постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве появляются определенные отступления от принципа законности в буквальном его смысле, закрепленном в ст. 11 ГПК РФ. Это обусловлено тем, что, осуществление пересмотра судебных постановлений по новым обстоятельствам на основании постановлений высших судебных органов нацелено на достижение полноценной защиты прав, свобод и законных интересов определенных лиц. К тому же при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел необходимо приводить в действие постановления высших судебных органов, вынесенные по результатам толкования, в целях придания логического завершения деятельности данных органов, вынесения законного и обоснованного решения и достижения единства судебной практики. По мнению Т. В. Соловьевой, такие отступления оправданны, поскольку реализация постановлений высших судебных органов в гражданском судопроизводстве направлена на достижение соответствия судебной защиты в Российской Федерации мировым стандартам.
Доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Самарского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент Ю. С. Поваров обратил внимание участников конференции на «Вопросы „взаимодействия“ Гражданского кодекса Российской Федерации и специального акционерного законодательства». Выступающий представил критический анализ основных доктринальных подходов к освещению нормативности (либо общего характера) правовой нормы и раскрыл ключевые параметры («ситуационный» и субъектный), с помощью которых обычно характеризуется нормативность. Он также затронул вопрос о допустимости признания предписания нормативным при его частичной (а не полной) неперсонифицированности. Указав на неочевидность отказа от традиции использования критериев многократности применения и неперсонифицированности в качестве квалифицирующих признаков нормы права, Ю. С. Поваров подчеркнул поднормативный (индивидуальный) статус сделки как правового акта — регулятора общественных отношений.
Корпоративные интересы военных руководителей стали предметом исследования преподавателя кафедры уголовного процесса и криминалистки Санкт-Петербургского военного института внутренних войск МВД России, кандидата юридических наук Е. А. Глухова, который в своем выступлении отметил, что у военных руководителей формируются специфические черты характера, которые во многом определяют алгоритм принятия ими решений. В их профессиональной деятельности складываются «корпоративная этика». По мнению Е. А. Глухова, в современной России воинские начальники не защищены от неблагоприятных последствий в случае невыполнения принятых в их среде или среде старшего командования правил, указаний, что создаёт предпосылки для манипулирования ими. Традиция подчинения чиновников не закону, а инструкции и начальнику имеет давние корни. При этом неписаные, устоявшиеся в определенной социальной группе управленцев правила поведения выполняются не менее строго, чем законы настоящие. Групповые (корпоративные) интересы Е. А. Глухов предложил считать самостоятельными мотивами коррупционного и противоправного поведения воинских должностных лиц и в связи с этим предпринимать шаги по их комплексному научному исследованию.
В рамках обсуждения проблем, касающихся Министерства внутренних дел как субъекта юридической практики в современной России, на пленарном и секционных заседаниях были представлены выступления ученых и юристов-практиков.
Первый заместитель руководителя Следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Новгородской области (Новгород) П. А. Иванов в выступлении «Традиции и инновации правоохранительной деятельности и правовая действительность в России на примере становления и развития Следственного комитета Российской Федерации» обратил внимание на проблемные вопросы реформирования предварительного следствия на примере становления и развития Следственного комитета Российской Федерации с учётом реализации им функций раскрытия и расследования преступлений и современной практики расследования преступлений. По мнению П. А. Иванова, неизбежным логическим завершением реформы правоохранительных органов является создание единого следственного органа именно на базе Следственного комитета Российской Федерации, однако совмещение в нём функций расследования и раскрытия преступлений без ущерба для положительного результата — установления объективной истины — невозможно. Предоставление возможности проведения оперативно-розыскных мероприятий иным правоохранительным органам — УМВД, УФСКН, ФСБ — является существенным противовесом для формирования Следственного комитета как «всесильного» и самодостаточного правоохранительного органа. П. А. Иванов предложил завершить реформирование правоохранительной системы существенным ограничением надзорных функций прокурора при увеличении роли суда как самостоятельной ветви власти, дающей окончательную оценку законности любых следственных и процессуальных действий, а также результату расследования — установления истины по делу при соблюдении прав и свобод человека и гражданина.
Заведующий кафедрой менеджмента следственных органов Института повышения квалификации Следственного комитета Российской Федерации (Москва), кандидат юридических наук Ю. А. Цветков в своем исследовании предпринял попытку поиска ответа на вопрос «Нужен ли России единый орган в сфере противодействия коррупции?». Ю. А. Цветков пришел к выводу, что коррупция остается одной из системных угроз безопасности России. Предпринятые в последние годы масштабные меры правового и организационного характера не смогли ослабить этой угрозы и привести к принципиальному изменению ситуации. Существует ли такое инновационное управленческое решение, которое привело бы к стратегическому перелому в борьбе с коррупцией? В качестве такого решения возможно создание самостоятельного ведомства — Федерального бюро по противодействию коррупции, которое сосредоточило бы в себе всю полноту информационно-аналитических, контрольных, оперативно-розыскных и уголовно-процессуальных полномочий в сфере противодействия
коррупции. Ю. А. Цветков полагает, что создание в рамках одного из ныне действующих правоохранительных и иных государственных органов универсальной действенной структуры по противодействую коррупции, с точки зрения законодательной модели функционирования этих органов, не представляется возможным, а уже созданные там и действующие в течение нескольких лет соответствующие специализированные подразделения в состоянии оказать влияние на результаты противодействия коррупции лишь в тех рамках, которые ограничены полномочиями такого органа.
Начальник кафедры юридической психологии Санкт-Петербургского университета МВД России, кандидат педагогических наук, доцент В. М. Статный по итогам своей научной и практической деятельности предложил участниками конференции обсудить тему «Профайлинг в деятельности органов внутренних дел: теория, методология, практика». В. М. Статный отметил, что психологическое сопровождение оперативно-служебной деятельности органов внутренних дел остается одним из актуальных направлений, от которого в т. ч. зависит эффективность продолжающегося реформирования системы МВД России. В то же время усиление в современном мире террористической и экстремистской угрозы требует новых подходов к организации профессионального образования в системе МВД России, разработки интегративных дисциплин, обеспечивающих высокое качество профессиональной подготовки. Одной из технологий, способных предупредить совершение противоправных деяний, является профайлинг — система предотвращения противоправных действий путем профилирования (выявления) потенциально опасных лиц на основе невербальной и оперативной диагностики. По утверждению В. М. Статного, профайлинг можно рассматривать как технологию оценки и прогнозирования поведения человека на основе различных характеристик (проявления вегетативной нервной системы, эмоциональные состояния, особенности речи, невербальные проявления, особенности внешности и др.) и использовать практически во всех видах деятельности органов внутренних дел, выделяя его особые виды (транспортный (оперативный) профайлинг, профайлинг при проведении массовых мероприятий, криминальный профайлинг, территориальный профайлинг, следственный профайлинг).
Оперуполномоченный 12-го отдела оперативно-розыскной части (экономической безопасности и противодействия коррупции) № 13 Главного управления МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области (Санкт-Петербург) И. Е. Понкратова посвятила свое исследование теме «Проблемы правового регулирования противодействия экстремизму в Российской Федерации (на примере деятельности Центра по противодействию экстремизму ГУ МВД России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области)». Подчеркнув, что проблема экстремистских проявлений в современной России в последнее десятилетие приобрела глобальный характер, И. Е. Понкратова дала оценку созданию в сентябре 2006 г. службы по противодействию экстремизму как комплекса специализированных подразделений, деятельность которых направлена на выявление и раскрытие преступлений, связанных с экстремистскими проявлениями.
Старший переводчик-методист отдела международного сотрудничества Санкт-Петербургского университета МВД России Н. С. Меньшикова в выступлении на тему «Взаимодействие Министерства внутренних дел и институтов гражданского общества как детерминанта правовой действительности в России» обратила внимание участников конференции на то, что одним из направлений деятельности полиции Российской Федерации провозглашены укрепление и развитие партнерских отношений с институтами российского гражданского общества. Диалог с общественностью — это несомненная возможность узнать о потребностях населения и способах эффективного воздействия с целью противодействия преступности. Только в условиях тесного сотрудничества с обществом Министерство внутренних дел Российской Федерации может успешно осуществлять борьбу с преступностью и охрану правопорядка. На современном этапе развития системы МВД формируется новый подход к решению проблемы партнерских отношений с обществом, в частности, все большее внимание уделяется сотрудничеству с религиозными организациями, прежде всего, в области профилактики правонарушений. По мнению Н. С. Меньшиковой, в современных условиях религиозные объединения оказывают все большее влияние на жизнь общества. В связи с этим взаимодействие полиции и церкви способствует выработке доверия общества к правоохранительным органам, укреплению имиджа органов охраны правопорядка, повышению уровню правовой культуры, выработке правомерного поведения и, в итоге, ведет к снижению уровня преступности.
В ходе дискуссии по вопросам, касающимся особенностей правовых систем зарубежных государств, и проблем их взаимовлияния, участники конференции на пленарном и секционных заседаниях обсудили сравнительноправовые аспекты исследований правовых систем и правовой аккультурации.
Профессор кафедры теории и истории государства и права Воронежского государственного университета, доктор юридических наук, профессор Ю. В. Сорокина и преподаватель кафедры теории государства и права Воронежского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации Е. А. Костенникова представили научной общественности результаты своего исследования на тему «Запад и Россия: универсализм vs партикуляризм». В своем выступлении Е. А. Костенникова отметила, что ментальная трагедия России состоит в том, что главной чертой национального сознания является состояние раскола, понимаемого в широком смысле: раскола между прослойкой интеллектуалов и остальным инертным обществом, раскола между властью и народом, раскола между различными политическими силами, раскола между властью и либеральной оппозицией, религиозного раскола. Это не просто противоречия, дискуссии, это — непримиримость, пропасть. В настоящее время идея некоей «особенности русского пути» активно используется государственной властью. Россия, несмотря на значительные изменения, все же закрыта в собственной партикулярности, которая противопоставляется западному универсализму. Она мешает раскрыться живому национальному сознанию, консервирует общество, препятствует его органическому объединению. Партикуляризм отрицает универсализм, где признается примат универсального, общего как в трактовке природы, так и в трактовке социума и индивида. Формирование и укрепление национальной идеи может происходить только во взаимодействии с другими ценностями, в условиях открытости и осознании, что каждый человек, независимо от его национальной принадлежности, есть непреходящая ценность.
Старший научный сотрудник Центра европейских и американских исследований Института этнологии и антропологии Российской академии наук (Москва), кандидат исторических наук Е. А. Сорокина свое исследование посвятила теме «Дети и семья в Швеции: традиции и современность». По мнению Е. А.
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России № 3 (59) 2013
Сорокиной, изучение опыта Швеции в области государственной семейной политики демонстрирует, что положение семьи, женщин, детей в обществе красноречиво отражает общий уровень общественного развития и существующие в нем проблемы и коллизии. Изменения в обществе и семье возможны только при наличии необходимых и достаточных социально-экономических условий развития. Общественная жизнь в Швеции не лишена социальных противоречий и конфликтов. Рост рождаемости, активное участие женщин на рынке наемного труда, система дошкольного воспитания и школьного образования и образовательная политика в целом являются результатом проводимой в стране семейной, социальной и жилищной политики. Имеют место изменения и в системе традиционных гендерных стереотипов (например, широкое участие шведских отцов в уходе, воспитании и социализации детей, что активно поощряется и официальной государственной политикой). Трансформации современной семьи в Швеции отражают социально-экономические перемены всего общества в целом. Рост числа разводов, к примеру, имеет двоякие последствия: с одной стороны, растет число неполных семей, состоящих из родителей-одиночек и детей, а с другой — увеличивается число повторных браков и количество новых семей со сводными братьями и сестрами и приемными родителями. Широко распространяется практика «отложенного материнства». Разного рода новации постепенно становятся распространенной и даже общепринятой в обществе формой. Так, не зарегистрированные официально браки (как и дети, рожденные в них) теперь признаются обществом наряду с традиционной формой супружества. Шведский опыт позволяет говорить об активной социальной политике и практике государства как важном факторе, способствующем формированию новых гендерных отношений в обществе и семье.
Старший инспектор отделения договорно-правовой работы Пушкинского отделения межрайонного отдела вневедомственной охраны по Колпинскому району г. Санкт-Петербурга Ю. А. Калыгулова в выступлении на тему «Правовые средства обеспечения демографической политики во Франции и Германии: сравнительноправовой анализ» подчеркнула, что демографическая проблема определена главой российского государства как общенациональная. Депопуляция — угроза национальной и территориальной безопасности России. Решением демографической проблемы выступает фактическое основание реализации государством своей управленческой демографической функции, обладающей чрезвычайной (антикризисной) направленностью. Следовательно, государство берет на себя монопольное право на создание национальных юридических норм, разработанных в этой области, а именно — демографической политики. Процесс формирования и реализации демографической политики составляет ее цикл, включающий несколько этапов: инициирование, разработка, выполнение и оценка политики. Реализация демографической политики предполагает формирование механизма ее правового обеспечения. Одним их важнейших элементов механизма правового обеспечения демографической политики являются правовые средства, включающие в себя средства-установления и средства деяния, которые вместе создают необходимый и самодостаточный информационно-энергетический комплекс ресурсов для достижения цели демографической политики — вывода государства из демографического кризиса, стабилизации численности населения и сохранение территориальной и национальной целостности государства.
Анализу правовой системы Кыргызской Республики было посвящено выступление адъюнкта кафедры теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России М. К. Тагаева на тему «Формально-юридические источники права в политико-правовой системе современного Кыргызстана». В своем выступлении М. К. Тагаев отметил, что правовая система Кыргызстана входит в романо-германскую правовую семью, образуя в ней вместе с правовыми системами других республик СНГ самостоятельную евразийскую группу. Вплоть до 1920-х гг. основным регулятором общественных отношений в Кыргызстане являлись нормы обычного права (адат) и мусульманского права. В советский период фактически была осуществлена рецепция социалистического права РСФСР, и до конца 1980-х гг официальная правовая система Киргизской ССР мало чем отличалась от правовых систем других союзных республик. В начале 1990-х гг. правовая система Кыргызстана пережила период кардинальных изменений. Основным источником права в Кыргызской Республике стал нормативный правовой акт. Иерархия нормативных актов получила закрепление в Законе «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики» (1996 г.). Начал возрождаться и авторитет обычного права, применение которого осуществляют суды аксакалов.
Прошедший форум позволил участникам конференции не только четче оформить свои взгляды на обсуждаемые вопросы, но и найти единомышленников, в содружестве с которыми возможными станут решения разнообразных проблем теоретической юриспруденции и юридической практики в условиях современного российского государства.
Список литературы
1. Нижник, Н. С. «Правовая система России: традиции и инновации». Всероссийская научнотеоретическая конференция 25−27 апреля 2013 г., Санкт-Петербургский университет МВД России // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. — 2013. — № 2. — С. 229−240.
2. Правовая система России: традиции и инновации: материалы X всероссийской научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 25−27 апреля 2013 г. / под общ. ред. Н. С. Нижник: в 5 ч. — СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД России, 2013.
Literature
1. Nizhnik, N. S. «Pravovaya sistema Rossii: traditsii i innovatsii». Vserossiyskaya nauchno-teoreticheskaya konferentsiya 25−27 aprelya 2013 g., Sankt-Peterburgskiy universitet MVD Rossii // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta MVD Rossii. — 2013. — # 2. — S. 229−240.
2. Pravovaya sistema Rossii: traditsii i innovatsii: materialyi X vserossiyskoy nauchno-teoreticheskoy konferentsii. Sankt-Peterburg, 25−27 aprelya 2013 g. / pod obsch. red. N. S. Nizhnik: v 5 ch. — SPb.: Sankt-Peterburgskiy universitet MVD Rossii, 2013.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой