Исторические особенности китайской цивилизации как предпосылки «Культурной революции» Мао Цзэдуна (1966-1976 гг.)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Бондарева Виктория Викторовна
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КИТАЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ КАК ПРЕДПОСЫЛКИ & quot-КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ& quot- МАО ЦЗЭДУНА (1966−1976 ГГ.)
Статья посвящена анализу исторических предпосылок & quot-культурной революции& quot- в Китае 1966−1976 гг. Основа исторической почвы обозначенного явления связывается в работе с особенностями китайской цивилизации, развивавшейся на протяжении двух с половиной тысячелетий в условиях идеологического господства конфуцианства. Помимо идеологического фактора китайской цивилизации, в работе обозначаются и конкретные социально-экономические условия, оказавшие влияние на историческую специфику Китая и предопределившие в конечном итоге предпосылки событий маоистской & quot-культурной революции& quot- 1966−1976 гг. Адрес статьи: www. gramota. net/materials/1/2015/9/7. html
Статья опубликована в авторской редакции и отражает точку зрения автора (ов) по рассматриваемому вопросу.
Источник
Альманах современной науки и образования
Тамбов: Грамота, 2015. № 9 (99). C. 33−35. ISSN 1993−5552.
Адрес журнала: www. gramota. net/editions/lhtml
Содержание данного номера журнала: www. gramota. net/materials/1 /2015/9/
© Издательство & quot-Грамота"-
Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www. gramota. net Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: almanaс@. gramota. net
SPECIFICS OF MORTALITY FROM ACUTE ALCOHOL INTOXICATIONS IN ROSTOV-ON-DON FOR THE PERIOD OF 2012−2013
Belik Svetlana Nikolaevna, Ph. D. in Medicine Svintukhovskii Oleg Aleksandrovich, Ph. D. in Medicine, Associate Professor
Zhukova Tat'-yana Vasil'-evna, Doctor in Medicine, Professor Kharagurgieva Irina Martirosovna, Ph. D. in Medicine, Associate Professor Kononenko Natal'-ya Alekseevna Rostov State Medical University superbelik@mail. ru
Vasil'-ev Aleksei Valentinovich
Rostov Region Forensic Medical Examination Bureau, Rostov-on-Don superbelik@mail. ru
The article examines statistical indicators on alcohol-related mortality in Rostov-on-Don for the period of 2012−2013. The authors ascertained that this kind of mortality was most frequently registered among women in the age group of 56−60 (21%), among 41−45 years old (21%) and 51−55 years old (19%) men. The correlation of deceased women and men was 2,8 to 10. In most cases blood alcohol concentration varied from 4,0%o to 6,0%o, which corresponds to the heavy form of intoxication. It is shown that alcohol-related mortality has ecology-dependent nature.
Key words and phrases: mortality- alcohol intoxications- gender- age- season- habitation area- blood alcohol concentration.
УДК 94(510). 093
Исторические науки и археология
Статья посвящена анализу исторических предпосылок «культурной революции» в Китае 1966−1976 гг. Основа исторической почвы обозначенного явления связывается в работе с особенностями китайской цивилизации, развивавшейся на протяжении двух с половиной тысячелетий в условиях идеологического господства конфуцианства. Помимо идеологического фактора китайской цивилизации, в работе обозначаются и конкретные социально-экономические условия, оказавшие влияние на историческую специфику Китая и предопределившие в конечном итоге предпосылки событий маоистской «культурной революции» 1966−1976 гг.
Ключевые слова и фразы: «культурная революция" — идеи Мао Цзэдуна- китайская цивилизация- конфуцианство- концепция китайской исключительности- культ правителя- западный империализм.
Бондарева Виктория Викторовна, к.и.н.
Кубанский государственный технологический университет tsigrini@mail. ги
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ КИТАЙСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ КАК ПРЕДПОСЫЛКИ «КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ» МАО ЦЗЭДУНА (1966−1976 ГГ.)(c)
События «пролетарской культурной революции» в Китае (1966−1976 гг.) и причины ее возникновения невозможно понять без учета особенностей исторического развития и социально-экономического положения страны. В новое XX столетие Китай вступил слаборазвитой, раздробленной страной, порабощенной международным империализмом. Синьхайская буржуазно-демократическая революция 1911 г., свергшая власть маньчжурской династии Цин, не смогла вырвать страну из оков феодализма и полуколониальной зависимости, вследствие чего условия для роста революционных настроений, характеризуемых неоднородностью, продолжали сохраняться. Основными оппонентами в революционном пространстве государства выступали китайская националистическая партия Гоминьдан и Коммунистическая партия Китая (КПК), рост противоречий между которыми, в конечном итоге, привел к Гражданской войне, совпавшей с японской интервенцией (1937−1945 гг.) и завершившейся в 1949 г. победой коммунистов [4, с. 4].
Длительный период развития феодализма и многовековое господство феодальной идеологии, основанной на культе верховного правителя и концепции исключительности китайской цивилизации, продолжали сказываться на историческом развитии Китая и в новейшее время, определяя китайскую ментальность и, в особенности, ее великодержавные характеристики [7, с. 7−8]. Великодержавность как ключевой тезис концепции китайской исключительности была исторически связана с конфуцианством — религиозно-этическим учением, на протяжении двух с половиной тысячелетий направлявшим духовную жизнь Китая в историко-культурном отношении и подчеркивавшим его исключительную мессианскую роль в истории мировой цивилизации. «Поднебесная империя» («Срединное государство»), управляемая китайским императором -«сыном Неба», трактовалась в конфуцианстве как центр бесконечной Вселенной, вершина необъятного мира, воплощение священной воли Неба, средоточие высокой истины, мудрости, знания и культуры [3, с. 308- 5, с. 17−124- 6, с. 5−206]. Как отмечал в свое время известный исследователь Л. С. Васильев, характеризуя
© Бондарева В. В., 2015
34
Издательство «Грамота»
www. gramota. net
смысловую нагрузку обозначенных трактовок, «отсюда был только шаг» до разделения всего мирового пространства «на цивилизованный Китай и некультурных варваров…, прозябавших в темноте и невежестве и черпавших знания и культуру из одного только источника — из центра мира, из Китая» [3, с. 308]. «Любое прибытие в Китай иностранцев, — писал исследователь, — всегда рассматривалось как признание сюзеренитета сына Неба, как готовность принять культурные ценности великого Китая» [Там же]. О себе китайцы говорили: «Когда западные народы, ставшие в новое время известными как & quot-культурные"- народы, еще гонялись в лесах за дикими зверями, наш народ уже создал блестящую древнюю культуру» [7, с. 11], и с этим изречением нельзя не согласиться.
Великодержавные настроения в Китае, питаемые конфуцианством, определялись и самим вектором его историко-политического развития: периоды экономического подъема во времена династий Хань (206 г. до н.э. — 220 г. н.э.), Тан (618−907 гг.), Сун (960−1279 гг.), Мин (1368−1644 гг.), а также ведущая роль государства в эпоху древности и Средневековья в восточноазиатском пространстве рождали в общественном сознании китайской нации представление о ее превосходстве над другими народами [Там же]. «Многие соседи Китая — гунны, тоба, монголы, маньчжуры, — спорадически завоевывавшие Срединную империю и даже основывавшие свои династии, со временем, неизменно окитаивались» [3, с. 308], что еще больше укрепляло в китайцах мысль об их цивилизационном превосходстве и совершенстве Китайской империи.
Консервации и укреплению китайского традиционализма, основанного на великодержавном превосходстве, способствовала и многовековая изоляционистская тенденция правителей Китая, не стремившихся к внешнеполитическому взаимодействию. Особенно показательна в данном отношении история Цинской династии, правившей Китаем более трехсот лет, когда политика «глубокого затворничества» стала официальной линией богдыханов1. Китайская история, в сущности, до ХХ столетия не знала союзнических отношений с другими государствами.
Представления о великодержавности не согласовывались с полуколониальным положением страны в эпоху Нового времени, обостряя национально-патриотические чувства и побуждая к борьбе за возрождение былого великодержавного величия. В Новейшее время к тезису о китайском величии апеллировал и Мао Цзэдун, вдохновляя в эпоху «большого скачка» (1958−1959 гг.) свое более чем 600-миллионное население на три года упорного труда ради будущих «ста тысяч лет счастья» [8, с. 77]. И нужно отметить, что для каждого китайца было просто делом чести участвовать в этой масштабной кампании, являвшейся частью нового социалистического строительства. Все силы, невзирая на отсутствие оплаты и тяжелые условия труда, бросались на достижение данной цели. И это безумство жертвовать собой во имя идеального, светлого и великого будущего было характерно не только для времени «большого скачка», но и для всех лет «культурной революции» (1966−1976 гг.) в Китае [Там же]. Люди буквально засыпали, изнуренные физическим трудом, прямо на обочинах дорог, они, как писал очевидец всех этих событий М. И. Яковлев, «больше заботились о буйволах, чем о себе» [9, с. 241]. Следует заметить, что в данном случае великодержавность как ментальное качество, мобилизовывавшее на самоотверженный трудовой подвиг, соединялась с другим историческим свойством китайского сознания, также определявшимся конфуцианством, а именно — с чувством высокого морального долга, в соответствии с которым личные интересы абсолютно подавлялись общественными, государственными [3, с. 292−295].
Другой важнейшей особенностью исторического развития Китая, также обусловленной этикой конфуцианства [10, р. 38−45], является, как уже было сказано выше, культ верховного правителя («вана»)2 — «сына Неба» и «отца народа», которому, согласно учению Конфуция, необходимо было беспрекословно повиноваться [5, с. 17−124- 6, с. 5−206]. Социальный порядок в государстве, как и в семье, основополагался на принципе покорности, согласно которому старшие должны управлять, младшие — подчиняться и быть объектом заботы. В основном трактате Конфуция «Лунь Юй» («Беседы и суждения») [5, с. 17−124- 6, с. 5−206- 10, р. 38−45] доказывается вечность отношений господства одних и подчинения других. Каждому необходимо знать свое место в обществе, где государь должен быть государем, подданный — подданным, отец — отцом, а сын — сыном: «любой, кто выше тебя, господин тебя» — учил Конфуций [Там же]. Согласно Конфуцию, благородные люди (цзюнь-цзы) от Бога имеют власть над простым народом (сяо-жэнь), доля которого — бесконечный труд на своих господ [Там же]. Добродетели благородного сравниваются с ветром, добродетели простолюдина -с травой: «когда ветер дует, трава пригибается» — говорится в трактате «Лунь Юй» [Там же]. Постулат беспрекословного подчинения и послушания низших слоев высшим считался в конфуцианстве залогом спокойствия, процветания и нравственного здоровья нации и широко использовался в китайской социальной практике правителями различных династий. Именно в нем, по мнению исследователя Ф. М. Бурлацкого, и состояла главная морально-этическая сущность конфуцианства, так отчетливо проявившаяся в годы «культурной революции», когда миллионы людей практически безропотно переносили все жесточайшие глумления властей над ними [2, с. 141].
На уровне ментальной привычки векового поклонения императору китайцы и восприняли авторитарный режим Мао Цзэдуна, наполнив его искренней верой в абсолютную правильность всех его действий, а его самого почитая как наместника Бога на Земле. Как указывает Ф. М. Бурлацкий, «готовность к бездумному, слепому повиновению своему правителю, вырабатываемая у китайцев два с половиной тысячелетия, и стала
1 Богдыхан, богдохан (монг. — священный государь) — титул, употребляемый в русской литературе по отношению к китайским императорам. В русских источниках встречаются также выражения: «Его Богдыханово Величество», «богдойский хан», «богдойский князь». Появление титула в русской литературной практике, вероятно, было связано с присвоением монгольского титула «богдо-хан» маньчжурским императором Абахаем еще до завоевания Китая.
2 Ван (кит. — правящий) — древнейший титул китайских правителей, часто сопрягаемый с эпитетом «небесный» -«Небесный ван» («правитель, посланный Небом») и подчеркивавший верховный характер власти.
в 1960-е — 1970-е гг. той основной платформой в социальной сфере, на которую широко опирался маоизм», официально не приемлющий конфуцианство [Там же]. Культ правителя с проверенными веками традициями в новых социалистических условиях явился той мировоззренческой основой, которая определяла веру миллионных масс в непогрешимость и бесконечную добродетельность Мао Цзэдуна. По этому поводу отечественные исследователи приводили весьма интересные аналогии из китайской истории [2, с. 141- 4, с. 23]. Так, во времена правления императрицы Цыси ее официальный титул состоял из шестнадцати подтитулов, закрепленных юридическими актами: «Милостивая», «Благодетельная», «Счастливая», «Главная», «Охраняемая», «Здоровая», «Глубокая», «Ясная», «Спокойная», «Величавая», «Верная», «Долголетняя», «Чтимая», «Высочайшая», «Мудрая», «Возвышенная» [4, с. 23]. При жизни Мао Цзэдуна эпитетов, которыми его именовали, было не меньше, однако особенно выделяется среди них эпитет «Солнцеликий», доминировавший на плакатах маоистской эпохи, где лик Мао был вписан в солнечный диск, от которого щедро расходились солнечные лучи — податели благ для многомиллионного населения Китая.
Способность китайского народа воспринимать Мао Цзэдуна на уровне божества, а его идеи в форме без-апеллятивной догмы обуславливалась, помимо уходящей вглубь веков конфуцианской традиции, и особенностями конкретно-исторического развития Китая, связанными с вековым периодом засилья в стране (середина XIX в. — середина XX в.) западных империалистов. За столетие Китайская империя, являвшая собой к моменту экспансии мирового капитализма могущественную державу, была превращена в отсталую аграрную полуколонию, контролируемую иностранным капиталом. К моменту победы коммунистической революции 1949 г. рабочий класс в Китае не составлял и одного процента, а многомиллионные крестьянские массы, отличавшиеся малограмотностью и консервативной приверженностью к патриархально-родовому укладу, были не способны совершать осознанный политический выбор внутри страны. Несмотря на то, что в стране на фоне абсолютного преобладания крестьянства существовала и другая достаточно многочисленная прослойка мелкой городской буржуазии, в Китае оказалось недостаточно исторических условий для формирования альтернативной маоизму массовой социально-политической платформы. Напротив, относительная качественная однородность народных масс, определявшая их политическую податливость, позволяла Мао Цзэдуну достаточно легко моделировать свою внутриполитическую линию в зависимости от обстоятельств, причем зачастую крайними методами откровенного насилия и глумления, призванными, по его словам, спасти социализм.
Таким образом, переплетение в идейной жизни общества великодержавных традиций с культом императора на основе конфуцианской философии, а также глубокая социально-экономическая отсталость Китая, обусловленная вековым господством западных империалистов, послужили идейно-историческими предпосылками событий «культурной революции», которые имели место в Китае во второй половине 1960-х — первой половине 1970-х гг. [1, с. 171−174]. Глубокая историческая взаимосвязь ментальных характеристик китайской цивилизации с идеологическим пространством маоизма, на наш взгляд, являет собой ярчайший пример исторического детерминизма, на инерционные свойства которого сознательно полагался «великий кормчий» Мао Цзэдун.
Список литературы
1. Бондарева В. В. Культура и «культурная революция» в КНР (1966−1976 гг.): соотношение понятий // Грани 2004: материалы IV Научной сессии ФИСМО (факультет истории, социологии и международных отношений). Краснодар, 2004. С. 171−174.
2. Бурлацкий Ф. М. Мао Цзэдун и его наследники. М., 1979. 400 с.
3. Васильев Л. С. История религий Востока. М., 1988. 416 с.
4. Волкогонов Д. А. Маоизм: угроза войны: анализ милитаристской сущности идеологии и политики маоизма. М., 1981. 238 с.
5. Конфуций. Луньюй (Изречения) // Конфуций. Уроки мудрости: сочинения / пер. с китайского И. И. Семененко. М., 2010. 958 с.
6. Конфуций. Суждения и беседы / пер. с китайского П. С. Попова. СПб., 2012. 224 с.
7. Основные аспекты китайской проблемы. 1965−1975 гг. / под ред. В. Г. Зубакова. М., 1976. 279 с.
8. Песчаный Д. Г. Очерки новейшей истории стран Востока после Второй мировой войны (1945 — 1990-е гг.). Краснодар, 1998. 257 с.
9. Яковлев М. И. 17 лет в Китае. М., 1981. 320 с.
10. Bryan W. Introduction to Classical Chinese Philosophy. Indianapolis, 2011. 289 p.
HISTORICAL FEATURES OF CHINESE CIVILIZATION AS BACKGROUNDS FOR MAO ZEDONG'-S & quot-CULTURAL REVOLUTION& quot- (1966−1976)
Bondareva Viktoriya Viktorovna, Ph. D. in History Kuban State Technological University tsigrini@mail. ru
The article aims to analyze historical backgrounds for & quot-cultural revolution& quot- in China in 1966−1976. The basis of the historical ground of the mentioned phenomenon is associated in the paper with the peculiarities of Chinese civilization, which developed over two and a half millennia under the ideological dominance of Confucianism. In addition to the ideological factor of Chinese civilization the author mentions specific socio-economic conditions that influenced the historical specifics of China and eventually determined backgrounds for the events of the Maoist & quot-cultural revolution& quot- of 1966−1976.
Key words and phrases: & quot-cultural revolution& quot-- Mao Zedong'-s ideas- Chinese civilization- Confucianism- Chinese exclusiveness conception- ruler'-s cult- western imperialism.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой