Образный мир дилогии А. Кешокова «Вершины не спят»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

Данный факт женского участия в военных действиях может являться интересным для науки синхроническим срезом истории женщины и заслуживает более детального изучения.
Многогранный талант ключевой героини карачаево-балкарского нартского эпоса находит отражение в заголовках сказаний: «Сатанай спасает Ёрюзмека от гибели», «Как Сатанай спасла своего мужа», «Как Сатанай победила войско Темир-Капу», «Как Сатанай обманула Ёрюзме-ка». Судя по этим и другим номинологическим единицам, прародительница племени нартов -мудрая, воинственная, находчивая, изобретательная, обладает острым умом и эзотерическими знаниями. Её, как правило, приглашают на тёре (совет старейшин), от нее ждут нестандартных решений бытовых, социальных, онтологических проблем. Создатели древних мифологических преданий подчеркивают инаковость женской природы, сотканной из «другого» материала, имеющей особый доступ к Первоначальному Знанию.
На наш взгляд, в образе центральной героини карачаево-балкарского нартского эпоса Сатанай запечатлен архетип Великой Матери, олицетворяющей животворящую силу самой природы.
Указанный архетип имеет множество этнокультурных преломлений. Так, в греческой мифологии она фигурирует в образе Геи — матери всего сущего, первопричины бытия. Христианским «ответвлением» вселенской Матери является Дева Мария. По К. Юнгу, материнский архетип может быть воплощен в образе бабушки, матери, кормилицы в системе художественного текста. Так можно вкратце охарактеризовать гендерный аспект карачаево-балкарского нартского эпоса и его историко-культурный контекст.
Библиографический список
1. Лермонтов М. Ю. Сочинения: В 2 т. Т. 1. -М.: Правда, 1998. — С. 128.
2. Нарты. Героический эпос балкарцев и карачаевцев. — М.: Наука- Издательская фирма «Восточная литература», 1994. — С. 347.
3. Парандовский Я. Алхимия слова. Петрарка. Король жизни: пер. с польского / сост. и вступ. ст. С. Бэлзы- ил. П. Садкого. — М.: Правда, 1990. — С. 27.
4. Раушан. Узбекская народная эпическая поэма. — М.: Госполитиздат, 1959. — С. 5−6.
5. Словарь символов и знаков / авт. -сост. В. В. Адамчик. — М.: АСТ- Мн.: Харвест, 2006. — С. 56.
УДК 82. 09=35
Кушхова Асият Лиуановна
Кабардино-Балкарский государственный университет (г. Нальчик)
asya_kushhova@mail. ru
ОБРАЗНЫЙ МИР ДИЛОГИИ А. КЕШОКОВА «ВЕРШИНЫ НЕ СПЯТ»
Данная статья посвящена анализу системы образов романа А. Кешокова «Вершины не спят». Рассматривается новаторство кабардинского писателя при создании образного мира произведения.
Ключевые слова: А. Кешоков как художник и психолог, «Вершины не спят», образная система, проблема положительного героя.
Роман А. Кешокова «Вершины не спят» (1965) — крупномасштабное произведе ние, повествующее о достоверных событиях, имевших место в истории: это империалистическая война, Гражданская война, Октябрьская революция 1917 года и первые годы установления советской власти. Дилогию «Вершины не спят» называют в критике «родословной революции на Северном Кавказе» (Х. Хапсироков), «новаторским явлением в горской прозе» (Н. Джусойты), «большим завоеванием адыгских литератур» (Ю. Тхагазитов) и т. д.
«Вершины не спят» можно с уверенностью определить как многоплановую и многопроблемную эпопею о трудном пути народа к светлому
будущему. Автор рассматривает такие вопросы, как народ и революция, место и роль личности в движении истории, религия и власть, обычаи и традиции старины и их место в изменяющейся жизни, образование, культура и многие другие.
Правдивому воссозданию грандиозных событий революционного времени подчинены в романе композиция, изобразительно-выразительные средства, этно-фольклорный материал, привлеченный А. Кешоковым, а также богатая образная система.
Не раз в трудах, посвященных творчеству писателя, отмечалось умение Кешокова-художника создавать сложные, психологически достоверные, глубоко индивидуализированные характеры.
© Кушхова А. Л., 2011
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 5−6, 20 111
Сам А. Кешоков по этому поводу пишет, что каждый герой «должен быть отмечен своими чертами характера, иметь свой психологический облик, свою среду, свой мир представлений, социальную принадлежность и идеологическую направленность» [4, с. 257].
В романе «Вершины не спят» автор создает целую галерею ярких образов со сложным внутренним миром. Дилогия включает в себя больше 150 действующих лиц, и все они имеют большое значение в художественной системе произведения. Развернутая образная система и множество равноправных сюжетных линий дают право назвать роман многогеройным.
Главные события романа происходят в селе Шхальмивоко (это автобиографический образ родного села писателя — Шалушки). Жители аула встречаются у берегов разбушевавшейся реки Шхальмивокопс. За легкой добычей пришли на берег реки «и нищий Нургали, и вдова Диса с дочерью, хорошенькой Сарымой, и дед-весельчак Баляцо», и «богач Муса со своими приспешниками Батоко и Масхудом». Здесь мы увидим также муллу Саида, его работника Эльдара, сына Мурата Пашева (участника Зольского восстания), кузнеца Бота, «длинноносую Чачу, первую сплетницу в ауле, известную и за пределами Кабар-ды». «Не усидел дома» даже «грубый и бранчливый старшина — Гумар — гроза села». Всех этих людей на берег реки приводит жажда легкой наживы. Права А. Мусукаева, утверждая, что «панорама жизни аула, как изображаемый разлив реки, раскручивается и вовлекает в себя все новые и новые характеристики героев: мы не просто знакомимся с ними, мы видим характеры, предопределяем развитие судеб» [5, с. 167].
У А. Кешокова достаточно развит психологический портрет. По описанию персонажей у нас складывается то или иное представление о них. Так, внешность Астемира Баташева обрисована с большой симпатией: «На его голове не было дорогой барашковой шапки, а на ногах — только чувяки, но из-под широкополой войлочной шляпы выглядывало смелое лицо: взгляд был внимательный, с легким прищуром, маленькие усики чернели над красивым ртом. Всадник легко держался в седле…» Невозможно «не заразиться» любовью писателя к данному образу, А. Ке-шоков воплощает в нем лучшие черты кабардинского народа — честность, мужество, стойкость, твердость характера.
Большую роль в становлении характера Асте-мира сыграло его знакомство с русским революционером Степаном Коломейцевым, который помогает ему разобраться в жизни и дает ответы на мучившие его вопросы.
Образ Степана Ильича Коломейцева не нов в литературах Северного Кавказа. Это русский революционер, распространяющий идеи революции в народе и играющий определенную роль в пробуждении народного самосознания. В то же время это не просто «единица» схемы, о которой говорил исследователь Н. Джусойты, а живой и располагающий к себе образ, воплощающий идею дружбы и взаимопомощи русского и кабардинского народов. Новаторство А. Кешокова в создании образа русского революционера состоит, на наш взгляд, в том, что он сумел оживить его: Степан Ильич выступает в романе не только как революционер-пропагандист, но и как друг, кунак кабардинского народа, он знает язык, читает и переводит Коран, к нему приходят починить то или иное орудие труда. «Для всех у него находился салям — привет», — утверждает А. Кешоков. И действительно, Степан Ильич ладит со всеми центральными персонажами романа: Астеми-ром, Иналом, Казгиреем — и играет огромную роль в их жизненном самоопределении.
Проблема положительного героя всегда была и остается актуальной в науке о литературе. Кто подразумевается под понятием «положительный герой»? Это персонаж, лишенный недостатков? Или героическая личность, совершающая подвиги?.. Что означает термин «идеальный герой»? И тождественны ли понятия «положительный герой» — «идеальный герой» — «героическая личность»? Каждый писатель создает характеры в соответствии с собственным опытом, жизненным миропониманием и, конечно, своей художественной концепцией личности. Для А. Кешокова совершение подвига не является обязательным условием героической личности. Астемир, Баляцо, Инал, Казгирей, Эльдар — тоже героические личности уже потому, что они — борцы за народное дело, строители новой, «правильной» жизни. Однако их нельзя назвать и идеальными героями, лишенными каких-либо недостатков и противоречий. В таком случае в основе произведения искусства не было бы конфликта — основного механизма развития сюжетного действия.
Одними из главных героев романа являются Инал Маремканов и Казгирей Матханов. Их взаи-
152
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 5−6, 2011
моотношения представляют отдельную, вполне самостоятельную сюжетную линию в романе. Инал и Казгирей — сильные личности, героические характеры. В их образах А. Кешоков мастерски воплотил одну из важнейших идейно-политических конфликтов, который до него никто не рассматривал, — острую борьбу между коммунизмом и шариатизмом. А. Кешоков «проводит через весь роман, ставя их рядом, большевика, неукротимого подчас до жестокости, Инала и главу мусульман Казгирея. Такого наша проза еще не знала. Трагичен Инал, бескорыстный, преданный народу, но идущий на жестокое во имя ложно понятого революционного долга. Трагичен и Каз-гирей, преданный Кабарде, ищущий мира в пылу сражений. Казгирей, который становится коммунистом, но имя которого продолжает быть знаменем контрреволюции, бандитизма» [2, с. 11], -отмечает Р. Бикмухаметов.
Образы Инала Маремканова и Казгирея Мат-ханова отражают специфику революционного движения в Кабардино-Балкарии. Без показа их сложных взаимоотношений и борьбы картина изображения бурных событий исторического времени оказалась бы неполной. Драматическое противостояние героев автор усиливает введением мотива кровной мести: отец Казгирея убил случайно отца Инала.
Образ Инала Маремканова сложен и неоднозначен. Автор не идет по известному в литературе пути показа борца-революционера, идеального руководителя народа. А. Кешоков показывает нам деградацию героя, обеднение внутреннего мира, утрату человеческих качеств.
«Злой человек распространяет зло на весь народ, если он стоит у власти», — читаем в романе. В образе Инала Маремканова заключена глобальная проблема, которая носит название «человек и власть». Каким должен быть «головной человек», «головной журавль», человек «высокого полета»? «Не может принести счастье тот, кто расчищает свой путь смертельными ударами», — выносит народный приговор Думасара.
Однако при всех своих отрицательных чертах характера, Инал — положительный герой. Он обладает такими чертами, которые необходимы народному предводителю: волевой характер, мужество, решительность, внутренняя сила, беспредельная преданность идеям революции.
Несомненной удачей А. Кешокова-художни-ка и психолога является образ Казгирея Матхано-
ва. Писатель сумел показать все переживания, душевные метания и, наконец, выбор правильного пути героем. В первой части дилогии А. Ке-шоков развенчивает шариатские идеи Казигирея, показывает их полную несостоятельность- роман заканчивается поездкой его в Мекку. Во второй части перед нами предстает изменившийся герой, с новыми взглядами на жизнь, на историю, на общество.
Большим лиризмом наполнен образ мальчика Лю. Именно через детское мировосприятие (это не только Лю, но Тембот, Тина и воспитанники интерната), отличающееся непосредственностью, А. Кешоков рисует действительность. Кроме того, исторические процессы и явления даются нам не просто под углом зрения ребенка, но ребенка взрослеющего, впитывающего все вокруг. Писатель показывает, какими удивленными глазами смотрит на изменяющийся мир маленький мальчик, что он думает о происходящих событиях, какую оценку дает окружающим людям. Часто мнение Лю оказывается справедливым и совпадает с мнением автора-рассказчика.
А. Кешоков рисует не только яркие положительные образы, отрицательный образ тщеславного Давлета, несомненно, является огромным успехом писателя. Это «человек-хамелеон», очень хорошо приспосабливающийся к новым обстоятельствам: вначале он на стороне таких, как Муса и Гумар, приходят к власти «красные» — он «всегда пил воду из одной чашки с бедняками», опять корабль закачается в другую сторону — первый, кто кричит, что надо повесить всех большевиков… Однако данный персонаж также является значимым, потому что «каждый образ истинного художника — идеальный ли это герой или отвратительный хапуга-обыватель — имеет индивидуальную неповторимость и эстетическое содержание. В этом и состоит задача художника вообще, искусства вообще» [3, с. 182].
Следует также отметить, мастерство А. Кешо-кова при обрисовке второстепенных персонажей: это наивный и добрый старик Казмай, вдова Диса, склочная Данизат, старшина Гумар, полковник Клишбиев и др. Символом темноты, невежества и бесполезного суеверия являются в романе знахарка Чача и хаджи Инус, задушивший свою жену в воловьей шкуре.
Особо необходимо отметить яркий и колоритный образ абрека Жираслана, который не находит своего места в новой действительности, так
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 5−6, 2011
153
до конца не осознавая сути происходящих событий.
Таким образом, А. Кешоков создает целостный организм ярких, живых образов, наделенных богатой душой, сильными страстями и противоречивым характером. В разнообразной галерее характеров и типов, созданных кабардинской литературой (да и всей северокавказской литературой), сильные и смелые герои, мастерски изображенные в романе «Вершины не спят», выделяются своей достоверностью, своеобычностью, новаторским содержанием, а также яркостью красок. Отличительной чертой их является суровая жизненность и глубокий психологизм.
Библиографический список
1. Бикмухаметов Р. Роман и литературный процесс // Вопросы литературы. — 1971. — N° 9. -С. 11.
2. Герасименко А. П. Русский советский роман 60−80-х годов (Некоторые аспекты концепции человека). — М.: Изд-во МГУ, 1989. — 204 с.
3. КешоковА.П. Час исполнения клятвы // Ке-шоков А. П. Вид с белой горы. — М.: Современник, 1977. — 431 с.
4. Мусукаева А. Х. О поэтике романной прозы А. Кешокова // Литературная Кабардино-Балкария. — 2004. — № 5.
УДК 821. 161:801. 6
Маслова Анна Геннадьевна
Вятский государственный гуманитарный университет (г. Киров)
ag. maslova@mail. ru
ПРЕОБРАЗОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПРОСТРАНСТВА РУССКОЙ ТОРЖЕСТВЕННОЙ ОДЫ В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XVIII ВЕКА
Целью исследования является выделение особенностей поэтики хронотопа классицистической хвалебной оды, адресованной царствующим монархам, рассмотрение изменений в системе пространственно-временной организации оды в последней трети XVIII века, связанных со сменой авторской позиции, и определение влияния данного фактора на перестройку поэтической системы русской лирики рубежа ХУШ-Х1Х веков.
Ключевые слова: русская поэзия XVIII века, поэтика торжественной оды, художественное пространство, Г. Р. Державин.
Обращаясь к анализу одического жанра и особенностей его функционирования в русской поэзии, авторы научных работ не рассматривают организацию пространственно-временных отношений в оде как самостоятельную проблему. В то же время исследование этого аспекта представляется важным для выявления ведущих историко-культурных закономерностей художественного процесса сложного переходного периода от классицизма к романтизму, по-своему отразившихся не только в литературе и отдельных литературных жанрах, но и в культуре эпохи в целом. Задачей данного исследования является выделение особенностей поэтики хронотопа классицистической торжественной оды (в частности хвалебной оды, адресованной царствующим монархам) и рассмотрение изменений в системе пространственно-временной организации оды в последней трети ХУШ века.
Еще в эпистоле А. П. Сумарокова «О стихотворстве» дается общая характеристика хронотопа торжественной оды, основанная на каноне,
установленном М. В. Ломоносовым. Автор трактата выделяет «гремящий в оде звук», превышающий «хребет Рифейских гор», и подчеркивает, что «Творец таких стихов вскидает всюду взгляд, / Взлетает к небесам, свергается во ад / И, мчася в быстроте во все края вселенны, / Врата и путь везде имеет отворенны» [8, с. 118]. Здесь выделены ведущие особенности одического пространства: безграничность, необъятность, возможность быстрого беспрепятственного перемещения от одного объекта к другому- позиция автора — внешняя по отношению к изображаемому явлению, его точка зрения характеризуется панорамнос-тью и широким пространственным охватом.
Возвышение поэтического взгляда одического автора над обыденной реальностью является непременным условием высокого жанра, при этом поэт смотрит на изображаемый мир с особой позиции, которую можно вслед за Ю.М. Лот-маном назвать «фокусом», совмещенным с понятием истины, точкой зрения, исходящей из высшего знания о мире [3, с. 253]. Чтобы восприни-
154
Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова ¦ № 5−6, 2011
© Маслова А. Г., 2011

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой