Историко-философские предпосылки возникновения системного подхода и теории сложности

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Философия


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы


SCIENCE TIME
ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА И ТЕОРИИ СЛОЖНОСТИ
Маякова Анна Васильевна, Юго-Западный государственный университет, Курск
E-mail: BerryAnnett@yandex. ru
Аннотация. В рамках исследования автор отражает основные причины появления такого современного научного направления, как теория сложности. В работе рассмотрена ньютоновская парадигма и теория хаоса в качестве историко -философских предпосылок теории систем и системного подхода, от которых берет свое начало теория сложности.
Ключевые слова: теория сложности, ньютоновская наука, редукционизм, компонент, теория хаоса.
До начала XX века классическая механика, изначально сформулированная Ньютоном, и далее развитая Лаплассом и другими, была базовым законом науки. Ожидалось, что открытия, сделанные другими науками, будут рано или поздно упрощены до законов механики. Хотя этого так никогда и не произошло, другие дисциплины, такие как биология, психология или экономика, действительно принимали мировоззрение механистического генерала или ньютоновскую методологию. Это влияние было настолько велико, что некоторые ученые до сих пор основные понятия науки, «научное мышление» все еще неявно приравнивают к «Ньютоновским взглядам». Причина этого распространенного влияния состоит в том, что механистическая парадигма востребована своей простотой, последовательностью и очевидной полнотой. Кроме того, ньютоновский научный взгляд был не только очень успешен в различных научных изысканиях, но и в основном логичен с точки зрения интуиции и здравого смысла. Более поздние теории механики, такие как теория относительности и квантовая механика, успешные в сфере научной новизны, испытывают недостаток в простоте и интуитивном обращении, при этом имеют парадоксы, неопределенность и многократные интерпретации [1, с. 50].
Логика в рамках ньютоновской науки легко формулируется, хотя ее значение проницательно. Ее самый известный принцип, который был

сформулирован философом-ученым Декартом задолго до Ньютона, происходит из анализа или редукционизма: чтобы понять любое сложное явление, вы должны преобразовать его, т. е. уменьшить его до человека, компоненты. Если они все еще сложны, необходимо проанализировать на один шаг вперед, и посмотреть на компоненты [2, с. 17].
Если продолжать подобные преобразования достаточно долго, то в итоге будем иметь дело с наименьшими возможными частями, атомами (в оригинальном значении «indivisibles»), другими словами «элементарными частицами». Частицы могут быть определены как составные части твердого, неизменного вещества, которое называется материей. Ньютоновская онтология материалистична: все явления, физические, биологические, мыслительные или социальные, в конечном счете, составные части материи.
Единственная особенность, которая существенно отличает частицы, это их положение в пространстве (которое трехмерно). Разнообразные вещества, системы или явления имеют различное расположение в пространстве в рамках материи. Любое изменение, развитие или деградация представляет геометрическую перестановку, вызванную движением компонентов [3, с. 161]. Этим движением управляют детерминированные законы, причины и следствия. Если известны начальные положения и скорости частиц, составляющих систему, вместе с силами, действующими на эти частицы (которые самостоятельно определены положениями этих и других частиц), тогда возможно в принципе предсказать дальнейшее развитие системы с полной уверенностью и точностью. Траектория системы не только обращена к будущему, но и к прошлому: текущее состояние можно полностью изменить, чтобы восстановить любое предыдущее состояние.
Элементы ньютоновской онтологии — материя, абсолютное пространство и время, в рамках которого материя движется, и силы или естественные условия, которые управляют движением. Никакие другие фундаментальные категории, такие как мышление, бытие, ценности или цель, не признаны. Они существуют рядом с элементами ньютоновской онтологии в пространстве и времени.
Ньютоновская эпистемология основана на соответствующей идее, знании. Знание — простая (несовершенная) мысль, особая мера материи за пределами бытия [4, с. 92]. Задача науки состоит в том, чтобы возникало больше соответствий между внешними, материальными объектами и внутренними, познавательными элементами (понятиями или символами), которые представляют их максимально точно. Это может быть достигнуто простым наблюдением, где информация о внешнем объекте собрана и зарегистрирована, таким образом, формируется дальнейшее представление внутренней картины через познавательные элементы. В конечном счете, это должно привести к объективному представлению мира вокруг нас, которое позволило бы точно

предсказывать все явления.
Все эти разносторонние предположения формулируют принцип сохранения: классическая наука основывается на возможных различиях между компонентами, свойствами и организациями наблюдаемых систем. Эти различия, как предполагается, абсолютны и объективны, т. е. одинаковы для всех наблюдателей. Развитие системы сохраняет все различия, поскольку отличные начальные состояния обязательно нанесены на карту для последующих отличных организаций, и наоборот (это эквивалентно принципу причинной связи) [5, с. 150].
В частности компоненты (частицы) остаются отличными: нет никакой возможности частицам к слиянию, разделению, появлению или исчезновению. Другими словами в ньютоновском мировоззрении все постоянно: все, что существует теперь и существовало в начальный момент времени, продолжит существовать, хотя в несколько различной конфигурации. Знание — не что иное, как другое отображение сохранения различий объекта- научное открытие не творческий процесс, это только «раскрытие» различий, которые ожидались в рамках наблюдения.
В сущности философия ньютоновской науки проста: сложность мира очевидна- чтобы иметь дело с ним, необходимо проанализировать простейшие элементы явлений. После чего развитие элементов будет поступательным, обратимым и предсказуемым, в то время как приобретаемое знание будет только отражением существующего ранее наблюдения [6, с. 197].
До момента возникновения рационализма ньютоновская логика совершенно последовательна. Кроме того, анализируя деятельность человека и социума, наблюдается основное противоречие между интуитивным понятием и принципом детерминизма. Только путь ньютоновского рассуждения может отразить то, что охватить идею человека возможно действуя целенаправленно, постулируя независимую категорию разума. Это рассуждение, принадлежащее Декарту, предлагает философия дуализма. Философия дуализма основана на том, что в то время как материальные объекты подчиняются механическим законам, разум, мышление не подчиняется им. В то время как мы рассматриваем мышление в качестве пассивного регистратора наблюдения развития полного знания, мы не можем объяснить, как оно может свободно системно реагировать без противоречий детерминизму естествознания. Данное утверждение объясняет, почему классическая наука игнорирует все проблемы этики или ценностей: им нет места для целенаправленного действия в ньютоновском мировоззрении.
Экономической науке удалось избежать этой проблемы, постулируя принцип рационального выбора, который предполагает, что агент будет всегда иметь выбор, и это максимизирует его полезность. Полезность, предположительно, является объективной мерой стоимости, «счастья» или

«совершенства», произведенным положением дел. Принимая информацию о полезности, мнение о деятельности разума тогда становится столь же определенным или предсказуемым, как движение материи. Это позволило социологам описать деятельность человека с помощью большинства ньютоновских неопровержимых принципов. Кроме того, известное понятие линейной прогрессии: непрерывное увеличение суммарной полезности (заметим, главным образом как измеримое, существующее благосостояние) приводит к возможности увеличения научного знания. Хотя такое направленное увеличение полезности противоречит ньютоновскому предположению об обратимости, оно поддерживает основные постулаты детерминизма, материализма и объективного знания, таким образом, определяя, так называемый модернизм.
Предположения о детерминизме и об объективном, независимом от наблюдателя знании бросили вызов науке вскоре после того, как классическая механика достигла своей вершины. Преемником этой теории в пределах физики стала квантовая механика, теория относительности и нелинейная динамика (теория хаоса) [7, с. 45]. Это дало пищу для философских дебатов больше чем на половину века, привело к заключению, что научные знания о мире сомнительны. В то время как понятия изменчивости или неопределенности имели существенный вес в восприятии развития мира, сосредоточенном вокруг сложности, это еще не сложность, и физические теории, которые ввели это понятие, являются все еще в сущности редукционизмом.
Впервые проблема редукционизма как отрицание творческого изменения появилась в начала ХХ века в работах философов, таких как Бергсон, Тейяр, Уайтхед, и др. В частности Смэтс, который ввел понятие холизма, определил его как тенденцию, что целое всегда есть нечто большее, чем простая сумма его частей. В этой связи возникает вопрос, что именно больше.
На языке современной терминологии, целое имеет свойства, т. е. свойства, которые не могут быть сведены к свойствам частей. Например, поваренная соль (№ 01) съедобна, образуется кристаллически и имеет соленый вкус. Эти свойства полностью отличаются от свойств его химических компонентов, натрия (№), который является валентным мягким металлом, и хлор (С1), который представляет собой токсичный газ. Точно так же, музыкальное произведение обладает свойствами ритма, мелодии и гармонии, которые отсутствуют у отдельных нот, представляющих собой часть.
Действительно, при более внимательном рассмотрении практически все свойства, которые важны для нас каждый день, такие как красота, жизнь, статус, интеллект и др., оказываются эмерджентными [2, с. 18]. Удивительно, что наука игнорировала эмерджентизм и холизм так долго. Одной из причин является то, что ньютоновский подход был фундаментальным и всеобщим по сравнению с

его ненаучными предшественниками, и казалось, что стратегия редукционизма рано или поздно преодолеет все возможные препятствия. Другая причина заключается в том, что альтернативному холизму или эмерджентизму, казалось, не хватает какой-либо серьезный научной базы. Они ссылаются больше на мистические традиции, чем на математические или экспериментальные методы.
Подводя итог всему вышесказанному, можно утверждать, что теория систем, системный подход и теория сложности в качестве историко-философских предпосылок своего возникновения имеют ньютоновскую науку, редукционизм, идеи модернизма, эмерджентизма и холизма. На сегодняшний день теория сложности исследуется в рамках такой науки, как синергетика, и имеет огромную популярность среди современных ученых.
Литература:
1. Gershenson C., Heylighen F. How can we think the complex? in: Richardson, Kurt (ed.) Managing the Complex Vol. 1: Philosophy // Theory and Application. (Institute for the Study of Coherence and Emergence/Information Age Publishing), 2005. pp. 47 -62.
2. Асеева И. А., Маякова А. В. Парадигма сложности в проекции на современную философию // Modern philosophic paradigms: interrelation of traditions and innovative approaches: materials of the II international scientific conference on March 3−4, 2015. — Prague: Vedecko vydavatelske centrum & quot-Sociosfera-CZ"-. pp. 16−19.
3. Heylighen F. & amp- Joslyn C. Cybernetics and Second Order Cybernetics // R.A. Meyers (ed.), Encyclopedia of Physical Science& amp- Technology (3rd ed.), Vol. 4, (Academic Press, New York), 2001. pp. 155−170.
4. Буданов В. Г., Курдюмов В. С., Пунда Д. И. Управление сложностью, возможности и ограничения в современных условиях // Экономические стратегии. 2014. Т. 16. № 2 (118). С. 90−97.
5. Маякова А. В. ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНЫЕ НАУЧНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ: КАЧЕСТВО И СЛОЖНОСТЬ // NovaInfo. Ru (Электронный журнал.) 2015. Т. 1. № 33. С. 149−152.
6. Маякова А. В. Теория сложности: прудентальный подход // NovaInfo. Ru (Электронный журнал.) 2015. Т. 1. 34. С. 196−198.
7. Heylighen F., Cilliers P., Gershenson C. Complexity and Philosophy // Complexity, Science and Society (Radcliffe, Oxford), 2007. pp. 41−71.

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой