Детская беспризорность в первые годы советской власти: историографический очерк

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Научно-практический журнал «Гуманизация образования» № 1/2012
4. Берулава Г. А. и др. Роль стереотипов психической активности в развитии личности — М., Изд-во «Гуманитарная наука».- 2010.
5. Берулава М. Н., Берулава Г. А., Методологические основы развития личности студента в вузе /Вестник Университета Российской академии образования. -2009.- № 4.
6. Берулава М. Н., Берулава Г. А. Методологические основы инновационной сетевой концепции развития личности в условиях информационного общества/Проблемы управления качеством образования в гуманитарном вузе. С-Пб., СГУП- 2010.
7. Берулава Г. А. Стиль индивидуальности: теория и практика. — М.: Педагогическое общество России. — 2001.
8. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. — М.- 1997.
9. Berulava C. Psychology in Practice. — Seattle, USA.- 2008.
История образования
Потепалов Д. В.
Детская беспризорность в первые годы Советской власти: историографический очерк
Историческая и историко-педагогическая литература по данной проблеме огромна и достаточно четко делится на две основные части. Первая, многократно преобладающая, написана советскими исследователями и носит, практически без исключения, апологетический и панегирический характер. В ней идет речь о тех трудностях, с которыми пришлось столкнуться новой власти в борьбе за спасение детей, ликвидацию беспризорности, об «огромной заботе Коммунистической партии и советского государства» в деле поддержки детства, воспитания и образования молодого поколения и достигнутых в этой сфере успехах [1]. При этом авторы, по известным причинам, старательно обходили имеющиеся в этом вопросе недостатки и нередко приукрашивали успехи. Другая часть — критическая. Своими корнями она уходит в послеоктябрьский период и представлена белоэмигрантской литературой (В.М. Зензинов, Е. Д. Кускова, А. В. Маклецов, С. С. Маслов, Б. Соколов и др.) [2]. В ней говорится о той трагедии, которую пережили дети России в годы гражданской войны и после ее окончания. Вся ответственность за смерть детей и перенесенные ими страдания возлагается на большевиков. В перестроечный и послеперестроечный период это направление пережило второе рождение и представлено в трудах таких исследователей, как А. Базаров, М. Н. Дудина, А. Ю. Рожков и др. [3]. Источниковой базой их работ является преимущественно белоэмигрантская литература, а выводы, в основном, идентичны выводам, сделанным представителями белой эмиграции.
В острой полемике с обеих сторон явно прослеживается желание сфокусировать внимание только на позитивных или негативных сторонах
23
ISNN 1029−3388
проблемы детства в России в 1920—1930-х гг. Отсюда — тенденциозный подбор источникового материала. Таким образом, при достаточно хорошо известной фактической стороне вопроса делаются противоположные выводы. Сама дискуссия между двумя направлениями носила и носит не столько научный, сколько идеологический и политический характер.
В этих условиях воссоздание реальной, объективной картины детства в советские годы представляется сложным делом, т.к. существует реальная угроза критики с обеих сторон. Единственным выходом в данной ситуации является использование не подлежащих сомнению фактов.
Такими неопровержимыми фактами являются гигантская детская смертность, массовый голод и беспризорность, обрушившиеся на страну в начале 1920-х гг. С потрясающей силой говорил в 1921 г. на IX съезде Советов В. А. Антонов-Овсеенко о муках голодающего населения Самарской губернии: «Есть сведения, как детей сносят в степи и оставляют там на смерть, как обезумевшие матери режут своих детей, чтобы они только не умирали на их глазах» [4]. По некоторым оценочным данным число беспризорных детей в этот период в России составляло от 2-х до 6-ти млн.
