Образ «Семейного каравана» в романе Питера Тейлора «Вызов в Мемфис»

Тип работы:
Реферат
Предмет:
Литературоведение


Узнать стоимость

Детальная информация о работе

Выдержка из работы

ФИЛОЛОГИЯ И КУЛЬТУРА. PHILOLOGY AND CULTURE. 2012. № 4(30)
УДК 821. 111(73)-3. 09(045)
ОБРАЗ «СЕМЕЙНОГО КАРАВАНА» В РОМАНЕ ПИТЕРА ТЕЙЛОРА «ВЫЗОВ В МЕМФИС»
© И.К. Кудрявцева
В статье рассматриваются идейная значимость и особенности функционирования образа «семейного каравана» в произведениях Питера Тейлора: эссе «Теннессийский караван» и романе «Вызов в Мемфис», прослеживается характер трансформации данного образа при преобразовании автобиографического в художественное.
Ключевые слова: П. Тейлор, американский Юг, караван, мемуары.
Подобно своим современникам Р. П. Уоррену, У. Фолкнеру, Ю. Уэлти, американский писатель Питер Тейлор (Peter Taylor, 1917−1994) в качестве отправной точки своих идейно-художественных поисков избрал историю, обычаи и традиции американского Юга. Однако, несмотря на тематическую преемственность, романы, пьесы, рассказы писателя отличаются редким своеобразием и прежде всего неподражаемым стилем и глубоким психологизмом. Произведения Тейлора также примечательны тем, что многие образы и ситуации в них имеют автобиографическую основу. Так, образ «семейного каравана» фигурирует как в автобиографическом эссе Тейлора «Теннессийский караван, 1920−1940″ (Tennessee
Caravan, 1920−1940), так и в нескольких художественных произведениях писателя, в частности в удостоенном Пулитцеровской премии романе „Вызов в Мемфис“ (A Summons to Memphis, 1986). Целью нашего исследования является рассмотрение идейной значимости, особенностей функционирования этого образа в данных произведениях и характера его трансформации при преобразовании автобиографического в художественное.
Эссе Тейлора появилось в сборнике „Теннеси: Возвращение домой“ (Tennessee: A Homecoming), приуроченном к двухсотлетию основания штата Теннеси, отмечавшемуся в 1986 г. Тейлор был одним из трех авторов, к кому обратились создатели сборника, и это представляется закономерным. Писатель родился в Теннесси, прожил там значительную часть своей жизни, к истории и географии этого штата читателя отсылают сами названия его произведений (рассказ A Wife of Nashville, In the Miro District и др., романы In the Tennessee Country, A Summons to Memphis). Его семья сыграла важную роль в экономической и политической жизни штата (среди известных в Теннеси Тейлоров были федеральный окружной судья, два губернатора штата Теннесси: Альфред А. Тейлор и Роберт Л. Тейлор,
причем последний, прослужив три срока в должности губернатора штата, в 1907 г. был избран в Сенат США). Будущий писатель рос в атмосфере передававшихся из поколения в поколение легенд и историй штата, городских „анекдотов“, которые, как он признавался в своих интервью, сыграли решающую роль в формировании его творческой индивидуальности, послужили „отправной точкой“ для осмысления противоречий человеческой души.
Вспоминая о своем детстве в родном Теннесси, Тейлор в качестве событий, оставивших наиболее глубокий след в его памяти, выделяет путешествия и переезды: „Где бы мы ни жили после того, как уехали из Трентона, — в Нашвилле, Мемфисе или даже в Сент-Луисе, — мы почти всегда приезжали на отдых в Трентон. Наши отъезды и прибытия во время этих поездок кажутся мне сейчас самыми яркими событиями моего детства и ранней юности. Или, вернее сказать, почти самыми яркими. Наиболее яркими были, пожалуй, сами переезды на новое место. Наши переезды всегда совершались самым тщательным образом и с большим размахом. Мы не оставляли после себя ни клочка бумаги, ни одной фотографии, ни одного предмета принадлежавшей матери тяжелой мебели середины викторианской эпохи. Каждая вещица, хранившаяся на чердаке, каждая из старых детских игрушек, каждый ящик для угля и весь садовый инструмент из подвала уезжали с нами. Я как сейчас вижу, как отец с матерью в последний раз инспектируют дом, чтобы удостовериться, что грузчики ничего не забыли“ [1: 64].
Подобным образом, при описании одного из таких переездов (из небольшого городка Трентона в Нашвилл) и сам писатель старается не забыть ни одной детали, ни одной мелочи. Грузовики, нагруженные вещами, члены многочисленной семьи Тейлоров, прислуга и домашние питомцы, расположившиеся в машинах в определенном, заранее продуманном порядке, — все
это складывается в величественный образ „семейного каравана“, заявленный в заглавии эссе. Идея каравана, подразумевающая прежде всего движение в группе, удачно вписывается в общую концепцию сборника, в основе которой лежит понятие общности исторического прошлого, значимости коллективной памяти. В этом контексте „груз“, который перевозит „семейный караван“,
— это не только предметы домашнего обихода и мебель, но и семейные традиции как воплощение связи поколений, неразделимости опыта коллективного и индивидуального. Вместе с тем в указании конкретных дат и мест, в той детальности, с какой описан данный переезд, актуализируется и заданная форматом сборника установка на документальность, фактографичность. Эта установка присутствует и в акцентировании писателем культурных и экономических факторов, обусловивших потребность южан в перемещении по родному штату и региону: несмотря на скудную по современном меркам инфраструктуру, в южной культуре было принято путешествовать, навещая многочисленных родственников, а в первой половине XX века, когда на Юге полным ходом шел процесс урбанизации, мобильность являлась залогом жизненного успеха. Собственно, и переезды Тейлоров были преимущественно обусловлены продвижением отца писателя по карьерной лестнице. Таким образом, личный опыт Тейлора, представленный в связи с определенными экономическими процессами, социально-иерархическими отношениями, в своей материальной специфике предстает как явление культурно-историческое. В этом контексте слово „караван“ ценно для Тейлора в силу его ино-культурных ассоциаций.
Анализ центрального для эссе образа „семейного каравана“ позволяет с определенностью говорить о наличии в нем таких основных признаков мемуарной литературы, как личностносубъективное начало, обращенность в прошлое, ориентация автора на воссоздание исторически конкретной, реально бывшей действительности [3: 42].
Имеющий автобиографическую основу образ „семейного каравана“ присутствует и в художественной ткани романа Питера Тейлора „Вызов в Мемфис“, который можно назвать квинтэссенцией творчества писателя, так как в нем получили художественное воплощение наиболее важные для него темы семьи, времени, памяти. Фабула романа проста: Филипп Карвер в своих „записках“ рассказывает о трех поездках из Нью-Йорка, где он живет уже много лет, в Теннесси, где остались его отец, 81-летний вдовец Джордж Карвер, и незамужние сестры Бетси и Джозефин.
В первый раз сестры вызывают Филиппа в Мемфис, чтобы совместными усилиями помешать повторной женитьбе отца, однако какого-либо вмешательства Филиппа не потребуется: под давлением Бетси и Джозефин Клара Стоквелл не явилась на церемонию бракосочетания. Три месяца спустя Филипп вновь едет в Теннесси, чтобы вместе с сестрами и отцом провести несколько недель в горном курортном местечке Аул Ма-унтен. Здесь в течение одного дня происходят два знаменательных события: примирение
Джорджа Карвера с Льюисом Шакельфордом, предавшим его деловые интересы и личную дружбу много лет назад, и встреча Филиппа с Кларой Прайс, его первой возлюбленной. Наконец, шесть недель спустя Филипп вновь оказывается в Мемфисе по просьбе сестер, обеспокоенных решением отца поехать к Льюису Шакель-форду с длительным визитом. Однако Филиппу вновь не пришлось предпринимать решительных действий: в тот момент, когда Джордж Карвер все же собирался выезжать из дома, пришло известие о смерти Льюиса Шакельфорда. Обмен письмами и телефонными звонками между Филиппом и отцом продолжается вплоть до смерти Джорджа Карвера весной следующего года. В финале романа мы видим Филиппа в Нью-Йорке, где он пытается наладить отношения со своей подругой Холли.
Эта незамысловатая история под пером проницательного психолога и тонкого стилиста Тейлора обрастает множеством смыслов и обертонов. Сюжетная интрига (вмешается ли Филипп в планы отца? состоится ли свадьба? поедет ли отец к Льюису Шакельфорду?) лишь „основа“, на которую накладываются в процессе ретроспективной рефлексии Филиппа события прошлого, существенные для понимания характеров героев и всего комплекса затрагиваемых автором проблем. Таким образом, предметом художественного изображения в романе является прежде всего сознание личности, а именно: процессы самопознания и поиска идентичности посредством осмысления связи прошлого с настоящим.
Функционально значимым в раскрытии обозначенных тем является образ „семейного каравана“, возникающий при описании Филиппом переезда семьи Карверов из Нашвилла в Мемфис после предательства Льюиса Шакельфорда. Заметим, что слово „караван“ фигурирует в тексте [4: 39], при этом в описании самой процессии из машин и грузовиков угадываются знакомые по эссе подробности переездов Тейлоров, однако в романе автобиографическая ситуация расширяется, обрастает новыми деталями, которые несут важную сюжетообразующую и характерологиче-
СИНТЕЗ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО И ХУДОЖЕСТВЕННОГО В ЛИТЕРАТУРЕ И ИСКУССТВЕ.
ДОКУМЕНТ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
скую функцию. Если в эссе подчеркивалась историко-культурная природа, индивидуальная и общественная значимость „семейного каравана“, то в повествовании Филиппа инициированный отцом переезд предстает как событие травматическое, разделившее жизнь семьи на „до“ и после» и кардинальным образом изменившее судьбы ее членов. В то время Филиппу было 13 лет, его брату 15, сестрам Бетси и Джозефин по 19 и 20 соответственно. В Нашвилле остались жених Бетси, «темноглазая девочка» — подруга Филиппа, родственники, друзья и знакомые матери, дом, в котором семья прожила 20 лет. Из рассказа Филиппа становится понятно, что после переезда мать из эмоционального центра семьи превратилась в зависимую от отца и отдалившуюся от детей женщину, не сложилась личная жизнь сестер Филиппа, устав от семейных неурядиц, ушел добровольцем на войну и погиб старший брат. Упоминания о переезде возникают в повествовании Филиппа задолго до его описания и имеют ярко выраженную эмоциональную (преимущественно негативную) окраску. Так, мать Филиппа как-то сравнила предстоявший переезд с «Тропой слез» индейцев чероки («Cherokees'- Trail of Tears») [4: 23].
Описание самого переезда несет важную характерологическую функцию. В этой части повествования Филиппа формируется образ Джорджа Карвера как человека властного, требующего беспрекословного подчинения со стороны членов семьи, которых он воспринимает, наряду со шкафами и лошадьми, как часть своей собственности. Эти собственнические чувства Джорджа Карвера ярко проявились в эпизоде с Бетси, которая во время переезда находилась в машине своего нашвиллского жениха Уайанта Броули. Встретив друзей, они отстали от основной группы, что было воспринято Джорджем Карвером как очередное предательство. Впоследствии он дал ясно понять Уайанту Броули, что его отношения с Бетси должны прекратиться. «Караван» в этом контексте — метафора семьи как сложной многоуровневой структуры, со своей системой иерархических отношений.
В романе актуализируется также присутствующая в смысловом поле слова «караван» ассоциация с долгой и трудной дорогой, которая порой приводит его участников в место неизведанное и чуждое. Между Нашвиллом и Мемфисом расстояние всего в 220 миль, однако с точки зрения своих атрибутивных и аксиологических характеристик Мемфис в повествовании Филиппа не просто отличается от Нашвилла, но противопоставлен ему. Нашвилл — это некая точка отсчета, место установившихся, неменяющихся цен-
ностей, концентрации культурных нравов. В Нашвилле, по словам Филиппа, его мать «так хорошо представляла свою роль в семье, что у нее никогда не было сомнений, как она должна себя вести» [4: 148]. Джордж Карвер так и не смог забыть «добрых старых времен» охоты на лис и выставок лошадей, охотничьих завтраков в каком-нибудь старинном поместье в окрестностях Нашвилла, музыкальных и литературных вечеров в Клубе. Неразрешимое противоречие между стремлением Джорджа Карвера порвать все связи семьи с Нашвиллом и его неприятием всего мемфисского, требованием жить «по-
нашвиллски» в Мемфисе, приводит к тому, что у членов семьи нет полноценной жизни в настоящем, а их связь с прошлым искусственно разрушена. Для Филиппа прошлое в Нашвилле — своего рода «идиллическое время» в жизни семьи, оно противопоставлено в его сознании в большинстве своем негативным событиям биографического ряда в Мемфисе, быстро развивающимся в деловом городе, где актуальны иные ценностные ориентиры (об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что сестры Филиппа вразрез с традиционными представлениями о роли женщины открывают здесь собственное агентство по торговле недвижимостью и становятся независимыми деловыми женщинами). Название города потому и вынесено в сильную позицию заглавия, что именно связанная с Мемфисом часть прошлого Филиппа насыщена психологическими переживаниями, душевными травмами, невысказанными ранее обидами.
Наконец, заложенная в слове «караван» ассоциация с неторопливым, осложненным остановками продвижением вперед проявляется на композиционном уровне организации художественного целого. Рассказчик то и дело отступает от сюжетной линии для экскурсов в семейное прошлое, комментариев пояснительного, уточняющего или аналитического характера. Можно даже сказать, что их «удельный вес» в повествовании неизмеримо выше веса событий «реального» времени. Так, если о звонках сестер и их просьбе приехать в Мемфис читатель узнает на 5-й странице романа, то первые упоминания вскользь о том, что Филипп все-таки поехал в Мемфис, появляются на 6-й, 73-й и далее на 132-й страницах, а сам момент принятия этого трудного для Филиппа решения описан лишь на 145-й странице романа. За те несколько часов, которые объективно проходят между этими событиями, Филипп заново «переживает» и сам инициированный отцом переезд семьи из Нашвилла в Мемфис, и его негативные последствия — разрушение привычного семейного уклада, деструктивные
проявления отцовской авторитарности. Он вспоминает свое бегство в Нью-Йорк, организованное сестрами втайне от отца, смерть матери и письма сестер, в которых за добродушным подшучиванием над «выходками» отца скрываются, как ему кажется, жестокость и мстительность. Выстраивается целая цепочка связанных с исходной сюжетной ситуацией эпизодов, причем последовательность воспроизведения событий разной давности не хронологическая, а ассоциативная. В результате читателю становятся понятны мотивы противоречивого отношения Филиппа к отцу и значимость принятого им решения все же поехать в Мемфис и выступить на стороне отца, а не сестер. В дальнейшем на разных этапах повествования Филипп возвращается к некоторым особо важным моментам, ситуациям прошлого, представляя их в новом ракурсе или дополняя уже сказанное яркими деталями. Это история предательства Льюиса Шакельфор-да, переезд из Нашвилла в Мемфис, расстроенная отцом женитьба Филиппа на Кларе Прайс -т.е. то, что, по мнению Филиппа, послужило источником всех последующих неудач и проблем. В то же время сама форма «записок», обращенность повествователя в прошлое, его доверительная интонация и неторопливая, как при задушевной беседе, «поступательно-отступательная» манера повествования — все это создает особую «мемуарную» стилистику, ставшую своего рода «фирменным знаком» Тейлора [5]. Возникает эффект сближения автора и рассказчика, создается впечатление, что-то значение, которое вкладывает в свой рассказ Филипп, и есть смысл, подразумеваемый автором.
Однако постепенно читатель, вначале безоговорочно доверяющий Филиппу, воспринимающий его как прямое продолжение автора, начинает замечать навязчивость риторики убеждения, субъективность оценок и мнений Филиппа, украшательство и оправдание собственного «я», интерпретацию фактов с выгодой для себя. Преобладание психологического времени над объективным, рассмотренное как компонент структуры образа рассказчика, указывает на то, что субъективная реальность воспоминаний для него более осязаема, чем обстоятельства его теперешней жизни, рефлексия предпочтительнее действия. В романе сложным образом взаимодействуют две точки зрения — автора и рассказчика- соб-
ственный образ, который стремится создать Филипп, не эквивалентен образу Филиппа, создаваемому автором.
Подытоживая результаты нашего исследования, можно отметить следующее: если для Тейлора как автора эссе каждая составляющая личного и коллективного опыта самоценна, то для Тейлора как автора художественного произведения события собственной жизни лишь отправная точка для обобщений, для создания сюжетов и образов. Автобиографический в своей основе образ «семейного каравана» наполнен в романе новым содержанием, так как реальные факты собственной жизни и жизни близких интересуют писателя настолько, насколько они согласуются с его художественными задачами. Образ «семейного каравана» в эссе служит целям репрезентации историко-культурного явления, акцентирования значимости «семейного багажа» — семейных устоев, традиций. Метафора «каравана» в романе также связана с путешествием в пространстве и времени, однако для идейной концепции романа важно прежде всего внутреннее, психологическое, «отягощенное» болезненными воспоминаниями, обидами, неразрешенными конфликтами путешествие героя в прошлое. Введение в повествовательную ткань романа описания самого переезда несет прежде всего сюжетообразующую и характерологическую функции. На композиционном уровне романа метафора «каравана» реализуется в отступлениях и повторах, чередовании статических и динамических частей повествования, что создает особый ритм и интонацию.
1. Taylor Peter. Tennessee Caravan, 1920−1940 // Tennessee: A Homecoming. Ed. John Netherton. — Nashville: Third National Corp., 1985. — P. 59 — 66.
2. Vance Rupert Bay less. Regionalism and the South: Selected Papers of Rupert Vance. Ed. with an introd. by John Shelton Reed and Daniel Joseph Singal. -Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1982. — 353 p.
3. Тартаковский А. Мемуаристика как феномен культуры // «Вопросы литературы». — № 4. — 1999.
— С. 35 — 54.
4. Taylor Peter. A Summons to Memphis. — New York: Ballantine Books, 1986. — 233 p.
5. Peeples Scott. Peter Taylor’s Fictional Memoirs // Southern Quarterly 30, Fall 1991, № 1. — P. 42 — 51.
СИНТЕЗ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО И ХУДОЖЕСТВЕННОГО В ЛИТЕРАТУРЕ И ИСКУССТВЕ. ДОКУМЕНТ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ IMAGE OF «THE FAMILY CARAVAN» IN PETER TAYLOR’S NOVEL
«A SUMMONS TO MEMPHIS»
I.K. Kudriavtseva
The article analyzes the meaning and function of the image of «the family caravan» in the essay and the novel and its transformation in fictional discourse.
Key words: P. Taylor, American South, caravan, memoirs.
Кудрявцева Ирина Константиновна — преподаватель кафедры зарубежной литературы Минского государственного лингвистического университета.
E-mail: alexx@open. by
Поступила в редакцию 13. 11. 2012

ПоказатьСвернуть
Заполнить форму текущей работой