Образ лидера в проблемном регионе: политическая активность и инфантилизм власти

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ОБРАЗ ЛИДЕРА В ПРОБЛЕМНОМ РЕГИОНЕ: ПОЛИТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ И ИНФАНТИЛИЗМ ВЛАСТИ
М. Ю. Сорвина Кандидат искусствоведения,
преподавател ь, Российский государственный гуманитарный университет, г. Москва, Россия
Summary. This article is devoted to questions of political leadership. On the example of the paradigm of leadership in the region of South Tyrol you can see a definite trend of change of power and the creation of a new type of leader in modern society.
South Tyrol — bilingual autonomy, troubled region, striving for self-determination. The role of the governor is extremely important for reform. However, the example of this autonomy is particularly noticeable feature of the current policy in Europe. Community leader and & quot-father of the nation& quot- with journalists, the interaction with the media, public relations reveal the true quality of a political personality. Three types of leaders — Silvius Magnago, Luis Durnwalder and Arno Kompatscher — demonstrate the socio-political, aesthetic and moral changes in society. Keywords: regional history- social-policy history- German-language- autonomy- society- media- political personality.
В начале XXI века социолог Герман Атц писал, что 50-летнее доминирование Народной партии Южного Тироля является «совершенной аномалией»: полвека она удерживала большинство в 60 процентов и лишь в 1993 году снизилась до 52 процентов голосов [1, с. 197].
Однако в таком явлении не было ничего удивительного. На первом этапе существования партии (1945−1957) ее авторитет еще поддерживался доверием к антифашистскому патриотическому союзу «Andreas-Hofer-Bund», на базе которого она создавалась. Союз был основан в подполье в 1938 году, в самый разгар репрессий муссолиниевского режима. Народную партию возглавили создатели союза, антифашисты, вызывавшие доверие у населения — политик Эрих Амонн, журналист Фридл Фолгер, издатель Тони Эбнер. К середине 1950-х годов ведущая партия утратила былые черты из-за своей пассивности, в которой многие видели конформизм, тогда как на самом деле речь шла скорее о беспомощности уставших от поражений лидеров. Ради выживания партия предприняла реформы, и 25 мая 1957 года ее главой был избран юрист итало-немецкого происхождения, ветеран Второй мировой войны Сильвиус Маньяго. Именно этой яркой личности Народная партия была обязана своим дальнейшим долголетием, и лишь уход Маньяго с поста председателя в 1993 году стал причиной падения избирательного процента.
1. Лидер-аскет (1950-е — 1960-е годы)
Маньяго отличали черты старомодного лидера, присущие периоду первой половины ХХ века. Для этого времени (1900-е 1960-е) было харак-

терно романтизированное представление о лидере как о фигуре аскета и фанатика идеи. Такой фигурой и оказался Маньяго по всем своим показателям. Ровесник Первой мировой войны и ветеран Второй мировой, он лишился ноги и всегда ходил с костылем, но отказывался от услуг личного шофера и водил автомобиль самостоятельно. Харизматичному, внешне привлекательному Маньяго, по его собственным словам, «повезло с женщиной»: он счастливо женился на Софии Корнелиссен незадолго до отправки на фронт и прожил с ней 60 лет, вплоть до ее смерти в 2003 году. Детей у супругов не было, и в своих интервью Маньяго винил в этом исключительно себя и военные обстоятельства: он чудом остался жив в 1943 году и сильно промерз в товарном вагоне. В такой внезапной откровенности обычно сдержанного губернатора соотечественники видели благородство и честность, тем более что Маньяго добавлял, что считает всех юных жителей региона своими детьми. Когда его спрашивали об их отношениях с женой до свадьбы, в период ухаживаний, Маньяго отвечал, что это были всего лишь «романтические прогулки по парку, взявшись за руки», поскольку в те далекие времена молодые «ни о чем другом не помышляли» [4, с. 26].
Любопытно, что при такой откровенности в официальных интервью, данных личному биографу, историку Гансу Карлу Петерлини, лидер Южного Тироля оставался абсолютно закрытой и «наглухо застегнутой» фигурой. Он, превосходный оратор, собиравший толпы народа, не любил публичности: «У меня просто никогда не было интереса к „разрезанию ленточек“. Если открывали детский сад или школу, я посылал Тони Цайгера» [4, с. 238]. Цайгер был красноречивым секретарем губернатора. Интровертность и скромность лидера региона компенсировались его кипучей дипломатической и юридической деятельностью на благо родного края: если бы не его талант переговорщика, автономия в Южном Тироле никогда не была бы принята итальянской стороной.
Восторг от восприятия этого человека выражен в благодарственной речи лауреата литературной премии, известного журналиста Клауса Гаттерера, который, по его словам, «лишь скромная фигура в сравнении с такой личностью, как Маньяго»: «Я могу только от всего сердца пожелать Маньяго в обозримом будущем закончить работу, начатую 24 года назад, поскольку не вижу никого иного, кроме него, кто мог бы это сделать» [2, с. 14].
17 марта 1989 года в центре Боцена, столицы Южного Тироля, напоминало «Прощальную симфонию» Гайдна. Глубокой ночью Сильвиус Ма-ньяго погасил все лампы и светильники в рабочем кабинете, запер дверь и ушел навсегда. Это было добровольное решение: его авторитет у народа продолжал расти, но здоровье ухудшалось в связи с возрастом.
2. Лидер-популист (1990-е — 2000-е годы)
Место Маньяго в кресле губернатора региона занял Луис Дурнвальдер, и с этого момента характер политики резко изменился. По словам Петерлини: «Дистанцированная сдержанность Маньяго уступила политике & quot-похлопывания по плечу& quot- и & quot-купания в толпе& quot-. В кабинете Дурнвальдера каждое утро

был & quot-день открытых дверей& quot-. С 7 часов в его офисе толпились разношерстные посетители со всего региона. Средства массовой информации, к которым Маньяго всегда относился с долей подозрительности, Дурнвальдер каждый понедельник приглашал на пресс-конференции, и у каждого представителя прессы имелся номер его мобильного телефона» [3, с. 263].
Не одобряя такой открытый популизм своего преемника, Маньяго ворчал: «У меня совсем другой стиль правления, и Дурнвальдер это хорошо знает, у него была возможность наблюдать, как я работаю. Но я что-то не помню, чтобы депутаты жаловались, что им со мной невозможно иметь дело. В этом отношении он у меня ничему не научился./…/ Нет, его не интересует мое мнение. Он и так достаточно вежлив, чтобы каждый год посылать мне на рождество чудесную елку и коробку вина из Лембурга. И я всегда благодарю его за это, потому что он мог бы этого и не делать» [4, с. 238].
Однако причина смены политики заключалась не только в характере Дурнвальдера, но и в перемене информационного климата в мире в целом и в Южном Тироле в частности. В эпоху правления Маньяго еще не получили такого широкого распространения радио и телевидение: в Южном Тироле они начали развиваться с 1970-х годов и достигли своего расцвета к 1990-м. К тому же, общий стиль европейской политики, направленный в эпоху глобализма и укрупнения регионов на социально-экономическую и потребительскую проблематику, требовал явления обществу иного ролевого идеала — «героя дня без галстука», доступного, жизнелюбивого, позитивного.
Именно таким героем стал Дурнвальдер — в отличие от Маньяго полнотелый и смешливый, как шекспировский Фальстаф.
Личная жизнь «Дурни», как его называла часть жителей края, стала продолжением его общественной жизни. Вступив на старости лет в гражданский брак со своей соратницей по Народной партии, Дурнвальдер в 70-летнем возрасте стал отцом малютки. Радость отцовства настолько отвлекла его от работы, что в блогах стали появляться колкие выпады в его адрес: «Таков путь к счастью циничных филантропов» и «Вот что такое рекламная демократия!». Некоторые замечания выглядели чрезмерно остро: «В связи со счастливым прибавлением семейства в нашей „партии большинства“ всем следует взяться за руки и торжественно исполнить гимн Андре-аса Хофера. А для самых маленьких, которые еще не ощутили национального самосознания, равно как и для стареньких, из которых уже песочек сыплется — что затрудняет запоминание текста и мелодии — предлагается специальная версия караоке с телесуфлером» [7].
Испытывая по отношению к Маньяго комплекс «инфантилизма», Луис Дурнвальдер продвигал собственную программу социальных изменений в регионе, связанную исключительно с экономической и молодежной сферами. Наряду со строительством детских садов и созданием юношеских центров, он выдвинул идею «региональной экономики», которую назвал «вызовом» правительству. Суть программы заключалась в само-

обеспечении региона продуктами фермерских хозяйств, популяризации этих мер для потребителей, привлечении к этой программе итальянских соседей из родственной Тиролю области Трентино. Итальянцы откликнулись, и губернатор торжествовал: вековые границы между национальными меньшинствами сломаны. Однако, занимаясь базисом, он полностью игнорировал надстройку — то есть национальную культуру, историю, традиции. На многократные требования граждански неравнодушной общественности заняться вопросами топонимики, искоренения фашистской символики и реализации инициатив по самоопределению Южного Тироля Дурнвальдер привык досадливо отмахиваться, а в телеинтервью, вежливо улыбаясь, отвечал: «Не нужно. Несвоевременно». Это привело к тому, что к началу второго десятилетия XXI века выросло число недовольных работой Дурн-вальдера. Более решительные политики считали SVP «партией предателей», а по ландтагу ходили листовки воинственного содержания: «SVP предала не только народ Южного Тироля, но и те тысячи тирольцев, лади-нов, итальянских тирольцев, которые отдали жизнь за единство Тироля в годы Первой Мировой войны. А также и те 155 000 южных тирольцев, которые голосовали в 1945 году за воссоединение Тироля. И всех тех, кто ради самоопределения Тироля пожертвовал свободой и жизнью в 60-е годы. Теперь она предает не только наших предков, но и наши культуру, язык, традиции, обычаи, нашу тирольскую идентичность» [5].
3. Лидер-школьник (2010-е годы)
В 2014 году с приходом на место губернатора 43-летнего Арно Компа-чера Народная партия резко помолодела. Едва ли возраст нового лидера был как-то связан с воспоминаниями о Маньяго — он стал председателем SVP тоже в 43 года, но война сделала его вполне зрелым мужчиной, — скорее Ком-пачер оказался наиболее подходящей фигурой для тех, кто не хочет проблем и перемен. Нового губернатора отличали идеальный имидж и кристальная биография. Привлекательный внешне, подтянутый (в отличие от Дурнваль-дера) и многодетный (в отличие от Маньяго), Компачер окончил два университета — в Падуе и в Инсбруке, — то есть получил полноценное двуязычное образование, подобающее полиэтническому региону. Этот открытый и улыбчивый политик особенно любил вопросы интервьюеров, связанные с его спортивным досугом или шестерыми детьми, и очень не любил, когда его спрашивали о референдуме или двойном гражданстве. По сравнению с Ма-ньяго он казался более беспечным и менее уверенным в себе, а по сравнению с Дурнвальдером — менее шумным и вездесущим, но и менее солидным.
Проработав на посту губернатора менее года, Арно Компачер успел составить о себе мнение и у итальянцев, и у немецкоязычных соотечественников. И первые, и вторые воспринимали его как недоросля или школьника, постоянно навещающего учителя, чтобы спросить совета или разрешения. Компачер боялся принимать решения, постоянно повторял, что «любые меры, любые споры могут привести к конфликтам и разбере-

дить старые раны» [6]. По его мнению, «многонациональное общество в Южном Тироле уже построено, мирное сосуществование установлено, и будет неправильным раскалывать население введением двойного гражданства или проведением референдума» [6].
Принимая участие в популярных итальянских ток-шоу телевидения RAI, Арно Компачер, похоже, испытал шок: действуя по заведенной традиции медийного популизма, он едва ли ожидал, что его подвергнут жесткому экзамену. Телеведущий Бруно Веспи вел себя не как гостеприимный хозяин эфира, а именно как гневный экзаменатор: он не давал губернатору опального региона договорить фразу до конца или просто ответить на вопрос. Тем самым Компачеру давали понять, что ему позволили выступить на центральном телевидении вовсе не для того, чтобы он мог высказывать свои соображения, а для того, чтобы внимательно слушал, что ему говорят «старшие». Заключение
Можно сделать смелое предположение, что в самом понятии политическое лидерство наметилась тенденция к вырождению, однако здесь есть еще один нюанс.
Мы с самого начала века имеем дело не с вырождением, а с «инфантилизмом» европейской политики. Та же самая, популярная ныне мода на акселерацию активно внедрялась в отношении телеведущих, компьютерных гениев, дизайнеров: начали появляться 12-летние модельеры одежды или ведущие передач детсадовского возраста.
Но с политиками все обстоит иначе: за этим видится и конечная цель — создание популяции беспомощных, несамостоятельных и хорошо управляемых лидеров-марионеток, с которыми будет легко договариваться. Возможно, ради этого и затевалась игра в «омоложение» общества.
Библиографический список
1. Atz, Hermann. Die Landtagswahlen 2003 in Sudtirol // Jahrbuch fur Politik: Tirol und Sudtirol 2003. — Bozen: Athesia, 2004.
2. Gatterer Claus. Uber die Schwierigkeit, heute Sudtiroler zu sein: Rede anla? lich der Verleihung des Sudtiroler Pressepreises, gehalten am 31. 1. 1981. — Bozen-Innsbruck: «Kontaktkomitee fur'-s andere Tirol», 1981.
3. Peterlini Hans Karl. 100 Jahre Sudtirol: Geschichte eines jungen Landes. — InnsbruckWien: Haymon Verlag, 2012.
4. Peterlini Hans Karl. Silvius Magnago. Das Vermachtnis: Bekenntnisse einer politischen Legende, Auflage. — Bozen: Raetia, 2008.
5. SVP: Der Verrat an Sudtirol ist vollzogen. — Sudtiroler Landtag, 8. Mai 2012.
6. Sudtirol: Zur Frage der Doppelstaatsburgerschaft. — Sud-Tiroler Freiheit, 25. Februar 2015.
7. Gesponserte Demokratie und direkte Zuhoererreaktionen oder umgekehrt. URL: http: //irgendwer. podspot. de/post/gesponserte-demokratie-und-direkte-zuhoererreaktionen-oder-umgekehrt/

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой