Историк Залман Борисович лозинский (1898-1936)

Тип работы:
Реферат
Предмет:
История. Исторические науки


Узнать стоимость новой

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
УДК 94(47). 084.8 ББК 63. 3(8)6−4
В.С. Брачев
историк ЗАЛМАН БОРИСОВИЧ ЛОЗИНСКИЙ (1898−1936)
Рассмотрены основные вехи биографии видного историка-марксиста конца 1920-х -первой половины 1930-х гг. профессора кафедры русской истории Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена и Всесоюзного коммунистического сельскохозяйственного университета им. И. В. Сталина, директора Института литературы и искусства Ленинградского отделения Коммунистической академии З. Б. Лозинского, проанализированы его научные труды. Особое внимание уделено аресту историка в июле 1936 года, избранной им линии поведения в ходе следствия и его показаниям. Работа основана на материалах Архива УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области и других библиотек и архивохранилищ.
Ключевые слова:
Ленинградский педагогический институт им. А. И. Герцена, Ленинградское отделение Коммунистической академии, З. Б. Лозинский, политические репрессии в СССР, советская историческая наука, экономическая политика Временного правительства.
Брачев В. С. Историк Залман Борисович Лозинский (1898−1936) // Общество. Среда. Развитие. — 2015, № 4. — С. 20−26. © Брачев Виктор Степанович — доктор исторических наук, профессор, Санкт-Петербургский государственный университет, Санкт-Петербург- e-mail: v. brachev@spbu. ru
О
Среди репрессированных в 1930-е годы, а ныне основательно забытых историков-марксистов Ленинграда Залман Борисович Лозинский принадлежал в своё время к числу наиболее заметных.
Родился он 1 марта 1898 года в городе Шклове Могилёвской губернии в еврейской мещанской семье. Отец будущего историка Борис Лозинский владел часовым, а затем ювелирным магазинами, после революции — кустарь-одиночка в Москве. Мать Фрида Григорьевна занималась домашним хозяйством и воспитывала детей. Следует иметь в виду, что кроме Залмана в семье Лозинских была ещё дочь Евгения (Зильда) 1900 г. р. и сын Михаил (1902 г. р.) [14, л. 2].
«В 1916 году, — пишет в своей автобиографии З. Б. Лозинский, — окончил среднюю школу. Осенью же этого года поступил в один из петроградских вузов, но в марте 1917 года прервал занятия и вернулся на родину (Могилёв. — Б.В.), где вплоть до конца 1921 года вёл партийную и советскую работу. В революционное движение вошёл с 1916 года, когда, будучи ещё на школьной скамье, образовал подпольный марксистский кружок» [11, л. 3].
В апреле 1917 года З.Б. вступил в РСДРП (объединённые интернационалисты), где пробыл вплоть до апреля 1918 года. В конце декабря этого года вступил в РСДРП (б). Своей партийности вкупе с активной жизненной позицией, собственно, и обязан был З.Б. в своей карьере в эти годы: член исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов Могилёва (апрель 1917 — март 1918 и с апреля 1919 по декабрь 1921 года), редактор выходившей в это время газеты Могилёв-ского Совета рабочих и солдатских депутатов «Соха и молот». С августа 1919 по ноябрь 1921 г. З.Б. работал заведующим городского и уездного отдела народного образования Могилёва. Член уездного и городского комитетов РКП (б) с мая 1919 по ноябрь 1921 г. В конце 1921 года З.Б. командируют в Москву на общественно-педагогическое отделение факультета общественных наук Московского университета. Учёбу в университете З.Б. успешно совмещал с работой в издательстве «Красная новь», сначала как сотрудник, а затем и заведующий литературной редакцией [19, л. 3].
Университет З. Б. окончил в 1924 году, после чего оказался в числе слушателей тог-
Слева направо: 1-й ряд снизу: М. Пошерстник, неизвестная-
2-й ряд, сидят: Кузнецов, Овчинников, Ян Бенек — секретарь укома, Ф. Козлов- 3-й ряд, стоят: А. Шульман, М. Гуревич, Я. Агрест, Р. Школьникова, Я. Гуревич, З. Лозинский — редактор газеты «Соха и молот»
Р. Гуревич. (Фото 1920 г. из альбома, составленного моги-левским комсомольцем 20-х гг.
В.И. Кейлиным)
дашнеи «кузницы» историков-марксистов -Института красноИ профессуры в Москве, где работал в семинаре М. Н. Покровского, специализируясь в области русскоИ истории. Характерно, что, как и в студенческие годы, учёбу в институте З.Б. по-прежнему совмещал с работоИ — на этот раз в качестве заведующего в 1926—1927 гг. редакцией «Вестника Коммунистической академии».
После окончания института (1927) орг-распредотделом ЦК был направлен в Ленинград, где как «красный профессор» получил назначение на преподавательскую работу во Всесоюзный коммунистический сельскохозяйственный университет имени И. В. Сталина, Институт красной профессуры и Ленинградский педагогический институт имени А. И. Герцена.
В Коммунистическом университете З.Б. проработал до 1930 года. Что касается Педагогического института, то ему в научно-педагогической биографии З.Б. принадлежит особое место, так как именно здесь в 1929 году он был назначен заведующим кафедрой русской истории [14, л. 2], после чего уже в 1930 году по ходатайству этого учебного заведения утверждён в качестве профессора этой кафедры [17, с. 212].
Большой интерес в этой связи представляет появившийся в связи с этим примечательный документ — «Отзыв о работе тов. Лозинского в Педагогическом институте им. А.И. Герцена» тогдашнего декана общественно-лингвистического факультета Ни-коленко: «Тов. Лозинскому давались самые ответственные работы в институте: чтение лекций и ведение специальных семинаров по истории эпохи империализма в России, в том числе и на историческом цикле. & lt-… >- Он проявил себя вполне владеющим марксизмом, прекрасным педагогом с большой научной эрудицией в области своего пред-
мета. Курса истории эпохи империализма в России до прихода тов. Лозинского в институте по существу не было. Он его впервые поставил и хорошо организовал.
В качестве руководителя исторической кафедры он сменил ренегата Захера. В течение сравнительно короткого времени он поднял работу этой кафедры. Под его руководством были перестроены программы всех исторических дисциплин с точки зрения методологической выдержанности. & lt-… & gt- Необходимо указать, что Лозинскому пришлось провести огромную работу по очищению преподаваемых исторических дисциплин в институте от & quot-рожковщины"-, которая была здесь чрезвычайно сильна, поскольку Рожков в течение целых 7 лет занимал в институте кафедру русской истории. & lt-… >- Исходя из всего указанного, деканат общественно-лингвистического факультета Педагогического института им. А. И. Герцена считает совершенно необходимым переквалифицировать тов. Лозинского в штатные профессора по кафедре русской истории» [1, л. 6].
Что касается научно-административной карьеры З.Б., то она была связана в это время, главным образом, с его работой в Ленинградском научно-исследовательском институте марксизма (с 1930 Институт истории Ленинградского отделения Кома-кадемии): учёный секретарь, директор Института подготовки кадров (1930−1931 гг.), зам. директора Института истории (19 311 932 гг.). В конце декабря 1932 года З.Б. назначают директором Института литературы и искусства Ленинградского отделения Коммунистической академии (ЛОКА). Конечно же, литературоведом, а тем более литератором З.Б. не был, но некоторое отношение к «литературному фронту» всё же имел, так как с 1930 года был главным
о
редактором журнала «Ленинград», а с 1933 года был назначен опять-таки главным редактором другого литературно-художественного и общественно-политического журнала — «Литературный современник» [19, л. 3−4].
Можно, таким образом, заключить, что с точки зрения карьерного роста у З.Б. в середине 1930-х гг. был полный успех. Вполне благополучно обстояли и его дела в смысле научных достижений. Первые научные публикации З.Б. появились в 1927 году, и вышли они из семинаров М. Н. Покровского времени его обучения в Институте Красной профессуры в Москве.
Речь идёт о его статьях 1927 года [10] и [9]. Характерная особенность этих работ -достаточно высокий научный уровень, что свидетельствует не только о незаурядных исследовательских способностях автора, но и о неплохой профессиональной выучке, которую он получил в Институте Красной профессуры.
Несмотря на критическое отношение автора к «буржуазному наследию», статья З.Б. о С. М. Соловьёве имеет несомненно информативный уклон и не лишена пиетета к выдающемуся историку. С. М. Соловьёв, -пишет здесь З. Б. Лозинский, — «одна из самых замечательных фигур в ряду русских историков XIX века. Нельзя соглашаться с его концепцией, необходимо решительно возражать против ряда важнейших его взглядов, можно и должно признавать ошибочной всю его схему русского исторического процесса, но было бы верхом близорукости не видеть того вклада, которым обогатил Соловьёв русскую историческую науку его времени» [10, с. 207].
Отметив в своей статье наиболее ценное в научном наследии С. М. Соловьёва как историка, З.Б. уделил большое внимание и тому влиянию, которое он оказал на своего ученика В. О. Ключевского. Уступая своему ученику как мастер слова, С. М. Соловьёв, подводит итог своим наблюдениям З.Б., был «самостоятельнее, оригинальнее его в своей схеме русского исторического процесса» [10, с. 275].
Благоприятное впечатление производит и другая работа З.Б. этого времени, опубликованная в 10-м и 11-м номерах журнала «Пролетарская революция» за 1927 год [9]. Содержание её представляет собой отрывок из практически уже подготовленной к этому времени его монографии «Экономическая политика Временного правительства». В свет она, однако, вышла чуть позже — в 1929 году под грифом Ленинградского научно-исследовательского
института марксизма, среди сотрудников которого, как мы уже знаем, и подвизался в это время З.Б. [16].
Сама работа (200 страниц) З. Б. Лозинского состоит из предисловия («От автора»), шести глав: Распад народного хозяйства в 1917 году (глава I), Регулирование промышленности (глава II), Финансы (глава III), Продовольственное дело (глава IV), Земельный вопрос (глава V), Рабочий вопрос (глава VI) и заключения.
Экономическая политика русской буржуазии в 1917 году, приходит к выводу Лозинский, отличалась «исключительным убожеством, предельным бесплодием, творческой немощью» [16, с. 198]. Дело в том, поясняет он далее свой вывод, что «Февральская революция не повлекла за собой коренного сдвига в сфере экономической политики & lt-… >- За 8 месяцев своего существования Временное правительство лишь углубило разруху и ускорило распад хозяйственной системы» [16, с. 198].
«При той степени развала, до которой дошло народное хозяйство России, борьба с хозяйственной разрухой требовала, — пишет З. Б. Лозинский, — решительного & quot-вторжения в частную собственность& quot-, широкого и планомерного перераспределения хозяйственных ресурсов, радикальной перестройки производственного аппарата и пр. Плодотворная борьба с хозяйственной разрухой возможна была лишь вопреки и против интересов буржуазии. Поэтому интересам хозяйственного развития страны противоречили не только политика прямого саботажа, проводившаяся буржуазией, но и программа, выдвинутая мелкобуржуазными партиями (м[еньшеви]ки и эсеры), видевшими спасение в установлении & quot-организованного капитализма& quot-» [16, с. 198−199].
Единственный выход из этого экономического тупика, делает закономерный вывод З.Б., был указан большевиками, считавшими, что успешная борьба с хозяйственным развалом возможна лишь при условии победы диктатуры пролетариата. «Народное хозяйство России накануне Октябрьской революции нуждалось в & quot-хирургическом вмешательстве& quot-, которое избавило бы его от паразитического нароста, угрожавшего жизни организма. Пролетариат блестяще справился в Октябре с этой операцией» [16, с. 200].
Как отмеча л в 1962 году другой исследователь этой темы историк П.В. Волобу-ев, работа З. Б. Лозинского не лишена ряда недостатков: в ней слабо раскрыты механизм воздействия крупной буржуазии на экономическую политику правительства и
анализ её мотивов. Недостаточно говорится в его работе и о хищничестве русской буржуазии при пособничестве власти. Поверхностен и очерк о хлебной монополии. Ошибочным признал П. В. Волобуев и выводы З. Б. Лозинского о сдерживающем влиянии на локаутчиков политики цен, о принятии капиталистами хлебной монополии и т. п. [6, с. 12]. Тем не менее, она и по сей день сохраняет известную научную ценность, так как в ней довольно обстоятельно рассмотрены вопросы организации аппарата регулирования промышленности и транспорта. Заслуживает внимания и общий вывод З. Б. Лозинского о нарастании темпов хозяйственной разрухи в стране в марте-октябре 1917 года, а также ряд более мелких наблюдений [6, с. 11].
Перу З. Б. принадлежит также небольшое предисловие к публикации Ленинградского отделения Центрархива РСФСР [5]. Материалы частных совещаний, отмечает здесь З. Б. Лозинский, свидетельствуют, что в условиях перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую прежние разногласия между различными буржуазными и помещичьими партиями и группировками отошли на задний план и все силы буржуазной и помещичьей контрреволюции объединились вокруг Партии народной свободы [5, с. VI]. «Разгром корниловщины определил судьбу & quot-частных совещаний& quot-: в начале октября Дума Милюковых с Пуришкевичем сошла, наконец, в могилу» [5, с. XIV].
К началу 1930-х гг. З.Б. сделал неплохую карьеру и, что не менее важно, считался вполне своим человеком в руководстве ЛОКА. Неудивительно поэтому, что когда в конце 1932 года освободилось место директора Института литературы и искусства в Комакадемии, на эту должность был назначен именно он. О его причастности к редактированию ряда литературных журналов уже шла речь выше. И как следствие — появление уже литературоведческой статьи З.Б. «Борьба за социалистический реализм и литературоведение», в основу которой лёг его доклад на проведённой в феврале-марте 1934 года в стенах института научной сессии по этой проблеме.
«Для большинства литературоведов и критиков, — заявил здесь З. Б. Лозинский, — социалистический реализм означает выраженную в образной форме правду действительности, взятую в её типических проявлениях, в типических характеристиках, отражающих позиции пролетариата, борющегося за торжество бесклассового общества» [13, с. 9].
Сама работа З.Б. представляет собой критический обзор опубликованной к этому времени литературы о социалистическом реализме, которая, по его заключению, при всех своих недостатках, свидетельствует всё же об известных успехах советского литературоведения и критики. В то же время, по его мнению, «с полной отчётливостью и всей резкостью необходимо признать, что критика и литературоведение на настоящем этапе отстают не только от социалистического строительства, но и от художественной литературы. & lt-… >- Необходимые условия дальнейшего роста нашей критики и литературоведения: учёба, повышение чувства ответственности, приближение к социалистической практике. Будут налицо эти условия — будет обеспечена и более углублённая разработка центральной проблемы нашего литературоведения — проблемы социалистического реализма» [13, с. 35].
Какого-либо дальнейшего развития литературоведческие штудии З.Б. не получили. Да и своё директорство в Институте литературоведения и искусства он рассматривал как временное явление, вызванное обстоятельствами момента [12, л. 2об]. Основные усилия учёного в это время были направлены на подготовку монографии под условным названием «Очерки 1917 года». Своеобразным подступом его к этой теме можно, видимо, считать большую (3 печатных листа) статью «Мелкобуржуазные партии в 1917 году», о которой он упоминает в составленном им 3 апреля 1934 года списке своих научных трудов [15, л. 4]. Каких-либо следов её обнаружить, к сожалению, нам не удалось. Всего этого с лихвой хватило для того, чтобы президиум ЛОКА присвоил ему 21 января 1936 года по совокупности трудов без защиты учёную степень кандидата исторических наук [18, л. 4].
Положение историка-партийца ко многому обязывало. Отсюда, очевидно, и выступление З.Б. на объединённом заседании Института истории ЛОКА и Ленинградского отделения Общества историков-марксистов 29 января и 16 февраля 1931 года, посвящённом разоблачению арестованных академиков С. Ф. Платонова и Е. В. Тарле, в котором ему пришлось охарактеризовать их как «злейших классовых врагов» [7, с. 197]. Насколько искренен при этом был З.Б., судить нам сегодня трудно. Каких-либо других следов его активного участия в борьбе с классовыми врагами на историческом фронте обнаружить не удалось. Не «засветился» З.Б., в отличие от целого ряда
о
своих коллег, и как сторонник оппозиции в партийных рядах в 1920-е годы.
Неудивительно поэтому, что первая волна арестов, обрушившихся на историков-партийцев ЛОКА после убийства 1 декабря 1934 года С. М. Кирова, обошла его стороной. Но от судьбы, как говорится, не уйдёшь, и через некоторое время пришли и за ним. Случилось это 3 июля 1936 года. Арестовали З. Б. Лозинского у него на квартире по улице бульвар Профсоюзов (ныне Конногвардейский бульвар) д. 6, кв. 46, где он проживал вместе с женой Марией Андреевной Альтергот, 1899 г. р., учительницей 8-й средней школы Кировского района г. Ленинграда, сыном Леонидом и дочерью Натальей. Отец Залмана Борисовича к тому времени умер, а 65-летняя старуха-мать проживала отдельно от сына по 8-й линии Васильевского острова, д. 31 [2, л. 3].
Непосредственной причиной ареста учёного стали фигурировавшие в показаниях арестованных ранее сотрудников ЛОКА (А.И. Малышев, С. Г. Томсинский, И. С. Фендель, Л.Г. Райский) упоминания его фамилии как одного из участников контрреволюционной троцкистко-зиновь-евской организации в Ленинграде. По тем временам этого было вполне достаточно для ареста и осуждения человека.
Первый допрос учёного состоялся 7 июля 1936 года.
«Следствием установлено, заявил ему следователь, что Вы являетесь активным участником контрреволюционной организации. Предлагаем Вам дать показания о своей контрреволюционной деятельности».
«Категорически отрицаю своё участие в какой-либо контрреволюционной организации», — отвечал на это З.Б. «Вы говорите неправду, — настаивал следователь. — Показаниями ряда арестованных членов контрреволюционной организации — Ваших прямых соучастников по совместной контрреволюционной деятельности, Вы изобличаетесь как один из активнейших участников этой организации. Вы подтверждаете это?»
«Утверждая, что я не участвовал в какой-либо контрреволюционной организации, я говорю абсолютную правду», — настаивал З.Б.
Почувствовав, что лобовой атакой сопротивление З.Б. ему не сломить, следователь начал издалека.
«Вопрос: Знаете ли Вы Зайделя Григория Соломоновича?
— Знаю Зайделя, — вынужден был ответить на это З. Б. Лозинский, так как работал с ним в Институте истории ЛОКА с
1928 по 1932 год. — С конца 1932 года по декабрь 1934 года я общался с ним. После я был директором Института истории литературы и искусства ЛОКА, а Зайдель был зам. директора ЛОКА».
Зайдель, показывал далее З. Б. Лозинский, был в прошлом в оппозиции в 1923 году. За троцкизм он исключался из партии. Работая на ряде руководящих постов в ЛОКА и ИКП, Зайдель из наиболее близких ему лиц выдвинул в качестве своих заместителей зиновьевцев Малышева и Богомольного. В начале 1935 года он был выслан из Ленинграда.
«Вы бывали на квартире у Зайделя?» -пошёл в наступление следователь.
«Да, бывал, но чрезвычайно редко», -осторожно ответил З. Б. Лозинский.
«А Пригожина знаете?
— С ним я знаком примерно с конца 1929 года. В прошлом Пригожин был активным троцкистом. До последнего момента он был скрытым троцкистом. Во всех учреждениях, где он работал, Пригожин действовал дезорганизаторски.
Вопрос: У него на квартире Вам приходилось бывать?
Ответ: Я был у него несколько раз, примерно в 1930—1931 годах. Совместно со мной у него были работники Института истории Зайдель, Райский, Малышев, Го-дес, Томсинский, Зеленко (секретарь секции научных работников). Был я у Приго-жина вместе с Зайделем и Сефом — зам. директора Института истории Комакадемии, приехавшим из Москвы. Мы все трое пришли в квартиру Пригожина после заседания в Институте истории ЛОКА. В свою очередь, Пригожин также был у меня на квартире в 1934 году. Тогда у меня были: Дубыня, приехавший из Москвы, Зайдель, Периль (учёный секретарь Комакадемии), Пригожин, Годес, Малышев и Балакин (секретарь парткома Комакадемии).
Вопрос: Следствию известно, что Вы бывали на сборищах, носивших контрреволюционный характер. Вы подтверждаете это?
Ответ: Ни в каких контрреволюционных сборищах я лично участия не принимал. Я был на нескольких вечерах, носивших совершенно невинный характер» [2, л. 9].
Сегодня трудно сказать определённо, какие меры психологического или физического воздействия были предприняты следствием в отношении З.Б., но уже 26 августа 1936 года характер его показаний резко изменился.
«Вопрос: До изобличения Вас на очных ставках предлагаем Вам дать правдивые
показания об известных Вам контрреволюционных действиях организации и своей роли в ней.
Ответ: Решив дать совершенно правдивые показания, я показываю, что в 1931 году в Институте истории ЛОКА сложилась контрреволюционная троцкистс-ко-зиновьевская организация. & lt-… & gt- В 1928—1929 гг. в Ленинград приехали троцкисты Пригожин, Томсинский и зиновье-вец Малышев. Пригожин и Томсинский в своё время учились в Москве в Институте Красной профессуры вместе с Зайделем и Фенделем. Все они довольно быстро нашли общий язык» [2, л. 9об].
В ответ на форсированное наступление партии на историческом фронте в связи с публикацией в 1931 году письма И. В. Сталина в редакцию журнала «Пролетарская революция» участники организации, показывал далее З.Б., встали на путь захвата практически всех сколько-нибудь важных «опорных точек» на историческом фронте в Ленинграде: Институт истории ЛОКА (директор троцкист Г. С. Зайдель, его заместитель зиновьевец А.И. Малышев) — Историко-археографический институт Академии наук (зам. директора троцкист С.Г. Томсинский) — Государственная академия истории и материальной культуры (зам. директора троцкист А.М. Пригожин) — исторический факультет ЛГУ (декан Г. С. Зайдель, его заместитель зиновьевец Я.И. Богомольный) — ЛИФЛИ (директор троцкист С.С. Горловский) [2, л. 13, 16].
И наконец, главное, чего добивалось следствие от З.Б. :
«Я признаю себя участником контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации, в которой я состоял с осени 1931 года вплоть до своего ареста», — вынужден был заявить он в ходе допроса [2, л. 14].
«- Кто и когда Вас завербовал? — был задан ему вопрос.
— В организацию меня никто не вербовал, — отвечал З.Б. — Я вошёл в неё сам в 1931 году в силу того, что в этот период времени в вопросах политики на идеологическом фронте перешёл на троцкистские позиции.
Вопрос: Назовите всех известных Вам участников контрреволюционной троц-кистско-зиновьевской организации в Ленинграде.
Ответ: Из участников троцкистско-зи-новьевской организации мне известны: Зайдель, Пригожин, Фендель, Томсинс-кий, Малышев, Райский, Годес, Периль, Горловский, Куренко, Меламед» [2, л. 14].
На допросе, который провёл 2 сентября 1936 года старший лейтенант госбезопасности Полянский, следствие постаралось закрепить достигнутый им успех и добиться от З.Б. уже развёрнутых признаний о террористическом характере организации, в которую он якобы входил.
«26 августа, — заявил следователь, — Вы показали, что троцкистско-зиновьевская организация, участником которой Вы являетесь, имела своей целью борьбу против руководства ВКП (б) для смены этого руководства. Дайте показания, какими методами боролась ваша организация.
— Троцкистско-зиновьевская организация возглавлялась, как я показал на допросе 26 августа, Зайделем, Малышевым и другими. В 1933 году в качестве одного из основных методов борьбы с партией и Советским правительством она выдвинула террор», — ответил на это З.Б.
В конце 1933 года, по его словам, перед членами организации, собравшимися в кабинете директора Института истории ЛОКА, Г. С. Зайдель якобы заявил, что поскольку эффективная работа среди «масс» при сложившихся условиях невозможна, рассчитывать следует только на террор как единственно реальный путь борьбы [2, л. 20].
Тогда же, показывал далее З. Б. Лозинский, в конфиденциальной беседе с ним Г. С. Зайдель предложил ему создать среди сотрудников возглавляемого им Института литературы и искусства спецгруппу из лиц, готовых в случае необходимости «встать на путь террора» и он, З. Б. Лозинский, якобы это предложение принял.
«Кто фактически был завербован Вами в террористическую группу?» — задал вопрос следователь и получил ответ: «Я не завербовал ни одного человека» [2, л. 22].
Спасти З. Б. Лозинского эта жалкая отговорка ввиду от уже вырванного следствием признания о террористическом характере организации, в которую он входил, понятное дело, не могла. Тем более, что к этому времени такого же характера признания были получены следствием и от других подследственных (следует иметь в виду, что вместе с З. Б. Лозинским по делу № 22 439−1936 г., сфабрикованному ленинградскими чекистами, проходило ещё 9 человек: Лидак О. А., Белин Л. А., Васильев А. И., Дмитриев Т. Д., Жаворонков Б. И., Иванов Г. Ф., Кунаев В. В., Неклюдов П. Г., Хугаев К. Г. Всем им было предъявлено стандартное по тем временам обвинение в антисоветской и террористической деятельности (ст. 58−8 и 58−11 УК РСФСР),
подпадающее под Постановление Президиума ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик», предусматривавшее ускоренное следствие по такого рода делам и немедленное приведение в исполнение расстрельных приговоров по ним [8].
«УНКВД Ленинградской области в Ленинграде в 1936 году, — читаем мы в обвинительном заключении по этому делу, — ликвидирован ряд боевых контрреволюционных троцкистско-зиновьевских групп, подготавливавших террористические акты против руководителей ВКП (б) и Советского правительства. Следствием установлено, что создавались и направлялись эти группы по указанию всесоюзного центра — & quot-Объединённого троцкистско-зи-новьевского блока& quot-» [3, л. 55].
Одной из таких контрреволюционных террористических групп и являлась организация, в которую входил, по версии следствия, З. Б. Лозинский. Что же касается конкретных обвинений, предъявленных ему, то они были следующими:
1) являлся участником троцкистско-зи-новьевской террористической организации, совершившей 1 декабря 1934 года злодейс-
кое убийство С. М. Кирова и подготавливавшей ряд терактов против других руководителей ВКП (б) и Советского правительства.
2) входил в террористическую группу Г. С. Зайделя.
3) получил от Г. С. Зайделя указание о создании террористической группы в Институте литературы и искусства ЛОКА [3, л. 52].
6 ноября 1936 года постановлением выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР все проходившие по этому делу, в том числе и З. Б. Лозинский, были приговорены к расстрелу и в этот же день приговор в соответствии с уже упоминавшимся нами Постановлением Президиума ЦИК СССР от 1. 12. 1934 г. был приведён в исполнение. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в Особом архиве 1-го спецотдела НКВД СССР [4, л. 426].
25 июля 1957 года определением Военной Коллегии Верховного Суда РСФСР З. Б. Лозинский и его однодельцы были реабилитированы за отсутствием в их действиях состава преступления [4, л. 426]. Реабилитирована была и расстрелянная в 1938 году супруга З. Б. Лозинского М.А. Альтер-гот. Справедливость, таким образом, восторжествовала, хотя слишком поздно.
см
О
список литературы:
[1] Архив РГПУ им. А. И. Герцена. — Д. 400 (З.Б. Лозинский).
[2] Архив УФСБ РФ по СПб. и ЛО. — Дело П-80 091 в 20 т. Т.1 (по обвинению Лозинского Залмана Борисовича).
[3] Архив УФСБ РФ по СПб. и ЛО. — Дело П-80 091 в 20 т. Т.2 (по обвинению Лидак Отто Августовича и других).
[4] Архив УФСБ РФ по СПб. и ЛО. — Дело П-80 091 в 20 т. Т.9.
[5] Буржуазия и помещики в 1917 г.: частные совещания членов Государственной думы / Под ред. А. К. Дрезена, с предисл. З. Б. Лозинского. — М. -Л.: Партиздат, 1932.
[6] Волобуев П. В. Экономическая политика Временного правительства. — М.: изд-во АН СССР, 1962.
[7] Зайдель Г., Цвибак М. Классовый враг на историческом фронте // Доклады Г. Зайделя и М. Цвибака о Тарле и Платонове и их школах и прения. — М. -Л., 1931.
[8] Известия. — 1934, 5 декабря.
[9] Лозинский З. Временное правительство в «борьбе» с промышленной разрухой // Пролетарская революция. — 1927, № 10(69). — С. 138−165- № 11(70).
[10] Лозинский З. Историк великодержавной России С. М. Соловьёв // Русская историческая литература в классовом освещении. Сборник статей. С предисл. и под ред. М. Н. Покровского. Труды Института Красной профессуры. Т.1. — М., 1927.
[11] Лозинский З. Б. Автобиография. — Архив РГПУ им. А. И. Герцена. — Д. 400 (З.Б. Лозинский).
[12] Лозинский З. Б. Автобиография, 1934. — СПб. филиал архива РАН. — Ф. 225. Оп. 4а. Д. 163.
[13] Лозинский З. Б. Борьба за социалистический реализм и литературоведение // В спорах о методе. Сб. статей о социалистическом реализме. — Л.: Ленинградское областное издательство, 1934.
[14] Лозинский З. Б. Личный листок по учёту кадров. 8 апреля 1934 г. — Архив РГПУ им. А. И. Герцена. — Д. 400 (З.Б. Лозинский).
[15] Лозинский З. Б. Список научных работ, 23. 04. 1934. — ЦГАИПД СПб. — Ф. 1728. Оп. 1. Д. 654 420 (З.Б. Лозинский).
[16] Лозинский З. Б. Экономическая политика Временного правительства. — Л.: Прибой, 1929.
[17] Лозинский Залман Борисович // Профессора Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена в XX веке. — СПб.: изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2000. — 392 с.
[18] СПб. филиал архива РАН. — Ф. 225 (ЛО Комакадемии). Оп. 4а. Д. 163.
[19] Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб). — Ф. 1728. Оп. 1. Д. 654 420 (З.Б. Лозинский).

Показать Свернуть
Заполнить форму текущей работой