В этой связи возникает вопрос о том, что явилось причиной случившейся трагедии и кто несет за нее ответственность. С точки зрения советской исторической науки виновниками происшедшего являются царизм, ввергший страну в пучину Первой мировой войны, доведшей ее до революции, а также «белая» контрреволюция, развязавшая гражданскую войну, и военная интервенция 14-ти государств против Советской России. По мнению же русских политических, общественных и культурных деятелей, эмигрировавших или высланных из страны, первопричиной случившегося следует считать губительный эксперимент большевиков по насаждению строя, не соответствующего экономическому и культурному состоянию страны. Е. Д. Кускова писала: «Конечно, всякие гражданские и империалистические войны родят беспризорных, — и взрослых и детей. Но еще более губительно действует политика самого государства, не соответствующая нормальным условиям его развития. Так, разорение крестьянства, — его непосильные тяготы, — является постоянным источником выделения беспризорных детей, не имеющих возможности прокормиться около плодовитого, но нищего крестьянского двора. Так, разрушение ремесленного производства выбросило на улицу не только „хозяйчиков“, но и их учеников. А ведь известно, как много бездомных сирот поглощал класс ремесленников, игравших столь большую роль в обучении детей, в подготовке из них ценных для общества квалифицированных рабочих» [5].
Представляется, что в этой полемике политическое неприятие мнения оппонента приводит обе стороны к определенному ограничению научного кругозора. Известно, что рост численности беспризорных детей начался задолго до прихода большевиков к власти. Так, по оценкам независимых экспертов в период между первой русской революцией и окончанием Первой мировой войны в России насчитывалось от 6 до 10 млн. безнадзорных и беспризорных детей [6].
24
Научно-практический журнал «Гуманизация образования» № 1/2012
Стремительно росла детская преступность. Если с 1901 г. по 1910 г. общая преступность в стране увеличилась на 35%, то детская — на 112%. Из всех малолетних преступников две трети были сиротами, более половины -неграмотны. В 90% случаев, совершаемые детьми преступления, были преступлениями против собственности, т. е. дети совершали их побуждаемые инстинктом выживания [7].
Положение детей резко ухудшилось в годы Первой мировой войны, когда до 50% трудоспособного мужского населения (от 18 до 45 лет) было вырвано из материального производства и призвано в армию, когда миллионы мужчин были убиты, искалечены, оказались в плену, началось разрушение крестьянского хозяйства, ремесленных и кустарных мастерских. Не от хорошей жизни народ в 1917 г. сначала смел царскую власть, а затем, видя упорное нежелание приходящих к управлению сил удовлетворить его требования, поддержал большевиков. Бедствия народа, а вместе с ним и детей, усилились в годы гражданской войны, ответственность за которую несут политические элиты всех противоборствующих сил. Нельзя забывать и о военной интервенции, которая стала не только мощным катализатором гражданской войны, но и сопровождалась массовым грабежом населения и национального богатства страны. Едва ли эти факты подлежат сомнению. Сложно обвинить большевиков и в том, что в эти годы людей «косили» страшные эпидемии (тиф, чума, холера, «испанка» и др.), а в 1921 г. случилась сильнейшая засуха в основных зерновых районах, приведшая к страшному голоду, доходящему до людоедства.
С другой стороны, нельзя согласиться с позицией советских ученых упорно не желавших признать факты негативных последствий политики «военного коммунизма». Пусть даже вынужденное введение продразверстки и полная национализация промышленного производства не могли не усугубить положения населения. Игнорирование этого факта идет от сложившейся еще в сталинские годы традиции во всем демонстрировать непогрешимость Коммунистической партии и ее руководителей.
Серьезным обвинением в адрес большевиков, сделанным еще в 1920-е гг. русскими эмигрантами и поддерживаемое современными сторонниками критического направления, является обвинение в разрушении всей благотворительной системы поддержки нуждающихся детей и сирот. Любопытно, что воду на мельницу своих идейных и научных оппонентов лили сами исследователи советского периода, с гордостью повествуя о сломе царской и буржуазной государственной машины. В этой связи следует заметить, что упадок этой системы начался, опять же, до Октябрьской революции. Основные благотворители — фабриканты, заводчики, банкиры, купцы, дворяне-помещики, титулованная знать — в условиях военной разрухи переводили свои капиталы в банки нейтральных стран, эмигрировали за границу Это значительно осложнило и до того немалые материальные трудности, содержавшихся за счет благотворительных фондов детских домов, приютов и т. п.
Как известно, большая часть благотворительных учреждений принадлежало
25
ISNN 1029−3388
Ведомству императрицы Марии. После свержения монархии в феврале 1917 г. Временное правительство нанесло Ведомству сильнейший удар. Ликвидируя все бывшие царские органы власти и благотворительные общества, оно передало детские учреждения Ведомства Министерству общественного призрения, деятельность которого заключалась чаще в принятии бумажных проектов, нежели реальных мер помощи. Это еще более усугубило ситуацию. Обнищание населения, инфляция, дороговизна привели к резкому уменьшению финансовых возможностей благотворительных обществ. Таким образом, несмотря на негативное отношение большевиков к благотворительности и даже полное ее неприятие, сомнительная заслуга большевиков в деле ликвидации благотворительности едва ли является фактом. Они лишь завершили идущий распад благотворительной системы, оформив его официально. В декабре 1917 г. был упразднен Совет детских приютов Ведомства учреждений императрицы Марии, а в январе 1918 г. — Всероссийское попечительское общество по охране материнства и детства.
Рассматривая благотворительность как элемент буржуазного общества и социального неравенства людей, новая власть всячески противодействовала образованию в социалистическом государстве благотворительных учреждений. Так, с целью помочь детям, оставшимся без родителей, осенью 1918 г. в Полтаве группой интеллигентов была организована Лига спасения детей под руководством В. Г. Короленко, который стал ее почетным членом. В состав Лиги входили Е. Д. Кускова, Н. М. Кишкин, Л. А. Тарасевич, Е. Пешкова и др. Поначалу Лига была вполне легальной организацией, утвержденной Совнаркомом. Однако ее связи с зарубежными благотворительными организациями стали вызывать подозрение. Когда в марте 1919 г. Лига обратилась в Совнарком с просьбой послать за границу делегацию для закупки товаров для детей, Ф. Э. Дзержинский на запрос В. И. Ленина ответил, что считает такую поездку вредной, так как в составе делегации нет ни одного «признающего честно советскую власть». В результате поездка не состоялась.
Несмотря на трудности в работе, Лига создала 14 детских колоний, санаторий в Москве, несколько детских садов и клубов. Учреждения Лиги обычно занимали небольшие квартиры из 2−3 комнат и принимали не более 25−30 детей, как правило, одного возраста. Основное внимание уделялось индивидуальному воспитанию ребенка. За все время существования Лига сумела оказать помощь 7 тыс. детей.
Свободный и независимый характер Лиги, ее неподконтрольность, вызывали все большее недовольство властей. И под первым же благовидным предлогом в 1920 г. Народный комиссариат продовольствия наложил вето почти на все запасы продовольствия Лиги, полученные из российского, американского и датского отделений Красного Креста. К началу января 1921 г. все учреждения Лиги спасения детей были переданы в распоряжение Московского отдела народного образования. Такая же судьба постигла в сентябре 1921 г. и созданный интеллигенцией по инициативе В. Г. Короленко Комитет помощи голодающим [5].
26
Научно-практический журнал «Гуманизация образования» № 1/2012
В настоящее время эти действия большевиков никаких чувств кроме осуждения вызвать не могут. Однако, не следует забывать об обстановке в стране в тот период, острейшем политическом и идеологическом противоборстве в условиях гражданской войны. Тем не менее, из этих примеров ясно видно, что классовые интересы в действиях большевиков явно преобладали над гуманистическими.
Еще одним дискуссионным вопросом между двумя группами полемистов, является вопрос о качественном составе отечественных педагогов, оказавшихся в эмиграции и оставшихся в Советской России. При всей деликатности высказываний оппонирующих сторон по данной проблеме, в них явно прослеживаются два направления. Первое, высказываемое советскими авторами, содержит мысль о том, что по окончании гражданской войны в стране остались лучшие, преданные своему делу и народу педагоги-патриоты. Эмигрировали только те, кто испугался трудностей, кто мог только теоретизировать и был неспособен к реальной, практической работе. Жалеть о таких едва ли стоит. Второе, осторожно высказываемое в эмигрантской литературе и явно подчеркиваемое современным критическим направлением: самые лучшие специалисты, видя к чему ведут страну большевики, вынужденно эмигрировали- другие, не признающие советскую власть, но желающие помочь детям, были насильственно депортированы.
С такой категоричностью суждений трудно согласиться. Среди эмигрантов, наряду с признанными, выдающимися педагогами, было немало ретроградов и реакционеров, душивших передовую педагогическую мысль и препятствовавших внедрению в жизнь новых идей. Среди оставшихся педагогов в Советской России также были разные по своим взглядам и квалификации специалисты. Среди них были высококвалифицированные педагоги, имеющие большой опыт, самоотверженно в тяжелейших условиях выполнявшие свой профессиональный и гражданский долг по спасению детей. Это отмечали даже в эмигрантской среде. Так, в 1922 г. высланная из Советской России Е. Д. Кускова вступила в спор с Питиримом Сорокиным, приехавшим из России и выступившим с беспощадной критикой советской педагогической системы. Она написала: «Да, грязь, воровство, голод, необразованность персонала, но есть и превосходно поставленные детские дома, руководимые такими опытными советскими педагогами как М. Х. Свинцицкая или приют для дефективных детей Кащенко и мн. др.» [5].
Причины, по которым значительная часть педагогов осталась в Советской России, были разные. Часть педагогов, преимущественно сельские и провинциальные учителя, даже не помышляла об эмиграции, другие, по разным причинам, не могли этого сделать. Было среди оставшихся немало тех, кто сделал свой выбор осмысленно, воодушевившись открывающимися при новой власти возможностями. Не секрет, что в царской России, с ее неповоротливым и даже реакционным бюрократическим механизмом государственной машины продвижение в жизнь новаторских идей было делом чрезвычайно трудным. На выбор этих людей подействовал определенный революционный романтизм,
27
ISNN 1029−3388
надежды осуществить давно вынашиваемые идеи.
Испытывая немалые трудности, эти педагоги получили возможность для творчества, поиска, реализации задуманного. Именно в советские годы стали широко известны и получили впоследствии мировое признание такие педагоги, как П. П. Блонский, К. Н. Вентцель, Н. И. Иорданский, А. Г. Калашников, П. Я. Панкевич, А. П. Пинкевич, В. М. Познер, С. Т. Шацкий, Н. В. Чехов и др.
Вместе с тем, нельзя не признать, что Октябрьская революция и гражданская война наложили тяжелый отпечаток на педагогическую систему страны, на все дело образования и воспитания детей. Педагогические кадры страны и до того весьма немногочисленные, были в значительной степени обескровлены.
Таким образом, уже к моменту прихода большевиков к власти, в стране была огромная армия беспризорных, миллионы голодающих детей, полуразрушенная система образования и благотворительности. Продолжающаяся мировая война, разгорающаяся гражданская, военная интервенция, эпидемии, голод, эмиграция квалифицированных кадров, не всегда продуманные действия новой власти еще более усугубили ситуацию, сделали ее критической.
Каждый из вышеперечисленных виктимогенных факторов не мог не отразиться на детях, не увеличить число обездоленных детей. Россия же, в 1917-начале 1920 гг. столкнулась с их полным «букетом». Эти факторы коснулись всех слоев общества. Не было в стране людей, которых бы они обошли стороной. Даже полная семья часто не могла обеспечить элементарных условий жизни детей, не говоря уже о воспитании. Решение проблемы спасения детей стало одной из важнейших государственных задач.
Высказанные автором суждения ни в коей мере не являются бесспорными и носят полемический характер. Цель статьи — привлечь внимание исследователей к данной проблеме, поскольку ее излишняя политизированность явно идет во вред научной объективности.
Литература
1. Крупская Н. К. К вопросу о детдомах дом // Педагогические сочинения: в 10 т. М.: Изд-во Академии педагогических наук, 1959. Т.3. 798 с. С. 122−127- Аркина Н. Ф. Несовершеннолетние бродяжки // Право и жизнь. 1926. Кн. 67. С. 95−104- Маро (М.И. Левитина) Беспризорные: Социология. Быт. Практика работы. М.: Б. и., 1925. 142 с.- Сторчева З. Человек с большим и сильным сердцем (о В. ГКороленко и «Лиге спасения детей») // Народное образование.- 1973.- № 7. — 85−86с.
2. Зензинов В. М. Беспризорные. Париж. Современные записки, 1929- Кускова Е. Д. Беспризорная Русь. Париж. Современные записки. 1929- Маклецов А. В. Борьба с детской беспризорностью в СССР. Прага. Б.и., 1927- Маслов С. С. Россия после четырех лет революции. В 2-х ч. Париж. Б.и., 1922- Соколов Б. Спасите детей! О детях советской России. Прага. Б.и.- 1921.
3. Базаров А. Сирота Страны Советов // Родина. 2002. № 3- Дудина М. Н.
28
Научно-практический журнал «Гуманизация образования» № 1/2012
Педагогика. Долгий путь к гуманистической этике. Екатеринбург, 1998- Рожков А. Ю. Беспризорники // Родина. 1997. № 9- Рожков А. Ю. Борьба с беспризорностью в первое советское десятилетие // Вопросы истории. -2000. — № 1.
4. Поляков Ю. Н. Переход к НЭПу и советское крестьянство. М.: Наука.- 1967. -510 с.
5. Кускова Е. Д. Беспризорная Русь // Советская педагогика.- 1990. — № 10. -122−131с.
6. Дети улицы: растущая трагедия городов // Доклад для независимой комиссии по международным гуманитарным вопросам. Пер. с англ. М.- 1990. -152 с.
7. Ярошевич Ю. И. Долг общества перед детьми // Дети и война.- Киев.- 1915. -49 с.
Яворук О. А.
Пути архаизма и футуризма в развивающемся отечественном образовании
Мы стоим перед вызовом. Мы не можем пренебречь этим вызовом. Этот вызов является не только внешним, но и внутренним. У современного молодого человека возникает ощущение того, что «знания ему не нужны». По крайней мере, те знания, что он изучает, получая систематическое образование. Это подсказывают ему его повседневный опыт, средства массовой информации (телевидение, радио, глянцевые журналы), более или менее удачливые сверстники: оказывается, можно плохо учиться или не учиться совсем и при этом быстро продвигаться по социальной лестнице и стать успешным человеком в обществе.
Известные политики, актёры, телезвёзды порой открыто хвастаются своими школьными тройками, бравируют необразованностью и невежеством, с ироническим хамством отзываются о своих бывших школьных учителях, вызывая восторг школьных троечников и недоумение ответственных учащихся и учителей. Родственные связи, глубочайшая коррумпированность общества нередко позволяют решить личные карьерные и финансовые вопросы в ущерб государственным и общечеловеческим: отсутствие специальных знаний уже не является окончательной преградой для назначения на ту или иную руководящую должность, если нет диплома, его можно купить. Купить знания, естественно, нельзя, но в двадцать первом веке выясняется, что можно купить научную работу, готовую диссертацию, доходную должность. Объявления с такими предложениями легко находятся в любой поисковой системе Internet.
В течение последних десятилетий педагогические ориентиры школьных учителей и вузовских преподавателей формировались в условиях, когда официальная образовательная политика переживала мучительную деградацию. Наблюдаемая общественная деградация, безусловно, имеет свои глубокие корни и объективные причины, которые, несомненно, будут впоследствии выделены,
29

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой