Правовые аспекты современной антикоррупционной стратегии

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Юридические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

УДК 347. 5
ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОЙ АНТИКОРРУПЦИОННОЙ СТРАТЕГИИ
© 2009 А. Г. Безверхов, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права и криминологии Самарский государственный университет, г. Самара (Россия)
Предупреждение коррупции- общепревентивный подход- властеотношения- антикоррупционное законодательство.
Рассматривается природа коррупции, ее виды. Разрабатывается антикоррупционная стратегия с учетом современного социально-политического и экономического развития нашей страны. Обозначены сложности в применении антикоррупционного законодательства- предложены меры усовершенствования правового противодействия коррупции.
Одна из глобальных политико-правовых задач, стоящих перед Россией в XXI веке, — эффективное предупреждение коррупции. От успешного ее решения зависит дальнейшее социально-политическое и экономическое развитие нашей страны.
1. Коррупция детерминирована множеством факторов различной природы.
Отсюда, антикоррупционная политика должна носить комплексный характер и реализовываться с помощью социально-экономических, политических, организационно-управленческих, а также правовых средств. При этом приоритет должен быть отдан первым, ибо главные причины коррупции находятся в области функционирования экономических и политических институтов, в социальной и культурной сферах. Антикорупционная стратегия должна включать в качестве главной своей составляющей влияние на те глубинные факторы, которые порождают коррупцию, строиться на применении прежде всего упреждающих мер и отдавать приоритетное значение общепревентивным подходам.
Между тем из сказанного не следует призыв к отказу от правового противодействия коррупции. Сокращение причин и условий, порождающих коррупционное поведение, должно обязательно подкрепляться повышением риска коррупции (эффективным преследованием коррупционеров).
2. Для эффективного правового противодействия коррупции следует прежде всего задействовать межотраслевой подход, используя возможности самых различных отраслей права и законодательства. В настоящее время эта тенденция набирает силу. Достаточно сказать, что наряду с Уголовным кодексом РФ антикоррупционные нормы содержатся в федеральном законодательстве о государственной и муниципальной службах. Разработан и находится в стадии принятия комплексный федеральный закон «О противодействии коррупции». Вместе с тем эта тенденция пока еще слабо выражена.
Так, в борьбе с коррупционными правонарушениями не задействован в полную силу Кодекс об административных правонарушениях 2001 г. Это видно даже с учетом предлагаемых в него поправок, касающихся установления административной ответственно-
сти юридических лиц за коррупционные действия от имени или в интересах юридического лица. Между тем административно-правовой потенциал может быть использован более решительно. Дело в том, что в правоприменительной практике КоАП РФ не может применяться одновременно (параллельно) с уголовным законом, но может быть задействован совместно с дисциплинарным законодательством, тем самым усиливая потенциал общеправового воздействия на коррупционеров.
Так, субъектом получения взятки (ст. 290 УК РФ) является только должностное лицо. Получение в связи с выполнением обязанностей по службе незаконного вознаграждения государственным или муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, влечет для последнего лишь дисциплинарную ответственность. Думается, что социальная вредоносность незаконного вознаграждения, принимаемого должностным лицом или государственным (муниципальным) служащим, не настолько различна, чтобы так дифференцировать юридическую ответственность в области служебных отношений. В свете сказанного, может быть, стоит предусмотреть административную ответственность государственных и муниципальных служащих, не относящихся к числу должностных лиц, за принятие ими незаконного вознаграждения в связи с использованием своего служебного положения. Другой пример — о возможности установления административной ответственности за «коммерческий подкуп» служащих коммерческих и некоммерческих организаций, не относящихся к лицам, осуществляющим управленческие функции в этих организациях.
Наряду с административным законодательством важно использовать в процессе правотворчества реальные возможности гражданского, финансового, трудового, экологического и других отраслевых ветвей отечественной правовой системы.
3. Наше право до сих пор не знает строгого различения служебных преступлений и проступков. Так, законодательное соотношение преступлений и дисциплинарных правонарушений в области интересов службы — это, по сути, соотношение неопределенностей, что само по себе «коррупциогенно». При этом следует принимать во внимание, что сегодня служеб-
ный проступок нередко граничит со служебным преступлением средней тяжести. Это обстоятельство еще более усиливает вероятность коррупции.
Прежде снять такую неопределенность было проще, опираясь на действие приоритета уголовного права, который следовал из исключительной обособленности указанной отрасли в системе законодательства. Этот приоритет был закреплен в законе. Статья 1 Основ дисциплинарного законодательства Союза ССР и союзных республик 1929 г. гласила: нарушение обязанностей службы, в частности, трудовой дисциплины, не преследуемое в уголовном порядке, влечет за собой дисциплинарную ответственность.
Такой подход ныне вытесняется другим, согласно которому примат уголовного права отрицается. Отказ от приоритета уголовного права в сфере межотраслевого взаимодействия объясняется тем, что уголовное право является составной частью единой правовой системы, применяется в системе с другими отраслями права и, в частности, действует на равных (паритетных) началах с дисциплинарным законодательством.
Очевидно, что четкое разграничение преступлений и проступков по службе предполагает конкретизацию объективных признаков соответствующих составов служебных преступлений. Конкретизация здесь обосновывается необходимостью исключить субъективизм со стороны практических работников как ошибки, так и откровенные злоупотребления. Такой подход основывается на положениях теории управления. Согласно последней, современным трендом управленческой деятельности является минимизация человеческого фактора, когда закон предоставляет чрезмерно большой люфт для личного усмотрения чиновника. По мере же развития управленческих технологий этот люфт должен становиться все меньше, неоправданный объем субъективного должностного усмотрения должен подлежать сокращению.
Конкретизация объективных признаков отдельных служебных преступлений получила отражение в Федеральном законе от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ. Этим законом были внесены изменения в статью 293 УК об ответственности за халатность. При этом законодатель отказался от такого оценочного определения последствий халатности, как «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». Халатность, предусмотренная ч. 1 ст. 293 УК, стала признаваться уголовно наказуемой в случае причинения крупного ущерба, т. е. такого ущерба, сумма которого превышает 100 тыс. руб.
Надо заметить, что «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства» — юридическая конструкция, несовершенная в той части, в которой она игнорирует иерархию охраняемых законом ценностей. Охватывая своим содержанием всевозможные разновидности вреда, эта конструкция не способствует обеспечению дифференциации ответственности в зависимости от характера общественно опасных последствий. В этом смысле конкретизация содержания объективных признаков служебных преступлений — подход позитивный. Одна-
ко его недопустимо абсолютизировать. Как говорится, слишком определенная определенность разрушает сама себя (тта сегЙМшет 1рБат destruit).
Важно учитывать особенности служебных преступлений. Это в большинстве своем многообъектные посягательства. Круг их объектов настолько широк, что обнимает собой почти все правоохраняемые интересы и отношения. Кстати сказать, на этом основании некоторые ученые-юристы даже делали вывод о том, что у этих преступлений нет собственного, «своего» объекта, что это квалифицированные виды «общеуголовных» преступлений. Многообъектность же преступлений выражается в разнообразном характере причиняемого ими вреда, т. е. обуславливает множественность общественно опасных последствий. Служебные преступления порождают самые разные негативные последствия в различных сферах общественной жизни. Множественность последствий — отличительная особенность этих посягательств. Она должна приниматься во внимание в процессе законотворчества.
Поэтому далеко не случайно, что Федеральным законом от 8 апреля 2008 года № 43-ФЗ в ст. 293 о халатности были внесены изменения. Часть 1 этой статьи после слов «крупный ущерб» ныне дополнена словами «или существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». Таким образом, сегодня в ч. 1 ст. 293 один из признаков, отграничивающий это преступление от служебного проступка, стал формально-оценочным. Что делать дальше? На наш взгляд, конкретизация оценочного содержания соответствующего признака — задача Верховного Суда Р Ф. Но она должна быть более детальной, нежели в разъяснениях Пленума Верховного Суда СССР, получивших отражение в п. 9 его постановления от 30 марта 1990 г. № 4 «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге"1.
4. Правовое противодействие коррупционной преступности иногда осуществляется без учета системного строения законодательства, без связи с особенностями законодательного конструирования составов преступлений. Пример тому — внесение дополнений в
1 Напомним разъяснение Пленумом Верховного Суда СССР содержания соответствующего признака: «Судам необходимо иметь в виду, что вред может выражаться в причинении не только материального, но и иного вреда: в нарушении конституционных прав и свобод граждан, подрыве авторитета органов власти, государственных и общественных организаций, создании помех и сбоев в их работе, нарушении общественного порядка, сокрытии крупных хищений, других тяжких преступлений и т. п. При решении вопроса о том, является ли причиненный вред существенным, необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу предприятия, организации, учреждения, характер и размер понесенного ими материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им морального, физического или имущественного вреда и т. п.».
ст. 292 УК о служебном подлоге Федеральным законом от 8 апреля 2008 года № 43-ФЗ. Эта статья дополнена частью 2. Новеллой является указание законодателя на последствия в качестве квалифицирующего признака служебного подлога. Такими последствиями названы «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства». Квалифицированный вид служебного подлога отнесен к преступлениям средней тяжести.
Однако в этом случае не принята во внимание особая конструкция «служебного подлога». Посредством этой юридической конструкции законодатель признает самостоятельным преступлением обман, связанный с подделкой документов. Обыкновенно же обман является способом совершения преступления, а не самостоятельным преступным деянием, как в данном случае. Такие юридические конструкции составов иногда именуют «усеченными"1. Указать в усеченном составе общественно опасные последствия в виде причинения существенного вреда — все равно что, к примеру, сказать в законе: создание банды, повлекшее тяжкие последствия.
Но дело даже не в конструкции состава, а в характере опасности самого деяния. Опасность служебного подлога состоит не только в том, что он посягает на властеотношения, но и в том, что он сочетается с другими, более тяжкими преступлениями, облегчает их совершение или сокрытие. Служебный подлог как самостоятельное преступление встречается в правоприменительной практике редко. Обыкновенно содеянное квалифицируют по совокупности преступлений: например, служебный подлог и оконченное хищение, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, либо приготовление к такому хищению. Соотнесем указанную квалификацию с принципом справедливости (ст. 6 УК). Сомневаемся, что в данном случае виновный не будет нести ответственность дважды за одно и то же. А теперь представим, какая правовая оценка содеянного возможна с учетом внесенных дополнений в ст. 292 Федеральным законом от 8 апреля 2008 г. № 43-ФЗ (служебный подлог, повлекший существенное нарушение охраняемых законом интересов в виде сокрытия хищения (ч. 2 ст. 292), и служебное хищение (ч. 3 ст. 159 или 160). Не будет ли в этом случае виновный нести ответственность трижды за одно и то же? Как говорили древние, не все, что законно, достойно уважения (non omne, quod licet, honestum est).
В свете вышеизложенного следует констатировать, что правовая база предупреждения коррупции пока находится в стадии формирования.
5. Прежде всего необходимо определиться с понятием коррупции как объекта политико-правового воздействия. Крайне важно иметь более или менее ясное представление — с чем следует бороться и что следует предупреждать. Понятие коррупции, данное в законо-
1 Это такие конструкции, где момент окончания преступления перенесен законодателем на самую раннюю стадию совершения преступления — де-факто на стадию приготовления.
проекте о противодействии коррупции, вызывает несогласие по некоторым моментам.
(1) Это «перечневое» определение, в котором в одном ряду перечислены и правонарушения в строго юридическом смысле (дача и получение взятки, коммерческий подкуп, злоупотребление полномочиями), и способы их совершения (злоупотребление служебным положением, иное использование должностного положения). (2) Определение коррупции в проекте является открытым в связи с использованием такой формулы, как «иное незаконное использование должностного положения», тогда как юридическое значение имеют лишь те положения о коррупционных правонарушениях, которые отражены в действующем отраслевом законодательстве. (3) Понятие коррупции в проекте чрезмерно узкое. Оно сужено в части видов предоставляемых коррупционеру выгод- последние по проекту носят исключительно имущественный характер и выражаются в виде денег, ценностей, иного имущества, услуг имущественного характера. В перечень видов имущественных выгод в проекте не включены выгоды в виде выполнения безвозмездных работ, прощения долга, скидки с долгов, отсрочки или рассрочки платежей и т. д. Определение коррупции в законопроекте сужено в части характера служебного поведения, обусловленного предоставляемой выгодой. В проекте указывается на незаконность служебного поведения- хотя ответственность может наступать и за правомерное поведение должностного лица, например, в случае получения взятки. Наконец, адресатом противоправной выгоды в проекте названо физическое лицо, использующее свое должностное положение. А надо бы так: лицо, использующее свое служебное положение.
Для целей комплексного противодействия коррупции целесообразно ее широкое определение:
— совершение правомерных или неправомерных действий или бездействия лицами в сфере исполнения ими служебных (должностных) полномочий и (или) использования служебного (должностного) положения за незаконное получение выгод (благ, вознаграждений, преимуществ) имущественного или неимущественного характера в интересах предоставляющего такие выгоды либо иного физического или юридического лица-
— несоблюдение ограничений, обязательств, требований и запретов, которые установлены законодательством о государственной или муниципальной службе, в целях извлечения выгод или преимуществ для себя или других лиц-
— подкуп должностных лиц и служащих путем незаконного предоставления им выгод (преимуществ) в целях осуществления указанными лицами своих должностных полномочий или использования своего служебного положения вопреки охраняемым законом интересам службы, общества и государства-
— идеология использования должностных полномочий и служебного положения вопреки публичным (государственным или общественным) интересам в целях извлечения выгод или преимуществ для себя или других лиц2.
2 По данным отдельных исследований, «почти шесть из каждых десяти наших соотечественников
При этом определение коррупции должно, конечно же, учитывать реальные возможности государства в предупреждении этого поведения.
Следует согласиться с мнением исследователей, что коррупция как самостоятельное явление охватывает собой разнообразные преступные проявления, административные нарушения, неэтичные поступки [1]. Коррупция не сводится исключительно к преступлениям и представляет собой широкую область противоправных и иных антиобщественных (недопустимых и порицаемых неправовыми нормами) проявлений. Не исключено, что отдельные формы коррупции относятся к нежелательному, но социально терпимому поведению. Поэтому в законе о противодействии коррупции следует различать ее формы, с одной стороны, противоправного характера, а с другой — антиобщественного (неэтичного) характера.
6. Необходимо обеспечение усиления репрессивного потенциала отдельных мер уголовно-правового воздействия. Речь не идет о более широком применении в борьбе с коррупцией таких уголовных наказаний, как лишение свободы на определенный срок. До сих пор отдельные виды получения взятки (ч. 4 ст. 290 УК) влекут более высокие сроки лишения свободы, чем насильственные служебные преступления (ч. 3 ст. 286 УК). Разве это правильно?
Целесообразно повышение размера штрафа, срока лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, вплоть до пожизненного (направленного на разрушение карьеры виновного), широкое использование иных видов уголовных наказаний, ограничивающих или лишающих виновных их имущественных и трудовых прав.
В этой связи трудно согласиться с проектом Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г. и принятием Федерального закона «О противодействии коррупции»», в части уравнивания уголовной ответственности за преступления против интересов публичной и частной службы путем увеличения сроков лишения свободы за посягательства, предусмотренные главой 23 УК РФ.
Наше несогласие в этой части с законопроектом основано и на других обстоятельствах. (1) Возражение вызывает используемый в законопроекте прием уравнивания ответственности за отдельные преступления, предусмотренные в гл. 23 и 30 УК, путем усиления наказания за злоупотребление полномочиями и коммерческий подкуп. Может быть, целесообразнее по-другому — уравнивать ответственность путем смягчения наказания за соответствующие преступления, предусмотренные в гл. 30 УК? Тем самым была бы, по крайней мере, обеспечена последовательная дифференциация юридической ответственности за служебные преступления и проступки. Сегодня служебный
более или менее терпимо относятся к коррупции. Часть из них считает, что именно мздоимство позволяет крутиться непростым винтикам российского уклада жизни». Российская газета. 2008. 21 ноября.
проступок нередко граничит со служебным преступлением средней тяжести. В результате получается «скачок» через преступление небольшой тяжести. (2) Как такового уравнивания ответственности за преступления против публичной и частной службы в законопроекте не получилось. По отдельным видам уголовного наказания совершение преступлений против частной службы влечет более суровую ответственность, чем за преступления против службы публичной (по ч. 1 ст. 201 УК — штраф в размере до 200 000 руб., по ч. 1 ст. 285 — до 80 000 руб.). В проекте также не говорится об уголовной ответственности лиц, осуществляющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, за «халатность» и «служебный подлог». (3) Главное, на чем основана здесь сама идея уравнивания уголовной ответственности? На том тезисе, что преступления против публичной и частной службы характеризуются одинаковой опасностью. Может быть, в отдельных случаях это так, но в целом — вряд ли. Зададимся вопросом: сегодня уже не надо различать частное и публичное право, разграничивать частные и публичные интересы, разделять частную и публичную службы, проводить водораздел между бизнесом и властью? Целесообразно ли перестраивать архитектуру института «служебные преступления», обеспечивая равномерную ответственность за разнородные по сферам их проявления преступления? К кардинальному изменению уголовно-правовых подходов, смене парадигм уголовного закона нужно относиться более осторожно.
7. Как известно, правоприменительная практика расширяет понятие должностного лица1. Расширительный подход к пониманию должностного лица обозначен и в УК РФ. Так, Федеральный закон от 1 декабря 2007 г. № 318-ФЗ внес дополнения в п. 1 примечаний к ст. 285 УК, признав должностными лицами управленческий персонал государственных корпораций.
Согласно ст. 7.1 Федерального закона «О некоммерческих организациях», государственной корпорацией признается не имеющая членства некоммерческая организация, учрежденная Российской Федерацией на основе имущественного взноса и созданная для осуществления социальных, управленческих или иных общественно полезных функций. Имущество, переданное
1 Например, по признаку «организационнораспорядительные функции». Согласно постановлению Пленума Верховного Суда Р Ф от 10 февраля 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», эти функции включают в себя руководство коллективом, расстановку и подбор кадров, организацию труда или службы подчиненных, поддержание дисциплины, применение мер поощрения и наложения дисциплинарных взысканий. В практике же к таким функциям относятся и выполнение юридически значимых действий, т. е. действий, влекущих за собой правовые последствия. Соответственно признаются должностными лицами эксперты государственных, муниципальных учреждений, государственные аудиторы и нотариусы, преподаватели государственных и муниципальных учебных заведений.
государственной корпорации Российской Федерацией, является собственностью государственной корпорации. Государственная корпорация не отвечает по обязательствам Российской Федерации, а Российская Федерация не отвечает по обязательствам государственной корпорации, если законом, предусматривающим создание государственной корпорации, не предусмотрено иное.
Как видно, государственная корпорация — организационно-правовая форма некоммерческих организаций в России. Эта форма отличается от государственного унитарного предприятия (в том числе и казенного предприятия). Собственность государственной корпорации не является государственной собственностью. Между тем получается, что руководители государственных унитарных предприятий признаются возможными субъектами преступлений, предусмотренных гл. 23 УК, а управляющие госкорпораций — субъектами преступлений, ответственность за которые установлена гл. 30 УК.
Законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с ратификацией Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. и Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию от 27 января 1999 г. и принятием Федерального закона «О противодействии коррупции» пошел еще дальше, распространив понятие должностного лица (п. 1 примечаний к ст. 285 УК) на иностранных должностных лиц и должностных лиц публичной международной организации. Однако из положений Конституции Р Ф не вытекает принцип равной охраны интересов публичной власти РФ, с одной стороны, и интересов службы в иностранных и международных публичных организациях — с другой. На каком основании Уголовный кодекс РФ будет уравнивать ответственность иностранных должностных лиц, должностных лиц публичной международной организации и лиц, осуществляющих функции государственной власти в Российской Федерации?
8. Говоря о противодействии коррупции в России, следует настраиваться на длительную и повседневную работу. Победа над коррупцией в России не будет ни легкой, ни быстрой. Об этом свидетельствует исторический анализ.
Первый тип политической системы, сложившийся в нашей стране, — это княжеское управление (княжое правление). Временные рамки этого типа управления измеряются более чем шестью веками (IX-XY вв.). Они охватывают собой четыре исторических периода -Киевскую Русь, феодальную раздробленность, татаромонгольское иго, начало Московского государства. В эту эпоху отсутствовали основания юридической ответственности за служебные злоупотребления. Что это
— исторический парадокс? Нет, древность ничего не делала без мудрой причины (nil sine prudenti fecit ra-tione vetustas).
Для власти того периода было характерно частнодоговорное начало. Частный характер носили управленческие отношения, складывающиеся между населением и княжеской властью. Такие же по характеру управленческие отношения складывались внутри политической организации, т. е. между князем и его вас-
салами (дружиной). В силу частного характера власте-отношений не было оснований для уголовно-правовых запретов в этой сфере.
Российское общество и государственность существовали более чем шесть столетий (1Х-ХУ1 вв.) в условиях функционирования системы «кормления» -материального содержания должностных лиц за счет местного населения. Эта система ввиду слабости государственной власти существовала длительное время вплоть до земской реформы середины XVI века. Впервые уголовная ответственность за отдельные служебные преступления была установлена в период правления Ивана Грозного в «Судебнике» 1550 г. Этот законодательный акт закреплял курс на упрочение централизованного государства и ликвидацию существовавшей формы управления — «кормления». Судебник начинался и заканчивался ополчением законодателя на произвол кормленщиков. Именно от царского Судебника 1550 г. ведет свое начало институт «служебные преступления». При этом под служебными преступлениями того периода понимались взяточничество и иные злоупотребления властью в сфере правосудия. К 1556 году система кормлений была упразднена. Однако, как замечают историки, указ об отмене кормления применялся не сразу и не повсеместно. Кормление продолжало длительное время существовать как способ содержания государевых слуг на местах. Достаточно сказать, что денежное содержание из государственной казны стало одним из основных условий прохождения публичной службы только в эпоху Петра I.
В заключении важно подчеркнуть, что законодательство о служебных, в том числе коррупционных, правонарушениях с самого начала своего возникновения выполняло две функции. С одной стороны, оно обеспечивало охрану прав и свобод граждан от служебных злоупотреблений, так как в его основе, начиная с Судебника 1550 г., лежали жалованные грамоты. Нормы о служебных преступлениях развивались под влиянием идеи ограничения публичной власти правом.
С другой стороны, законодательство о служебных (коррупционных) правонарушениях было сориентировано на укрепление государственности. Оно охраняло политический централизм и предупреждало удельный (региональный) сепаратизм. Прежде всего это видно в борьбе государства со взяточничеством. Здесь принималась во внимание не только защита населения от недобросовестных представителей власти. Противодействие взяточничеству — это и обеспечение приоритета общегосударственного интереса над частным. Ибо взяточничество направлено на выражение локальных (местных) интересов в ущерб публичным, и в этом смысле оно подрывает политическую централизацию. Думается, что неслучайно уголовная ответственность за коррупцию в России была установлена в период нарастающей тенденции к политическому единению, в эпоху перехода от удельной Руси к образованию единого Московского государства. В свете сказанного неслучайным является и то обстоятельство, что именно сегодня в целях сохранения и упрочения государственности власть наконец-то взялась за противодействие коррупции. Главное, чтобы это противодействие осуществлялось в целях обеспечения прав и свобод
человека, становления гражданского общества, развития экономики и государственности. Страшно подумать, если оно будет сведено к крайностям, переходящим в абсурд, — к использованию антикоррупционного законодательства во внутрикорпоративной борьбе для неправомерного давления на честных чиновников и прозрачный бизнес.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. См.: Сатаров Г. А. Коррупция и эффективность экономики // Теневая экономика: проблемы диагностики и нейтрализации: мат-лы Всероссийск. науч. -практич. конф-ции. Екатеринбург, 2004. С. 33.
LEGAL ASPECTS OF MODERN ANTICORRUPTION STRATEGY
© 2009
A.G. Bezverkhov, Doctor of Law science, professor, professor of criminal law and criminology chair
Samara State University, Samara (Russia)
Corruption warning, general preventive approach, relations of power, anticorruption legislation.
The nature and types of corruption are dealt with. Anticorruption strategy in accordance with modern socio-political and economical development of our country are worked out. Some difficulties of anticorruption legislation using are stated, measures of legal opposition improving to corruption are suggested.
BIBLIOGRAPHY and neutralization: All Russian science-practical confer-
1. See: Satarov G.A. Corruption and economic ef- ence proceedings. Ekaterinburg, 2004. P. 33.
fectiveness // Shadow economy: problems of diagnoses

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой